Та, которая видит

Май. Запретный лес — Ты уверена, что хочешь попробовать сегодня? Ремус стоял у кромки леса и смотрел на Вику с плохо скрываемой тревогой. Солнце садилось, скоро должна была взойти полная луна. — Уверена, — Вика сжала в кармане лист мандрагоры. — Я чувствую. Сегодня получится. — Ты чувствуешь? — Ну... не знаю. Просто знаю. Она тренировалась почти пять месяцев. Каждую ночь, когда все засыпали, она уходила в пустые классы или на поле, концентрировалась, пыталась поймать то самое состояние. Ремус помогал — сидел рядом, читал, подсказывал по книге. Ничего не выходило. Но сегодня было по-другому. Сегодня Вика чувствовала дрожь под кожей. Будто зверь внутри просыпался. — Луна скоро, — Ремус посмотрел на небо. — Мне пора превращаться. Тебе нельзя быть рядом. — Можно. — Вики… — Рем. Если не получится — я убегу. Я быстрая. — Ты ненормальная. — Знаю. Они вошли в лес. Ремус вел её к тому месту, где обычно проводил ночи. Глубокая ложбина, старая хижина, вокруг высокая трава. — Дальше я сам, — сказал он. — Ты останься здесь. За деревьями. — Хорошо. Она спряталась за толстым стволом и стала ждать. Луна поднялась. Вика услышала, как Ремус закричал. Не человеческим голосом. Страшно, хрипло, с болью. А потом всё стихло. Из-за деревьев вышел волк. Огромный, серый, с желтыми глазами. Он повел носом, принюхиваясь. Вика замерла. Волк повернул голову в её сторону. Сделал шаг. Ещё один. — Рем, — шепнула Вика. — Это я. Не тронь. Волк замер. Смотрел на неё. Не нападал. Вика выдохнула. И в этот момент её тело пронзила боль. Она упала на колени, вцепившись в траву. Кости ломались и срастались заново. Кожа горела. Мир поплыл перед глазами. Она хотела закричать, но из горла вырвался только хрип. А потом всё кончилось. Вика открыла глаза. Она стояла на четырёх лапах. Чёрная шерсть, острый нюх, мир стал ярче и громче. Она подняла голову и увидела себя в луже — огромная чёрная волчица с зелёными глазами. — Охренеть, — подумала она. Волк — Ремус — смотрел на неё. Его глаза расширились. Он явно не верил тому, что видел. Он сделал шаг вперёд. Обнюхал её. Отступил. И вдруг заскулил. Поднял морду к луне и завыл. Странно, радостно, удивлённо. Вика поняла. Он тоже в шоке. Она лизнула его в нос. Ремус замер. Потом ткнулся мордой в её шею. Потом отскочил и начал носиться вокруг неё кругами, как щенок. Вика засмеялась — получилось странное рычание. Они носились по поляне вдвоём. Два волка, чёрная и серая. Луна светила. Лес шумел. — Получилось, — думала Вика. — Мать вашу, получилось. Она догнала Ремуса и повалила его в траву. Они катались, рычали, кусали друг друга за холку — играли, как щенки. А потом просто лежали рядом, глядя на луну. — Я с тобой, — подумала Вика. — Теперь всегда. Ремус ткнулся носом ей в ухо. Они пролежали так до рассвета.

