Это все останется между нами

      POV Себастьян.

      Она выскочила из моего кабинета, на ходу натягивая куртку и наматывая на шею шарф. Я выдыхаю, буря внутри бушует с новой силой. Она бьет по вискам и я нависаю над своим столом, обхватив его край руками.       Костяшки пальцев белеют от напряжения, а грудная клетка сжимается, как в корсете. Невольно дергаю ворот рубашки, распахну его еще на одну пуговицу.       В кабинете всё ещё пахнет ею. Этот чёртов сладкий, терпкий аромат въелся в обивку кресла, в воздух, в мою кожу. Кажется, что он всюду. Везде. Заполонил собой все пространство. Я вдыхаю его против воли, и тело отзывается так, будто мне снова двадцать, будто я никогда не учился контролировать свои реакции.       — Черт, — рычу я, зарывшись в волосы пальцами с такой силой, что ногти царапают кожу.       Ей всего двадцать, я видел это в бумагах. Мне почти тридцать восемь! Я старше на семнадцать с хвостиком лет. Но дело не только в этом. Я ее психолог. Пси-хо-лог! Я должен помогать ее, а не тянуть в дебри безумия, которое играет в моем воображении. Но ее глаза застыли передо мной. Огромные, как кофейные зерна. В них боль граничила с вызовом — ее личной защитной реакцией.       Я взрослый мужчина. Опытный психолог-сексолог, я уже пятнадцать лет в профессии, но мое сердце клокочет так, что готово сломать ребра. А причина всего этого дерьма она — Саша, Сашенька, Александра. Девушка, чья боль похожа на бескрайний океан, с поднимающимися в шторме волнами. Темные волосы развивает ветер, в них попадают брызги.       Я рухнул в кресло с такой силой, что то заскрипело под моим весом. Прикрыл глаза и представил, как эти волосы пахнут на самом деле. Не духами — ею. Как они рассыпаются по подушке. Как она смотрит снизу вверх, уже не злая, а растерянная, открытая, с этим своим затравленным взглядом, от которого у меня внутри всё переворачивается.       Член дернулся в брюках, и я выдохнул сквозь зубы. Не сейчас. Не тут.       Бросаю быстрый взгляд на наручные часы. Через двадцать минут следующий пациент. Сегодня я работаю без помощницы. Альбина попросила выходной, чтобы посетить врача и я ее отпустим. Я и сам могу сделать себе кофе, да и найти в комоде нужные бумаги тоже не большая проблема. Но что делать с напряжением? Мой член уже стоял колом и я сгорал от жара. Я тру лицо. Соберись мужик! Ты же не школьник с первой эрекцией.       Я буквально влетаю в небольшую уборную, которая примыкала к приемной. предварительно закрыл офис на ключ, чтобы меня не отвлекали. Включаю воду и обливаю лицо. Капли текут по шее, к распахнутому вороту рубашки. И пусть. У меня в шкафу всегда есть запасная рубашка, так как пару раз я случайно пачкался соусом во время обеда.       Я стою, согнувшись над раковиной, и пытаюсь дышать. Глубоко. Ровно. Как учил своих пациентов сотни раз. Раз. Два. Три. Давай же, успокойся, черт тебя дери. Расстегиваю ремень дрожащей рукой и провожу по эрегированному члену. Он напряжен, как кол. Ощущаю под подушечками пальцев вены. Каждую, даже самую тонкую, которая сейчас наполнена кровью.       Поднимаю взгляд и смотрю на себя в небольшое овальное зеркало с подсветкой по краю. Мокрые волосы прилипли ко лбу, глаза горят безумным огнём, рубашка насквозь промокла у ворота. Красавец. Доктор Штейн, сексолог года, в самом расцвете сил. Да мне после такого самому нужен врач. А что… это неплохая идея. После того, как Галина Николаевна — мой супервизор, ушла на пенсию и уехала жить к морю, я больше не посещал личностную терапию. Пора это исправить, иначе дрочка в офисе станет моим еженедельным ритуалом.       — Дрочка в офисе, Штейн. Отличный пункт в резюме. «Веду приём, пью кофе, мастурбирую в уборной между клиентами». Гордость профессии. Я смотрю на член. Еще стоит колом, ждет разрядки. Если не сброшу пар сейчас, то весь следующий сеанс буду думать о стояке, а не о том, как помочь клиенту. Пациент, который придёт через пятнадцать минут, заслуживает моего полного внимания. А не того, чтобы я смотрел на него и видел перед собой кофейные глаза и тёмные волосы, растекшиеся по подушке, как пятно.       — Ладно, — шепчу я себе. — Быстро. Функционально. Просто чтобы снять напряжение.       Я закрываю глаза и даю волю воображению.       