Наследие Красного Алмаза. Империя Низложенная и Восставшая.

2920 год Первой Эры.

— Входи, Регул. - Спокойный голос Ремана Третьего разорвал тишину, царящую в покоях резиденции Императора. Добраться до неё было непросто ибо север Сиродила был ныне неспокоен, а в горах, на пустынных трактах, бесчинствовали чудовища или разбойники-людоловы из дикарей Предела. Регул Тарн снял тяжелый, закрытый шлем, украшенный павлиньими перьями и шелковыми лентами. Уже немолодой, с сединой в своих роскошных, заплетенных по акавирскому обычаю, черных волосах, тяготившийся весом церемониальных доспехов, но не потерявший хватки в делах военных и политических, Дракон-Лев и наместник Хай Рока и Орсиниума, верный слуга Императора Ремана Третьего вошел в большой зал, где у жаровен немые слуги императора сжигали свитки и манускрипты. Удовлетворительная предосторожность, учитывая слухи и... правду. — Император. - Регул низко поклонился человеку с кожей цвета жженной бронзы и волосами цвета ворона, обнаженного по пояс, демонстрирующего татуировки танцующих драконов на своей крепкой спине. Он стоял над огромной книгой, где золотыми чернилами были выведены имена рода Ремана Сиродила, первого Императора рода Реманов. Более сотни имен и все перечеркнуты красным. Все, кроме трех. Правая рука Ремана сжимала перо, которое он обмакнул в собственное предплечье, взяв свою священную кровь, чтобы вычеркнуть Джуйлека, весть о гибели которого принес гонец позавчера.  — Мы угасли, Регул. - скорбно произнес Реман, — Мы угасли, как огонь на ветру. Наше сердце чувствует, как угасают огни, что зажигали мы, входя на престол. Как истончается завеса... — Это все слухи и домыслы, Божественный и Избранный. — Ложь... Мы же знаем, Регул, что твои слова ложь. Скажи нам, наместник - Император выдержал паузу,  Версидью взял с вас —присягу? Регул не спешил с ответом. Потентат созвал всех, кто обладал властью над землями, торговыми путями и армиями на совет, где объявил себя новым владыкой Сиродила и Империи, так как Император Реман находится при смерти и более не может управлять государством. Регул Тарн, как и весь его род присягнули потентату без лишних колебаний - Версидью давно собирал вокруг себя сторонников, одаривая их подарками и обещаниями, играя на противоречиях и собирая секреты с тщанием и прозорливостью. Тарны были сильным родом, но их сила исходила из прозорливости и умении встроиться в перемены. Не было смысла стоять в одиночку против коалиции знатных и богатых семейств, защищая того, на ком была метка смерти. — Да, Император. Клятва была дана. Могу заверить вас, что обычай её принесения был таков, каким его дал нам Реман Первый. Ваш предок. — Значит нам осталось недолго. - Рука Ремана дрогнула, но все же он смог совладать с собой. Регул отметил выдержку - Ремана Третьего нельзя было назвать ни трусом, ни властолюбцем, ни просящим пощады. Полубог, чья власть была слишком неясной, связанной с Огнями больше, чем с народом. Раздался шелест пера на тяжелой странице. Реман Третий Сиродил был мертв. Пока что только в книге, но не пройдет и недели, как он умрет физически, от клинка подосланного убийцы, а его божественную кровь выпьет Версидью, чтобы не потерять связь с Драконьими Огнями. Характерно, что Реман это понимал и не пытался уйти из жизни сам - с погасшими огнями Тамриэль ждала лишь бесконечная череда вторжений даэдра и катаклизмов, которые, скорее всего, привели бы к исчезновению всего того, что сейчас называлось "цивилизацией". — Нас больше нет, Регул. Однако Огни дали нам видение. Синий огонь. Кровь. Разломы земли. Спор из-за рубина тех, кто недостоин. - Рука Ремана сделала ещё один росчерк, зачеркивая последнее имя. Незаконорожденное дитя. Девочка, рожденная от наложницы из Хай Рока. Дочь, которая не знала о своем происхождении, — Калиоста. Её зовут Калиоста, Регул. Сохрани ее. Независимо от того, сколько Версидью будет искать наших сторонников и тех, кто нам был близок. Она