Малыш Чарли | Pit Babe 1,2,3,4,5

POV Виннер Моё имя означало «Победитель», и было понятно, почему мои родители выбрали мне такое имя. Никто не ненавидит победу, будь то намеренно или нет. Когда кто-то участвует в соревновании, победа всегда остаётся желанной целью для всех. Соревнование с чётким проигравшим и победителем или без ясного соперника – всё равно приятно одержать верх. Кто-то преодолевает свой страх, кто-то – болезнь, кто-то – самого себя. В каком бы виде это ни происходило, стоит услышать слово «победа», как люди тут же готовы аплодировать и восхвалять. Моё имя означало «Победитель», но я не всегда им был. Можно сказать, что я побеждал ровно в половине случаев. Всё моё детство я участвовал во многих соревнованиях – разных по формату, по сложности, по уровню. Я прилагал все усилия в каждом из них, но особого волнения по поводу результатов не испытывал. Если побеждал – радовался, хвастался перед друзьями несколько дней. Если проигрывал – пожимал плечами и думал, какую сладость купить по дороге домой. Самыми озабоченными результатами моих соревнований, наверное, были мама и папа. К счастью, они не были родителями, которые давили на ребёнка, требуя выполнять всё, что они хотели. Они хотели, чтобы я нашёл что-то, что мне действительно нравилось, что-то, в чём я мог преуспеть и к чему мог относиться серьёзно. Но, к сожалению, этой самой «штуки» я так и не нашёл. Я никогда не знал, чего хочу на самом деле. Если говорить о пустых целях, то они у меня, конечно, были. Я шёл по стандартным шагам, как и другие дети: окончил девятый класс – в каком направлении учиться дальше? Окончил одиннадцатый – в какой вуз, на какой факультет? После окончания – что делать дальше? Эти вопросы я решал легко, потому что никогда не понимал, в каком направлении хотел бы двигать мою пустую жизнь. До этого момента я выбирал то, что казалось мне хорошим. Однажды, около десяти лет назад, я, двадцатилетний, случайно включил телевизор и увидел прямую трансляцию гонок. Я остановился, чтобы посмотреть, потому что машины тех самодовольных типов показались мне очень стильными. Поскольку я раньше никогда всерьёз не смотрел такие соревнования, я ничего не понял из того, что говорил комментатор. Множество графиков по краям экрана тоже были мне неясны. Но когда я увидел, как машины с бешеной скоростью мчались вперёд, яростно обгоняя друг друга, я невольно стал переживать за них. Я выбрал одну машину, как своего игрока, и мысленно поставил на неё: чёрно-красная машина должна первой пересечь финишную черту. И через несколько минут я обнаружил, что вскочил с дивана и стоял перед телевизором, аплодируя, потому что чёрно-красный «лев» в последнюю секунду обошёл всех соперников и занял первое место. Эти гонки произвели на меня огромное впечатление, и именно это стало причиной того, что я принял решение (опять же, спонтанно, как обычно), что моей следующей целью будет стать профессиональным гонщиком. Тогда впервые за много лет мои родители снова обрели надежду, после того как уже смирились с моей неопределённостью и бесцельностью. Внезапно новая цель, выбранная мной наобум, начала светить ярче, чем кто-либо мог ожидать. Я попал в состав известной команды – «Red Racing», стал её лидером, снова и снова принося победы команде. Соотношение поражений и побед стало постепенно увеличиваться, не оставаясь пятьдесят на пятьдесят, как раньше. Меня засыпали похвалами, называли королём. Моё имя – Виннер – начало звучать уместно. Всё встало на свои места и я впервые понял, что значит быть частью чего-то. Моя карьера гонщика развивалась примерно в одно время с нынешним королём – Пит Бэйбом. Мы начали примерно в один и тот же период: я побеждал на одной трассе, он – на другой. Мы постоянно слышали о славе друг друга, но так и не встречались. Пока не появился «The Hollow». Это стало крупной трассой, где собрались гонщики со всех концов. Именно тогда я впервые встретил Пит Бэйба – своего первого настоящего соперника. Конечно, я прошёл через множество соревнований. Если бы стал считать, то, наверное, не смог бы вспомнить всё. Но Бэйб стал первым, кто заставил меня по-настоящему почувствовать желание победить. Это не было очередными гонками, в которых нужно было добраться до финиша. Это стало борьбой, которую я жаждал. Его уверенный взгляд, насмешливая улыбка, обидные слова – всё это стало топливом, заставлявшим меня мчаться вперёд, забывая о своём размытом «я» и создавая новое, достаточно сильное, чтобы противостоять такому высокомерному человеку, как он. Я не знал, почему так сильно ненавидел Бэйба. Моя ненависть к нему делала меня сильнее. Поэтому я никогда не думал о том, чтобы избавиться от неё, даже когда кто-то предупреждал, что такие сильные чувства постепенно съедают меня. Пусть съедают... Какая разница. Если в конце концов я умру из-за ненависти, мне будет достаточно, если я хотя бы раз победил этого надменного урода. – Что-нибудь узнал? - спросил Кхун спокойно, его рука медленно и плавно проводила по краю нового горшка для растения, словно он размышлял, достоин ли тот быть сосудом для его любимого бонсая. – Он всё ещё у Кима, - доложил я, передавая информацию, которую удалось собрать после получения приказа. – Сейчас он постоянно там. Делая вид, что