За тобой

Жаркое, палящее солнце Афганистана медленно опускалось за вершины величественных гор, бросая длинные тени от покрытых пылью деревьев и низких построек местных кишлаков. Тишину нарушал лишь монотонный шелест ветра да отдалённый гул вертолётов, кружащих над долиной. Кащей приехал в расположение своего лагеря, чувствуя странную смесь тревоги и решимости. Его взгляд скользнул по суровым лицам солдат, каждый из которых был занят чем-то своим. Кто-то чистил тёмный , от нагара, автомат, кто-то бездумно смотрел в чистое, афганское небо. — Здарова, пацаны, — обратился Кащей к новым товарищам. — Я Никита. Несколько пар глаз изучающе смотрели на него. Один из парней встал и протянул ему руку, в приветственном жесте. — Серёга. — Давно вы тут? — Кащей пожал протянутую руку, небрежно поправляя автомат. — Полгода уже, — ответил тот устало, стирая пот со лба рукавом камуфляжа. Парни смотрели друг другу в глаза молча, будто читая мысли каждого. Наконец Кащей кашлянул и заговорил первым: — А правду говорят, что у вас тут группа исчезла? Сердце Кащея дрогнуло, в ожидании ответа. Перед глазами промелькнул знакомый силуэт Вовки, весело смеющегося и размахивающего руками после очередного налёта. — Да... вот там, за горами, — голос сослуживца звучал глухо, указывая рукой куда-то вдаль, туда, где начинались таинственные просторы неизвестности. Нервы напряглись до предела, внутри словно зажглась красная лампочка опасности. От воспоминаний о былых временах перехватывало дыхание. — Искали? — нервно спросил Кащей, пытаясь скрыть волнение. — А как искать? — парень мрачно покачал головой. — Окружено всё. Нам туда не прорваться. Моджахеды кругом. — И что, часто духи атакуют? — поинтересовался Кащей, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Рядом сидевший боец с суровым взглядом бросил короткий взгляд на новичка. — Часто — не то слово... — медленно протянул тот, покручивая сигарету между пальцев. Его лицо, изъеденное шрамами, говорило само за себя. — Уже третья группа наших исчезла там, среди скал и песка... Сердце Кащея болезненно сжалось. Хотелось спросить ещё что-то важное, самое главное. Но страх сковал горло ледяной цепью. — Слушай, — наконец выдавил он сдавленным голосом, напрягаясь изо всех сил, чтобы казаться спокойнее, — у вас тут парень был, Вова Суворов. Знаешь такого? Боец помрачнел. Молча затянулся и выпустил облако серого прямо в сторону пустыни. — Знаю, — глухо проговорил он после долгой паузы. Голос прозвучал тяжело, словно раздавленный грузом воспоминаний. — Во второй группе пропал... Когда они на разведку шли. Хороший парень... Был... Это последнее слово больно ударило по душе Кащея. Оно зазвенело в ушах звоном разбитого стекла, обрывая ниточку надежды. Но внутри него продолжала гореть искра веры, отчаянная и горячая, будто уголь посреди холодных просторов пустыни. "Нет, Вова жив..." — повторял он мысленно снова и снова, сжимая пальцы до боли. Потому что иначе мир вокруг становился пустым и бессмысленным. Взгляд Кащея устремился в даль, теперь уже мысленно рисуя карту местности, стараясь уловить малейшие детали, подсказывающие путь к цели поиска. Ведь где-то там, за этими горами, скрывался сейчас единственный близкий человек, оставшийся на этом свете. Глаза закрылись ненадолго, открываясь снова яснее прежнего, полные решительности и твёрдой уверенности в правильности своего решения отправиться вслед за ним. Пусть впереди ждёт война, пусть смерть маячит за каждым поворотом, он обязан вернуть домой живого Вовку любой ценой! ————— Кащей замер, глубоко вдохнув сырой воздух ночи. Сегодня он был в карауле. Земля холодила спину сквозь тонкую ткань военной формы. Он присел на корточки рядом с серым гранитным валуном. Дул резкий ветер, словно проверяя крепость духа каждого бойца, здесь стоящего на страже мира, отданного людям чуждой волей обстоятельств. Ночь медленно расползалась по долине между высокими вершинами чёрных горных хребтов — вершин, чьи очертания едва вырисовывались в сумраке предрассветья. Они терялись где-то высоко над облаками, будто вечно таящие угрозу исполины древнего мира, готовые обрушиться на тех, кто осмелился ступить сюда. И вот среди этой мрачной тишины послышалось еле заметное движение далеко впереди, там, где тени камней ещё плотнее сплетаются друг с другом, оставляя лишь узкие щели света луны. Кащей резко выпрямился, напрягая зрение и слух, пытаясь разглядеть детали во тьме. Словно сговорившись, лёгкое покашливание перешло в гулкое эхо шагов, приближающихся откуда-то издалека. Кто-то шелестел сухой травой и осторожно двигал камни, ломая хрупкую паутину ночной тишины. Сердце Кащея забилось чаще, пульс зашумел в ушах, усиливая напряжение момента. Наконец, точно увидев нечто странное вдали, он вскрикнул пронзительно и громко: — Пацаны, духи наступают! Бойцы мгновенно сорвались с мест, выбегая из теплых уютных палаток, хватаясь за своё оружие. Металлический лязг затворов, звякание пряжек ремней, нервный треск раций наполнили пространство тревожным ритмом, повторяющимся эхом среди камней. Бойцы быстро заняли позиции вокруг лагеря, укрываясь за камнями, направляя стволы автоматов туда, куда указывал их товарищ. Голоса хриплые, напряжённые звучали тихо, шепотом передавая команды: — Слышь, связи пока нет! — Стреляй осторожно, запас патронов небольшой. — Готовься, сейчас начнётся... Грохот первого выстрела раскатился мощным эхом по ущелью, после которого последовал настоящий шквал огня. Отдача автомата больно ударяла в плечо Кащея, отбрасывая назад вместе с каждым выстрелом. Глаза слезились от порохового дыма, который уже успел заполнить всю долину густым туманом. Огонь рвался навстречу врагу, подобно яркому пламени, разрывающему темноту. Ярко-красные вспышки освещали лица бойцов, высвечивая страх и решимость одновременно. Камень позади Кащея сотрясся от попадания пули, отколов небольшой осколок гранита прямо возле головы. Задыхаясь и чувствуя, как сердце колотится внутри груди бешеным барабанщиком, Кащей попытался перевести дыхание, передёрнуть затвор и снова открыть огонь. Ещё один камень взорвался искрами справа, заставив пригнуться пониже. Кащей спрятался за камень и тяжело дышал. Шум боя начал стихать, звуки выстрелов реже. Одинокий крик боли раздался неподалёку, отзываясь дрожью в костях у всех бойцов. Кащей ждал продолжения атаки, крепко сжимая приклад автомата, готовый встретить её вновь... Только теперь в глубине души он знал одно - эта ночь будет долгой и трудной. Очень трудной.