Малыш Чарли | Pit Babe 1,2,3,4,5

POV Чарли История того дня завершилась последней смертью Тони. Всё, что в чём он был замешан, было полностью раскрыто. Это был не частичный разоблачительный процесс, как в прошлый раз. В этот раз вся страна узнала обо всём: о скрывавшемся особом даре Тони, о проекте «The One», а также о всей коррупционной системе и сети его связей, которые были вытащены на свет и оказались в поле зрения общественности. Практически вся его преступная верхушка была уничтожена. Конечно, нашлось несколько крупных фигур, которым удалось скрыться, но у них отобрали всё – “клыки и когти” были вырваны. Многие из них в ту же ночь, когда всё началось, бежали и спрятались с головой в подполье. Остальных, кто не успел сбежать, по стандартной процедуре пригласили отдохнуть в тюрьму. Что касается исследовательского проекта «The One», здесь заслуга целиком принадлежала Кенте и Киму, которые в то же самое время, когда я и Бэйбом боролись с Тони, взялись за его ликвидацию. По словам Пи Алана, они разделились на две группы: одна присоединилась к нам в особняке, а другая атаковала исследовательскую команду в лаборатории, находившейся в двадцати километрах от особняка. Конечно, Кента и Ким не были настолько безрассудны, чтобы идти туда вдвоём. Их поддерживали Пи Норт, Пи Соник, Дин, Кхун Пит и целая группа подчинённых Кхун Пита, которые составили резервную силу. Они задержали всех исследователей и сотрудников Тони, спасли всех обладателей дара и вывели их оттуда. Однако во время спасательной операции произошло жестокое столкновение. Приспешники Тони отчаянно сопротивлялись и вспыхнул пожар. По всей видимости, это произошло из-за повреждения химикатов или оборудования в лаборатории, что послужило причиной взрыва. Все – люди Кхуна Пита и подчинённые Тони были вынуждены бежать, спасая свои жизни. Это были страшные минуты, но с другой стороны, это было и хорошо: всё, что они делали, было уничтожено без остатка и не осталось ничего, что можно было бы использовать для совершения злодеяний. Те, кто остался в правительстве и кто не был напрямую причастен, резко изменили свою позицию. Проекты, связанные с использованием обладателей дара, были свёрнуты. Государство дало обещание, что в ближайшем будущем разработает новую политику, которая сможет защитить таких людей. Было также заявлено, что в этом процессе будет задействована исследовательская команда проекта Human 101 – как в вопросах социальной поддержки, просветительских кампаний, так и в дополнительных исследованиях, чтобы подтвердить эффективность препарата, разрушающего дар. Прежде чем этот препарат официально разрешат к применению, он должен будет пройти ещё много этапов проверки, но это хороший знак, указывающий на начало крупных перемен. Поэтому мы без колебаний приняли предложение о сотрудничестве. Я не особенно доверял правительству (из-за коррупции и недавно прикрытого проекта), всё, что мы сделали, оказалось бы напрасным, если бы мы не довели начатое до конца. Поэтому мы решили продолжать движение вперёд, пока не достигнем своей цели. В целом, я считаю, что этот проект увенчался успехом. Я до сих пор не могу с уверенностью сказать, стал ли мир достаточно безопасным для тех, кого люблю. Но могу с полной уверенностью заявить, что с этого дня кошмар, преследовавший их на протяжении жизни, больше никогда не вернётся. Наш большой мир сделал один шаг вперёд. Пусть это был маленький шаг, но он вселил надежду всем. Только вот в наших личных, маленьких мирах, похоже, путь будет долгим и неопределённым. Мой мир с ним. POV Пит Я вырвался из сна под ярким светом, пробивавшимся в спальню. Такого раньше никогда не случалось. Никто никогда не входил в эту спальню, кроме меня самого. Я не разрешал никому заходить в этот дом – ни секретарю, ни близким друзьям, ни членам семьи. Поэтому событие, когда меня разбудили не будильником, а чем-то другим, происходило впервые. Первое, что я увидел, открыв глаза, – это клубы дыма, медленно плывущие за окном балкона. Лёгкий ветерок развевал их, и они стелились за стеклом. Причиной тому была тлеющая сигарета в руке первого гостя в моём доме… Криса. Футболка на мне сидела немного плотнее, чем когда она была на более худощавом Крисе. Хорошо ещё, что пижамные брюки были на резинке, поэтому он мог их надеть без проблем. Этот расслабленный образ Криса был для меня необычным, я никогда не представлял его таким. В моей голове было множество образов, связанных с ним: как он живёт под одной крышей со мной, спит на той же кровати, делит со мной вещи. Я видел его во всех обличьях – не только в тот момент, когда он выглядел наилучшим образом, но и тогда, когда всё было естественно, ничем не приукрашено. И, похоже, этот день настал раньше, чем я ожидал. После того как вся суета в доме Тони закончилась, я по инстинкту сразу же помчался к Крису домой. Он, весь в крови, текущей из левого плеча, кое-как перевязанного бинтом, как раз запихивал вещи в