Перед глазами она. Глаза, как кофейные зерна. С болью предательства и легкой горечью, что остается после вина. Я представляю, как она снимает свой дурацкий свитер и швыряет его на пол. Тот ярким акцентом лежит на ламинате в моем кабинете, а я смотрю на единственную преграду к ее грудям — тонкий лиф из кружева. Мне кажется, она должна носить что-то такое. Саша точно не из тех, кто носит спортивное белье. Конечно, я заметил, как она дергается каждый раз, когда я называю ее полным именем. Однажды я назову ее так в постели, когда она будет стонать мое имя в порыве оргазма.       Она в моей кровати. Хрупкая. Нежная. Я заставлю ее забыть этого придурошного профессора и любого мужчину, который был с ней до меня. Я сделаю так, что ее тонкие пальцы будут рвать простыни и царапать мою спину, оставляя глубокие полосы.       Я открываю глаза и смотрю на свою руку. Член пульсирует в последних спазмах, на пальцах липко. Я тяжело дышу, упёршись лбом в прохладный кафель.       — Идиот, — шепчу я. — Старый больной идиот.       Мне требуется минута, не меньше, чтобы пульсация окончательно стихла, а жар отступил. Потом я быстро привожу себя в порядок. Мою руки с мылом, обмываю член, после чего сушу его салфетками. Пытаюсь немного пригладить волосы, но ничего не выходит. Ладно, пусть будет так. Взгляд на часы. Десять минут в запасе. Достаточно, чтобы переодеться и выпить кофе.       Выхожу из уборной, полный решимости взять рубашку, но все рушится, когда я практически сбиваю с ног Альбину. Ей двадцать пять. Она коротко стрижет волосы и красит их в светло-русый. Носит блузки в цветочек и юбки до колена. Альбина быстро моргает. Кажется, я ее напугал своим видом.       — Себастьян Карлович, — с трудом произносит она, смотря на меня так, словно я был не в воде, а крови.       — А как же твой визит к доктору? — я говорю это с едва ощутимой ноткой заботы, которая тонет в какофонии из моей тревоги и напряженности.       — Я освободилась раньше, — она все еще с непониманием смотрит на меня, — и я решила приехать в офис. У нас что, сорвало кран? — Альбина пытается заглянуть в уборную.       — Нет, — успокоил ее я, похлопав по плечу, — просто мне требовалось остыть. Сейчас переодену рубашку и все будет в порядке, — улыбнулся ей, хотя получилось криво, — раз ты тут, то сделай мне кофе.       Альбина кивает, но взгляд у неё всё ещё обеспокоенный. Она провожает меня глазами, когда я прохожу в кабинет к шкафу.       Достаю свежую рубашку — белую, идеально выглаженную. Быстро снимаю мокрую, бросаю в кресло. Застегиваю пуговицы, заправляю в брюки. Поправляю ремень. Смотрю на свое отражение в окне. Почти человек. Даже лицо стало нормального оттенка. Альбина приносит кофе. Смотрит на меня с ноткой подозрения, но не так напугано, как в приемной.       — Забрать рубашку? — она кивает на грязную рубашку, скинутую в кресло.       — Да, спасибо, — я делаю глоток. Хорошо. Намного лучше, чем в уборной. Приятное тело от напитка растеклось по телу.       — Через пять минут придет Максим Плотников, — напоминает она, покидая кабинет, — мне пригласить его сразу или дать вам немного времени? — Альбина что, догадалась о том, чем на самом деле я занимался в уборной? Нет. Не могла, — вы такой напряженный.       — Рабочий день, — улыбаюсь я, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно. — Тяжёлый случай. Ничего особенного. Просто давай работать дальше.       Альбина уходит, закрыв за собой дверь. Тяжелый случай — мягко сказано. Это катастрофический случай. На грани разрушения моей карьеры. Ладно, нужно отвлечься. Я ставлю чашку с остатками кофе на стол и сажусь в кресло. Так, Максим Плотников. Сорок два года. Директор строительной компании. Жена, двое детей, любовница на стороне. Приходит уже полгода, пытается разобраться, почему не может выбрать между семьёй и страстью. Классический внутренний конфликт между хочу и должен. Кажется, что ко мне он ходит просто чтобы получить одобрение, ведь в очередной раз не ушел из семьи.       Слышу, как в приемной раздается голос Максима. Он опять пытается флиртовать с Альбиной, но я знаю точно, моя помощница на такое дерьмо не ведется. Ее не интересуют женатые мужчины. Даже разведенные для нее красный флаг в отношениях. Все, финальный выдох. Раз. Два. Три. Доктор Себастьян Штейн готов слушать ваши жалобы и сочувственно кивать.