мертва, Регул, но ты знаешь, что она жива. Наш потомок однажды вернется на Трон, чтобы сохранить мир. Если надо, Регул, пробуди Преторианцев. Мы дозволяем и пусть наша кровь будет твоим знаком власти над ними. Император повернулся к наместнику Хай-Рока. На его груди сверкал Красный Алмаз, но... Регул видел, что это лишь подобие его, наполненное божественной кровью самого Ремана, тогда как настоящий Император протягивал наместнику в левой руке. — Отныне род Тарнов, чье колено восходит к роду воителей и магов, стоящих как при эльфах так и при Алессии, двойственные натурой, но верные сильным, хранитель и законный Верховный Претор Империи Реманов. Таково наше слово. Таков наш закон. Регул покинул дворец в горах, кутаясь в тяжелый плащ и сопровождаемый отрядом родовых солдат среди которых возвышалась фигура в доспехах цвета золота и крови. Чудовище из древних времен, пробужденное волей полубога, лишенное изъянов, но также лишенное и добродетелей, оно смотрело на новый мир зелеными глазами из прорезей своего вычурного шлема. Наследие забытых эпох и ненавистный пророческим свиткам, он и его собратья, коих ещё надо было отыскать, были последним доводом Императоров со времен Алессии. Доводом, которым никто и никогда не хотел пользоваться.

Пролог.

Холодный ветер юго-восточного Краглорна пробирал до костей, несмотря на то, что на путники были одеты в плотные, подшитые мехом скайримских песцов кафтаны коловианского кроя. Зима в Пятьсот Семьдесят Пятом Году Общей Эры наступила рано и горные дороги уже замело снегом, что задерживало путников, совершавших переходы через Коловианское Нагорье. Несмотря на близость с Хаммерфеллом, с великой пустыней Алик’Р, Краглорн был холодным регионом, где преобладали полупустыня  на юге и хвойные леса, питаемые горными реками на севере. Странный контраст придавал особой красоты древнему региону, который лишь подчеркивался, когда путешественники проходили мимо мрачных недийских крепостей-башен, подобно стражам стоявшим на вершинах холмов и гор и несмотря на все трудности жизни в суровом климате, опасности местных дюн и лесов, регион был плотно заселенным и служил важной частью торговых маршрутов между Хаммерфеллом, Хай-Роком, Сиродилом и Скайримом. Когда укрытое тучами солнце вошло в зенит, на горизонте показалась Высшая Башня - центральное строение города Элинира, откуда городом правили Черные Заклинатели. Джон Хью Телбор, молодой рыцарь, обласканный властью, силой и деньгами, бретонец по происхождению и внешности, отвел взгляд от башни и обернулся, разглядывая невольных попутчиков каравана его близкого друга Халдана Эрома, что вел торговлю между Хай Роком и Сиродилом. Воспитанный в лучших традициях Вэйрестской аристократии, Джон искал славы в поединках с чудовищами, а где, как не на торговых путях можно было столкнуться с монстрами, сразить их и получить признание торговцев, которые, конечно же, поведают в каждом городе об отваге Джона. Однако его слава, его внешний вид, его выправка в седле, его манеры не вызвали у чужаков-странников никакого почтения и интереса. Трое путников выглядели вызывающе богатыми для этих мест, нарочито выставлявшими свой достаток через одежду, оружие, коней и внешний вид. Один из них, имперец лет пятидесяти, слегка смуглый, с седыми волосами до плеч, с аккуратной бородкой и баками, явно был заклинателем, судя по посоху, выточенному из редких пород дерева и фокусирующему кристаллу, занимавшему всю площадь навершия в виде молумесяца. Одетый в красно-пурпурные одежды, с сверкающим серебром и золотом нагрудником, закутанный в теплый плащ черного цвета, он выглядел несколько недовольно на фоне двух своих спутников - альтмерки с волосами цвета тусклого серебра в пурпурном полуплатье темной ткани, подбитой мехом, и черноволосого здоровяка-норда в черно-золотых одеждах. За весь путь они не обмолвились и словом с караванщиками, зато между собой общались крайне живо, используя какой-то странный