Не называй меня папочкой

      Постель, на которой Энджел лежал в ту ночь была необычно мягкой — не сравнимо с матрасами в спальне Босса, но к своему стыду, Энджел не мог на ней спать спокойно. Он несколько раз ругался с Вэгги, когда ворочался и случайно ее пинал. Он сожалел, что испортил сон девушек, а сам заснул только ближе к утру.       Энджел посмотрел на часы — узнал, что проспал четыре часа. И со стоном спрятался под одеялом, когда вспомнил о вчерашних выходках в Отеле Хазбин.       Аластор пришел в Отель. Энджел его испугался и бросил друзей, как последний трус. Он не мог простить себе, что вчера оставил остальных наедине с чудовищем; а потом распсиховался, что Аластора из Отеля не прогнали! Он даже подключил к заварушке Люцифера — отец Чарли так разозлился, что едва не прикончил Аластора на месте. Но вмешалась сама Чарли.       Тогда все заговорили о какой-то сделке между ней и Аластором.       Неужели Чарли сама пригласила Аластора к ним?       Энджел сжал одеяло. Не может такого быть… Чарли не могла с ним так поступить…       Или могла?       Энджел все равно подставил Чарли перед отцом, раскрыв ее секрет. И тогда он снова сбежал в комнату. От паники ему почудилось, что все встали против него. В приступе самоненависти Энджел разнес свою комнату. Ему жаль безнадежно разбитый милый торшер, как и зеркало. А красивые обои? Они в отвратительных кофейных пятнах от того, что Энджел себя запустил. В конце-концов он столкнулся с Аластором лицом к лицу. И для чего он устроил перед ним всю эту истерику?       Почему он не уехал в Порностудию сразу же, как увидел демона на пороге? Зачем вывалил на него чувства?       Энджел тяжело задышал, сбиваясь в кучу. Паника снова накатила на него. Почему он такой придурок? Неожиданно в ладонь уткнулся влажный пятачок. Наггетс задарил его поросячьими поцелуями. Этот малыш его утешение в загробной жизни, лучший друг.       Если бы с Наггетсом что-то случилось, он бы не пережил.       Наггетс… Сколько раз малыш оставался без еды, из-за того что отец был не в себе? Сколько раз он целовал его в носик в тяжелые дни.       Его подарил Аластор и грустно, что Наггетс все еще считал его хозяином. Поросенок не знал, что за история связывала папу и плохого демона.       Он и Аластор познакомились в семидесятых. Фанаты полагали, что их знакомство было типичным в секс-сфере: остановилась машина, Энджелу предложили легкий заработок, и он по дурости согласился. Знакомые на работе шептались, что босс влюбил Энджела, притворяясь милым, пока рыбка не попала на крючок.       Энджел не хотел вспоминать, что на самом деле привело его в когти Аластора. Правда была куда больнее. Между ними не было любви. Их чувства — эффект от феромонов и… безысходности.       Отец тогда поставил условие: Энджел должен пойти против оверлорда, который мешает им продавать оружие. Энджел был глуп и самонадеян: он с радостью залез в гнездо разврата, думая, что кто-то вроде Аластора ему по зубам.       Он пришел на кастинг порноактеров, притворился, что хочет устроиться на работу. А в момент близости попытался убить оверлорда. Вот только противник оказался сильнее. Когда Энджел поверил, что почти прихлопнул оверлорда, в легкие проник тошнотворно-сладкий дурманящий дым. Так паука подчинила добыча. Его пощадили, но с позором выбросили из студии. Лучше бы он умер.       Отец не проявил жалости, разозлился, выгнал его из дома, назвал позором семьи. Энджел потерял всё.       Аластор нашел его в переулке. Убедил, что Энджел ему понравился; что его впечатлила страсть парня. Да, он проиграл, но Энджел заслужил сиять в лучах, а не играть на вторых ролях.       Так Энджел и подписал несчастный контракт.       Никакой любви не было. Садист, заполучивший его душу, хотел, чтобы Энджел его любил, превозносил. И Энджел играл. Ему не нравилась выбранная роль, но за десятилетия она настолько срослась с ним, что грешник попросту… Поверил. Забыл кем он когда-то был.       