Запутанные отношения Мидории Изуку.

«Я тебя прикончу,» — говорит Ичиго, а Даби чувствует, как ему становится приятно, как по горлу расползается это тягучей мазохистское удовольствие. «Ублюлок,» — шипит Ичиго, а Даби хочется прижать его плотнее, как злющего кота. Хочется, чтобы его обозвали ещё раз. «Я с таким извращенцем как ты дел иметь не хочу…» — и именно поэтому Даби старается оказаться как можно ближе, старается прикаснуться лишний раз, сказать что-то, получить ответную реакцию.       Ичиго шипит как рассерженный кошак, ругается хуже портовых грузчиков, брыкается и всячески пытается отстраниться. И, тем не менее, всегда сам возвращается, бросает какую-нибудь не слишком заковыристую гадость, от которой Даби становится труднее дышать, усаживается на его колени и делает вид, что ему так удобнее смотреть сериал на телефоне. Ичиго говорит: «так теплее». Ичиго говорит: «я просто хочу погреться». Ичиго тихо, сквозь зубы, выдыхает его настоящее имя и просит не прикасаться к нему так. Даби не может перестать, не хочет останавливаться, не желает прекращать. Он хочет его, хочет этого злющего, колючего, всё ещё тощего, несмотря на обилие различной нагрузки мальчишку, который сейчас тает в его руках, словно пломбир. Очень нецензурный пломбир. — Блять, Даби, если не прекратишь, я тебя кастрирую… — кто бы мог подумать, что Ичиго так штырит от горячих ладоней. Кто бы мог подумать, что Даби штырит, когда его называют подонком. Называет подонком этот конкретный человек. Ичиго. — Попробуй, — он говорит это не первый раз, не первый раз подначивает Хокори и никогда не получает за это. Как минимум, ничего серьëзнее удара в печень. — А я пока что опущу руку ниже, — пальцы его правой руки оттягивают ворот чужой футболки и тянутся к ключице. — И кто бы мог подумать, что у тебя такое тонкое тело? Мне стоит поблагодарить твоих родителей за эту красоту?       Ичиго перехватывает руку, сжимает, не позволяя двигаться дальше, вынужденно брошенный телефон падает, скользит по коленям, покрывалу, замирает на самом краю, но Ичиго сейчас мало обращает на него внимание. Он тяжело дышит, хоть и пытается это скрыть, его ладони вспотели, а пальцы подрагивают. — Да ладно, — Даби опускает голову вместе с тоном голоса, касается кончиком носа края уха с забинтованной стороны. Ичиго вздрагивает. — Значит, Изуку можно тебя по-всякому трогать, а мне нет? Он так хорош? — Не понимаю, о чём ты, — Ичиго выдыхает, он напряжëн, как струна, и Даби готов сыграть прекрасную мелодию. Как же он хочет её услышать. — Да ладно тебе, просто признай, — он трëтся носом об ухо Хокори. Красное от смущения ухо. Как мило. — Скажи, что я хорош. — В чём? — М? — В чём хорош? — мальчишка фыркает, точно думает, что переиграл его, но он ошибается. В конце концов, это Даби тут озабоченный маньяк, если верить словам самого Ичиго. Маньяк, который умеет долго терпеть и очень быстро срываться. — Ну, я хорошо умею лишать некоторых людей их футболок, — одновременно со словами, он просовывает пальцы свободной руки, до этого лежавшей на бедре Ичиго, под край ткани. — Ещё лучше умею выворачиваться из чьих-то цепких пальцев, — он действительно освобождает правую руку, но только для того, чтобы схватить ей кисть Хокори и прижать к его же ключице. — Ну и, пока что верх моего искусства, который ты уже испытывал на себе… — он опускает голову ещё ниже, сгибается в три погибели, но целует выпирающий сегмент позвоночника. Ичиго вздрагивает, его словно прошивает током, и вытрямляется, хотя куда уж прямее. Даби целует ещё раз, трапецевидную мышцу, тело на его коленях покрывается мурашками, новый поцелуй он оставляет на шее, рядом с возбуждëнно бьющейся жилкой. От этого осознания его ведëт ещё больше. — Боже, Хокори, что ты со мной делаешь… — он трëтся носом о шею мальчишки.       