диалект сиродилика. Но польза от них все же была - имперские патрули, большая часть из которых состояла из предельцев, жадных до чужого имущества и попиравших все законы о торговле, проявляли удивительную для них покорность и следовали всем нормам, установленные Императором Леовиком, да будет он трижды проклят, стоило седовласому всаднику выступить вперед и проятнуть свою правую руку, на которой сверкали пара перстней-печаток. — Наверняка кто-то из Совета. Едет с любовницей встретиться. - Хмыкнул Лурн, торговец тканями, на одном из привалов, — Иначе что он без охраны в пару отрядов Легиона не пошел, а? — Да-да, думать явно не для тебя, Лури. Это просто нибенейский аристократ со своими дружками. Решил, так сказать, воспользоваться бесплатной охраной и отплатить своими связями с местными командирами. Не удивлюсь, если они все получили письма о его проезде через перевалы. — Предельцы умеют читать, Джон? — Некоторые точно. И явно лучше, чем ты. За пять дней пути, во время каждой стоянки, эти трое жили под навесом одного торговца-редгарда Сахима, торговца алхимическими реагентами и растворителями, не первый год путешествующего с Халданом. Несмотря на общительность и радушие, Сахим не отвечал на вопросы об этой троице, предпочитая отмалчиваться или уводить разговор в иное русло. Между собой торговцы и сопровождающие их слуги и наемники сошлись на том, что имперец был аристократом и просто путешествовал инкогнито в сопровождении доверенных слуг или охранников, а их язык - не более чем глупая попытка скрыть его цели, которые, конечно же, сводились к любовным похождениям с какой-нибудь краглорнской ведьмой или юной особой. Стен Элинира караван достиг к началу захода солнца, которое, наконец, проявилось из-за туч и хоть немного обогрело лица и руки, истерзанные холодным ветром. Стража на воротах бегло осмотрела груз и, приняв символическую мзду, пропустила караван в город. Тут то пути троицы и торговцев разошлись, однако заинтересованный Джон, воспитанный в романтическом ключе, решил, что проследить за имперцем и его спутниками будет неплохой возможностью скоротать время в городе и поведать об истинных его мотивах посещения Элинира. С одной стороны это было не совсем по-рыцарски, а с другой, с точки зрения истиного аристократа Хай Рока, каким бы знатным ни был имперец, он все равно считался крестьянином. Переодевшись в простые одежды, опоясавшись одним только мечом, он шагал по улочкам Элинира и довольно быстро обнаружил лошадей и норда, что присматривал за ними, у одного из домов на узкой южной улице, в десятке шагов от нависающей над городом скалы, принадлежавших среднезажиточной элинирской знати, состоящей из землевладельцев и водоторговцев. Имперцы Элинира были довольно скупы и полагались на местных стражников и одного-двух слуг для охраны домов и потому Джон удивился, когда на крыльцо вышел человек в черных доспехах с золотом, в тяжелом, глухом шлеме с гребнем, и повернул голову к норду. Тот, коротко кивнув, оставил лошадей и направился внутрь дома. Найти место, где стражник не увидит Джона, не составило труда и, перемахнув через живую изгородь, оказавшись во внутреннем дворике, обставленном достаточно скромно: навес из плотной, раскрашенной парусины заменял беседку, под ним располагался столик, пара резных скамеек со спинками и выложенная из камня печь, примыкающая к каменной кладке дома. Пробираясь вдоль дома, заглядывая в окна, Джон видел, как норд активно спорил с каким-то мужчиной, который был одет в смесь предельских и имперских одежд, а чуть позади стояли ещё два человека, уже в кожаной имперской броне, с руками на рукоятях мечей. — Хм, интересно. Два знатных имперца не поделили любовницу? - Пробурчал себе под нос Джон. Острая боль пронзила левый бок, но чья-то холодная рука не дала ему вскрикнуть, зажав рот. Он попытался перекинуть нападавшего через себя, но тот был сильнее. Гораздо сильнее и использовал вес Джона против его