***

Утро Вика очнулась на траве. Голая, замерзшая, счастливая. Рядом сидел Ремус, закутанный в мантию, и смотрел на неё огромными глазами. — Ты... — начал он. — Ага. — Ты реально... — Ага. — В смысле... — Рем, закрой рот. Я превратилась. Мы обещали. — Я думал, это годы! Я думал, не получится! Я думал... — А получилось. Он замолчал. Посмотрел на неё. Потом закрыл лицо руками и затрясся. — Рем? — Вика испугалась. — Ты чего? Плачешь? — Нет. — А что? Он убрал руки. Он смеялся. И плакал одновременно. — Ты чокнутая, — сказал он. — Ты просто чокнутая. Ты сделала это. Ради меня. Ты... — Ну да. — Вика. — Он схватил её за руки. — Ты понимаешь, что это значит? Я не один. Я никогда больше не буду один. В полнолуние. У меня будет друг. Волк. Ты. — Волчица, — поправила она. — Волчица, — кивнул он. — Чёрная волчица с зелёными глазами. — Красиво звучит. — Это безумие. — Наше безумие. Ремус выдохнул и улыбнулся. Так, как не улыбался никогда. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. — Ты спасла мне жизнь. Не сегодня. Вообще. — Я знаю. Он засмеялся: — Ты невыносима. — А ты меня уже любишь. — Люблю. Они посидели молча. Солнце поднималось над лесом. — Нам пора, — сказал Ремус. — В Хогвартс. Завтрак. — Я голая. — Ой. — Давай мантию. Он отдал мантию. Вика замоталась и они пошли к замку, дрожа от холода и счастья. — Рем? — М? — Мы никому не скажем? — Никому. — Даже Джиму? — Даже Джиму. — Даже Сириусу? — Особенно Сириусу. Он не умеет хранить секреты. — Ага. Они вошли в замок через потайной ход, который Ремус нашёл месяцами раньше. В гостиной никого не было — все спали. — Вика? — Ремус остановился перед лестницей. — М? — Ты лучшая. Вообще. Из всех. — Знаю. Он улыбнулся и ушёл к мальчикам. Вика поднялась в спальню, рухнула на кровать и провалилась в сон без сновидений.

***

Конец учебного года. Поезд домой — Не хочу уезжать, — ныл Джим, плюхаясь на сиденье. — Хочешь, — сказала Вика. — По маме соскучился. — Не соскучился. — Соскучился. Ты ей каждую сову писал. — Это не соскучился, это... отчётность. Сириус заржал: — Отчётность. Ну-ну. Они заняли целое купе — все семеро. Джим, Вика, Лили, Марлин, Мэри, Ремус, Сириус. Питера затолкали куда-то в другое место, но он обещал зайти позже. Поезд тронулся. — Ну и год, — протянула Марлин, закидывая ноги на сиденье. — Я вообще не поняла, как пролетело. — А я поняла, — Лили улыбнулась. — Лучший год в жизни. — У тебя вся жизнь — одиннадцать лет, — напомнила Мэри. — И что? Уже лучший. Вика сидела у окна и смотрела, как уплывает замок. Ремус рядом делал вид, что читает, но тоже косился в окно. — Вернёмся, — тихо сказал он. — Знаю. — И всё повторится. — Надеюсь. Он улыбнулся. За три месяца они привыкли сидеть вот так — рядом, плечом к плечу. Никто уже не удивлялся. — Эй, книжные черви, — Сириус кинул в них лакричной палочкой. — Хватит шептаться. Рассказывайте, что летом делать будете. — Читать, — сказал Ремус. — Ску-у-учно. — А ты? — Не знаю. — Сириус пожал плечами. — Домой ехать не хочется. Все замолчали. Про его семью уже знали. Лили сочувственно посмотрела на него. — Приезжай к нам, — вдруг сказала Вика. — Что? — К нам. В Годрикову Впадину. Погостишь. Джим всё равно захочет летать каждый день, а ты ему компания. — И правда! — оживился Джим. — Приезжай! У нас классно, сад огромный, метлы есть. Сириус посмотрел на них. Серьёзно, без обычной усмешки. — Вы правда? — Правда, — кивнула Вика. — Я... — он замялся. — Спрошу у матери. — Спроси. Лили улыбнулась: — Вика собирает всех к себе. Скоро у Поттеров будет отель. — А что, — Марлин подпрыгнула. — Я тоже хочу! — И я, — добавила Мэри. — Я вообще рядом живу, — напомнила Лили. — Все приезжайте, — махнула рукой Вика. — Места много. Ремус тихо спросил: — А можно мне? — Ты без вариантов. Ты вообще мой сосед теперь. Он улыбнулся. Поезд стучал колёсами. За окном проплывали поля и деревни. Было тепло и хорошо.

