Тень под лотосом

Солнце уже опустилось за крыши дальних павильонов, и задний двор окутала та особенная вечерняя тишина, когда даже павлины перестают кричать, а служанки заканчивают последние хлопоты и расходятся по спальням. В маленькой аптекарской комнате, притулившейся к стене старого флигеля, горела одна-единственная масляная лампа с очень тонким фитилём. Её свет был ровно таким, чтобы не пропустить ни одной мелкой надписи на этикетке и не воткнуть случайно иглу в собственный палец. Маомао сидела на низком табурете, склонившись над столом. Перед ней на чистом листе рисовой бумаги лежала горсть сухих листьев аконита — тех самых, что в народе называют «волчьим капюшоном» или просто «смертью в синем цветке». Она перебирала их пальцами в тонких хлопковых перчатках, сортируя по размеру, по насыщенности цвета прожилок, по тому, насколько сильно сохранился горьковатый запах. Сильные — в отдельную стопку. Слабые, уже выцветшие — в глиняную баночку для утилизации. Работа была привычной, почти успокаивающей. Именно такая и нужна, когда внутри головы слишком много мыслей, которые не хочется озвучивать даже самой себе. Сегодня никто не приходил. Ни одна наложница не постучала в дверь с жалобой на внезапную сыпь после нового благовония. Ни один евнух не принёс «на пробу» подозрительно блестящий порошок из чужой шкатулки. Даже старшая служанка Леди Гёкуён не прислала записку с требованием «немедленно приготовить что-то от головной боли после вчерашнего банкета». Тишина была почти роскошью. Маомао отложила последний лист, стряхнула крошки с перчаток и потянулась к небольшой бронзовой ступке. В неё уже был насыпан мелко нарезанный корень ревеня — обычное, скучное слабительное, но в правильной дозировке оно могло заставить человека провести остаток ночи в весьма близком знакомстве с ночным горшком. Она всегда готовила запас. В заднем дворце «на всякий случай» происходило слишком часто, чтобы полагаться на удачу. За окном послышался тихий шорох гравия под подошвами. Кто-то шёл по узкой тропинке, причём шёл неторопливо, словно специально давая услышать каждый шаг. Маомао даже не подняла головы. Этот ритм она узнала бы из тысячи — слишком ровный, слишком уверенный, слишком… демонстративно спокойный. Дверь отворилась без стука. — Добрый вечер, Маомао-сан. Голос Джинши был мягким, почти бархатным, как те шёлковые подушки, на которых возлежит император. Он вошёл, неся с собой лёгкий аромат сандала и чего-то тёплого, мускусного — тех благовоний, которые он выбирал с такой тщательностью, будто знал, что их запах останется в памяти дольше, чем слова. Маомао продолжала растирать ревень, не отрывая глаз от ступки. — Уже вечер? — ответила она ровно. — А я думала, ещё день. Джинши улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у наложниц третьего ранга начиналась лёгкая одышка, а у служанок — внезапное желание поправить причёску. Он прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди, и стал смотреть на неё так, будто она была самым интересным экспонатом в императорской сокровищнице. — Вы сегодня особенно сосредоточены, — заметил он после паузы. — Новый эксперимент? Или просто решили кого-то тихо наказать? Маомао наконец подняла взгляд. Джинши стоял в проёме, подсвеченный фонарями снаружи, и его длинные чёрные волосы казались почти серебристыми в этом рассеянном свете. Она ненавидела, когда он выглядел так безупречно — это казалось несправедливым по отношению ко всему остальному миру. — Просто работа, — коротко бросила она и вернулась к ступке. Джинши тихо рассмеялся — звук был низким, тёплым, и от него по спине пробежал едва заметный холодок. — Вы всегда говорите «просто работа», когда я прихожу. — Потому что это правда. Он оттолкнулся от косяка и медленно прошёл внутрь. Остановился у стола, наклонился и посмотрел на разложенные листья аконита. — Красиво, — сказал он почти мечтательно. — Смертельно красиво. — Не трогайте, — резко сказала Маомао, отодвигая его руку кончиками пальцев. — Даже через кожу впитается. Хотите проснуться с онемением в руках? Он послушно убрал ладонь, но не отошёл. Вместо этого присел на край стола — прямо на стопку её записей. Маомао скрипнула зубами. — Вы же знаете, — продолжил он, понизив голос, — я не боюсь ваших ядов. — Это потому что вы глупый, — отрезала она. Джинши улыбнулся шире, но в глазах не было насмешки — только что-то тёплое, почти нежное. — Возможно. А может, потому что я уверен: вы никогда не сделаете мне по-настоящему больно. Маомао замерла с пестиком в руке. Она посмотрела на него — долго, без обычной иронии. В комнате стало тихо — слышно было только потрескивание фитиля да далёкий шелест листьев за окном. — Вы слишком уверены в людях, — наконец сказала она тихо. — Только в вас, — ответил он так же тихо. Они молчали. Маомао вернулась к работе, но движения стали медленнее, словно она тянула время. Джинши не торопил. Он просто сидел и смотрел — не на её руки, не на склянки, а на неё. Целиком. Когда она закончила и начала убирать инструменты, он заговорил снова: — Завтра праздник цветения лотоса. Наложницы репетируют танцы уже неделю. Пойдёте смотреть? Маомао пожала плечами. — Если не заставят готовить противоядия для тех, кто перепьёт на банкете — то нет. — А если заставят? — в его голосе появилась знакомая лёгкая насмешка. — Тогда приготовлю и для вас. На всякий случай. Джинши рассмеялся — искренне, без привычной театральности. — Я запомню. Он поднялся, собираясь уходить. Уже в дверях обернулся. — Спокойной ночи, Маомао-сан. Она не ответила. Только когда дверь закрылась и шаги стихли на гравии, Маомао медленно выдохнула. Она посмотрела на свою руку — ту, которой оттолкнула его пальцы. Кожа всё ещё помнила тепло. «Идиот», — подумала она в который раз. Но в этот раз в мыслях не было раздражения. Только усталое, почти тёплое смирение. Маомао задула лампу. В темноте остался только запах аконита, ревеня и сандала — и лёгкая тень чего-то, что ещё не имело названия !Спасибо за чтение 📚!💕❤️ Тгк чтобы знать когда выйдет новые главыhttps://t.me/mashanya227 Можно лайк и отзыв пожалуйста!?