самого: когда он подался вперед, чтобы заставить противника наклониться и потерять устойчивость, рука, сжимавшая его рот, резко перешла на волосы и несколько раз приложила голову о стену дома. Едва не теряя созднание, выхватив меч, он грубо махнул им назад, наконец заставив нападающего отпрянуть, но развернуться не успел: последнее, что увидел Джон, поворачиваясь к врагу - летящий в глаз трехгранный кинжал. Стоя над колыбелью, Абнур Тарн впервые за несколько лет искренне улыбался. Дитя, что лежало, закутанное в пеленки столь плотно, что было видно лишь личико, тихо сопело, видя одной ей понятные сны. В абсолютной тишине шаги Бьорнфильда, каким бы тихим шагом он не пытался приблизиться, отзывались громом. — Не разбудил? - Спросил здоровяк, вытирая руки влажной тканью. — Приятно, когда против нас выставляют профессионалов. Они не кричат перед смертью. — Ну не скажи, эти пытались вопить. А как они узнали? — В Совете много недоброжелателей, которым мил император-дикарь или очередной выскочка из Коловии или Нибена. Они пойдут на все, чтобы не терять обретенное за прошедшие годы могущества. Отведя взгляд от колыбели, Абнур посмотрел на норда: — С одной стороны интриги, с другой наша торопливость, а с третьей... Надо было чуть быстрее, тогда мать и отец девочки были бы живы. Элинир не самый лучший город, чтобы скрываться. Руки Абнура чуть дрожали: они едва успели, всего на несколько шагов опередив подосланных убийц, которые убили родителей ребенка. Если о матери Абнур не скорбел, то вот об отце, чья кровь была ценнее всех жителей Краглорна вместе взятых Канцлер Совета Старейшин горевал искренне. Если бы не живой доспех, который издавна защищал поколения этой семьи, они бы, возможно, не успели бы спасти и ребенка. — Хорошо, что истукан был тут. — Тебе что-нибудь сказали их татуировки? - Абнур воззрился на норда. — Племя Кровавой Пасти. А имперцы носили «голову Волка» вместо алмаза. — Вот и доверяй марионеткам. — Сим-Хаас говорил об этом. Он амбициозен, господин. Варен уже видит на себе императорскую корону, а его агенты рыщут по Империи в поисках Алмаза. И он явно обеспокоен сообщениями о наследниках. — Пускай. Все равно без меня ему его не обрести. Однако мне не нравится, что ему шепчет Король Червей и что я, так или иначе, должен буду удовлетворить желания этого скорбного разумом юноши. Нам нужен Император, пусть и такой, как Варен. Леовик, узаконивший даэдра и заключающий сделку за сделкой слишком сильно приблизил планы Обливиона к Нирну. — А за Вареном армия. Да, я помню, господин. — Кватч, Анвил, часть легионов Скинграда и пограничных когорт... Достаточная сила, чтобы свергнуть Леовика. Мягкие шаги, похожие на шелест осенней листвы под сильным ветром, возвестили о появлении Нилорэль. Альтмерка подошла к колыбели и широко заулыбалась: — Мое сердце бьется чаще вблизи наследника. — У тебя кровь на правой руке, Нило. — Не сокращай мое имя, Бьорнфильд. - Альтмерка повернулась к норду и её улыбка обратилась оскалом, а в янтарных глазах вспыхнуло пламя безумия, — Нилорэль. Это мое имя. Мое. Понял? — Чья кровь? - Норд, казалось, был невозмутим, однако кулаки его были сжаты. — Рыцаря. Того, кто бросал в мою сторону похотливые взгляды. Возомнил себя шпионом. Ползал, как змея, вдоль стены. Я вырезала ему глаза. Абнур предостерегающе поднял правую руку, останавливая Нилорэль, что попыталась было сделать шаг к Бьорнфильду. Два монстра смотрели друг на друга не с ненавистью, но с азартом: их силы были столь велики, что каждый из них мог вырезать бретонский город и не получить и царапины и потому самым достойным вызовом для себя видел другого члена Своры - так их прозвали в Имперской канцелярии. Абнуру нравилось это название, полностью отражавшее суть чудовищ с благородным обликом. Псы бывают красивыми и ласковыми, но когда дело касается охоты, они становятся опасными даже друг для друга. В Империи их считали личными телохранителями Абнура Тарна или