Жизнь, которую я не знала

Раннее субботнее утро в Осаке было прохладным и прозрачным. Флай, как обычно, отправилась на свою утреннюю пробежку вдоль реки. Ритмичное постукивание кроссовок по асфальту, свежий воздух – это было её любимое время суток. На повороте тропинки она заметила высокую, знакомую фигуру. Широкуро Сидзуяма бежал с идеальной осанкой, его двухцветные волосы были убраны под повязку, а на лице — привычная сосредоточенность. Он заметил её почти одновременно и слегка сбавил темп, позволив ей поравняться. — Кодо-сан. — Сидзуяма-кун. Раненько. Они пробежали рядом в молчании пару минут, прежде чем Флай нарушила его. — После такой пробежки всегда так хочется есть. Вы не против, если мы заскочим в «7-eleven»? — спросила она, указывая на светящийся знак круглосуточного магазина впереди. Широкуро кивнул, и через минуту они уже стояли у витрины с онгири, слегка запыхавшиеся. — Знаете, мой папа из Норвегии, — прервала тишину Флай, выбирая тунец с майонезом. — Поэтому у меня такая внешность. Он всегда смеётся, что моя любовь к рису и мисо-супу – это победа генов моей мамы. Широкуро взял бутылку спортивного напитка и простой рисовый шарик. — Мои родители – оба японцы, но в моей семье есть генетическая мутация, связанная с нехваткой меланина, поэтому мои волосы такого цвета, а у моей старшей сестры волосы полностью белые. — ответил он, и в его голосе не было ничего, кроме констатации факта. Флай задумалась и в воздухе повисла небольшая пауза. Потом Широкуро ни с того ни с сего добавил: — С Кадзами и Сатори мы познакомились в начальной школе. Кадзами жил по соседству. Сатори как-то пытался остановить драку между двумя детьми из другого двора, а я просто наблюдал. С тех пор так и идём вместе. Флай усмехнулась резкой смене темы. — Здорово, когда есть друзья, с которыми вырос. — Да, — коротко согласился он, и в его гетерохромных глазах мелькнуло что-то тёплое. Они доели свой скромный завтрак у входа в магазин, и тишина между ними была уже не неловкой, а комфортной. *** В спортзале пахло деревом и энергией. Меё стояла с блокнотом, наблюдая за волейболистками. Кейсуке был рядом. — Выступление выглядит слаженным, — тихо заметил он. — Да, — согласилась Меё. — Кодо-сан очень технична. Она чувствовала себя рядом с ним спокойно. — Сатори-сенпай, список, который вы дали, очень помог. Спасибо. — Не за что. И, пожалуйста, называйте меня просто Сатори. В неформальной обстановке это уместно. Меё кивнула. — Хорошо... Сатори. Тогда зовите меня просто Кейдзё. В этот момент в спортзал вошёл Широкуро. Флай, закончив свой элемент, увидела его и не смогла сдержать широкую, непроизвольную улыбку. Она помахала ему рукой. Широкуро в ответ едва заметно кивнул, но уголки его губ дрогнули. За всем этим с балкона наблюдал Таро Китамура, представлявший теннисный клуб вместо их горе-капитана. Его лисьи глаза скользнули с Флай, которая сияла после удачного выступления, на Банко. Банко стояла чуть поодаль, её взгляд был прикован к Кейсуке, и на её обычно безупречном лице читалась такая мягкая, такая очевидная нежность, что Таро чуть не фыркнул. «Интересно, — подумал он, с насмешкой наблюдая за ней. — Так вот куда дует ветер». Он не сказал ни слова, просто забавы ради решил сохранить это маленькое открытие при себе. Когда выступление волейболисток завершилось аплодисментами, Таро Китамура, не сводивший глаз с Флай, решил, что момент настал. С лёгкой, самоуверенной ухмылкой он направился к ней, собираясь отпустить какую-нибудь колкость – не злую, но