Имя «Энджел» он когда-то взял в честь экзорцистов, думая, что будет пугать и восхищать грязных грешников. Но благодаря контракту он превратился в Энджел Даста — влажную мечту Ада.       Энджел тешил эго Аластора, терпел его издевательства, считая, что это его наказание за несостоявшееся убийство. Но потом каким-то неведомым образом сошлись звезды: он встретил принцессу Ада, она пригласила его в Отель Счастья, переименованный кем-то в Хазбин.       Чарли не требовала ничего взамен за заботу. Только просила поверить, что он достоин счастья. Прошлые ошибки можно исправить.       Тогда Энджел отважился на самый сумасшедший подвиг, сразу после побега из Порностудии в Отель: избавиться от главной ошибки. От Аластора.       Он не помнил, что сделал в тот день. Кажется, Аластор очень разозлился, что его главная кукла не играет во влюбленного дурака, несмотря на то, что давно сам спит с другими. Он не хотел принимать, что ему принадлежит всё: тело, душа Энджела, но только не сердце.       Босс Энджела не мог его отнять обманом.       Первое время он пытался вернуть Энджела, задаривал, словно они вернулись в фальшивый конфетно-букетный период. Энджел от всего отказывался, а Босс переходил к угрозам.       Извинения, подарки. Оскорбления и пожелания второй смерти. И так по кругу.       А затем случилось то, что случилось… Босс приперся к нему в Отель, напоминая о контракте. Он совсем сошел с ума. Даже не придумал правдоподобную ложь, одурманил других жителей отеля…       Но он так легко заставил Энджела поверить, что он сам во всем виноват, что он заслужил побои и плохое обращение.       Его пронзил страх, что все в отеле примут сторону Аластора, хотя Энджел старался мыслить разумно: его здесь любят. Вроде бы. Чарли ни за что не даст его в обиду. Но что если Аластор наболтает им чушь, покажет контракт? Что тогда? Что если его отправят обратно в порностудию? Что если Чарли и Вэгги отвернутся от него, потому что разочаруются?       — Ты врал нам, Энджел. Мы думали, ты пришел в отель, чтобы исправиться. А ты здесь всего лишь прятался от Босса, как мерзкий таракан.       Дверь резко раскрылась, на постель Энджела запрыгнула горничная.       — О, ты уже проснулся! Мне поручили проверить тебя. Ну как, снились кошмары? Я все знаю, — сказала Ниффти, уставившись на него диким взглядом.       — Что знаешь? — спросил Энджел, убирая рыжего гремлина от лица.       — У вас любовь с моим боссом! — девчонка хихикнула.       — Тебе лучше не распространять такие слухи, Ниффти, — прозвучал серьезный голос Вэгги.       — Эй, а подслушивать нехорошо! — возмутилась Ниффти.       — Да, кто бы говорил? — Вэгги усмехнулась.       — Господин иногда разрешает мне подслушивать! Я знаю вещи, которые вы даже представить не можете, — жутко произнесла горничная и добавила: — Вас когда-нибудь стирали в машинке?       Вэгги и Энджел поморщились.       Энджел приподнялся, радуясь появлению менеджера. Она любила пинать с утра и заставлять работать. «Чего ты развалился?» — любимая фраза Вэгги. Но она странно посмотрела на него и сказала:       — Лежи. Чарли не хочет, чтобы ты… Перетруждался, — серьезно произнесла Вэгги, укладывая охлаждающий компресс на его лоб.       — Это еще зачем? Я разве больной?       — Энджел не хочет поваляться с утра? Я не узнаю нашего балбеса, — девушка усмехнулась. Энджел незаметно улыбнулся, подчиняясь настойчивой заботе.       — Представь себе, мне не нравится лежать овощем. Даже вас не побесить!       — Ну, придется немного потерпеть. Тебя… Хочет осмотреть Люцифер, — ему показалось, что в ее голосе звучала неуверенность.       — Его вынудила Чарли?       — Второе. Но он придет не раньше обеда. Сказал, что такие дела не решаются на голодный желудок. Он не побежит решать дела, даже если они связаны с Чарли       Энджел усмехнулся. А потом дернулся, резко что-то осознав.       — Подожди! Почему Люцифер вообще должен меня смотреть? Вы что, думаете, я где-то ударился головой? — он стянул повязку со лба.       — Было бы проще, если бы ударился, — Вэгги неохотно взяла полотенце. — Но нет, все не так просто. И… я думаю, здесь замешана магия, — произнесла Вэгги с уверенностью. — У тебя изменились воспоминания. Но у нас мало опыта и мы не верим Аластору. Поэтому ждем Люцифера.       Энджел фыркнул — почему они считают, что изменились ЕГО воспоминания, а не их? Он помнил все в хороших деталях, вплоть до имен.       И все равно, что он ощущал, что в пазле не достает кусков.       — Аластор все еще здесь? — спросил «больной» и поморщился.       — Нет. Он умотал.       Энджел надеялся, что навсегда.       — Он никогда не покидал нас. Он рядом, — Ниффти улыбнулась сладко-сладко. Энджела она пугала. Почему Аластор ей нравился?       Ангел заботливо положила на плечо ладонь.       — Не беспокойся, в конце-концов, мы доберемся до правды, — Вэгги звучала так нежно, почти как мать. — Мы оставим тебя, поспи немного. Пойдем, Ниффти.       Женщина подхватила маленькую горничную и бесшумно покинула комнату.       Энджел прикрыл глаза, надеясь вернуть сон. Может, когда он откроет их в следующий раз, все вернется на свои места? Он представит, что Босс никогда не приходил в Отель. Что работа и Отель никогда не будут связаны.       Потому что номера в отеле всегда были безопасны. И шипящее радио уже не раздражало, а стало фоновым шумом. Стоп, кто включил радио?       Он не мог это выносить. Он с неохотой поднялся и выключил его. Никакого покоя.       Энджел критично оглядел себя в большом зеркале с золотой рамой. Его веки почернели, как у панды.       Надеясь, что лесбиянки не будут против, если он одолжит их косметику, она начал закрашивать круги. Пока парень красился, в отражении мелькнула тень. Энджел обернулся, увидел, как Наггетс подскочил с подушки и побежал.       — Детка, стой, туда нельзя!       К несчастью, дверь была приоткрыта и раньше, чем хозяин отреагировал, поросенок нырнул в щель. Энджел бросил тушь и побежал за ним.       — Нагги! Нагги, подожди!       Поросенок не послушался и скрылся за углом с алыми обоями. А когда паук его почти догнал — нырнул в чей-то номер. Из приоткрытой щели тянулась полоса зеленого света.       Странно. Энджел раздраженно смахнул челку и открыл дверь, несмотря на внушаемую опасность. Ему нужно забрать поросенка!       Энджел ахнул, когда оказался в номере. Зеленое свечение исходило из камина, выполненного в форме радио, напротив стояли два потертых бордовых кресла и маленький столик. На стенах с неброскими обоями висели запыленные картины и охотничьи трофеи в виде костей.       Но ни что не сравнимо с другой частью комнаты — в ней стоял густой синий туман, в котором проглядывали макушки настоящих деревьев.       Энджел оглянулся на дверь, гадая о предназначении этой комнаты. Она была кем-то обжита. Но кем?       Несмотря на уют, ему что-то не нравилось. Парень поджал губы и храбро ступил на край. И как только он это сделал, густой туман начал рассеиваться, прорезалось очертание столика и… Фигуры. Аластор.       На руках у него сидел малыш Наггетс. Свинка довольно терлась пяточком об алый сюртук, радуясь почесыванию.       — Отпусти его, — серьезно попросил Энджел. Аластор в последний раз с легким издевательством пригладил ушки Наггетса.       — Нам нужно поговорить, — произнес демон, прикрывая глаза. Энджел смело приблизился к нему.       — О чем поговорить, хозяин? — выплюнул Энджел. — Приглашаете на работу?       — Нет. Садись, нужно обсудить вчерашнее недопонимание.       Дверь закрылась. Пути назад нет. Энджел вздрогнул и сел на стул, как сказано. К счастью, Наггетс перелез к нему на руки, утешая.       — Послушай… Мне жаль. Я не хотел Вам… Перечить. Я просто… Перенервничал, как глупая сука, аха-ха-ха… Я был плохой сукой, — Энджел говорил серьезно, стараясь не выдавать волнения, пока мял Наггетса, как мягкую игрушку.       Аластор молчал долгие секунды.       — Я… Я заглажу вину, хорошо? Я вернусь в порностудию, но не устраивай сце… Я имею в виду… Я прекращу свою истерику, — Энджел посадил Наггетса на стул, а сам сел на колени возле стула оверлорда, будто щенок. — И больше никогда не уйду.       Аластор бросил на него рассеянный взгляд и издал громкий смешок.       — Нет, садись назад, — он взмахнул рукой и Энджел оказался снова на своем стуле. — Все в порядке. Меня это впечатлило, — спокойно произнес демон, отпивая кофе из розовой кружки с надписью «Oh, deer».       Энджел раскрыл глаза. Вздохнул. И снова посмотрел на Аластора, как на незнакомца.       — Что?       — Не каждый грешник проявляет такую силу и желание отстоять себя и друзей. Не каждый способен на такое. Это впечатляет.       Энджел тяжело вздохнул. Аластор, наверное, играет с ним в кошки-мышки. Он ждал, когда последует продолжение фразы. Но ее не последовало.       — И что теперь? — рискнул Энджел.       — Хочешь выпить кофе? — просто задал вопрос Аластор. Энджел не успел и глазом моргнуть, как в его личной кружке появился напиток со сливками. На столе — угощения. Фрукты, пироженки, печенье. — Или предпочитаешь что-то посытнее на завтрак? — Аластор вскинул брови.       -…       На столе вместо всех сладостей возникла тушка оленя, Энджел отпрянул в страхе от стола. Кофе едва не упал из рук. Тогда Аластор со вздохом вернул все обратно.       Энджел неуверенно принялся за еду — отвергать щедрые дары — себе дороже.       — Не торопись, у тебя есть еще целый свободный день впереди.       У Энджела упала челюсть. Захотелось кричать.       Он бы спросил: «Кто ты и что сделал с Аластором?», но не рискнул испытывать чужое радушие. Сначала Аластор его угостил, затем, говоря о завтраке «посытнее» не стал намекать на секс. Что с ним? Неужели, старается загладить вину?       Демон начал читать газету. Старую, мать его, газету. Подлинный Аластор не брал в руки, ничего, кроме журналов. Да и, кажется, вообще не умел читать что-то длинное.       Тогда шестерёнки в голове Энджела закрутились.       — Так ты… Ты не Он? — с удивлением, надеждой и робостью спросил Энджел. Наконец странности соединились и обрели смысл.       — Бинго! Я думал ты не догадаешься, — весело произнес аловолосый демон, убирая газету.       …Или всё стало только запутаннее.       Его пристальный взгляд вызывал мурашки по коже.       Аластор, которого он знал, даже разговаривал по-другому.       — И что мне… Что мне думать? Вы поменялись телами? Это какая-то другая вселенная? У меня глюки? — Энджел задал много вопросов, а Аластор встал со стула, изящно сложил газету на краю стола и приблизился к нему.       — Ни один из вариантов. Позволь… — этот изящный демон поднес руку к лицу Энджела.       К большому стыду, Энджел зажмурился и, быстрее, чем успел осознать, прикрыл лицо локтем. Нервная улыбка расползлась на губах, как попытка сгладить вину. Еще хуже стало от растерянного лица Аластора напротив.       Оверлорд прочистил горло и вернулся на место, оставив это без комментариев. Энджел не мог прочитать его улыбчивое лицо, как не пытался.       Грешник напротив без слов взмахнул рукой. Энджел поджал губы, увидев перед собой золотой пергамент со словами. Он взял его в руки и прочел.       В нижнем углу злополучная подпись «Энтони», а слева «Валентино».       Имя ударило по нему сильнее, чем он ожидал.       — Видишь ли, твой контракт изначально был заключен с другим демоном. Но я его переписал.       Аластор взмахнул ладонью и имя Валентино перечеркнула полоса, а над ним появилось имя «Аластор», написанное алыми чернилами.       Энджел решил, что это хитрый трюк. Но если он доверится, а не поверит внутреннему голосу, то все встанет на места.       — Хорошо, я, возможно, что-то припоминаю, — Энджел натянул ухмылку. — Как я мог забыть такого красавчика? — он мурлыкнул.       На самом деле ни черта он не помнил. Ему хотелось кричать.       