наемниками на его службе, исполнявших обязанности сопровождающих, гонцов, убийц. — Достаточно. Нилорэль, найди хорошего извозчика. Бьорнфильд, отправляйся в таверны и поищи кормящую мать среди шлюх. Только, во имя Восьми, постарайся найти без хворей. Если не найдешь среди них, то стучись к крестьянам. Обещай жалование в сто золотых в день. — А куда мы отправимся, господин? — Сначала доберемся до Рихада, а оттуда на Строс М’Кай. — Логово пиратов, воров и убийц? - Норд поморщился. — Именно. Если вокруг полыхает пламя, то укрыться от него лучше всего на пепелище. — И кто там проследит за наследником? Мы? — Нет. Тот, кто знает, что такое власть и обладает достаточным количеством денег, чтобы нанимать учителей, но, в тоже время, слишком ярок и кичлив, чтобы обращать внимание на его очередной каприз. Абнур протянул руки и осторожно взял дитя из колыбели. Оно тихо закряхтело, заворочалось в пеленках и морщило носик. Абнур улыбнулся - за его долгую жизнь он множество раз брал на руки детей, как собственных, так и тех, кому было уготовано стать великими, но, не смотря на это, его сердце билось гораздо чаще чем в те времена, а осторожность граничила с паранойей, словно он держал в руках рассыпающийся от времени том или величайшее творение огранщиков. — Миранда Ремана Сиродиил. - Тихо прошептал Абнур, — Трон будет ждать, Ваше Величество. Хлопая глазами, Валендрилл смотрел вслед покидающим сад его поместья Абнуру Тарну и его спутникам, а затем опустил взгляд на миниатюрную данмерку, что прижимала к груди двух младенцев, закутанных в пеленки. За спиной Валендрилла толпились слуги, стража и торговцы, которым он разрешал торговать на территории усадьбы за небольшую мзду. Его рука скользнула к горлу, где ещё недавно холодная сталь кинжала обжигала плоть, заставляя альтмера молча внимать словам Канцлера Совета Старейшин. Валендрилл не был подданным Второй Империи, особенно учитывая её плачевное положение и курс императоров-предельцев, но имел тесные связи с некоторыми личностями в ней, обеспечивающих его выгодными договорами и некоторым иммунитетом к законам ряда земель, которые ещё были верны Империи или были её клиентами. Собственно потому прибытие в его летнюю резиденцию Абнура Тарна было воспринято довольно благожелательно. Только вот вместо ожидаемой беседы, Канцлер Совета Старейшин заставил Валендрилла приглядывать и обеспечивать человеческого ребенка и, в нагрузку к нему, данмерку-кормилицу и её сына. Не то, чтобы это было невыполнимо, но можно же было и не переходить к угрозам сразу, а соблюдать этикет, поторговаться и проявить хоть какое-то уважение к его, Валендрилла, персоне! — С... Сэра? - Тихо пролепетала данмерка, поймав на себе взгляд Валендрилла, — П... Простите за то, что вам приходится... Я... Альтмер поднял правую руку, останавливая её лепет. После того, как он сам лепетал, попискивал и во всем соглашался с Абнуром этот жест выглядел не таким уж величественным, но Валендрилл считал, что нож у горла извинял его малодушие. — Имя. — Ллайоне. Ллайоне Терадан. Валендрилл хлопнул в ладони и подле него появилось сразу трое слуг: каджитка катай-рат, бретонец лет пятидесяти и редгардка лет сорока. Бретонец тут же поправил помятый красный халат на альтмере, каджитка осторожно убрала выбившиеся из пучка волос локоны, а редгардка поспешила поднести мокрую ткань, которой промокнула лоб наклонившегося альтмера. Восстанавливая свое великолепие, - прежде всего в своих глазах, - Валендрилл посмотрел на детей. — Выделите нашим гостям большую спальню, раздобудьте две колыбели и, во имя Ауриэля, найдите приличествующую моему окружению одежду для гостьи! — К соажлению, хорошая ткань на рынках извелась, господин, после бесчинства маомеров в Топальском Море. - Из толпы выступил полный, низкорослый данмер в тюрбане и белом с золотом мешковатом наряде, сопровождаемый высоким аргонианином, одетым в имперскую тунику, с ятаганом на поясе, — Но если вы готовы заплатить