Цена перемирия

Если в Малфой-мэноре кипела ярость и страсть, то на Гриммо, 12, воцарилась тяжелая, осязаемая тишина.  Гарри Поттер больше не был тем сломленным мальчиком, который прятался в ванной. Он стоял посреди мрачной гостиной дома Блэков, и сама магия древнего особняка, казалось, вибрировала под его ногами. Тень Даров Смерти, которые он официально вернул, но чью суть впитал навсегда, окутывала его плечи невидимым плащом.  Пэнси Паркинсон влетела в комнату, зажав в руке бокал вина. Она была готова к скандалу, к слезам Поттера или к его жалкому благородному сопротивлению. Но то, что она увидела, заставило её замереть на пороге. Гарри сидел в массивном кресле своего крестного, Сириуса. Его зеленые глаза больше не светились добротой — они горели холодным, неестественным изумрудным пламенем. Он не прятался. Он ждал. — Поттер? — Пэнси попыталась вернуть себе привычный дерзкий тон, но голос дрогнул. — Что это за вид? Ты выглядишь так, будто собрался на собственные похороны. Или на мои. Гарри медленно поднял руку. Золотая нить контракта на его запястье вспыхнула, но под его взглядом она внезапно сменила цвет на угольно-черный. Магия контракта пыталась подчинить его, но Гарри, Мастер Смерти, сам диктовал условия своей судьбе. — Сядь, Пэнси, — произнес он. Это не была просьба. Это был приказ, подкрепленный мощью дома Блэк.  Паркинсон почувствовала, как её колени подогнулись. Невидимая сила буквально толкнула её на диван напротив него. Бокал в её руке жалобно звякнул. — Ты думала, что Министерство свяжет меня с тобой, чтобы ты могла играть роль госпожи? — Гарри встал и медленно, по-хищному направился к ней. — Ты думала, что «Золотой мальчик» будет послушно исполнять указы Кингсли?  Он наклонился к ней, опираясь руками на спинку дивана и зажимая Пэнси в пространство между собой. От него пахло грозой и старой, опасной магией, от которой у Пэнси перехватило дыхание. — Этот дом принадлежит мне по праву крови и магии, — прошептал он ей прямо в губы, и Пэнси увидела, как вокруг его пальцев вьются тени. — И ты здесь не гостья. Ты — часть моей собственности по этому контракту. Ты хотела связи? Ты её получишь. Но на моих условиях. Пэнси, которая всегда считала себя охотницей, вдруг поняла, что оказалась в клетке с существом гораздо более опасным, чем любой Пожиратель Смерти. И, к её собственному ужасу, этот холодный, властный Гарри вызывал у неё не только страх, но и дикое, первобытное подчинение. — Что ты собираешься делать? — выдохнула она, глядя в его потемневшие глаза. Гарри коснулся её шеи — его пальцы были ледяными, но там, где они проходили, оставался жар.  — Я собираюсь показать тебе, что значит быть леди Поттер-Блэк. И поверь, Пэнси, тебе лучше не сопротивляться, когда Магия Крови начнет требовать свое.  Он рывком поднял её на ноги и притянул к себе так резко, что она вскрикнула.  — Ночь только начинается. И сегодня править здесь буду я.

***

Тем временем в Италии... Блейз Забини лениво наблюдал за тем, как Джинни Уизли в ярости разносит его террасу в поместье под Римом. Она была великолепна в своем гневе: рыжие волосы огненным ореолом рассыпались по плечам, а из её палочки вылетали искры, плавящие мраморные статуи. — Я не буду рожать тебе наследников, Забини! — кричала она. — Я скорее скормлю тебя твоим же павлинам! Блейз пригубил вино и улыбнулся своей фирменной маской спокойствия.  — Дорогая Джинни, контракт уже вступил в силу. И, судя по тому, как покраснели твои щеки, магия уже начала действовать. Мы можем спорить до утра, но...  Он вдруг оказался рядом с ней, перехватывая её руку с палочкой. Его итальянский темперамент, обычно скрытый за светским лоском, прорвался наружу. — В этой стране магия крови сильнее, чем в Британии. Ты чувствуешь, как тянет внизу живота? Это не гнев, Джиневра. Это голод. И я — единственный, кто может его утолить. Джинни тяжело дышала, глядя на него с ненавистью, которая медленно перерастала в нечто иное. 

***

Малфой-мэнор. Час спустя. Гермиона лежала на кровати, прижатая весом Драко. Его губы были на её плече, оставляя горящие следы. Она пыталась бороться, пыталась взывать к логике, но когда Драко поднял голову и посмотрел на неё — не с издевкой, а с какой-то отчаянной, больной преданностью, вызванной магией их ядер, — её сопротивление рухнуло. — Грейнджер... — прохрипел он. — Скажи это. Скажи, что ты тоже это чувствуешь. Эту чертову цепь, которая стягивает нас всё сильнее. — Я чувствую... — прошептала она, закрывая глаза и вплетая пальцы в его платиновые волосы. — Но я никогда тебе этого не прощу, Малфой. — И не надо, — ответил он, вновь впиваясь в её губы. — Ненависть — отличное топливо для этой ночи.