Даже если Ичиго уже двадцать, он всё ещё меньше Даби, похож на куклу или кота. Бывают ли такие серебристые мейн-куны? Он отвлекается от мыслей, когда вторая рука Ичиго мягко ложится на ту, что под его футболкой. Он слышит «и что же я с тобой делаю?». Хрипло, он пытается доминировать даже в такой ситуации, это забавляет. — Заставляешь меня желать большего, чем у меня есть, — он выдыхает, опаляя дыханием кожу на шее Ичиго. — Ты просто не представляешь, как я хочу сейчас стянуть с тебя эту футболку. Как хочу прикасаться к тебе везде, где только есть ты, — он целует его в сочленение челюсти. — Так хочу тебя. Это почти невыносимо, знаешь ли. Хочу оставить на тебе метки, как это делает твой босс с Изуку. Хочу вдавить тебя в эту самую кровать… — Даби перемещает руки, прижимая Ичиго к себе на манер плюшевой игрушки и утыкаясь лицом в его оголëнное плечо. Как жаль, что он не может сейчас это сделать, не может разрушить это хрупкое доверие, основанное в первую очередь на том, что Даби обещал не делать того, на что Ичиго скажет чëткое «нет». — Боже, Хокори, как же я тебя…       И он проснулся о того, что всхрапнул. На языке и в горле оставалась мерзкая сухость, он едва продрал глаза, пытаясь понять, где он и когда. Где-то внизу и немного впереди раздавался шум и периодически мигал свет, а ещё было очень тепло, как если бы на нём всё это время спал кот. В голове всплыла мысль о серебристом мейн-куне. Даби понял, что уснул на диване, откинувшись на его спинку, а на его коленях (хотя, скорее, между его колен) сидит Ичиго в позе лотоса и смотрит какой-то новый-старый сериал. В последнее время он вдруг осознал для себя наличие сериалов двухтысячных. — Вода, — рядом с лицом Даби завис стакан. — Пей уже. — Ага… Спасибо, — слелав пару глотков и избавившись от сухости в горле, он поставил стакан на подлокотник, откуда тот уже самостоятельно улетел на кухню. — Ты, кстати, разговаривал во сне, — это было произнесено буднично, но Даби вдруг стало не по себе. И как много он наговорил? Хотя, вроде бы Ичиго всё ещё сидит на нём, значит, не такой уж мерзкий бред он нëс. — И что я говорил?       Мальчишка помолчал, Даби успел по новой забеспокоиться. В конце концов Хокори откинулся ему на грудь, запрокинул голову и посмотрел в глаза. — Не переживай, ничего криминального, — он фыркнул. — Всё же, ты мне тоже нравишься.       Даби медленно моргнул, не до конца понимая, что ему только что сказали, потом ещё раз, ещё раз, Хокори смотрел на него своим невозможным жëлтым глазом поверх стекляшки монокля и ждал. Даби начинало казаться, что всё складывается слишком хорошо. Может, это очередной сон? — Шутишь? — он попытался усмехнуться, но вышло криво.       Жëлтый глаз прикрылся в выражении «ну ты и дибил». — Да, прям вот не терпелось мне над тобой приколоться. Уже забыл, как моя неосторожность с Хагакурэ сработала? — Ичиго стукнулся о грудь Даби затылком, как бы в отместку, отвернулся обратно к телефону и нажал на воспроизведение сериала. — Я серьëзно. Ты мне нравишься, поэтому я с тобой живу, всё просто.       Даби как можно незаметнее выдохнул, обхватывая парня за талию руками и прижимаясь щекой к его макушке. Ничего не менялось, но, как минимум, не становилось хуже.