большой чемодан. Он обернулся ко мне и на его лице не было и тени удивления. Он чуть улыбнулся и сказал: – Думал, мы не попрощаемся. Крис решил уехать сразу после смерти Тони. Оставаться здесь было определённо небезопасно, особенно после того, как он убил крупного бизнесмена собственными руками. Тони был мерзавцем, с юридической точки зрения Крис вряд ли избежал бы наказания. Он не хотел сидеть в тюрьме, поэтому единственным выходом был побег. Это было моё эгоистичное желание – попросить его остаться. Для Криса выезд за границу потребовал бы определённой подготовки. Я воспользовался этим как предлогом, чтобы перенести его чемодан в машину и привезти его в мой безопасный дом. Он находился достаточно далеко от города: с одной стороны – лес, с другой – частный пляж. Это место было тихим и безопасным для него – и большим бонусом для меня. Я лежал и молча смотрел на его спину, внимательно следя за каждым его естественным движением, будто это был танец, отрепетированный тысячи раз. Я честно признаюсь, что был одержим всем, что касалось его, хотя почти ничего о нём не знал – только имя и то, что его мысли сильно отличались от мыслей большинства. Он был похож на Вэя, но при этом совершенно от него отличался. Видеть его лицо должно было помочь мне забыть ушедшего, но часто происходило наоборот – заставляло вспоминать ещё сильнее. Ты и Вэй – разные люди. Стану ли я плохим человеком, если влюблюсь в двух людей, которые выглядят одинаково? Пока мои мысли текли дальше, Крис, стоявший на балконе и куривший, обернулся и посмотрел на меня. Наверное, я смотрел слишком долго и он это почувствовал. Крис чуть улыбнулся, потушил окурок о пепельницу на столе и, подойдя, открыл стеклянную дверь, после чего поздоровался: – Хотел пригласить тебя посмотреть восход солнца, но опоздал. – Почему ты не разбудил меня? - спросил я, садясь на кровати. – Я тоже хотел посмотреть восход. – Ты выглядел уставшим, поэтому я не решился будить, - спокойно ответил Крис. Я вдруг почувствовал неловкость, вспомнив, что произошло прошлой ночью. Клянусь, когда я привёз его, я не ожидал ничего, кроме совместного комфорта. Но поскольку многие обстоятельства сложились удачно и сам Крис начал первым, у меня не было причин отказываться. – Впрочем, ты мог бы ещё поспать. – Ничего, я уже проснулся. Крис ничего не ответил. Он слегка улыбнулся и вошёл обратно в комнату. Подойдя к кровати, он наклонился и легко поцеловал меня в губы. Поцелуй длился всего несколько секунд, но я сделал вывод: сегодня будет хороший день. – Что ты хочешь сделать сегодня? - спросил я, не в силах оторвать от него взгляд. Крис подошёл к шкафу, достал оттуда свою одежду и бросил её на кровать, собираясь идти в душ. – У меня есть джет-ски, если захочешь покататься. – Джет-ски – это неплохо, - спокойно ответил Крис. – Но сегодня не получится. – Почему? - спросил я, и тут вспомнил. – Ах да! У тебя же рана на плече. Мокрая вода сейчас – не лучшее решение. – Да, - медленно кивнул Крис. – Но я хочу сделать кое-что другое. – Что именно? – Уехать отсюда. Я уверен, что мне это не показалось. В этих словах чувствовалось какое-то особое настроение... Ты сказал это не просто равнодушно, как обычно. Но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, я ощутил себя в сто раз хуже, чем когда ты был ко мне холоден. – Почему? - спросил я. – Ты думаешь, я буду жить с тобой здесь вечно? – А так нельзя? – А если я умру, Пит, где ты найдёшь третьего Вэя? Этот вопрос я задавал себе сотню раз. И услышать его из твоих уст, заставило моё сердце содрогнуться. – Нет ничего плохого в том, что ты скучаешь по нему. И ничего плохого в том, что ты интересуешься мной из-за сходства с Вэем – тоже нет. Ты сам не можешь ответить, что чувствуешь, так Вэй никогда по-настоящему не умрёт. – Ты не думаешь, что ты мне действительно нравишься, Крис? – Как я могу тебе нравиться? - рассмеялся Крис, будто издеваясь надо мной. – Ты же меня даже не знаешь. – Тогда дай мне время. Я хочу узнать тебя лучше. Давай начнём всё сначала. – Мне совершенно не хочется узнавать тебя. Я всегда думал, что Вэй – жестокий человек. Но по сравнению с тобой, Вэй и близко не был жестоким. – Я не хочу узнавать никого. Не хочу понимать чьи-то чувства и уж тем более не хочу за них отвечать. Я не хочу возлагать надежды на других и не хочу, чтобы другие возлагали их на меня. Ты слишком другой. Похожи ли мои чувства к тебе на те, что я испытывал к Вэю? Эти чувства существуют. В самом запутанном лабиринте остались следы, оставленные им и я надеюсь, что смогу найти ответ среди этих следов, снова понять, снова сблизиться. Но сейчас, похоже, не осталось времени для поисков. – Я не тот человек, которым ты хочешь меня видеть. И никогда им не буду. – Крис, я… – Эти добрые чувства – отдай их тому, кто захочет их принять. Почему я продолжаю интересоваться человеком, который никогда не видит меня по-настоящему? Почему я всё время бегу за тем, кто не оглядывается