остаётся здесь, он всё равно тайком уходит среди ночи. Много вещей из комнаты исчезло. В последнее время я чувствовал, что мне всё больше доверяли. Босс поручал мне важные задания, давал доступ к информации, которой раньше, наверное, владел только Кента. Я словно играл роль его замены. Можно было и так сказать. – Люди, которые ходят в квартиру Кима, – кроме самого Кима и Кенты – это только Бэйб. Других членов команды X не видно. Но Бэйб заходит нечасто. В последние три недели он был там всего один раз и недолго задержался. Должно быть, потому что дела у Чарли идут хорошо, - добавил я. – Идут хорошо... - повторил он за мной, нахмурив густые брови, будто мои слова ему не понравились или показались недостаточно умными. – У него дела идут хорошо – с Чарли, но не с нами. – Но, если Чарли смягчится к Бэйбу, разве это не будет выгодно нам?.. – Подумай, - резко перебил он и голос его звучал жёстко. Если бы я закрыл глаза, то представил бы, как он сверлит меня взглядом, будто хочет съесть заживо. Но я видел лишь хозяина, полностью погружённого в разглядывание дорогущего растения. – Мы в выигрыше или в проигрыше? Подумай хорошенько и ответь снова. Он будто учитель, терпеливо объясняющий глупому ученику, как лучше использовать мозг. Честно говоря, я так и не понимал, в чём заключался настоящий план и великая цель Кхуна Тони. Его враг – Бэйб, а враг моего врага – мой друг. Этого было достаточно, чтобы для меня всё имело вес. Но он велел мне подумать ещё... Какой же ответ он хотел услышать? Первоначальная цель заключалась в том, чтобы использовать Бэйба как инструмент против Чарли. План Бэйба провалился, у них снова установились хорошие отношения. Разве это не означает, что уговорить Чарли сдаться станет проще? Или Бэйб собирается предать нас? Не об этом ли беспокоится Кхун Тони? Если хорошенько подумать, эти двое – любовники. Расставшись, было очевидно, что чувства и связь между ними никуда не исчезли. Иначе Бэйб не согласился бы на предложение с самого начала. Возможно, изначально он действительно хотел помешать Чарли или уговорить его, но позже передумал, вновь сблизившись с ним и поддавшись его влиянию. Не об этом ли сейчас беспокоится Кхун Тони – о том, что Бэйб может переменить сторону и поставить нас в невыгодное положение? – Ты думаешь, Бэйб предаст нас? - спросил я, изо всех сил стараясь выжать из мозга логический вывод. – Предательство – это первый вариант, - ответил Кхун Тони таким тоном, который, как мне показалось, был для него пределом терпения. – Бэйб никогда не был нам предан с самого начала. Он делал это только потому, что мы заставили его делать. Почему такие люди, как Кхун Тони, всегда думают так сложно? – Я и не ожидал, что Чарли просто так всё бросит, только потому что Бэйб попросит. Он слишком упрям. Но Бэйб – лучшая приманка. Он заставит Чарли отвлечься, потерять концентрацию, создаст брешь, благодаря которой нам будет легче действовать, и выиграет время до тех пор, пока не будет завершён препарат-стимулятор. Но, если это путь, который может уничтожить Бэйба, тогда, наверное, мне и не нужно было пытаться понять его. Достаточно следовать игре, расставленной Кхун Тони. В конце концов, всё сложится так, как я хочу. Я верил в это. – Тогда… что нам сейчас делать с Бэйбом? – Ничего, - ответил босс, как всегда, спокойно и невозмутимо. – Пусть играет так, как задумал. Человек, за которым мы сейчас должны следить, – это Чарли. – Ты хочешь, чтобы я снова отправил людей, чтобы запугать его? На этот раз возьму тех… – Схватите его. Его голос прозвучал так холодно, что у меня по коже пробежали мурашки, а кости похолодели. Ему не нужно было повторять дважды или угрожать. Я понимал суть из этих коротких слов: если в этот раз я снова промахнусь, первым, кто умрёт, будут не они. – Полученной информации достаточно. Сколько ни выжимай, большего не добьёшься. У нас нет времени на ходы пешками. Я тоже играл в шахматы. Это была одна из тех игр, которые я ненавидел, потому что она казалась мне чересчур скучной – и сама игра, и соперники, которых я встречал. Я понимал правила, но не чувствовал желания побеждать. Не мог понять, чему тут радоваться – разве что пешка съедает пешку? Да и мой процент побед в этой игре был низким. Так что, по сути, я не интересовался ею. Но, что имел в виду Тони, когда говорил о «пешках»?* (П/П: *да ты совсем тупенький…) – Этот способ – самый рискованный, но мы должны пойти на этот обмен. Значит, Бэйб – это пешка, а Чарли – король? Как странно. Я всегда считал, что Бэйб и есть король. – У нас только один шанс. Схватите его. POV Соник – Готов к тренировке? - спросил я у Норта, который лежал на диване. Мы уже давно приехали в мастерскую, но он всё ещё валялся и смотрел телевизор, вместо того чтобы встать и начать готовиться. Похоже, его недавний боевой настрой начал угасать. – Секунду, тренер Соник, - ответил Норт, лениво нажимая кнопки пульта, переключая каналы подряд, будто искал что-то конкретное. Я не понимал, что такого важного в этом телешоу, что оно важнее тренировки. Но раз гонщик ленив, зачем мне его заставлять? Мне ведь нет до этого никакого дела. Игра Норта в переключение каналов закончилась, когда он нашёл то, что искал – новостную передачу, ведущим которой был хорошо знакомый мужчина. Я