Если все это время контракт принадлежал некому Валентино, тогда кто, черт возьми, такой Аластор? Когда он пришел в Отель и со всеми сблизился? Почему он забрал контракт Энджела?       Почему улыбался, несмотря на ужас ситуации?       Энджел поджал губы. Валентино. Имя казалось знакомым, но ничего не говорило.       Энджел разочарованно откинулся на стул.       — Кто такой Валентино?       Аластор дернул ушами и весело подскочил со стула. В одной руке он крутил микрофон с красным наконечником, а вторую протянул Энджелу.       — Предлагаю нанести визит и познакомиться, если ты хочешь.       Энджел решил, что хуже не будет. Он принял ладонь и поднялся с места.       — Ладно. У меня все равно нет выбора.       — Как твое самочувствие? — почему-то спросил демон, не отпуская его руку. Энджел наклонил голову набок. Он старался не обращать внимания на то, что ладонь была странно теплой. Несмотря на острую улыбку демон… Казался безопасным?       — Давай без этого. Просто сразу со всем разберемся, Господин, — Энджел выдернул ладонь, и спрятал за спину. К черту. Он все еще неизвестно кто.       Аластор все еще улыбался, выглядя далеким.       — Не называй меня так.       — Что? Тебе не нравится, что я называю тебя Папочкой, но и не нравится, когда я называю Господином. Тогда как мне к тебе обращаться?       — Пока просто по имени.       — Хорошо, Мистер Пугающий голос.       На секунду Энджелу померещилось, что от прозвища улыбчивая маска собеседника дала трещину. Но не придал этому значения.       Аластор и Энджел телепортировались во двор, а затем направились в небольшое кафе.       Когда Энджел увидел к кому его привели, его сердце тревожно забилось в груди. Он застыл и не мог идти дальше, когда увидел демона-мотылька с фиолетовой кожей в алом пальто.       — Почему так долго? — раздражённо сказал фиолетовый демон, глядя на них со злостью. — Ты назначил встречу два часа назад.       Но когда кислотно-розовые глаза встретились с глазами паука, на лице демона появилась улыбка. Розовые клыки опасно блеснули в свете, но они не внушали страх. Пусть в оскале выделялся золотой зуб.       — Кексик, ты скучал по папочке? — радостно воскликнул он.       Энджел вытянул в рот воздух и…       — Улыбашка! — он раскрыл рот. На него посмотрели сразу два грешника. Энджел вытер слезу и двинулся на встречу, падая в объятия. Валентино раскрыл руки и укутал его.       В голове, как вспышка, мелькнуло воспоминание.       Это произошло на его вторую неделю в Отеле Счастья. Чарли и Вэгги отправились на телевидение для рекламы проекта, а вернулись с разочарованием. Чарли высмеяли, а Энджел подлил масла в огонь выходкой, когда решил помочь подруге в защите территории от тупых демонов.       Чарли жутко расстроилась. Казалось, никто не сунется в Отель, после того, как их высмеял весь Ад. Энджела пронзило пугающее побуждение ее утешить, но он сдержал порыв, сел за стол и принялся сосать клубничное мороженое. В дверь застучали. Странно, в дверь впервые кто-то постучал. Неужели, постоялец? Чарли пошла открывать, но залетела обратно.       — Вэгги… Там Радио-Демон за дверью!       — Кто? — спросил Энджел. Это имя было для него пустым звуком. Вэгги заволновалась.       — Что мне делать?        — Не открывай ему! — Но принцесса не послушала. И в Отель заскочило красное пятно с широкой улыбкой, которое не могло устоять на месте ни секунды.       — Валентино! — представился демон. — Рад знакомству! Весьма рад. Я видел ваш провал на телевидении. И не мог обойти его стороной. Ну что за перформанс!       Паук радостно прыгнул в чужие объятия, крепко обхватывая грешника. Теплый пух на шее мотылька мягко защекотал нос, а знакомый запах дыма с привкусом переспелой вишни слегка дурманил. Но Энджел радовался Валентино, как никогда прежде.       Он даже забыл про Аластора.       Но олень напомнил о себе тактичным кашлем.       — Я рад, что у вас такое милое воссоединение, — Аластор выплюнул эти слова с ядом? — Но мы пришли сюда по другому вопросу. Валентино…       И Энджел был готов отдать руку на отсечение, что в его голосе звучала очевидная ревность. Пусть этот придурок подавится! Он никогда не сравнится с Валентино.       — Я знаю, ради чего вы сюда пришли. Ты устал от него, — уверенно перебил демон. Он наверняка обращался к Энджелу. — Ты хочешь вернуться в порностудию, пирожок? — ласково спросил демон-мотылек, приподняв подбородок Энджела пальцем.       Энджел помотал головой, не прекращая широко-широко улыбаться. Наконец-то в памяти все встало на свои места. Все что говорили вокруг не имело значение! Он понял, кто пропал в Отеле и по кому скучал до того, как в Отель проник Аластор. Неужели он использует чары, чтобы дурить жителям головы?       Благо, этот придурок привел его к настоящему Валентино!       — Где ты, черт возьми, пропадал? — Энджел робко отстранился, словно вспомнил, что их отношения не из самых тактильных. — Без тебя очень грустно в Отеле! Все будто с ума посходили…       Аластор вспыхнул от его слов, а Валентино громко рассмеялся.       — Ну, что ж, Аластор. Кажется, я выиграл спор. Он выбрал меня.       — Нет, — сурово произнес Аластор. Он переживал? Энджел и пискнуть не успел, как зеленая цепь сделки притянула его к себе. — Не обольщайся, он не согласился.       Энджел взволнованно вздохнул и цепь растворилась. Аластор держал его рядом с собой. За талию.       — Давай, отпусти его, — с гневом произнес Валентино. — Ты можешь воображать невесть что, но мы оба знаем, кого выберет Энджи.       Аластор потащил Энджела к выходу, Валентино не стал их задерживать. Но крикнул пауку:       — Позвони мне, детка. Я спасу тебя из лап этого чудовища.       — Стой, куда ты меня ведешь… Вал… Валентино!       Демон на прощание подарил ему грустную улыбку.       Энджел шел с Аластором по улице. В голове крутилось много вопросов.       Его больше не прижимали близко к себе, как в кафе. Несмотря на то, что Энджел это все равно ХОТЕЛ. Отрицание и желания смешались в огненную смесь.       Он только что обнимался с Валентино, а теперь жалел, что бывший не хотел его обнимать за талию, как сделал это в кафе.       Почему Энджел такой капризный придурок?       На улице стемнело от подступивших туч, пошел дождь. Но он не попадал на Энджела.       Парень поднял взгляд. Он, наверное, глупо раскрыл рот, когда осознал, что все это время Аластор держал над ним красный зонтик. Он повернулся к демону и осознал другое: Аластор шел рядом, но недостаточно близко, чтобы стоять под зонтом.       Его костюм превратился в тяжелые, насквозь мокрые тряпки. Тогда Энджел разозлился сильнее. Как этот дурак смеет себя так вести? Он хочет заболеть и обвинить в том Энджела?       Его алые ушки от воды полностью упали, а алые волоски слиплись. Да он похож на мокрого щенка! И настолько милый, что Энджел почти не мог злиться на Аластора всерьез, несмотря на то, что олень тот еще придурок!       Ох… Он что, давит Энджелу на жалость? Такое поведение часть странного плана?       Может, он вынуждает Энджела прижаться к нему ближе? Обнять, чтобы согреть? Поцеловать под дождем, как в тупых мелодрамах?       Почему его вообще волнует такое? Он точно не собирался начинать все сначала! Не с ним!       Но как отрицать… Если бы Аластор немного надавил, Энджел бы уступил один или два раза…       Беда в том, что он, как придурок, ничего и не предпринимал, а Энджел мучился. Аластор заметил его терзания, но совсем не помог. Он отвел взгляд.       Слова Валентино сверкали в памяти неоновыми буквами: «позвони мне».       Энджел резко остановился. Ему понравилось обниматься с Валентино. Он ощутил что-то знакомое в нем. Но еще больше ему понравилась ревность Аластора.       Как отреагирует Аластор, если Энджел вернется в кафе? Демон как раз приблизился и терпеливо держал зонтик над головой Энджела.       — Ты не должен к нему идти, пока твоя память не вернется, — просто сказал Аластор. Он читал его мысли? Он не выглядел ревнивым. Эх, Энджел, идиот. В какое шапито он себя втянул? Почему просто не поверит одному из них, вместо того чтобы метаться?       