Незабудка

      Даниэль долго не мог уснуть. Впервые кровать в рыцарской казарме казалась ему слишком жесткой и неудобной. Раньше он приходил сюда уставший и вымотанный до такой степени, что мог уснуть даже стоя у стены в полной экипировке. Но в тот день что-то изменилось. Что-то внутри сдвинулось с мертвой точки и жизнь разделилась на до и после.       Подвявшая незабудка казалась чем-то волшебным в грубых пальцах солдата. Лепестки купались в слабом сиянии луны из маленького окошка под потолком. Этот цветок, хрупкий и невесомый, практически растерявший свой нежный голубой цвет за столь большой промежуток времени без воды, не просто так оказался на ковре. Даниэль точно знал, что принц оставил его в знак обещания. Они еще встретятся.       Сердце отдавало пульсацией в виски, не давая погрузиться в сон. Стоило лишь закрыть веки, как перед ними возникал королевский образ. Утонченный, светлый, лишенный зла и переполненный искренней добротой души. Ласковая улыбка, совершенно не показушная, длинные ресницы, обрамляющие глубину карих глаз. Длинные пальцы, бережно и изящно держащие увесистую книгу, а после поправляющие вьющиеся темные волосы у виска. Нет, точно принцесса!       Риккардо прижал к груди незабудку и уставившись в потолок глубоко вздохнул. Тихо, чтобы случайно не разбудить сослуживцев на соседних койках. В эту ночь у него появилась мечта.       Жюль чудом избежал наказания за свою провинность. Он даже представить себе не мог, что бы с ним стало, если бы родители узнали всю правду. Они и так скептично относились к его народному милосердию и приближенности к "простым смертным", и навешивали на него львиную долю воспитательных обязанностей. Но юный наследник престола был достаточно умен, чтобы совмещать занятия и найти время хотя бы для часовой прогулки в городе. Тем не менее, все придворные учителя отзывались о нем крайне положительно, что тоже играло на руку. - Вы растите себе достойную замену, Ваше Величество, - каждый раз с улыбкой лестно кланялись в пояс королю профессора, - Франция в надежных руках.       Конечно, все они были безусловно правы. Младший Бьянки преуспевал во всем, но его доброта вызывала споры у королевской семьи. Отец утверждал, что с таким характером ему не одержать ни одной победы на войне, а мать старалась раскрыть глаза на правду: даже невинная овечка в стаде может оказаться самым опасным хищником.       А принц, уже давно по уши влюбленный в самого обыкновенного рыцаря, лишь мечтал о том, чтобы просто увидеть его еще раз. - Знаешь, Себастьян, я всё думаю…. - стоя у зеркала, Жюль никак не хотел надеть головной убор. В его руках он казался слишком неподъемным: вдруг шея сломается? - О том заморском рыцаре твоего отца? - хитро улыбнулся вельможа, облокотившись плечом рядом о стену. Он единственный, кто знал об этой тайне. - О нем я думаю постоянно, - тихо признался принц, поглаживая большим пальцем драгоценные камни. - Я хочу, чтобы он стал моим и не пришлось каждый раз выслеживать его и забирать из полка. Так ведь и о предвзятости подумать могут.       Немец задумался, поправляя накрахмаленные манжеты. Задачка была не из легких, ведь при дворе обязательно найдется какая-нибудь мерзкая крыса, которая выдаст этот хрупкий союз с потрохами. - А тайные встречи? - Исключено, - наотрез отказался Жюль, всё-таки решившись надеть корону. - Нет-нет, ты только представь! - воодушевился такой банальной идеей Себастьян и начал ходить кругами. - Ты и он прячетесь за деревьями в ночной тени, скрываете свои личности в темных бархатных плащах, а на ваши лица сквозь листву пробиваются редкие лучики луны… - Довольно, - с презрением фыркнул Бьянки, расправив плечи. Эта затея казалась ему ужасно дерзкой и пошлой. - Слишком прозаично, мой друг. - А по-моему, кое-кто излишне усложняет себе задачу, - тише ухмыльнулся Феттель, пожимая плечами. - Что ж, тебе решать, Ваше Высочество.       За обеденным столом принц не поднимал головы и постоянно хмурился, краем уха слушая разговор отца с матерью. Они обсуждали будущее их сына, немного спорили, но не бранились. Привычная теплая атмосфера в зале утомляла и от мысленного давления жуть как хотелось спать. А впереди ждали еще несколько часов занятий, которые почему-то не радовали.       Вспомнились слова придворного вельможи. Перед глазами встала эта картина ночного сада, густые кроны деревьев и блестящие от лунного света карие глаза. Жюль попытался представить улыбку на чужом лице, но не смог. Он понял, что вообще никогда не видел, как по-настоящему улыбается его доблестный рыцарь.       