цепкую, чтобы зацепить её внимание. — Кодо-сан, — начал он, подходя так, чтобы оказаться между ней и Широкуро. — Потрясающая работа. Ваши прыжки, должно быть, нарушают все законы гравитации. Флай, всё ещё запыхавшаяся и сияющая от адреналина, обернулась на его голос и вежливо улыбнулась. — Спасибо, Китамура-кун. Думаю, в каждом виде спорта свои законы. В этот момент Широкуро, который стоял чуть в стороне и молча наблюдал, сделал шаг вперёд. Он не выглядел назойливым или намеренным – скорее, его движение было естественным, как если бы он просто хотел освободить проход. Его разноцветные глаза встретились с взглядом Флай. — Контроль при приземлении, — произнёс он своим ровным, бесстрастным тоном, указывая взглядом на площадку. — Вы смещаете центр тяжести. Это может привести к травме на скользком полу во время фестиваля. Его замечание было не критикой, а сухим, практичным наблюдением. Но Флай восприняла его с полной серьёзностью. Её улыбка сменилась выражением заинтересованного внимания. — Правда? — она тут же повернулась к нему, полностью игнорируя Таро. — Я не думала об этом. Спасибо, что заметил, Сидзуяма-кун. Мы обязательно отработаем это на следующей тренировке. Она продолжила говорить с ним о технике, их диалог сразу же перешёл на профессиональный, понятный только им двоим язык – угол прыжка, постановка стопы, распределение веса. Таро замер на месте, его ухмылка застыла на лице. Он оказался не просто проигнорированным, он стал невидимкой на фоне их мгновенно возникшего взаимопонимания. Лёгкое раздражение, острое и горькое, кольнуло его. Но следом за ним вспыхнул и азарт – холодный, расчётливый. Его лисьи глаза сузились, наблюдая, как Флай смеётся на какое-то редкое, односложное замечание Широкуро. «Хорошо, — пронеслось в его голове с чёткой, внезапной решимостью. — Игра началась. Посмотрим, кто окажется интереснее: молчаливый спортсмен... или я». Чёткое, почти инстинктивное желание не просто привлечь внимание, а именно добиться Флай, завоевать её интерес, прочно укоренилось в нём в тот самый момент, когда она так легко и непринуждённо отвернулась от него. *** После репетиции, когда все расходились, Таро случайно наткнулся на Банко в пустом коридоре. Она перекладывала бумаги в папке, и на её лице застыло задумчивое, немного грустное выражение. Обычно он непременно бы отпустил язвительную шутку о её бюрократической одержимости. Но сейчас, вспомнив её взгляд, устремлённый на Кейсуке, он неожиданно для себя смягчился. — Вада-сан. Не перетруждайся, — произнёс он просто, без привычной насмешки. Банко вздрогнула и подняла на него удивлённые глаза. Отсутствие колкостей с его стороны было настолько необычным, что она на мгновение растерялась. — Я... я просто привожу всё в порядок. — Похвально, — кивнул он и прошёл мимо, оставив её в лёгком недоумении. Отсутствие конфронтации было странным, но... приятным. Возможно, в нём было что-то большее, чем просто желание досаждать другим. Таро же, выходя на улицу, поймал себя на мысли, что ему стало жаль эту правильную, аристократичную девушку с её безответными чувствами. Ненадолго. *** Шум спортзала остался за дверью, в раздевалке было тихо и пусто. Кейсуке снял форменный пиджак и разминал плечо, глядя на Широкуро, который с привычной методичностью складывал свою тренировочную форму в спортивную сумку. — Нормальная сегодня репетиция? — спросил Кейсуке, прерывая тишину. — Достаточно, — Широкуро не поднял глаз, проверяя застёжки на сумке. — Программа готова на семьдесят три процента. Осталось