слегка удивился, что Норт вдруг заинтересовался новостями. Обычно он интересовался только играми, своим YouTube-каналом и гонками. А этот новостной канал не имел к этим темам никакого отношения. Пи Алан и Дин, закончившие тест-драйв, вошли в мастерскую и подошли к дивану, чтобы отдохнуть. Они обсуждали машину Дина, которая была плохо настроена. Похоже, сегодня у Пи Алана и механиков будет ещё один длинный рабочий день. – Можно сказать, каждый день он вызывает волну обсуждений – принц автоспорта, который полностью переключился на социальную активность. Кто-то называет его активистом, кто-то – интернет-айдолом. Сам он никогда не оспаривал эти определения, не заявлял, кем он являлся, но постоянно делал акцент на тех вопросах, которые хотел продвигать. После того, как его ранее блокировали в социальных сетях, он вернулся, и, судя по всему, его намерения становятся всё серьёзнее. О делах Чарли в СМИ говорили постоянно. Куда бы он ни шагнул, за ним следили. Каждое его движение, моргание или дыхание, казалось, имело какой-то глубокий смысл. И этот день был очередным обычным днём, когда нашего Нонга снова вынесли на заголовки. Честно говоря, я сам многое узнавал о Чарли именно из таких новостей. Он каждый день был вовлечён в какие-то суматошные дела. Я побаивался звонить ему, чтобы просто поинтересоваться, как дела. – Как мы все хорошо знаем, Кхун Чарли сейчас реализует проект под названием Human 101. Цель этого проекта – защитить, вернуть и обеспечить права людям с особыми способностями. Если рассказывать с самого начала, это заняло бы слишком много времени, так что я кратко резюмирую: речь идёт об устранении последствий самого громкого дела о торговле людьми, связанного с Тони Чэн, три года назад. Кхун Чарли хочет, чтобы все люди со способностями имели выбор и были защищены от эксплуатации со стороны тех, кто обладает властью. Поэтому он начал действовать, запуская различные кампании, которые мы сейчас и наблюдаем. Зрители перед телевизором замерли. Хотя всё, что говорил журналист, мы и так уже знали, нас удерживало внимание к следующей части. – Помимо проведения информационных кампаний и просвещения населения, ведётся также исследование и разработка лекарства для подавления особых способностей – в качестве альтернативного выбора для тех, кто вынужден жить с ограничениями, накладываемыми этими способностями. Действия Кхуна Чарли и его команды вызвали сильный общественный резонанс. Люди начали задавать вопросы о существовании людей со способностями, вплоть до обращения к государственной политической верхушке по этому вопросу. Именно это стало той точкой, где ситуация начала разрастаться всё больше и больше, потому что команда 101 обнародовала информацию о коррупции и злоупотреблении властью в государственных структурах – и это заставило политиков буквально подпрыгнуть на своих местах. – Но сейчас в центре внимания в основном три темы. Первая – группа людей начала высказывать предположение, что расставание Кхуна Чарли и Бэйба, Пит Бэйба, знаменитого гонщика №1, с которым мы все знакомы, совпало по времени с запуском проекта Чарли. Поэтому многие начали задаваться вопросом: а не было ли это расставание вызвано разницей в идеалах? Может быть, Бэйб не согласен? На всякий случай напомню: Бэйб – один из приёмных детей Тони Чэн. Хотя никто никогда не видел их вместе, есть чёткие доказательства того, что Тони Чэн действительно усыновил Бэйба ещё в детстве. – В чём вообще смысл? Бред какой-то. Я не сдержался и выругался. Нас уже не раз подставляли в новостях из-за безосновательных домыслов интернет-пользователей, я так и не смог смириться с этим. Наверное, я ещё не вырос достаточно, чтобы принять эту суровую правду. В отличие от остальных, которые сидели молча, с напряжёнными лицами – я начал сомневаться: смотрим ли мы новости, или планируем что-то? – Вторая тема: ранее все могли заметить, что между Пит Бэйбом и Чарли был разлад. Было несколько инцидентов, из-за которых можно было сделать вывод, что их отношения закончились не самым лучшим образом. Однако в последние несколько недель начали появляться утечки фотографий, подтверждающих, что они продолжают общаться, как раньше. Мнения интернет-пользователей разделились. Одни утверждают, что расставание было фальшивым с самого начала – пиар-ход. Другие говорят, что они воссоединились, и Пит Бэйб, возможно, убеждает Чарли свернуть проект. Это можно понять по тому, что в последнее время мы почти не видим Кхуна Чарли в СМИ. Поэтому люди начали гадать: а не было ли заключено какое-то секретное соглашение, не было ли выплачено вознаграждение, чтобы закрыть эту историю? Ведь многие по-прежнему считают, что у Пит Бэйба прочные связи с кланом Чэн, который и сейчас сохраняет большое влияние, несмотря на то, что основатель – Тони Чэн – уже умер. Команда из зрителей «X-Hunter» по-прежнему молчала. Тишина была такой густой, что мне становилось трудно дышать. Напряжение охватило всё помещение. Шутник Норт выглядел настолько серьёзным, что это было пугающе. Но больше всего я переживал за Пи Алана. В последнее время он и так был очень напряжён. Я не знал, были ли у него проблемы с Джеффом, но было очевидно, что что-то было не так. Его выражение лица… Я не мог понять, что означала та мрачная