Запах, который я презираю

— Итак, ты всё понял? — Люциус изогнул бровь, и его голос прозвучал как ледяной шёпот сквозь темные коридоры. — Дорогой, он ещё слишком мал… — с лёгким укором прошептала Нарцисса, и Люциус едва сдержал дрожь, почувствовав её гнев. — Чем быстрее, тем лучше, цветочек… — её глаза сверкнули предупреждением, холодным, как зимний рассвет. Драко скривился и быстро отвёл взгляд, словно тень их слов могла прожечь его насквозь. — Драко, — произнесла Нарцисса мягко, — сильно не напрягайся. Драко хотел ответить, но слова застряли в горле. Тревожное предчувствие тянуло его вниз, словно тёмная туча над головой. — А если мне не понравится этот Поттер? — нахмурился он. — Мам, пап, вы же сказали, что Поттеры не имеют манер. — Конечно, не имеют, — с отвращением процедил Люциус, — они даже не ценят чистоту крови. — Он ведь выбрал магглорожденную, — хмуро произнесла Нарцисса. — Так что Поттер вовсе полукровка. — Но почему вы заставляете меня с ним дружить? — недовольно спросил Драко, но тут же замолчал, заметив тёмный взгляд Люциуса. — Если не хочешь — не надо, — мягко сказала Нарцисса, снова бросив взгляд на мужа. — Твой отец просто придумал худший план на свете. — Но если Драко подружится с ним, наши семьи станут ближе. Это сыграет нам на руку! Нам нужен такой союзник, как Поттер. — А почему вы хотите, чтобы союзник был тот, кто вас раздражает? — покачал головой Драко, вызывая лёгкий смех Нарциссы. — Что? — Прости, милый, — рассмеялась она, — ты выглядишь слишком мило, когда так сердишься. Смеясь, она заразила и Люциуса, и вскоре оба смеялись вместе. — Мам, пап! — возмутился Драко. — Я просто говорю, что это нелогично! — Да если не хочешь — не надо, — успокоил его Люциус. — Придётся выбрать другой вариант. — Я ухожу, — прищурился Драко, поочерёдно обнял родителей и уверенно зашагал к поезду. Первый курс. Первый раз. Тревога дрожала в нём, но не настолько, чтобы плакать, прощаясь с родителями. Дома он уже позволил себе слёзы, и воспоминание о них было стыдным. Драко прикусил губу и глубоко вздохнул, готовый к новому миру. Вокруг было полно детей, но Драко едва обращал на них внимание. Его взгляд остановился на купе, где уже сидели Панси, Блейз, Тео и Эдрик — те, с кем он рос бок о бок. — Неужели ты появился, — съязвил Блейз, глядя на Драко сверху вниз, словно пытался увидеть каждую черту его лица. — О, Мерлин, только не начинай, — закатив глаза, Драко не обращал внимания на смех Блейза и уставился в окно, где за стеклом мелькали полевые деревья. — Ты разве не переживаешь? — тихо спросила Панси, её голос дрожал, будто страх мог вырваться наружу. — А вдруг я попаду в другой факультет? — Это невозможно, — уверил её Эдрик, — ты же чистокровная. — Мне тебе напомнить о Уизли? — Тео оторвался от книги, изогнув бровь, и взгляд его был полон едкой насмешки. Эдрик лишь тяжело вздохнул, словно предвидя грядущие неприятности. — Они совсем другое дело. Раз ты не видишь разницы, я разочарован, — с этими словами Эдрик отвернулся, ясно показывая, что диалог для него закончен. — Вы оба такие драматичные, — рассмеялся Блейз. — Ну, Драко тоже. Втроём они угрожающе уставились на Забини, который лишь тихо хихикал, будто ничего не замечая. Дальше разговор скатывался на разные темы, а Драко слегка тревожился. У него был свой «план» — подружиться с Поттером. Как говорил отец, союзники всегда нужны. Но по рассказам родителей Поттеры были почти аристократами лишь на вид, плевали на все правила чистокровных. От этих мыслей у Драко закружилась голова: он уже видел в воображении сына Поттеров ужасным ребёнком, совершенно не знающим ни этикета, ни приличий. А Драко до ужаса ненавидел подобных Уизли — нищих, предателей крови, вызывающих у него внутреннее чувство омерзения. — Приехали, — спустя час произнесла Панси, и все вышли из поезда. На платформе их встретил огромный человек — или полу-гигант; Драко даже не мог понять, что именно он видел. По словам взрослых, им предстояло сесть на лодку и доплыть до школы. — Дешёвое