чуть больше того, что выкладывали обычно, то уже к завтрашнему дню я готов предоставить вам и вашим умелым швеям несколько рулонов превосходной материи из Вварденфелла. Я, конечно, хранил её для перепродажи в Сентинеле, но для вас, господин Валендрилл, я уступлю её. Валедрилл относился к деньгам с исключительным пренебрежением и мог за день потратить сумму, на которую можно было построить небольшой дом. С другой стороны, кто как не он, торговец, исследователь, фальшивомонетчик, меценат и покровитель целой плеяды гильдий, имеющий в казне столько денег, что хватило бы для покупки Хай Рока, мог позволить себе переплачивать за товар и не обращать внимаие на попытки обсчитать его? — Отлично. Надеюсь, твоя материя не уступит качеству эльсвейрского шелка. — Уж поверьте, собирали материл для неё те же руки, что в Эльсвейре собирают нити для шелка. Каджитка оскалилась в сторону данмера, но тот примирительно поднял руки, хотя этот жест предназначался, скорее, сопровождающему данмера, чем каджитке: — Клянусь Трибуналом, это не рабы. Просто я плачу им за труд, потому и работа с материалом так же осторожна, как в Пеллетине. Данмер обратил взгляд на Ллайоне и благодушно той улыбнулся: — К тому же Ллайоне будет приятно облачиться в ткань из родных земель. Если позволите, я пришлю и выкройки нарядов, которые ныне в моде на Вварденфелле. Валендрилл кивнул: в голове уже выстроилась легенда, что данмерка - знатная особа из Вварденфелла, дочь посла Морровинда в Сиродиле, которая приехала под защиту Валендрилла и привезла дочь члена Совета Старейшин. Это не только сохранит тайну происхождения девочки, о которой ему нашептал Абнур Тарн, но и повысит его политический вес, который Валендрилл тут же конвертирует в новые торговые договоры - некоторые лорды Хай Рока и таны Скайрима очень ценят партнеров, которые протягивают руку помощи беглецам. То, что Ллайоне зарабатывала на жизнь проституцией и песнями до встречи с сопровождающими Абнура Тарна и жила на грани нищеты Валендриллу было плевать - половина его слуг происходили из таких низов общества, что Ллайоне по сравнению с ними была благородной дамой, просто попавшей в неловкое положение. Все было поправимо с помощью уроков этикета и обучению какому-нибудь благородному делу, которым аристократия занимает свой досуг. — Как тебя зовут? - Валендрилл обернулся на данмерского торговца, который уже что-то втолковывал аргонианину. — Ранес. Ранес Дрес. — Зайди сегодня ко мне в закатный час. У меня есть к тебе выгодное предложение. Вечером того же дня Ранес явился к Валендриллу, принеся материю, высококачественный паучий шелк, окрашенную в синий, красный, желтый и эбонитовый цвета, а так же выкройки для женских данмерских нарядов, выполненных из плотной кожи. Сопровождающий его аргонианин остался с швеями, тогда как оба мера скрылись в одном из многих рабочих кабинетов Валендрилла. — Мне нужны ваши услуги, Ранес. Вы не хотели бы задержаться на Строс М’Кае, скажем, на три или четыре месяца. Я, честно говоря, мало смыслю в данмерской аристократии и их досуге несмотря на мою тягу к исследованиям и я бы хотел, чтобы вы послужили наставником для Ллайоне в овладении навыками знатной особы и форм данмерского этикета. Потерев усы с задумчивым видом, Ранес воззрился на Валендрилла. — Я не очень жалую Строс М’Кай, как место для продолжительного пребывания, ведь помимо климата, неприятного лично мне, местный контингент, состоящий из пиратов и разбойников плохо влияет на мои торговые операции. К сожалению я не обладаю вашими связями, господин Валендрилл, и не могу позволить себе провозить товары без высоких пошлин. — Беспошленный провоз? — Ваша проницательность делает вам честь. — На половину года. — На год. — Девять месяцев. — По рукам. Тогда завтра же я прибуду сюда в сопровождении слуг. О, не беспокойтесь, у меня их не так много, всего двое моих сопровождающих и шестеро носильщиков. Товары Морровинда довольно... Компактны.