тень в его глазах. – И ещё одно предположение, которое я тоже часто встречал: возможно, причина, по которой Чарли исчез, в том, что его активно преследуют? Ранее он неоднократно заявлял, что за ним постоянно следят, прослушивают, и на него несколько раз совершались покушения. Многие начали беспокоиться: не пострадает ли он из-за своей открытой критики деятельности государства и коррупции? Пока в тишине звучал страстный голос диктора, Пи Алан резко вскочил и, не сказав ни слова, вышел из мастерской. Дин тут же побежал за ним. А мы с Нортом молча смотрели им вслед, с замешательством. Я не знал, насколько Норт всё понял, но я в этот момент вообще ничего не понимал. – Что происходит с нашей командой? Я никогда раньше не видел нас такими. – Ты, - обратился я к Норту, который сидел рядом молча. Он посмотрел на меня, и по его лицу было видно, как ему неловко. – Что происходит? Ты что-то знаешь? – Я не знаю всего, - глубоко и протяжно вздохнул Норт. – Знаю только, что Чарли в плохом состоянии. Его работа, его исследовательская команда – на них оказывают давление со всех сторон. – Но вчера он приходил сюда... Правда? - спросил я, вспомнив, как накануне, когда я разговаривал с Нортом по телефону, он попросил положить трубку, потому что Чарли пришёл к нему домой. Тогда я не придал этому значения – Норт и раньше часто помогал Чарли с работой. Но мне начало казаться, что здесь было что-то большее. – Что между вами произошло? Норт молчал, а на его лице появилось выражение сомнения. Он размышлял, стоило ли мне всё рассказывать. В глубине души я его понимал – это было трудно обсуждать. Неудивительно, если он не решался говорить. Но, если он решит скрыть это от меня, то я, признаться, буду сильно обижен. – Из лаборатории украли оборудование, - к счастью, Норт решил рассказать, но по его лицу было видно, что он не был уверен в правильности своего решения. – В лабораторию могут зайти только несколько человек, поэтому он начал опрашивать каждого по очереди. – Опрашивать? - удивлённо приподнял я бровь. – То есть он думает, что это ты украл? – Сейчас Чарли никому не доверяет, - вздохнул Норт во второй раз. – Но я его понимаю. – То, что он делает, слишком важно, чтобы полагаться на доверие. Если есть хоть малейшее подозрение, нужно сначала проверить. Он сам чувствует вину за то, что вынужден был прийти ко мне с этим вопросом, но у него не было другого выбора. И он спрашивал не только меня – ещё нескольких человек. Он сказал, что, если уж начинать подозревать, то нужно подозревать всех, кто мог быть причастен. Я кивнул. Вначале мне было немного обидно, что Чарли заподозрил Норта, но, дослушав до конца, я понял, что и для него самого это было нелегко. Норт был последним, кто присоединился к команде и покинул её, я чувствовал, что Чарли любил нашу команду не меньше других. Должно быть, тяжелее всего было подозревать своих же. – Ну и что в итоге... О чём вы говорили? – Да ни о чём особенном, - ответил Норт. – Зачем мне красть у него что-то? Я позволил ему проверить меня на своем детекторе. В конце, когда он убедился, что я говорил правду, он извинился передо мной и сделал вид, будто он самый несчастный пёс на свете. – Представляю его лицо. – Ага, выглядел очень жалко. – А с Пи Бэйбом... Как у них дела? – Похоже, они начали налаживать отношения. Как раз то, что показывают в новостях. Но официально они ещё не помирились. – М-м... В последнее время я вообще не общался с Пи Бэйбом. – Я тоже. По правде, я больше общаюсь с Чарли, чем с ним, - сказал Норт. И тут я вспомнил: по сравнению с Чарли, который ушёл из команды, Пит Бэйб словно вылетел из орбиты ещё дальше. – Вчера я спросил у Чарли про него. Он сказал, что они видятся каждый день, но... Мне показалось, что с ним что-то не так. – Что именно? – Не могу объяснить. Просто не похоже на обычное поведение, - пытался подобрать подходящее слово Норт, чтобы я увидел ту же картину, что и он. – Представь себе Чарли в обычном состоянии, когда он говорит о Пи Бэйбе. – Представляю, - тут же ответил я. – Он тогда бредит, чуть не сходит с ума. – Ну вот, вчера было не так. Он улыбался, как обычно, но я чувствовал, что это не то. Кажется, он больше не чувствует к Пи Бэйбу того, что раньше. – Эй... Да брось! - резко возразил я, поскольку это было, пожалуй, самое бессмысленное, что я когда-либо слышал. – Невозможно! – Я не знаю точно, - пожал плечами Норт. – Просто так кажется. – Наверное, поссорились из-за чего-то. – Вот бы так и было, - в третий раз вздохнул Норт и ссутулился, будто человек, потерявший всякую надежду. – Я не хочу, чтобы они расстались. Если они разойдутся, команда развалится на части. – Да, верно, - согласно кивнул я. – Вот почему говорят: не заводи отношения на работе. – Да это же не работа! Мы семья. – Тогда тем более нельзя. Это против морали... Ой! Норт со всей силы тыкнул меня по голове, будто мы враги с прошлой жизни. Раньше я часто видел, как Чарли тыкает Пи Бэйба по голове, но тот, в свою очередь, делал это очень аккуратно, будто боялся, что его парень умрёт от такого прикосновения. От этого было одновременно мило и раздражало. А вот то, как Норт толкнул меня, – это явно было покушение. – Если я умру, Норт... – Я серьёзно, Соник. Ты правда не понимаешь, что я тебя люблю? Слова, которые