представление, — фыркнул Эдрик, но послушно уселся рядом с Драко, совершенно игнорируя Тео. Они ждали в каком-то коридоре, полном первокурсников, где шёпот, нервный смех и шарканье ботинок сливались в один гул. Драко напряжённо высматривал Поттера — и, разумеется, вскоре нашёл его. Хмыкнув и мысленно досчитав до трёх, он с важным видом направился вперёд. — Тоже слегка переживаешь? — с кривой улыбкой протянул он, но тут заметил рядом рыжую макушку. — Уизли? — Э-э-э… да, — неловко ответил Рон, отворачиваясь. — И почему ты стоишь рядом с такими, как Поттер? Знай своё место, — фыркнул Драко, а затем самодовольно перевёл взгляд на самого Поттера. — Малфой. Драко Малфой. В следующую секунду он услышал смешок Рона и яростно уставился в его оскорбительно ясные голубые глаза. — Тебе что-то показалось смешным, Уизли? — произнёс он с откровенным презрением. — Я… — начал Рон, но Гарри перебил его: — И зачем ты пришёл? Драко замер. Поттер смотрел на него так, будто Малфой был всего лишь назойливой мухой. Скривившись, Драко холодно произнёс: — Предлагаю тебе более выгодный вариант, чем общество нищего. Он сказал это так спокойно, словно речь шла о погоде, а не о человеке, стоящем рядом. — Что-то я не вижу здесь достойных, — холодно ответил Поттер и зашагал вперёд, будто Драко вовсе не существовало. Малфой застыл, словно его только что окатили ледяной водой. — Мистер Малфой, вы намерены так и стоять? — раздался строгий голос профессора Макгонагалл. Драко вздрогнул, прикусил губу и поспешил вперёд, стараясь вернуть себе привычное выражение высокомерного спокойствия. Первокурсников уже вызывали по одному. Злобно глядя на Поттера, который только что выставил его посмешищем, Драко поклялся себе, что однажды отомстит. Чего бы это ни стоило. — Драко Малфой! — прозвучало под сводами зала. Он гордо вскинул голову и, проходя мимо, нарочно задел Поттера плечом. Шляпа едва коснулась его волос. — СЛИЗЕРИН! В этом Драко и не сомневался. Он занял место за столом факультета под одобрительные взгляды. И всё же настоящим потрясением стало другое. — ГАРРИ ПОТТЕР! — Зал затаил дыхание. Мгновение — и громкий крик: — ГРИФФИНДОР! За ало-золотым столом раздались восторженные крики и аплодисменты. Слизеринцы же переглянулись с холодным недоумением. — Вот уж… — прищурился Драко, закатывая глаза, наблюдая, как Поттера поздравляют, словно героя. — Идиот? Глупец? Или просто безнадёжный? — лениво подсказал Эдрик, не отрывая взгляда от гриффиндорского стола. — Он тебя здорово задел. — Заткнись, Эдрик, — процедил Драко, не сводя глаз с Поттера. Драко никак не мог понять, почему его отвергли. Его — Малфоя. Он был безупречен: воспитание, манеры, вкус — всё в нём говорило о превосходстве. Как Поттер посмел смотреть на него с таким безразличием? Впервые Драко по-настоящему понял отца. Ненависть к Поттерам больше не казалась чем-то надуманным — она укоренялась в нём самом, крепкая и жгучая. — Мерлин, дай мне сил, — устало вздохнула Панси, отпивая тыквенный сок. Под вопросительными взглядами остальных она пояснила: — Я должна стать аврором. — Что? — Блейз мгновенно посерьёзнел. — Ты? Аврором? — А что такого? — с вызовом спросила она. — Отец сказал, что я должна стать сильной. Даже если я девушка. — Мы только на первом курсе, а ты уже строишь планы, — нахмурился Эдрик. — А ты к чему готов? — спокойно поинтересовался Тео, глядя прямо в его голубые глаза. — Разумеется, целитель, — хмыкнул Эдрик. — Панси, если станешь аврором, считай, в будущем я буду вытаскивать тебя с того света. — Вот уж успокоил, — сухо заметила Панси. — Я хочу стать детективом, — неожиданно произнёс Блейз и тут же отвёл взгляд, словно сказал больше, чем собирался. — Вот это неожиданно, — спокойно заметил Тео. — А ты, Драко? — Целителем, — коротко ответил он. — Копируешь меня? — усмехнулся Эдрик. — Ещё чего, — закатил глаза Драко, придавая голосу привычную холодность, хотя в глубине души ему вовсе не хотелось, чтобы кто-то решил, будто он идёт по чужим следам. Он ведь