отшлифовать синхронность в групповом элементе. — Семьдесят три? — Кейсуке с лёгкой улыбкой покачал головой. — Только ты можешь дать такую точную оценку. — Это объективные данные, — парировал Широкуро, наконец глядя на него. Его разноцветные глаза были спокойны. — Кодо-сан хорошо справляется. Её команда дисциплинирована. У неё правильный подход к тренировкам. — Да, я заметил, — Кейсуке прислонился к шкафчику. — И Кейдзё… точнее Кейдзё-сан тоже очень помогла с организацией. Она... собранная. В голосе Кейсуке прозвучала тёплая нота, которую Широкуро не мог не отметить. Он молча взглянул на друга, давая тому понять, что сообщение принято, но комментировать не станет. Вместо этого он перевёл тему: — Завтра, в воскресенье, собираемся у Кадзами. Его родители снова уехали. Он сказал, будь готов к его «великим кулинарным экспериментам по усовершенствованию классического якисоба». Кейсуке с лёгким стоном провёл рукой по волосам. — Опять? В прошлый раз он чуть не поджёг кухню, пытаясь добавить в лапшу кленовый сироп «для сладковатого акцента». — Я принесу аптечку, — безразлично сказал Широкуро. — И огнетушитель. Вероятность возгорания на этот раз я оцениваю в восемнадцать процентов. — Утешительно, — фыркнул Кейсуке. В этот момент дверь в раздевалку с грохотом распахнулась, и на пороге появился Сумайю, весь взъерошенный и сияющий. — Слышал, тут про меня говорят! — объявил он, бросая свою спортивную сумку на лавку. — Моё якисоба станет легендой! Я нашел рецепт в интернете от какого-то шефа из Кёто! Там соевый соус с яблочным уксусом! — Это звучит подозрительно, — заметил Кейсуке. — Это звучит как химическая атака, — уточнил Широкуро, застёгивая свою сумку. — Вы просто не понимаете высокую кухню! — вскрикнул Сумайю, начиная переодеваться. — Ладно, пошли уже, я голоден как волк после ваших скучных репетиций! Собравшись, они вышли из школы. У ворот их ждало неожиданное зрелище: Меё, Флай и Кума, которая, судя по всему, только что подбежала. — Вот и наши труженики! — крикнула Кума, размахивая руками. — Мы идём в парк пить кофе! Присоединяйтесь, веселее будет! Меё, стоявшая чуть позади, тихо шепнула Флай, но так, что было слышно: — Мы же... хотели втроём. — А теперь будет вшестером! — не отступала Кума, подмигивая. — Не отрывайтесь от коллектива! Кейсуке и Сумайю переглянулись. Широкуро стоял с каменным лицом, но не возражал. — Почему бы и нет? — улыбнулся Кейсуке, глядя на девушек. Меё, после секундной паузы, ответила кивком. Вскоре они устроились на ступеньках в парке. Сумайю тут же начал расспрашивать Флай о волейболе, Кейсуке и Меё тихо обсуждали организационные моменты фестиваля, а Кума, сидя между Широкуро и всеми остальными, пыталась вовлечь «айсберга» в разговор. — Итак, на фестивале будут эстафеты, показательные выступления... — начала Кума, оглядывая всех. — А что потом? Может, всем классом куда-нибудь сходим? Например, в караоке? — Караоке? — Флай засмеялась. — После всего дня на ногах? Я, наверное, просто рухну дома. — Согласна, — тихо поддержала Меё. — Лучше что-то... спокойное. — Можно просто собраться здесь, — неожиданно предложил Кейсуке. — Если погода будет хорошая. Идея была простой, но она прозвучала вовремя. Все молча согласились, и разговор снова затих, перетекая в лёгкие, разрозненные обсуждения. Несмотря на первоначальные сомнения Меё, атмосфера была лёгкой и по-дружески непринуждённой. Шесть таких разных человек, объединённые одним школьным фестивалем, и каждый по-своему начинал чувствовать, как между ними появляется связь.