почти сорвались с моих губ, застряли посередине. Норт смотрел мне в глаза – открыто, как никогда раньше. Раньше он говорил об этом шутя, а когда я возвращал шутку, он отшучивался или делал вид, что злился. Но в этот раз всё было иначе… В его взгляде не было и тени сомнения, будто он готовился к этому месяцами. Только что мы говорили о чём-то другом, и как мы вдруг оказались в этом моменте? Зачем он говорит это сейчас? – Что с тобой вдруг? - спросил я, когда наконец собрался с мыслями. – Что ты сказал? – Я спросил, - ответил Норт самым серьёзным тоном, какой я когда-либо от него слышал. – Я хочу знать: всё, что я делал до сих пор, было недостаточно ясно, поэтому ты не понял? Или ты понял, но притворяешься, что не замечаешь? – А зачем мне притворяться? – Не знаю, - покачал головой он. – Может, ты не любишь меня. Мы оба и правда были дураками – один глупее другого. Мы оба считали, что другой – пустоголовый, слишком наивный, чтобы понять то, что мы пытались сказать. Мы оба обвиняли друг друга в том, что не замечали и при этом не осознавали, что настоящий глупец – это каждый из нас. Глупо было надеяться, что другой сам поймёт, вместо того чтобы изменить способ общения. Глупо было думать, что, если продолжать делать одно и то же, рано или поздно другой поймёт, вместо того чтобы сделать всё понятнее. Глупо было ждать подходящего момента, вместо того чтобы самому его создать. Глупо было верить, что в конце концов ожидание окупится, вместо того чтобы помнить, что у людей нет бесконечного времени. Глупо было думать, что тот самый день обязательно наступит, хотя мы сами так и не сделали ни шага вперёд. – Честно говоря, многое из того, что ты делаешь, похоже на то, что ты меня любишь. – Просто «похоже»? - рассмеялся Норт. – Я думаю, это яснее некуда. – Но ты делаешь всё, кроме как прямо сказать мне об этом. Норт замер, будто внезапно получил удар по голове от какой-то скрытой правды, которую до этого не замечал. Может, это звучало глупо? Да, мы были глупцами. Но это действительно так. Иногда самый правильный ответ был рядом с нами, хитро маскируясь, пока мы не проходили мимо него. А когда мы наконец замечали, этот правильный ответ уже был не актуален. – Я думал, что ты меня любишь. И я думал, что люблю тебя. Но каждый раз, когда я заводил об этом речь, ты делал вид, что не понимаешь, менял тему. И в итоге я решил, что вообразил это. Что ты не любишь меня так, как я думал. Что тебе нравилось меня дразнить. – Да нет же, зачем мне дразнить тебя?.. – Потому что ты ведёшь себя так, будто не хочешь об этом говорить. – Потому что, Соник, я не знаю, как себя вести, когда ты говоришь такие вещи. – Тогда тебе нужно признать это, - не думал я, что когда-нибудь скажу такое Норту. Для меня эта тема была закрыта давным-давно. – Ты упустил свой шанс, а я упустил свой. Нам нужно с этим смириться. – Признать что? - спросил в ответ Норт, его лицо было искажено и полным замешательства. – Да вот же, я же сказал: мы думаем одинаково. Нам нужно начать всё сначала. То, что упущено, пусть остаётся позади. – Проблема в том, что мы больше не думаем одинаково, Норт. Это был самый страшный момент в моей жизни. Я боялся этого всё время. Самая знакомая улыбка в моей жизни – как ни обернусь, я её видел. Она была такой яркой, что невольно хотелось улыбнуться в ответ. Именно поэтому... я больше всего боялся, что именно я её разрушу. И я это сделал. – Что это значит? - голос его дрожал. И от того, что я услышал такой голос, края моих глаз тут же стали горячими. – Что значит не одинаково? – Наши чувства. Я ненавидел его слёзы. Так же сильно, как в этот момент ненавидел самого себя. – Когда я сказал, что люблю тебя, это было тогда, когда я думал, что ты любишь меня. – Это не было его виной. И это не было и моей виной. То, что наши чувства так и не сошлись, – это не чья-либо вина. С самого начала между нами не было места взаимопониманию. – А когда я понял, что это не так, я попытался отпустить. – Соник, нет... Только мы вдвоём – мы не должны были сойтись. Оставаться параллельными друг другу вечно – вот лучшее, что могло быть между нами. – Я уже отпустил. POV Джефф Быть старшим братом для Чарли всегда было легко. До сегодняшнего дня. Я стоял и смотрел, как упрямый брат пытался установить компьютер. Я наблюдал за ним уже какое-то время, но не знал, что сказать. Я понимал, что, если скажу, он всё равно не послушает. И до сих пор Чарли не замечал, что двигался медленнее обычного на полшага, время от времени хмурил брови и наклонялся в сторону, когда пытался двигаться в такт своим мыслям. – Хватит, - сказал я усталым голосом, сложив руки на груди и смотря на него с раздражением. – Что ещё? - ответил Чарли, пока засовывал голову под стол, чтобы подключить кабель монитора. Он не повернулся ко мне. Наверное, знал, что будет нытьё, поэтому и не смотрел. – Иди спать. – Спать? Я же только проснулся. – Чарли, ты вымотан, - повысил я голос. На этот раз, похоже, подействовало. Чарли выбрался из-под стола, плюхнулся на старое рабочее кресло, которое привезли из старой лаборатории и глубоко вздохнул. – Не надо вздыхать, - сказал я. – Всё и так видно. Посмотри на себя. – Ну, так уж получается. Сейчас мало отдыхаю. – Раз сам знаешь. Тогда почему не отдыхаешь? – Где