назад? Все, к кому я испытывал восхищение, восхищались кем-то другим, стремились вперёд и никогда не смотрели ни на что, кроме своей цели. Возможно, именно поэтому они казались мне такими притягательными. Но на этом всё и заканчивалось. Я был лишь наблюдателем и никогда – целью их желаний. – Пожалуйста, вызови мне машину. Я хочу уехать отсюда до полудня. Сказав это, Крис вошёл в ванную, а я остался стоять, будто проклятый, онемевший. Останови его! Но губы не шевелились. Я сделал всё, что было нужно: организовал поездку, обеспечил охрану, использовал связи, чтобы открыть ему путь к бегству, максимально облегчить его отъезд. – Это не твоя вина. Последние слова, которые Крис сказал мне, были не «прощай» и не «удачи», а именно эта фраза. Одна-единственная фраза, которая дала мне понять, что наше прощание – не самое худшее, что может случиться в мире. POV Норт Вначале я планировал снять видео о своей повседневной рутине во время тренировки. Мне казалось, что давно не делал таких роликов для канала. Но, как только я пришёл на тренировочную площадку, настроение внезапно пропало. Всё вернулось в норму: больше не было никакой суеты, не было напряжения в команде. Пи Алан и Джефф снова были страстно влюблены друг в друга (и невыносимо милы, как и раньше). Все гонщики собрались, тренировались вместе и атмосфера стала прежней. Но вместо того, чтобы взбодрить меня, она не тронула моё сердце. Причина моего уныния была не в обстановке. Дин предложил мне вместе пройти заезд с замером времени. Я согласился, думая, что гонка с кем-то поможет немного взбодрить меня. Но в итоге оказалось, что это ничего не изменило. Я не испытывал азарта, а лишь немного проснулся по инерции. Мой взгляд случайно скользнул по краю трассы. Примерно на десятом круге я заметил кого-то, стоявшего там. Он держал телефон горизонтально, снимал видео с гоночной трассы. Может, это прозвучит неправдоподобно, но вдруг моё тело наполнилось адреналином, будто я получил мощную дозу стимулятора. Мрачные мысли развеялись, всё вокруг стало ярче. То, что сначала было простым механическим движением, в итоге стало приносить удовольствие. Круг за кругом я продолжал заезды, и усталости не чувствовал. Но это был Дин, который подал сигнал – хватит. А мне очень хотелось проехать ещё три-четыре круга. – О! А ты когда пришёл? Я знал, что делать вид, будто не замечаю, что он пришёл и смотрел на меня, – не очень круто. Но это вышло само собой. Увидев его, я захотел показать, что мне всё равно. Где-то глубоко внутри я надеялся, что он проявит хоть какое-то внимание. – Давно, - спокойно ответил Соник, убрав телефон в карман, не предложив показать мне видео. – Ким сказал, что ты сегодня вялый на тренировке, вот я и пришёл посмотреть. А ты, оказывается, не вялый, а как конь резвый. Спасибо Ким за твою чрезмерную заботу. Интересно, что ты наговорил Сонику? Он утром говорил, что не придёт, но примчался на трассу. В итоге я чувствую себя хорошо, так что пусть будет как будет. Мне всё равно. – Да ничего особенного, - изобразил я невозмутимость, не зная, считал ли Соник меня крутым. После того сильного разочарования моя самоуверенность заметно пошатнулась. – Немного скучно. – Только не говори, что снова потерял мотивацию. – Нет, -ответил я вяло. – В этом сезоне я стану чемпионом. При чём тут потеря мотивации? – Так ты собираешься обойти Пит Бэйба? – А ты думаешь, я не смогу? Соник не ответил сразу и весело рассмеялся. Одного вида твоей искренней улыбки и смеха было достаточно, чтобы мне стало хорошо. Сначала я ужасно боялся, что после признания (и твоего отказа) между нами будет неловкость, мы будем избегать друг друга, и наша дружба испортится. Но глядя на ситуацию, нам не о чем волноваться. – Конечно сможешь, - подбодрил Соник с широкой улыбкой, похлопав меня по плечу. – Если ты хочешь победить, почему бы и нет? – Ты только что смеялся надо мной. – Подумал, как будет смешно, если Пит Бэйб вдруг проиграет. – Хочешь это увидеть? – Очень хочу, - сделал шаловливое лицо Соник. – Покажи мне. – Жди. В этом сезоне, когда он встретится со мной, Пит Бэйб – перестанет быть чемпионом. Вот это и была та атмосфера, по которой я скучал. Для других, не знаю, как ощущалась аура команды, но для меня «Х – Hanter» был маленьким домом, где жили мои близкие друзья. Мы были вместе, устраивали глупости и вместе получали нагоняи. Мы с ним – не самые сильные гонщики команды, но это никогда не вызывало у меня чувства неудовлетворённости. Пока мы просыпались рядом и могли весь день болтать ерунду, для меня этого было достаточно. А насчёт чемпионства – я говорил это серьёзно. – Норт. – ? – Я уезжаю обратно в Париж. У меня сердце в пятки ухнуло. Радость, которая только начала поднимать меня вверх, вдруг ослабла и я едва не рухнул на землю. Хорошо, что это было только «едва». – Почему? – Ну, моя работа там, - ответил Соник с лёгкой улыбкой, в его глазах тоже мелькнула грусть. – Я и так уже задержался. Пора