***

Годрикова Впадина. Первая неделя лета — Джим! Вика! — Юфимия задушила их в объятиях прямо на пороге. — Мои маленькие! Как выросли! Страшные! Обросшие! — Мам, отпусти, — прохрипел Джим. — Не отпущу! Флимонт стоял сзади и улыбался до ушей. — Ну, показывайте, — сказал он. — Чему научились? Кого завалили? Кому наваляли? — Пап, — закатила глаза Вика. — Мы учились, не дрались. — Ну, это скучно. Вечером за ужином они трещали без остановки. Про Хогвартс, про друзей, про уроки, про квиддич. — А Сириус приедет? — спросил Флимонт. — Должен. Если мать отпустит. — Блэк? — Флимонт поднял бровь. — Из тех Блэков? — Из тех. Но он нормальный. — Ну, если нормальный — пусть едет. Места хватит. На следующий день прилетела сова от Сириуса. Коротко: "Приеду в среду. Мать плевалась, но я сказал, что вы богатые. Она успокоилась." Джим ржал пять минут.

***

Две недели спустя. Сад Поттеров Лето было жарким. Они носились по саду, летали на метлах, валялись в траве и ели малину прямо с кустов. Сириус прижился быстро. Флимонт его полюбил — мальчишка был наглый, смелый и с метлой обращался отлично. Юфимия кормила его так, будто он не ел год. — Твоя мать ненормальная, — сказал Сириус, обжираясь пирогом в очередной раз. — Я тут лопну скоро. — Не лопнешь, — отрезала Вика. — Ешь давай. Ремус приезжал почти каждый день. Жил он недалеко, и они с Викой пропадали в саду, читая книги или просто болтая. Никто не мешал — все привыкли, что эти двое неразлучны. В тот день они снова летали. — Давай наперегонки до дуба! — крикнул Джим. — Давай! Вика пригнулась к метле и рванула вперёд. Ветер свистел в ушах. Она обогнала Джима, обогнала Сириуса, летела быстрее всех. И вдруг метла дрогнула. Старая отцовская метла — та самая, на которой она училась в семь лет — затрещала. — Вика! — заорал Джим. Она не успела ничего сделать. Метла переломилась пополам. Вика полетела вниз. Удар о землю был страшным. Хруст, боль, темнота. — ВИКА!

***

Очнулась она в кровати. В своей комнате. За окном вечер. Рядом сидел Ремус, бледный, с красными глазами. — Ты... — начал он. — Жива? — прохрипела Вика. — Жива. Нога сломана. Два ребра. И рука. — А, ерунда. — ЕРУНДА?! — он вскочил. — Ты с метлы упала с высоты двадцати метров! Ты могла убиться! — Но не убилась. — Вика! — Тише, — она поморщилась. — Голова болит. Ремус выдохнул и сел обратно. — Дура, — сказал он тихо. — Сама знаю. — Метла старая была. Надо было новую просить. — Надо было. — Не смей так больше. — Не буду. Он посмотрел на неё. В глазах стояли слёзы. — Я испугался, — сказал он еле слышно. — Сильно. — Я в порядке. — Ты упала. Ты не двигалась. Я думал... — Рем. Он замолчал. — Я здесь. Живая. Сломанная, но живая. Он кивнул и отвернулся к окну. — Не уходи, — попросила Вика. — Не уйду. Он остался сидеть рядом до самого вечера.

***

Ночь Вика не спала. Нога болела, рука ныла, но в голове крутилось другое. Видение. Когда она падала, перед глазами мелькнуло. Коротко, но ярко. Она взрослая. На метле. За ней погоня. Зеленые вспышки летят мимо. Кто-то кричит: "ВИКИ, УВОДИ!" И лицо Сириуса. Испуганное, злое, любимое. — Что за хрень? — прошептала она в темноту. Дверь скрипнула. Вошёл Ремус с подушкой. — Ты чего? — спросила Вика. — Спать здесь. На полу. Если проснёшься от боли — разбудишь меня. — Рем... — Не спорь. Он лёг на пол, подстелив одеяло. — Спасибо, — тихо сказала Вика. — Заткнись и спи. Она улыбнулась в темноте. За окном светила луна.