Раздели со мной эту вечность

      Теплым, знойным вечером в Южной Калифорнии, нестерпимо хотелось найти способ охладиться, поэтому не было ничего удивительного в том, чтобы найти желаемое на крытом катке. Джереми знал, что многие из них закрываются летом, хотя никогда не задавался вопросом почему, поэтому видеть каток открытым сейчас было для него чем-то удивительным. Некоторое волнение при виде льда скручивалось в солнечном сплетении. Он не знал было ли это ожиданием или страхом, но остановился на мысли, что и то, и другое преобладает в нем.       Здесь было не так много людей, но все же он внимательнее присмотрелся к ним, отмечая почти сразу, что никого из знакомых тут нет. Он еле слышно вздохнул, пытаясь справиться с эмоциями и странным зудящим чувством, которое отчаянно требовало движения.       — Да ладно тебе, Джереми, покажи высший класс! Ты ведь умеешь, чего ломаешься? — Фейзер смотрел на него с широкой улыбкой, а в глазах то и дело мелькали хитрые огоньки. Он смотрел с вызовом, явно провоцируя.       — Я умею, но какой высший класс? Я любитель, а не профессиональный фигурист. Тем более, тебе хорошо известно, почему я не могу этого сделать, — Джереми вновь перевел взгляд со своего спутника на каток.       Лёд манил своей изрезанной гладью. Там начиналась жизнь, которой Нокс был лишён. Ему ужасно хотелось поддаться на уговоры Фейзера, надеть коньки и вновь отдаться тому, что было внутри — выплеснуть эмоции на лёд, дать волю запертому в клетке сердцу. Хотелось вновь ощущать ветер, при прокате, в прыжке и вращении. Хотелось вновь научиться дышать этим. Но он знал, что должен держать все это в узде и не давать себе ложных надежд.       Джереми с детства нравилось фигурное катание: смотреть соревнования, восхищаясь от платьев девушек и костюмов парней, до приемов в программе. И когда он смог получить свои первые коньки, то почти не вылезал с катка, уделяя этому массу времени. Семья не позволила ему двигаться в направлении профессионального спорта, но в качестве хобби он был волен заниматься чем угодно.       До того самого дня, когда его травма не поставила крест на том, ради чего ему хотелось просыпаться. Его мама скорее убьет самого Джереми, чем пустит его снова на лёд. Он моргнул, прогоняя воспоминания, но успел мельком подумать о том, что катание было для его матери ещё одним поводом не доверять ему. Мысль неприятная и кислая на вкус.       — Да ладно тебе, Джереми, никто не узнает. Все будет хорошо. Ты просто покажешь мне несколько своих приемов, а? Я же знаю, что ты умеешь что-то крутое. Ну, пожалуйста! Ты разве сам не хочешь снова хотя бы ненадолго покататься? Тут почти нет людей, ты не будешь делать что-то уж очень сложное. Чего ты боишься? — Фейзер как змей искуситель, почти вплотную крутился возле Джереми.       — Но у меня даже коньков нет, – кажется самообладание Джереми трещало по швам, потому что снова встать на лёд действительно было самым сильным, жарким желанием, которое почти фонтаном поднималось изнутри. Но он ещё пытался найти причины для отказа.       — Я возьму тебе на прокат, если ты правда согласен. Так что? Обещаю, что сделаю потом все, что захочешь, — Фейзер провел языком по внутренней стороне щеки, явно давая Ноксу подсказку и заставляя его сглотнуть скопившуюся слюну.       — Ладно, хорошо, давай, — Джереми закатил глаза, улыбаясь, явно не смея противиться таким уговорам. Скорее всего, он об этом пожалеет, но то будут проблемы уже будущего Джереми.       Спустя всего пятнцать минут он шнуровал коньки, стараясь их подогнать максимально под себя. Его руки слегка подрагивали от волнения и он сделал глубокий вдох, чтобы прийти в себя и осознать, что все происходящее это его реальность.       Снова быть на льду было так невообразимо и чудесно. С лёгкой улыбкой он оттолкнулся от бортика, вновь вспоминая это волшебное ощущение. Сначала он планировал сделать всего пару кругов, но кровь в жилах замирала, а затем словно начинала в нем циркулировать вдвое усерднее, заставляя Джереми сделать первый прыжок. В преземлении он немного споткнулся, списывая все на то, что долго не был на льду, но спустя уже почти полчаса, он начал чувствовать, что что-то не так. Ноги начинали болеть в ступнях, тянущей и неприятной болью, пальцы слегка занемели, словно их набили ватой или плюшем. Нокс закусил нижнюю губу, с каким-то упорством не желая покидать лёд. Он попробовал сделать двойной сальхов — последнее, что он успел выучить до того, как его жизнь осталась без любимого увлечения — и уже в самом конце он упал.       «Что ж, будет ушиб», — пронеслось в его голове, когда он немного приподнялся со льда и увидел перед собой чужую руку. Бледные и длинные пальцы буквально призывно манили к себе.       Джереми вскинул голову, чтобы посмотреть на того, кто был сейчас рядом с ним и решил ему помочь. Высокий и бледный, как и его пальцы, парень, с серыми как сталь коньков глазами. Он смотрел с некоторым укором на Джереми, слегка поджав алые губы. До чего же он красив.       — У тебя есть задатки, но нет отработанной техники, — протянул незнакомец с явным французским акцентом, — твоя страсть на льду похвальна, но твои навыки — это чистый позор!       — Что ж, поскольку я любитель, то сочту за комплимент, — Нокс все же принял чужую руку, вставая со льда, но тут же почти падая на незнакомца, — ох, черт, мои ноги...       — Обе? — Парень нахмурился, но все же прижал Джереми ближе к себе, позволяя опереться на себя, — что-то не так с твоими коньками?       — Они не мои, из проката, кажется, даже новые почти, — беззаботно ответил Джереми за что получил ещё более укоризненный взгляд в свой адрес.       — Ты выполнял приемы на нераскатанных коньках? Ты совсем идиот? Что ж, теперь я верю, что ты действительно любитель. Вы, американцы, довольно странные создания. Запомни: нельзя кататься на льду в новых коньках. Нужно хотя бы две недели, чтобы растянуть их под себя. Обычно любители катаются просто по кругу и это никому не вредит, но ты! — Парень словно задыхался от желчи и возмущения.       Почти подхватывая Нокса на руки, он возвращается к бортику. Джереми подумалось лишь о том, что Фейзер мог бы проводить его до дома, но того словно след простыл. Нокс не успевает подумать о своем спутнике подольше, потому что его новый знакомый усаживает его на скамейку и садится перед ним, почти на колени. Парень аккуратно разшнуровывает коньки и бережно, чтобы не причинить лишней боли, снимает их с Джереми.       Ноги, когда с них сняли даже носки, оказались просто в ужасном состоянии, стёртые почти в кровь. До сих пор Джереми, казалось бы, даже не замечал насколько сильно они болят. Пока он не видел состояния своих ступней, боль было игнорировать куда проще.       — Жди здесь, — сказал его спаситель, вставая с колен. Не то чтобы Джереми мог куда-то уйти в таком состоянии, но он решил, что лучше не говорить этого вслух человеку, который решил ему помочь.       — Стой, подожди, как тебя зовут?       Джереми казалось, что ответа он сейчас не получит, но фыркнув и закатив глаза, будто Нокс спросил какую-то неважную глупость, парень протянул:       – Я Жан.