Перед уроком арифметики он решил зайти в библиотеку. Снова нашел ту полку, достал томик «Севильского цирюльника», наугад открыл страницу… - "Когда речь идет о любви, сердце становится снисходительным к плодам умственных занятий…" - вслух медленно пробормотав отрывок, Бьянки задумался. Наверняка он никогда бы не посмел опровергать высказывания великих философов и писателей, всегда к ним прислушивался и глубоко чтил каждое слово. Но почему-то данное напутствие его раздражало. - Ваше Высочество? - сзади, где-то среди стеллажей, послышался до ужаса знакомый голос.       Принц вздрогнул, резко обернулся и замер как пораженный от укуса ядовитой змеи. Он был здесь. Взгляды встретились друг с другом и время словно остановилось на долю секунды. Страх быстро испарился. - Что ты здесь делаешь? - зашептал Жюль, прижимая книгу к груди как малого ребенка. - В этот час я надеялся снова увидеть Вас, хоть мельком, - честно признался Даниэль, делая шаг навстречу. - Снова Бомарше? - заметив знакомый синий корешок между пальцев, уголки губ слегка потянулись наверх.       Его Высочество тут же забыл обо всем на свете. Растаял как весенний снег и засмотрелся. Первый намек на искренне нежную улыбку заставил его сердце громко стукнуть по грудной клетке. Только он приоткрыл рот, как звон колокольни, отсчитывающий каждый третий час, окатил его ледяной водой. - Прости, Даниэль, мне нужно на занятия. Я не могу больше подводить отца, да и у тебя дел наверняка немало, - затараторил Бьянки, не желая расставаться так скоро. Но заметив едва уловимую тень разочарования в чужих глазах, он неожиданно сам для себя предложил: - Ровно в полночь у лестницы в северную башню. Буду ждать пять минут, не более, - и сгорая от стыда, также прижимая "Цирюльника" к груди, он выскочил в коридор. Бежал без оглядки, больше боясь не своего опоздания на занятие, а самого себя. Буквально час назад он горячо осуждал своего друга за пошлость, а теперь же сам встал по кривому пути! Безобразие. И всё-таки, Бомарше был прав.       Все оставшиеся занятия тянулись мучительно долго. На арифметике формулы не склеивались, на географии не сходились точки координат, а на танцах вообще споткнулся о половицу. Учителя жалели юного правителя: родители совсем загоняли мальчонку, требуя от него достижения всё больших высот. Принц наоборот корил себя за проявленную слабость, которая даже была не намеренной. Ну вот клинически нельзя ему было видеться с Даниэлем до начала дисциплин! Вся голова была забита лишь этой назначенной встречей. Состоится ли она вообще? - Нет, Себастьян, я так не могу! - после ужина жаловался он другу в своих покоях. - Можешь, Жюль. Ты же принц! Тебе всё по плечу, а это просто встреча, - беззаботно болтая ногами на краю кровати, Феттель положил в рот ягодку спелого винограда, к которому Его Высочество даже не притронулся. - Это пошло и унизительно! - эмоционально размахивал руками Бьянки, расхаживая по комнате взад вперед. - Я не могу так подставляться, ты же понимаешь. - Ну, не знаю, - облокотившись на ладони, немецкий вельможа взглянул на потолок. - А то, что Ваше Высочество испытывает чувства к рядовому рыцарю - не пошло и унизительно?       Принц остановился, потирая виски. Голова гудела от размышлений и норовила вот-вот разорваться на части. Ведь Себастьян был прав. Ладно, если бы это была какая-нибудь придворная дама или фееричная фрейлина матери, но ведь сердце уже много лет трепетало от Даниэля. От его мужественности, его стального характера и… от той едва заметной нежной улыбки, предназначенной только ему.       Конечно слова «пошло» и «унизительно» были в данном контексте через чур резкими. Жюль ни в коем случае не рассматривал их в каком-либо другом смысле и наотрез отвергал от данной ситуации. Нет, его симпатия даже не заслуживала синонимов «страсти» в её привычном понимании. Но и уподобляться своим знакомым аристократам и сбегать под покровом ночи ради объекта воздыхания совершенно не хотелось. В этом есть большая разница. - Жюль, ну сам посуди, - Феттель встал с места и обошел принца со спины, положив ему руки на плечи. - Разве тот случай в библиотеке не схож с этой встречей? Что здесь, что там вы наедине, разговариваете о чем-то своем и никто вас не тревожит. - Это совершенно другое дело, - выдохнул наконец член королевской семьи, позволив своему другу размять его напряженную шею. - Какой же Вы, Ваше Высочество, упрямый, - нахмурился немец, будто бы специально надавливая пальцами на самую тугую мышцу. - Чего тебе стоит даже просто подождать не пять минут, а одну? Кто кого еще должен ждать! - высокомерно фыркнул он наконец, отстранился и подошел к шкафу. Бесцеремонно открыл его, достал черную бархатную мантию с капюшоном и молча протянул.       «И правда, чего мне это стоит?» - думал про себя Бьянки, бесшумно как тень ныряя в темные коридоры замка. Он знал у каких дверей стоит охрана, где и по какому маршруту ходят часовые, поэтому без лишних проблем добрался незамеченным до северной башни. Каково же было его удивление, когда его там уже ждали. - Ваше Высочество! - с благоговением ахнул Даниэль, покорно склонившись перед принцем с ладонью у сердца, даже не смотря на то, что на нем не было короны.       Жюль моментально почувствовал, как его щеки заливаются румянцем. Если бы здесь был хоть какой-то источник света, то выдал бы его с головой. Он ждал его здесь с самого начала. Сердце встрепенулось подобно вольной птице в клетке. Не раздумывая больше ни секунды, он слегка дернул рыцаря за рукав рубашки, утягивая за собой в сад.       Ночью здесь было намного тише, чем днем. Лишь ветер едва шумел над кронами густой листвы высоких деревьев. Бьянки остановился у одного из них: - "Ах, сударь, могут ли покой и любовь ужиться в одном сердце? Бедная молодежь в наше время до того несчастна, что ей остается лишь один ужасный выбор: любовь без покоя или покой без любви…" - коснувшись кончиками пальцев шершавого ствола акации, с некой горечью процитировал он уже ранее известное произведение. - "Вашими сообщниками являются два чувства, имеющие безграничное влияние на Вас самих: любовь и страх." - подхватил его мысль Риккардо, с осторожностью подойдя ближе. Он намеренно исказил оригинальную фразу, обращаясь к самому принцу. - Я и не думал, что тебя так заинтересует это произведение, - с кроткой улыбкой повернулся Жюль, заглядывая в бесконечную черноту чужих глаз. - Всё, что касается Моего Высочества, непосредственно является частью меня самого, - воодушевленно прошептал Даниэль и склонив голову только хотел коснуться губами тыльной стороны белоснежной ладони… как где-то в противоположной стороне сада послышался шорох. Практически неслышимый, будто какая-то мелкая зверюшка пробежала в кустах.       Бьянки моментально отпрянул на приличный шаг, отдернул руку и посильнее натянул капюшон на лицо. Даже если это заплутавший кролик из ферм неподалеку, бдительности терять нельзя. Но Риккардо в свою очередь среагировал быстрее молнии: тут же поднял подол своей мантии, утянул принца глубже в тень дерева и спрятал его за своей фигурой, замерев подобно каменной статуе. Лишь черные как мгла пары глаз выглядывали из-за рукава, тщательно всматриваясь в окружающую среду.       Перехватило дыхание. Жюль забыл обо всем на свете в один миг. Даже о том, кем он был до этих пор. Весь мир перестал существовать и сузился лишь до того, что сейчас происходит. Крепкая рука рыцаря держала его под лопатки, готовая вот-вот схватить и умчаться прочь. Он чувствовал его подскочивший пульс, видел, как напряглись жилы на шее. И всё ради того, чтобы их не заметили. Потому что если кто-то вынесет их тайну в свет - казнят обоих.       Опомнился он только тогда, когда Даниэль облегченно выдохнул: - Никого, - как можно тише отчитался он, наконец опустив глаза.       Взгляды впервые пересеклись так близко. Между ними пробежала тысяча искр и с добрая сотня эмоций, начиная от осознания, и заканчивая неумолимым стыдом. Только если солдатский мозг вынес приговор в духе «ты не должен касаться Его Королевского Высочества», то разум принца наоборот сгорел дотла.       Прежде чем Риккардо начал умолять о прощении за такую глупость пав на колени, Бьянки опустился на траву вместе с ним, по-детски взяв его ладони в свои: - Ты выполнил свой долг. Тебе не нужно извиняться, Дэн, - ласково прошептал он, в надежде успокоить. - Но… - нервничая от адреналина попытался возразить Даниэль, как его тут же перебили. - Никаких "но". Наедине забудь про статусы раз и навсегда.       Находиться в саду было опасно, даже в самом неприметном углу, но их это не сильно заботило. Под ними шелестела трава, сквозь которую пробивались крохотные, спящие бутоны небесных цветов. Незабудки впитали в себя этот шепот, короткие вздохи и смущенные взгляды, которые последовали после. И только им до самой смерти будет известно, о чем говорили принц и его верный рыцарь в тени ночных грез.