мне отдыхать-то? - ответил Чарли тихо, оглядывая новую лабораторию, в которую мы были вынуждены переехать внезапно, потому что все пришли к выводу, что наша старая лаборатория больше не была безопасной. Это место находилось довольно далеко от прежнего, то есть уже не в черте города. После того как произошло множество проблем, доктор Крис предложил нам срочно переехать, чтобы обеспечить безопасность как нам самим, так и нашей работе. Этот новый дом был бывшим складом, который отремонтировали и превратили в операционный центр: здесь были зона для совещаний, лаборатория и жилые комнаты для всех. Доктор Крис сказал, что изначально это место задумывалось как его загородный дом (но это не было похоже: во-первых, это был склад, во-вторых, вокруг была лесная местность, и в-третьих, кто вообще строит лабораторию в загородном доме?). Когда возникли проблемы, он решил, что настало подходящее время, чтобы начать использовать это место по назначению. Поэтому мы собрали вещи и перевезли всё сюда, чтобы использовать это место как центр до тех пор, пока снова не возникнет необходимость переезда. – Оставь его, Джефф, - раздался тихий голос, предваряя появление Пи Лиу. Она вошла, держа в руках коробку с надписью «Большой бикшер» на передней стороне. На ней не было надето её обычное милое платье, она была в белой футболке и джинсах – выглядело практично и довольно необычно. Но, скорее всего, она и не собиралась менять имидж – в этот день требовалось больше физических усилий, чем обычно. – Положи его в гроб, он не захочет отдыхать, - сказала она. Чарли закатил глаза, но не стал спорить. Конечно, потому что то, что сказала Пи Лиу, было правдой. Чарли был гораздо упрямее, чем казался. Люди со стороны часто думали, что Чарли – послушный мальчик, вынужденный жить с таким упрямцем, как Пит Бэйб. Но на деле упрямство Пи Бэйба было и близко не таким, как у Чарли. – В таком состоянии он, пока не упадёт в обморок, только тогда и отдохнёт, - добавил Пи Так, внося в помещение два больших вентилятора. Несмотря на свой возраст, он был удивительно силён – возможно, сильнее всех молодых людей, находившихся здесь. – Но уже близко. Лицо совсем побледнело. Посмотри, доктор. Он бросил последнюю реплику третьему участнику, входившему следом – доктору Крису. Тот вошёл с двумя сумками с лекарствами в руках. Он не остановился, чтобы взглянуть на Чарли, а быстро прошёл к центральному столу и аккуратно положил свои вещи на него. – Если так хочется умереть – умирай где-нибудь в другом месте. Мы боимся призраков. Его лицо оставалось неподвижным, голос – ровным. Обеими руками он занялся оборудованием, проверяя, всё ли цело и в хорошем состоянии, не повредилось ли во время переезда. А его слова, конечно, были такими же язвительными, как всегда. Если бы я был Чарли, я бы выбрал, чтобы умереть снаружи, лишь бы больше не слышать его сарказма. Но, поскольку мы давно были вместе, Чарли спокойно сидел на месте, принимая это «пожелание» и не выглядел особенно расстроенным. – Я устал, - ответил Чарли, с видом человека, у которого не было сил спорить. И в тот момент, когда он сказал «устал», то невольно нахмурил брови и по одному этому было понятно, что его тело сильно протестовало. Это было не обычное утомление. – У меня ещё много дел. Как я могу отдыхать? – Ты думаешь, мы дошли до этого момента, чтобы ты устал и умер? - продолжал заниматься с оборудованием доктор Крис, которое я не знал, а его рот, как всегда, работал впечатляюще. – Других я не знаю, но мы здесь из-за тебя. Если ты умрёшь, мы бросим всё и не будем продолжать. – Пи Крис... – Если хочешь, чтобы мы продолжали работать – иди спать. Мы поднимемся и проверим тебя. Если будет что-то серьёзное – умрёшь на руках у доктора, ну и ладно. Доктор Крис не дал Чарли возможности оправдываться. Его поза была расслабленной, но сказанное им было окончательным решением. Если Чарли продолжит упрямиться, дальше не будет сарказма и подкалывания. – Иди, хотя бы на час, - сказал я, глядя Чарли в лицо и пытаясь уговорить ещё раз. – Остальное я сам посмотрю. Чарли оставался молчаливым, его лицо ясно показывало, что он не хотел подчиняться, но вынужден был, под давлением со всех сторон от исследователей, которых он сам выбрал. Вот и выбрал себе только сильных личностей. – Ладно, тогда оставляю это на тебя. Раздался общий вздох облегчения. Пи Лиу и Пи Так обменялись удовлетворёнными улыбками и пошли в лабораторию, чтобы занести вещи. Доктор Крис тем временем открыл планшет, чтобы проверить что-то, но лёгкий поднятый уголок его рта был достаточным признаком, чтобы понять, что и он доволен не меньше других. POV Крис Я вошёл в спальню, не постучав. Я знал, что это плохие манеры, но всё равно сделал это, потому что кто знает – вдруг из-за этой невежливости я увижу что-нибудь интересное. Больной, которому приказали отдохнуть, лежал на кровати и тихо дышал. Он не пытался открыть глаза, несмотря на то что в комнату вошёл посторонний. Я остановился у кровати, сложил руки на груди и молча оглядел Чарли. Внешне он выглядел нормально, кроме бледного лица и тёмных кругов под глазами. В остальном не было ничего, что вызывало бы беспокойство. Но это не означало, что с ним всё было в порядке. Если бы по внешнему виду можно было ставить