был Малфоем. Наследником древнего рода. А значит — обязан быть сильным. Иного просто не существовало. Погружённый в собственные мысли и мимолётные мечты о будущем, Драко даже не заметил, как оказался в спальне Слизерина, где в камине уже мерцал зелёный огонь, отражаясь в каменных стенах. — Мне нужно поговорить с вами, — произнёс староста, обращаясь к первокурсникам. Любопытные взгляды тут же устремились на него. — Сейчас вам одиннадцать, так что о вторичном поле можно не беспокоиться. Но в тринадцать магия сама определит, кем вы являетесь. Не стоит паниковать — были случаи, когда кому-то не нравился результат. И если вы захотите это скрыть… — он сделал паузу, — вы попали в лучший факультет. Слизеринцы всегда держатся вместе. Староста выглядел таким уверенным и гордым, что Драко невольно улыбнулся. Всё-таки Слизерин был куда лучше, чем этот шумный, нелепый Гриффиндор. — А давайте поспорим? — вдруг предложил Блейз, лениво растянувшись на кровати. — Панси, ты точно будешь омегой. Сто процентов. — Ещё чего! — она закатила глаза. — Тогда ты тоже омегой. — Не дай Мерлин, — скривился Блейз и, оглядев всех с напускной серьёзностью, объявил: — Эдрик — бета, Тео — омега, Драко — бета… я — альфа. Он закончил с таким видом, будто только что вынес окончательный приговор. — Ещё чего! — раздалось сразу с нескольких сторон, и в следующую секунду Блейзу пришлось уворачиваться от подушек, летящих в него со всех концов спальни. Смех эхом отразился от каменных стен. — Я пошла! — Панси, фыркнув, быстро попрощалась и скрылась в спальне девочек. Вскоре и Драко улёгся на свою кровать. Зелёные пологи тихо сомкнулись вокруг него, отсекая шум. И тут в памяти вновь всплыло высокомерное, равнодушное выражение лица Поттера. Раздражение вспыхнуло мгновенно, как искра в сухой траве. «Пусть подавится этой ночью, Поттер», — мрачно подумал Драко, переворачиваясь на другой бок. *** Хогвартс был великолепен — с его высокими сводами, шёпотом факелов и бесконечными лестницами, которые, казалось, жили собственной жизнью. Если, разумеется, не считать некоторых нежелательных личностей, которых Драко предпочёл бы вовсе не видеть. Он научился терпеть их присутствие, делая вид, будто их не существует. И, к его удовлетворению, выходило это безупречно. Учился он отлично, отдавая занятиям всё своё внимание и силы. Драко твёрдо решил стать лучшим на факультете — и не просто ради похвалы, а потому что иначе и быть не могло. Малфои не бывают вторыми. Панси же, напротив, часто унывала, бесконечно повторяя, что обязана стать аврором. Друзья не раз говорили ей: если не хочешь — не нужно. Но она словно не слышала их. В конце концов Драко смирился, уже заранее ожидая её тяжёлых вздохов каждые несколько минут. — Макгонагалл такая… — скривилась Панси, подбирая слова. — Такая… неприятная. — Она просто обожает своих гриффиндорцев, — фыркнул Эдрик. — Точно так же, как Снейп благоволит нам, — заметил Тео, сидевший рядом с Эдриком. — Она просто мстит. Я это чувствую. — Меня сейчас стошнит, — мрачно пробормотала Панси. — Возьми себя в руки, ради Мерлина, — нахмурился Блейз и легонько ткнул её пальцем в лоб. Драко же отвлёкся. Его взгляд остановился на Поттере, который сидел рядом с Уизли и грязнакровкой. Неприязнь вспыхнула мгновенно — острая. — С каких это пор грязнакровки так близки к чистокровным? — лениво произнёс он, так, чтобы их стол услышал. — Ах да… Поттер, твоя мать ведь тоже грязнакровка? За слизеринским столом повисла короткая пауза. Несколько человек с любопытством уставились на Драко. — Драко… — тихо начала Панси, но тут же громче добавила, поддерживая его: — Наверное, ему просто неловко что его мать такая. Блейз, не до конца понимая происходящее, всё же встал рядом с Малфоем. — Да, какая жалость— протянул он. Эдрик занял место по правую руку Драко, скрестив руки на груди. Тео, тяжело вздохнув, тоже поднялся. Профессора Макгонагалл поблизости не было — она покинула аудиторию несколькими минутами ранее. Поттер поднялся со своего места и подошёл