возвращаться. – А в этот раз… надолго? – М-м… не уверен, - медленно покачал он головой. – Может, на десять месяцев. А может, и на год. – Целый год? – У меня тоже есть мечта, которую нужно осуществить. Знаю и понимаю. Именно поэтому я никогда не удерживал тебя – ни в прошлый раз, ни сейчас. Мне не хватило смелости сказать: «Не уходи. Останься со мной». Будь это моим самым искренним желанием. У меня есть моя мечта, у тебя – твоя. Я чувствовал грусть, потому что раньше у нас была одна мечта на двоих. Именно поэтому нам было весело идти к ней вместе. В тот день, когда его мечта изменилась, а моя осталась прежней, мне стало трудно отпустить его. Но, похоже, придётся... Ведь я люблю тебя... – Я приеду к тебе, - сказал я с улыбкой, обнимая его. Впредь мне точно будет не хватать этих прикосновений. Поэтому я решил набраться их впрок. – Жди меня. – Только приезжай, - ответил он. – Я возьму отпуск и покажу тебе весь Париж. – Приеду обязательно. Я не могу ждать целый год. Соник рассмеялся, слегка хлопнул меня по спине, а потом поднял руку и растрепал мне волосы, так что они встали дыбом. Я поспешно отстранился, пытаясь привести причёску в порядок, но ничего не получалось. Между тем, виновник беспорядка стоял и весело смеялся. – Зачем так делать? - буркнул я, пытаясь пригладить волосы, но безуспешно. – Да ладно тебе, переживать за красоту, - усмехнулся он. – Эй, после разрыва нужно найти кого-то нового, - не растерявшись, я изобразил крутую позу. – Ты бросил меня – значит, и я должен найти нового. Если я не буду красивым, кто на меня посмотрит? – А здесь есть кто-то, кроме меня? – М-м… да, пожалуй, верно. Соник покачал головой с видом раздражённого, потом бросил взгляд на трассу. Пи Алан стоял рядом с машиной Дина и спорил с Джеффом. Эти двое, как обычно, снова ругались о том, что сначала нужно было настроить. С тех пор как они прошли через тёмный период своих отношений, они стали спорить чаще. Но странно: ощущение, будто они вот-вот расстанутся, исчезло и, похоже, они будут так спорить ещё очень долго. – А где Ким? - спросил я у Соника, следя за тем, когда Джефф возьмёт гаечный ключ и ударит Пи Алана. – Говорят, он вернулся домой. – Сейчас? - нахмурил я брови, удивлённый. – Прямо сейчас? – Странно, да? – Очень. – Думаю, он пошёл к Кенте. Это было несложно предположить. Они официально считались парой. Ким говорил, что Кента – его сосед по квартире, потому что у того не было дома. После того как история с Тони закончилась, у Кенты осталась только его личность. Пройдя суд и доказав, что он не убивал людей, а нападение на Тони было актом самообороны, он считался полностью реабилитированным (по сути, он и так понёс слишком тяжёлое наказание). Ким стал домом, и приютил его как бездомного кота. – Вот это да, - тихо рассмеялся я. Сначала, когда я узнал, что они стали ближе, я был удивлён. Но увидев всё своими глазами – насколько они были близки, – никак не могу привыкнуть. – Думаешь, они нравятся друг другу? – Думаю, да, - серьёзно ответил Соник. – Но Ким говорит, что они просто друзья. – Ой, да я это слышал уже миллион раз. – Как мы с тобой, да? – Не надо. Соник громко рассмеялся. Было приятно, что мы шутили на такие темы. Но хотелось, чтобы он немного пощадил моё разбитое сердце. Внутренне я был не так силён, как казалось снаружи. – Почему у них всё так легко переходит на новый уровень? - спросил я, не в силах сдержать удивление. – Почему с нами это невозможно? – М-м… - задумался Соник серьёзнее, чем я. Он тоже размышлял над этим. – Может, потому что они не такие хорошие друзья, как мы с тобой? – Думаешь? – Ага, - кивнул Соник с такой уверенностью, что я не сдержал улыбку от его серьёзности. – Или для тебя я плохой друг? – Да, ты ужасен, - толкнул я его в плечо. – Никакая другая пара не была такой идеальной командой, как мы с тобой. Глубокие, выходящие за рамки дружбы чувства, которые я испытывал к Сонику, были реальностью. И они всё ещё существовали. Возможно, пройдёт ещё некоторое время, прежде чем они исчезнут. Но самое истинное – наша дружба. Совсем не просто найти человека, который был бы тебе духовным двойником, того, кто понимает всё без слов, будто вы с рождения делили одно пространство в душе. Я считаю, не каждому дано встретить такого человека в жизни. И я не могу назвать себя по-настоящему счастливым. Я скорее притягиваю неудачи… Но среди множества неудач в моей обыденной жизни ты – это и есть моя маленькая удача. POV Ким – Зачем ты вернулся? Я же сказал, что справлюсь. Я стоял и смотрел на Кенту, который утверждал, что «справится», с чувством, смешанным из облегчения и раздражения. С одной стороны, я был рад, что он пытался справиться. С другой – я думал, как мне убрать хаос, царящий на кухне. Недавно Кента звонил и спрашивал, что я хотел на ужин. Я в шутку ответил, что готов съесть что угодно, лишь бы он сам это приготовил. Но Кента, похоже, не понял шутку. Он твёрдо заявил: «Хорошо», и повесил трубку. Примерно