Но что если закрыть глаза на то, что они в Аду и представить, будто Аластор его доблестный спаситель, а Валентино — злодей?       От подобных мыслей хотелось смеяться, когда Аластор почему-то творил «геройский» акт с зонтом.       — Моя память уже вернулась, — отрезал Энджел и отвел взгляд. Он все решил. Валентино — его знакомый, а Аластор — злодей, который каким-то образом запятнал Валентино. Потому что настоящие друзья не запугивают, не ведут себя так эгоистично и, тем более, не забирают душу.       — Ты так думаешь, — продолжал демон. Почему он просто не забрал Энджела в Порностудию?       — Я тебе не верю. Ты мог все подстроить, — возразил Энджел. Аластор втянул воздух в ноздри, словно теперь сам мучился от тупости Энджела.       — В любом случае, у тебя мой контракт, папочка, — ядовито прошипел Энджел.       Аластор, обычно непоколебимый и не уступающий, внезапно сам отвел взгляд. Выражение боли на его лице заставило Энджела ощутить укол вины. Они продолжили путь в молчании.       Но его все равно бесило, что капли кислотного дождя попадают по Аластору, потому резко дернул его за рукав ближе, так, что они пошли рядом. Хотя и бессмысленный жест — демон все равно намок. Но и с самого начала поступок Аластора не имел смысла!       К удивлению Энджела, они вернулись в отель. Аластор и Энджел одновременно потянулись к двери, их пальцы замерли над ручкой, едва не коснувшись. Энджел убрал руку, тогда Аластор галантно пропустил его вперед.       Жители отеля окружили их, крича наперебой:       — Энджел, где ты был? Мы думали, ты сбежал или что-то похуже!       — Аластор! Почему ты не предупредил нас? — с гневом спросила Вэгги. — И почему ты весь мокрый?       — Господа, я пришел сообщить вам пренеприятное известие, — громче всех произнес Радио Демон, взывая к тишине: — к нам едет ревизор.       И засмеялся своим радио-смехом, пока остальные ошарашенно на него смотрели.       — Что, блять? — подала голос Вэгги, оправившись.       — Вы не поняли шутки, хорошо. Наш постоялец не только считает, что я Валентино. Он решил, что Валентино — это я! — с трагизмом воскликнул Аластор, приложив ладонь ко лбу.       Снова никто не оценил его юмор. Это выглядело… жалко. Тогда Аластор отряхнулся от воды, как пес, странно дернул ушами и сказал:       — Он думает, что Валентино — это Радио Демон, а я владелец Порностудии. Если бы Энджел подольше пообщался с Валентино, то сам бы понял, что заблуждается. Но я не мог позволить этому случиться.       Раздались удивленные охи-вздохи.       — Так ты отводил его к Валентино?       Энджел почувствовал себя совершенно глупым. Почему все твердили одно, а он упорно верил в другое?       — Это облегчило мою работу, — воскликнул Люцифер, облаченный в белоснежный, сухой костюм. Он накинул на плечи Энджела теплое одеяло и подвел паука к камину. Аластор продолжил стоять у дверей. С его бордового костюма лилась вода. Он отряхнул зонтик от крупных капель и превратил его… в алую трость с треугольным наконечником в виде микрофона. Так получается, палочка все это время была «три в одном»?       От демона веяло колючим холодом. Наверное, он замерз за время той прогулки…       Энджелу почему-то снова стало его очень… жалко. Почему он держался в стороне от всех, словно чужак? Почему все окружили заботой его самого, но никто не предложил Аластору место у камина? Разве ему это не нужнее?       — Эти двое просто поменялись местами у него в голове, — отвлек Король Ада. — Но не волнуйтесь, всё поправимо!       Все в комнате обратились к Люциферу с надеждой, улыбками, ликованием. Лишь один Энджел в тот момент бросил взгляд на Аластора. Демон явно не ожидал, что кто-то посмотрит на него. И, возможно, именно поэтому Энджел увидел то, чего точно не ожидал.       Несмотря на широкий оскал на лице демона, ему показалось…       Ему показалось, что Аластор выглядел почти разбитым.