ближе. — Следи за языком, — тихо, но твёрдо произнёс он. Драко гордо вскинул подбородок. — Это ты следи за собой, Поттер, — холодно ответил он. — Мне неприятно даже смотреть в твою сторону. В классе стало тихо. Ученики затаили дыхание, переводя взгляды с одного на другого. Драко терпеть не мог ощущение унижения. И сейчас он был готов сделать всё, чтобы не выглядеть проигравшим. — Меня от тебя тошнит, Малфой, — резко бросил Поттер. Драко вспыхнул. — Тебе вообще никто не позволял говорить, — холодно отрезал он. — Если ты открываешь рот только с разрешения, это не значит, что все такие, — ядовито парировал Поттер. По классу прокатились смешки. Щёки Драко едва заметно вспыхнули, а ненависть внутри вспыхнула с новой силой, обжигающей и нестерпимой. — Убирайся отсюда, Поттер, — угрожающе прошипел Эдрик, делая шаг вперёд. В следующую секунду вокруг уже собирались слизеринцы. Они подходили ближе, их взгляды были холодными и осуждающими. Поттер, однако, выглядел так, будто всё это его ничуть не трогало. Он смотрел на Малфоя с тем самым выражением — равнодушным, почти скучающим — и от этого становилось только хуже. — Что здесь происходит? — раздался строгий голос. Профессор Макгонагалл стремительно вошла в аудиторию, её мантия взметнулась за спиной. — Мистер Поттер. Мистер Малфой. Немедленно объяснитесь. — Малфой оскорблял мать Гарри. И Гермиону, — вдруг громко произнёс Уизли. Драко метнул в него такой взгляд, что тот на мгновение побледнел. — Минус пять очков Слизерину за недопустимое поведение во время урока, — холодно объявила профессор Макгонагалл. Драко уже открыл рот, чтобы возразить, но она остановила его одним движением руки. — Сядьте. Мистер Малфой, после занятия вы останетесь. — Прекрасно, — съязвил он, но тут же осёкся, заметив, как бровь профессора опасно изогнулась. — У вас есть проблема, мистер Малфой? — Нет, профессор, — ровно ответил он. Он сел, выпрямившись, и уставился перед собой, будто происходящее больше его не касалось. Да, он начал первым. Но лишь потому, что собирался поставить Поттера на место. Это должно было стать его маленькой победой — холодной и безупречной. Вместо этого он снова оказался в проигрыше. И это раздражало его куда сильнее, чем любые вычеты очков. — Я его ненавижу, папа… я его правда ненавижу! — Драко почти шипел, пока сидел за столом и писал письмо родителям. В комнате рядом тихо сидел Эдрик, давно привыкший к привычке Малфоя проговаривать вслух каждое своё слово, когда писал письма. — Я не могу дружить с этим ужасным Поттером! — писал Драко с бешенством, едва сдерживая дрожь в руках. — Меня от него блевать тянет! Вы были правы, когда говорили, что Поттер — ходячий ужас, который заслуживает самые ужасные вещи! Он меня оскорбил! Нет, папа, понимаете, оскорбил! Я просто в бешенстве! Я не могу с ним дружить! Если бы я мог, я бы вообще не писал это душераздирающее письмо! Я ненавижу его, ненавижу! Даже не пытайтесь заставить меня снова подружиться! Чем воспитывали его родители? У него ужасные манеры! Драко писал так, будто каждое слово было клинком, готовым прорезать воздух. Эдрик молча наблюдал, ощущая тяжесть гнева, которая словно витала в комнате. — Я ненавижу его всем сердцем, папа! — продолжал Драко. — Теперь вы должны прислать мне мои любимые сладости, чтобы успокоить меня! Я неделю пытался с ним подружиться, несмотря на то, что он унизил меня! — Да ну? — изогнул брови Эдрик. — Замолчи, Эдрик! — проревел Драко, не отрываясь от письма. — Скажи маме, что она была права. Во всём права! Грязнокровки всегда худшие — именно они сотворили это! Хотя слышал, что его отец, чертов Джеймс Поттер, был ещё хуже! Это несправедливо! Почему они известные аристократы? Они же просто ужасны! Драко ненавидел Поттера всем сердцем. Из-за него теперь придётся отрабатывать целую неделю у Макгонагалл — и он терпеть не мог ни её, ни самого Поттера. И в глубине души Малфой поклялся себе: когда-нибудь он заставит Поттера плакать. Плакать так, как никто и никогда не плакал перед ним.