через полчаса он перезвонил и грустным голосом спросил, сильно ли я разозлюсь, если на кухне будут небольшие следы пожара. Именно поэтому я бросил тренировку, которую только начал и помчался домой. Едва открыв дверь, я сразу почувствовал запах гари, а через несколько секунд увидел картину: Кента в фартуке с принтом кота, с растрёпанными, как у новорождённого котёнка, волосами, с неаккуратными чёрными пятнами на щеках, в одной руке – крышка от кастрюли, в другой – кувшин с водой. На заднем плане – моя кухня, вся в белой пыли. Он посмотрел на меня и слегка наклонил голову, словно спрашивая: «А ты зачем пришёл?». Ещё спрашиваешь, зачем я пришёл?! – Ты злишься? - спросил Кента робко, видя, что я молча стоял и ничего не отвечал. Мне захотелось подыграть: если бы я сделал вид, что очень злился, наверняка увидел бы забавную реакцию. Но чем дольше я молчал, тем больше он хмурился и я не смог продолжать эту игру. У меня произошёл небольшой технический сбой… – Всё в порядке? – А? - озадаченно заморгал Кента. Он явно ожидал выговора за беспорядок на кухне, а вместо этого услышал заботу и растерялся. – Ты имеешь в виду… меня? – Да, - спокойно ответил я, прошёл в кухню, которая напоминала поле боя, забрал у Кенты крышку от кастрюли, которую он держал, и поставил её за холодильником. Потом окинул его взглядом с головы до ног. – Где-нибудь поранился? – Нет, – медленно покачал головой Кента. – А, подожди! Ножом поранил палец. Вот, смотри. С этими словами он гордо показал порез на указательном пальце. В этот момент Кента выглядел как наивный ребёнок. Обычно он казался более опытным, чем я, в таких делах, но иногда был настолько неловким, что это поражало. Думаю, всё дело в чрезмерной самоуверенности: он думал, что «ну, это же просто», и не видел сложности, из-за чего и случались такие инциденты. – Больно? – Ха, - снова покачал он головой. Чем больше он так делал, тем больше становился похожим на ребёнка. – Меня уже кололи ножом – было больнее. – Ладно, - услышав такой ответ, я перестал спрашивать. Похоже, если что-то болит меньше, чем удар ножом, он будет говорить, что не больно. У другого человека я бы спросил, как он вырос таким, но в случае с ним ответ был очевиден. Не стоило тратить слова. – Прости, - извинился Кента с виноватым видом, пока я начал собирать испорченные продукты со стола и складывать их в чёрный пакет. – Ты иди тренируйся, я сам приберусь. – Да ладно, приберём вместе. – Ты не злишься? – Не злюсь. – Правда? - переспросил котёнок, на всякий случай уточняя. Каждый раз, когда он что-то делал не так, он становился таким – спрашивал снова и снова: «Ты не злишься?», словно это была автоматическая программа. Я механически повторил в ответ: – Да, правда не злюсь. – Ты действительно не злишься? – Кента, я действительно не злюсь, - бросил я мусорный пакет и повернулся к нему, встретившись с ним взглядом. Я твёрдо ответил на этот навязчивый вопрос, надеясь, что он наконец перестанет волноваться по пустякам. – Я пришёл так быстро, потому что волновался за тебя, а не за кухню. Кента замер. По его удивлённому выражению лица я понял: он не понял моего намерения. Он смотрел на меня, часто моргая, будто то, что я сказал, было новой информацией для его мозга, чтобы он мог её обработать. – Ты волновался за меня? У тебя бесконечное количество вопросов. Только он начинал понимать один вопрос, как сразу задавал следующий – как любопытный малыш. Зная его прошлое, кто бы мог подумать, что он бывшая правая рука одного из крупнейших бизнесменов страны? Обычный человек с таким физическим потенциалом, что Тони не осмелился его отбросить, даже когда тот предал его. Он сознательно оставил грязного котёнка рядом с собой, планируя сделать его первым обычным человеком, которому введут препарат, создающий дар. К счастью, этот препарат так и не сработал. Если бы ты изменился, стал бы кем-то, кого я никогда не знал, я бы сильно разочаровался. И я уверен, ты бы почувствовал то же самое. – Да, - ответил я. – Ты вернулся... ради меня? – Да. – Ты боялся, что я пострадаю? - продолжал допытываться Кента. – Да, - и я снова ответил так же. – Я… тебе нравлюсь? – Возможно. – А? – А? Мы оба произнесли «А?». Кента смотрел на меня, будто увидел привидение. Он, наверное, хотел пошутить, задав этот вопрос, чтобы я растерялся, но когда я сразу ответил, то сам оказался в шоке и с открытым ртом. А я сделал вид, что тоже растерялся, чтобы подразнить его. Ну как, понравилось играть в прятки? – Что это значит? - тихо спросил Кента. Учитывая, что он и так выглядел как растрёпанный котёнок, такое выражение лица делало его ещё смешнее. – Что? - нарочито изобразил я растерянность. – Ты сказал «возможно». – Ага. – Возможно – что? – Возможно, нравишься. – А? Кента смешон. Он всё больше путался с каждым моим ответом. Я-то думал, что отвечаю вполне ясно. Почему ты ведёшь себя так, будто это невозможно понять? Или ты думаешь, что я ничего не замечаю? Боже… даже слепой