диагноз, то все годы, проведённые мной в медицинской школе, оказались бы пустой тратой времени. – Вставай. Меня раздражает, когда ты притворяешься спящим. Хитрый пациент медленно открыл глаза. Чарли потянулся и сел, изобразив ухмылку, будто и вправду думал, что сможет меня обмануть. Кто я, по его мнению, такой? – Я поспал, - поспешно оправдался Чарли, прежде чем я начал его допрашивать. – Не могу заснуть снова, поэтому встал посидеть и поиграть. – Да ладно, неважно, - ответил я с раздражением, подтащив стул от письменного стола и сев рядом с больным. – Ну как... самочувствие? – Периодически болит голова, чувствую усталость. Наверное, мало отдыхаю. Сейчас у меня много дел, ты же знаешь. – Не надо помогать мне с диагнозом. Здесь я – врач, а не ты. Чарли резко замолчал, сидел понуро, как ребёнок, которого только что отругала мать. Увидев это, я вспомнил, что Чарли было всего двадцать четыре года. Для обычного молодого человека это возраст, когда он оканчивает учёбу или идёт на первую работу. Переходя из статуса студента в полноценного взрослого. Но двадцать четыре года Чарли не были похожи на двадцать четыре года других. Он был тем двадцатичетырёхлетним, который был начальником для меня – врача тридцати лет, а также для двух учёных, которые были старше его на десять и двадцать лет. Он заботился о брате, который младше его всего на два года, пытался помочь миллионам незнакомых ему людей и изо всех сил старался защитить своего первого возлюбленного, чтобы тот мог жить нормальной, счастливой жизнью, заплатив за это любую цену. Двадцатичетырёхлетний Чарли был сильнее меня. Он жил тяжело, будто у него было всего тридцать лет в запасе. М-м… но кто знает, если он продолжит жить так и дальше, возможно, это и станет правдой. – Что с тобой? – Что? Я же уже сказал... – Чарли, - посмотрел я ему прямо в глаза и спросил самым серьёзным тоном, понизив голос. – Скажи мне... что с тобой? В комнате были только мы двое. Я хотел услышать правду, не отфильтрованную и не приукрашенную. Чарли молча смотрел на меня. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но снова закрыл. Губы дрожали, как и его глаза. Края век покраснели. Он глубоко вдыхал снова и снова, собираясь с силами, но, казалось, их не хватало. – Я... не знаю, - у него дрожал голос. Прозрачная слеза упала на тыльную сторону его ладони. Это был самый уязвимый Чарли, которого я когда-либо видел. – Но я не думаю, что ты сможешь меня вылечить. Моё самолюбие сильно пошатнулось. Я был врачом. Я спасал и лечил бесчисленное количество людей, потому что знал – это моя обязанность. Если пациент умирал у меня на руках, я всегда закрывал глаза и говорил себе, что сделал всё возможное. Я быстро и легко отпускал прошлое, никогда не считал себя неумелым врачом... до сегодняшнего дня. Моя душа была в смятении из-за одного мальчишки, которого я втянул в свою жизнь просто ради забавы. Я не ожидал от него ничего большего, чем быть мостом, по которому я смогу выбраться из прошлого и немного повеселиться. Я не ожидал, что научусь у него чему-то, не ожидал привязанности, связи или глупого доверия, какое бывает у других людей. Я хотел повеселиться. Но это уже не было весело. Я обвинял себя в том, что был недостаточно хорош, чтобы понять, что происходило с Чарли. И я обвинял его. Я был зол на то, что Чарли сказал, будто я не могу его вылечить, но знал, что это правда. Я расспрашивал о симптомах, но Чарли говорил, что это бесполезно. Я не просто требовал – я запугивал. Я угрожал, пока Чарли не ответил так, как мне хотелось. Я побежал вниз, принёс все доступные приборы и провёл самое тщательное обследование, на какое только был способен. Но, чем больше я проверял, тем больше аномалий находил. Аномалий, которые я не знал, как объяснить другим врачам. Я понял, что это болезнь, которую не может вылечить ни один врач. Как и сказал Чарли...Я не мог его вылечить. Чарли не винил меня. Я и сам не хотел винить себя. Но всё вышло из-под контроля. Ни слова не сорвалось с моих губ. Мой разум опустел. Я сидел на том же стуле, смотрел на Чарли, который плакал и снова и снова повторял мне: «Только никому не говори. Джефф не должен знать. И Бэйб... ни в коем случае не должен узнать». Я не дал обещания. Это было моим обычным правилом – не давать обещаний и не принимать их от других. Я считал, что это как петля, затягивающаяся на собственной шее. Рано или поздно она потянулась бы и задушила меня. Чарли заставлял меня терять себя слишком сильно. Я больше не мог ничего потерять... POV Бэйб Чарли вернулся домой позже, чем обещал, но избежал наказания, потому что заранее позвонил и сказал, что застрял на работе, вероятно, задержится, и чтобы я поел без него. Его уставший голос не дал мне повода требовать чего-то большего. Я сказал, чтобы он не перенапрягался, и что буду ждать его дома. Мы договорились, что проведём ночь в доме Чарли. Причина была глупой – он заявил: «Ну, мы же часто ночуем у тебя». Но я знал, что он ленился собирать вещи. И это не было моей виной. Я предлагал ему переехать обратно ко мне, чтобы закончить эту неопределённость, но Чарли продолжал кокетничать, говоря, что мы сможем жить вместе, только если станем официально парой. Я не мог поверить…. Говорит, словно какой-то старик. После того как