увидел бы, что ты нравишься мне! – Как так? - не переставал играть роль глупого котёнка Кента. – Как я могу нравиться тебе? – А почему нет? – Ну, может и да, но ты ведёшь себя так, будто не нравлюсь. – Где именно я веду себя так? Котёнок замер, когда его спросили в ответ. Похоже, раньше только он задавал вопросы, не оставляя времени другим, чтобы самому ответить. Голова Кенты, должно быть, была заполнена множеством картин и причин, которые он игнорировал, и сам придумывал себе, что я – дурак, который ничего не понимает. Дурак – это ты. – Ты думаешь, я позволил бы кому попало жить в моём доме? - серьёзно спросил я его. – Пустил бы кого попало, чтобы он ел мою еду, имел здесь свою комнату, учился готовить, кормил тебя, ухаживал за тобой, когда ты болел. Как ты думаешь, зачем я это делаю? – Я думал... Ты очень глуп. – Думал что? – ...что ты добрый. – Я добр только к тем, кто мне нравится. Честно говоря, признаваться было немного стыдно. Я и не думал, что скажу ему что-то подобное. Да ещё и в такой неромантической обстановке: кухня в беспорядке и начинающий повар, который в таком же беспорядке. Это был самый неподходящий момент для признания. Но ладно. Раньше было много подходящих моментов, но никто из нас не решался заговорить. – Я и не знал... - тихо произнёс Кента. – Так ты и правда глупый. – Сам ты глупый. – Я не глупый. Я давно знал, что ты нравишься мне. – Эй! А почему не сказал раньше!? Похоже, мне предстоит потратить ещё немало времени, чтобы мы наконец поняли друг друга. Для человека, которого всю жизнь учили только подчиняться приказам и который никогда не испытывал настоящих чувственных связей, было нелегко понять, что он тоже может получать любовь. Получать заботу, постоянное внимание, тревогу за него – без просьб, без необходимости что-то отдавать взамен. Ему предстояло многому научиться и привыкнуть к этому. А мне придётся взять на себя большую ответственность ещё какое-то время. Потому что я решил: всё, чего ты раньше недополучил, отныне я дам тебе. – Когда ты делаешь грустное лицо, думая, что я не испытываю к тебе чувств, это выглядит забавно. – Ким... Раз уж я взял на себя приют бездомного котёнка, мне ничего не остаётся, кроме как постараться заботиться о нём как следует. POV Дин – Ну как… сдался? Выражение лица Пи Алана, когда я вышел из машины, было очень забавным. Его энтузиазм был настолько ярким, что у меня глаза заслезились. Его возбуждённое, нервное поведение портило образ капитана, но ему было не до этого. – Если я скажу, что не сдался, ты умрёшь от шока, Пи Алан? – Я уже в шоке, - капитан начал хмуриться, услышав мои слова. – Не сдался? – Сдался... – Видишь?! Он не стал дожидаться, пока я закончу предложение. – Я же говорил, что нужно мне верить! Этот упрямый Джефф! Как только появился шанс, он тут же начал хвастаться. Ничего особенного не произошло. Пи Алан и Джефф поспорили, как обычно, – старый и молодой мастер. Но на этот раз мне не повезло: я оказался посередине между войной нового и старого поколения мастеров. Они спорили, как настроить мою машину, чтобы она лучше входила в повороты. Как гонщик, я не знал, как это сделать. Но как командир я твёрдо решил: в следующий раз, когда нужно будет настраивать машину, приглашу только одного мастера. – Я разобрал и собрал эту машину с нуля, когда ты ещё не закончил начальную школу! – На твоём месте я бы этим не хвастался. – Дин, а ты за кого? - встал с руками на бёдрах мастер, сердито глядя на меня. – Ты мой Нонг. Ты должен быть на моей стороне! – Но это же твой парень. – Ну и что? Я тоже должен быть на стороне своего парня! Если ты не будешь на моей стороне, у меня вообще никого не останется! Можно сказать, что это было довольно тяжёлое урегулирование отношений. В итоге они спорили до хрипоты, и Джефф согласился, чтобы Пи Алан сначала настроил мою машину, но с точки зрения престижа и внутренней политики в доме Джефф, как обычно, победил. По правде говоря, я никогда не видел, чтобы Пи Алан выигрывал. Он вообще когда-нибудь побеждал Джеффа? – Он обиделся, ну…Джефф? - спросил я, когда мы с Пи Аланом неспешно гуляли вдоль трассы. В это время дня солнце почти не светило. Трасса была пуста, и от этого становилось спокойно и уютно. Раньше, когда я тренировался один, я часто гулял вот так. Но, конечно, приятнее, когда рядом идёт Пи. – Нет, он ленится спорить, - тихо рассмеялся Пи Алан. – Он пошёл настраивать машину Норта. У него много дел. – Хорошо, что он не обиделся по-настоящему. – Джефф не такой мелочный. – Не такой, как ты, да? – Ага, пусть он будет глупым, а я – умным. Я перестал смеяться над его сарказмом. Расслабленная поза и нормальное выражение лица Пи Алана заставили и меня почувствовать себя спокойно. После того как вокруг него долгое время висела тёмная тень, наконец-то мой Пи снова мог искренне улыбаться. – Ты счастлив? Я захотел спросить об этом и думал, что Пи Алан понял, о чём я. – Ага... Всё в порядке, - медленно кивнул Пи Алан и на его лице осталась лёгкая улыбка, очень приятная на вид. – Спасибо тебе большое. – За что благодаришь, за такую ерунду? – Если бы не я, ты, возможно, этого не сделал бы. Думаю, эта история останется в сердце Пи Алана ещё надолго, потому что это была, пожалуй, самая важная битва в его жизни – важнее и опаснее, чем борьба с Тони. Борьба с самим собой требует, чтобы ты сам взял на себя и победу, и поражение. И путь к её завершению – это самое мучительное и одинокое сражение. Как Нонг, я не мог сделать многое – только наблюдать за ним издалека, наблюдать, пока не заметил, как в тело старшего что-то медленно проникало и поглощало его личность. Это было так страшно, что я переступил границы: стал тайно следить, вторгаться в его личную жизнь, потому что не мог просто стоять и смотреть. В итоге я узнал всё, увидев, как он часто контактировал с главным источником проблем – Виннером. Само по себе то, что он тайно встречался с Виннером, было подозрительным. Но ещё более тревожным было то, что в мастерской он никогда не упоминал его, хотя обычно, если что-то происходило, он обязательно рассказывал об этом. Я сразу понял: с ним точно что-то случилось. И раз уж я узнал, молчать дальше значило бы потом долгие годы сожалеть и винить себя. – Ты не можешь знать это, - сказал я. – Я был подонком, но ты всё равно простил меня. – Но я отправил тебя в тюрьму. – Если бы ты не сделал этого, я бы не смог смотреть на тебя прежними глазами. Пи Алан ничего не ответил. Он посмотрел на меня и слегка улыбнулся. Я надеюсь, что однажды ты сможешь отпустить мою историю. Чем быстрее – тем лучше. Прошло два год, и это слишком долго для того, чтобы продолжать нести на себе чувство вины за то, в чём ты не виноват. – В детстве я очень хотел иметь старшего брата. У всех моих друзей были братья и сёстры. Только у меня не было никого. Когда они говорили о своих братьях и сёстрах – жаловались, что те их раздражают, ссорились с ними, а потом признавались, что завидуют мне, потому что я единственный ребёнок в семье, – я всё время думал: нет, это я завидую вам. Лёгкий ветерок дул, солнце постепенно теряло силу. Мы с Пи Аланом отошли подальше от мастерской, обошли вокруг и вернулись с другой стороны. Впереди виднелась дверь мастерской. – Мне было завидно, что у них было с кем ссориться, с кем делить и отбирать вещи. Хотелось, чтобы кто-то ругал меня, когда я делал что-то не так, кто-то, кто не считал меня идеальным, но при этом вставал на мою сторону, если меня начинали обижать. Я хотел попробовать испытать что-то подобное, как у других. Слова были разными, но по сути всё сводилось к последней фразе: – Ты – именно тот старший брат, которого я всегда хотел иметь. Пи Алан некоторое время смотрел мне в глаза, затем протянул руку, сжал моё плечо – слегка, а потом отвёл взгляд в сторону. – Пи, ты плачешь? – Не плачу. – Плачешь, точно. – Эй, ты! - резко обернулся он и толкнул меня в голову. Его глаза, казалось, слегка покраснели, но слёз не было. Либо он очень хорошо сдерживался, либо успел их вытереть. – Я не плачу, чёрт возьми! Я рассмеялся и добровольно прекратил допрос. Пусть это будет моей платой за то, что ты все эти годы был для меня старшим братом. – Спасибо и тебе за то, что ты был моим младшим братом. Пи Алан сказал это быстро, а потом резко развернулся и побежал обратно в мастерскую, не дожидаясь моего ответа. Джефф, как раз выходивший навстречу, случайно попал под горячую руку – его толкнули. Взрослый, стеснительный мужчина бросился обнимать его, пока тот шатался. Джефф выглядел озадаченным. Он посмотрел на меня через плечо Пи Алана, беззвучно пошевелил губами: «Что с ним?». Я улыбнулся в ответ и покачал головой. Хочешь знать – сам спроси. POV Джефф – Что это с тобой, дядя? - спросил я у старика, который вдруг бросился ко мне, как маленький ребёнок к маме после школы. – Больше не обижаешься на меня? – А я и не обижался, - отстранился Пи Алан и удивлённо ответил, нахмурив брови, будто не понимая, почему я так спросил. – Но я не поверил тебе, - спокойно ответил я. – Про машину Дина. – Я не обижался, - ответил он с наигранной суровостью, будто пытаясь ещё раз подтвердить свои слова. – Это обсуждение рабочих вопросов. Работа закончилась – и всё. Зачем мне обижаться? – Ну не знаю, - пожал я плечами. – Ты сделал такое лицо, будто у тебя задница болит. – Ну как же, чуть не проиграл спор – кому ж не будет больно? Я рассмеялся, покачал головой, глядя на Пи Алана с детской душой, живущей в теле взрослого мужчины, и пошёл обратно в мастерскую. Сначала мы вышли, чтобы проверить, как соседи тестировали машину – вдруг не справляются и стоят с хмурыми бровями. Конечно, после работы, ночью моя роль – водитель, в делах мастерской я ничего не понимал. Но, судя по тому, как он бежал и обнимался, результат его устроил. – А я обиделся. Чего сделал «больное» лицо? Пи Алан подошёл сзади, высунул голову над моим плечом и наклонил её, как большая собака, что-то подозревающе обдумывающая. – Нет, - покачал я головой, не задумываясь, и пошёл к стеллажу с запасными частями, чтобы проверить, чего не хватало. Нужно было сделать заказ, чтобы ничего не упустить. – Мне нравится, когда ты делаешь такое лицо. – А? - нахмурился старый пёс. – Правда? – Правда. – Почему? – А почему мне не должно нравиться? – Ну, это раздражает. – Совсем не раздражает, - ответил я, доставая бланк заказа и добавляя туда название ещё одной детали, которую заметил, что пропустил. – Выражай свои чувства открыто... Мне нравишься ты такой, какой есть. Пи Алан замолчал, услышав мои слова. Я уверен, он понял: речь шла не только о его «больном» лице, не только о спорах по работе, которые заканчивались раздражением и уходом в разные углы. Речь шла о прошлом, о настоящем и о том, что могло случиться в ближайшем будущем. Это была наша история. После того как все волнения закончились, мы наконец получили время по-настоящему отдохнуть, отбросить всё и сесть, чтобы открыто поговорить – то, что давно следовало сделать. Пи Алан впервые открыл мне самые глубокие страхи, скрытые в глубине его души. Он сбросил с себя твёрдую броню под названием «капитан», вместе с решимостью, твёрдостью и ответственностью Пи для всех, и сел передо мной – как мужчина по имени Алан, который был достаточно смел, чтобы заплакать, и рассказал мне, как сильно он ненавидел свою обычность. Мы были вместе каждый день и я всё время чувствовал, что с Пи Аланом было что-то не так, я никогда не копал глубоко. Или, может быть, он не позволял мне войти внутрь в эту дверь. Потому что глубоко в душе он стыдился того, что тосковал по той тьме, которую я пытался уничтожить. Для меня способность видеть будущее была отвратительной особенностью. Я родился с ней, всю жизнь страдал от жестокости, не имея выбора. Поэтому я никогда не считал свою судьбу завидной. Я и не думал, что она может быть настолько «великой», что заставит того, кто рядом, чувствовать себя ничтожным. Пи Алан взвалил на себя и ожидания окружающих, и собственные ожидания... Он всегда надеялся на себя. Он хотел быть тем, кто справляется со всем, хотел быть взрослым, который одним махом преодолевает любые преграды, чтобы всегда оставаться «свободным» – свободным для чужих проблем. Он хотел быть опорой для всех, но не хотел зависеть ни от кого. И из-за этой огромной ответственности тьма медленно поглощала его изнутри, постепенно распространяя свои чёрные лучи, вставая между нами. И когда мы опомнились, забыли как разговаривать друг с другом. – Тебе не будет тяжело, если однажды я захочу рассказать тебе обо всём – обо всём подряд? К счастью, мы вовремя это поняли и, к счастью, мы не позволили этой тёмной тени оттолкнуть нас друг от друга ещё дальше. – Пи Алан, у меня есть только ты, - оторвал я взгляд от листа бумаги и посмотрел на своего парня, стоявшего рядом с грустным лицом после нашего откровенного разговора. – Если ты не можешь выслушать меня, тогда я не понимаю, зачем мы вместе. Мне казалось, что Пи Алан с каждым днём становится всё более ребячливым, каким-то особенным образом. Он улыбнулся и это была улыбка, которую я больше всего желал видеть в те времена, когда между нами царила напряжённость. Улыбка, исходившая из глубины души, без сложных мыслей, без масок и прикрас. Человек, которому было хорошо и спокойно, и потому он улыбался. – Я здесь, чтобы выслушать всё, что ты хочешь мне сказать. Я ответил ему улыбкой. Потому что я чувствовал то же самое счастье. – А знаешь, я подумал… я тоже не такой уж и обычный, - говорил Пи Алан и улыбался, будто только осознал что-то очень важное. – На свете столько людей, а я всё-таки нашёл такого, как ты… Это же не просто так. – Ты что, хвалиться? – А что? Я же сам себя хвалю! - гордо вскинул подбородок он, демонстрируя невероятную самоуверенность, и погладил себя по голове с видом глубокого одобрения. – Настоящий мастер, Алан! Нашёл отличного, качественного парня! Высший класс! Уважаю! Я скривился и рассмеялся – его гордый вид был одновременно безумным и милым. – Да-да, молодец, молодец, - кивнул я, в его поддержку. – Ты молодец. А если мы будем вместе ещё долго, ты станешь в десять раз лучше! Старый пёс пытался сдержать улыбку, но выдержал лишь несколько секунд. В конце концов он расплылся в широкой улыбке и снова бросился ко мне в объятия, целуя меня в голову снова и снова, не сдерживая свои чувства. – Я стану ещё лучше. – Ага. – Буду брюзжать и рассказывать тебе всё ещё очень долго, - сказал он, крепче сжимая меня в объятиях. – Хорошо. – И ты тоже рассказывай мне, когда захочешь. – Если будет что рассказать. – Хорошо. Может, это звучало как пустые слова, но мы оба прекрасно понимали: это было серьёзное обещание, данное друг другу. В маленьком уголке мастерской, где мы проводили время почти каждый день, я и Пи Алан приняли решение: мы больше не позволим той тёмной тени снова разрушать нас. – Будем брюзжать вместе, пока не перестанем брюзжать.