я весь день валялся без дела, мой день, казалось, только начался, когда Чарли открыл дверь. Он выглядел измождённым, как утром, шёл шатаясь, будто бумажная кукла. Он был так жалок, что я не мог ругаться на его опоздание. – Ты нанёс лосьон? - спросил Чарли, выйдя из душа, увидев меня, лежащего на кровати. Я покачал головой в ответ, перевернулся на спину и раскинул руки и ноги, как звезда. – Почему не нанёс? – Лень. – Потом будешь жаловаться, что чешется, расчешешь до ран, - бормотал Чарли несерьёзно, затем подошёл к туалетному столику, взял бутылочку лосьона и вернулся, встал у изголовья кровати и посмотрел на меня с видом уставшего человека. – Сам нанесёшь или я сделаю это за тебя? Первое, что пришло мне в голову, – «сделай за меня», но моя сознательность сработала сильнее и подсказала противоположный ответ, с аргументом: Чарли очень устал, я не должен заставлять его делать что-то ещё. Иначе я окажусь самым плохим (будущим) парнем. – Сам, - уверенно ответил я, сел и потянулся за бутылочкой в руке Чарли, но схватил лишь воздух, потому что этот наглец нарочно отстранил руку. – Что... дай сюда. – Я сам нанесу. – Эй! - тихо возмутился я. – Тогда зачем спрашивал? – Я думал, ты скажешь: «Сделай за меня». Чарли знал обо мне всё. Поэтому он немного разочаровался, когда я выбрал «сделаю сам», хотя это было из добрых побуждений – не хотеть нагружать уставшего человека. – Не устал? - спросил я, протягивая правую руку, чтобы Чарли нанёс лосьон аккуратно и бережно. Свежий аромат, напоминающий цветы и зелёные листья, успокаивал. Чарли был мастером. Как он умудрялся одновременно успокаивать меня и заставлять чувствовать вину? – Ну, сегодня ты же сказал, что весь день был занят. А когда вернулся, то выглядел очень уставшим. – Ага... обычная усталость, - легко ответил Чарли. – Как поем, помоюсь – сразу станет лучше. Гораздо лучше... Давай вторую руку. Я протянул другую руку, чтобы Чарли продолжил. Его глаза были прикованы к моей руке, а мои – к нему. Неважно, сколько времени прошло, тот же самый вопрос, который витал в моей голове с самого первого дня и до сих пор, продолжал кружиться: почему человек, такой, как он, влюбился в человека, такого, как я? Чем больше я видел его заботу и то, как он обращался со мной, тем больше не мог понять, что я такого хорошего сделал, чтобы быть достойным такого замечательного человека. Или, может быть, мне нужно начать делать больше добрых дел с этого момента? Хотя бы чтобы присутствие его рядом со мной выглядело немного оправданным. – Почему так пристально смотришь? - поднял глаза Чарли и посмотрел мне прямо в лицо, уголки его губ слегка приподнялись, будто он знал, насколько он хорош, когда делает так. – Так сильно нравлюсь? – Ну, так себе. – Ты должен был ответить: «Нет, не просто нравишься – люблю». – Не сочиняй за меня реплики. Чарли тихо рассмеялся и кивнул, предлагая мне положить ногу на его колени, чтобы продолжить ухаживание. – Но ты так хорошо за мной ухаживаешь, - сказал я. – За всю жизнь никто никогда не сидел и не наносил мне крем вот так. – Я делаю это уже давно. Ещё не привык? – Привык, но всё равно кажется милым. – Ну, я же люблю тебя, - медленно произнёс Чарли. Ладонью погладил мою икру, втирая крем, пока тот не впитался, затем он нанёс ещё немного и принялся растирать по бедру. – Если уж искать пару, то только того, кто может заботиться так же. Меньше – уже не подойдёт. – Повезло, что я тебя нашёл. Иначе бы остался холостяком на всю жизнь. – Нет, нет... Лучше меня ещё много найдётся. – Ты говоришь так, будто никогда не выходил на улицу, Чарли, - прищурился я, глядя на него, не веря, что он мог думать, будто таких, как он, можно было найти легко, как презерватив в магазине. – Ты – редкость. Чтобы тебя найти у меня чуть кровь из глаз не хлынула. – Не преувеличивай. Это я чуть не ослеп, пока не заполучил тебя. – Ага... Ну, спорить не буду, - состроил я глупую рожицу и потянулся, чтобы поиграть с его подбородком, но, похоже, щенок не хотел играть. Чарли отстранил голову и хлопнул меня по ноге, чтобы я перестал дразнить его. – Что стесняешься? Ты первый начал, разве нет? – Конечно. А ты ещё кого-то раньше любил? – Я думал, что полюбил тебя первым. – Только думал, - проворчал щенок. – Ну да... А почему ты полюбил меня первым? Чарли улыбнулся и покачал головой, после чего вернулся к нанесению крема на ногу. Он мягко растирал нежный крем по всей поверхности, слегка надавливая, делая лёгкий массаж. Я почувствовал расслабление, будто находился в дорогом спа. Если бы я откинулся назад, то, наверное, сразу заснул бы – если бы вдруг Чарли не начал говорить странно. – Бэйб, ты думаешь, я глупый? – А? - нахмурился я от этого вопроса, который возник ни с того ни с сего и показался мне бессмысленным. – Если ты глупый, то кто тогда умный, Чарли? – Не знаю, - голос его стал странным, настолько, что я почувствовал неловкость. – Иногда я вообще ничего не понимаю. – Что-то случилось? - решил я спросить напрямую. – Что-то было сегодня в лаборатории... или кто-то что-то сказал? – Ничего. – Тогда почему ты спрашиваешь об этом? – Потому что я хочу знать, считаешь ли ты меня глупым. Моё тело на мгновение перестало работать. Весь мир не просто остановился, а закрутился в обратную сторону и я больше не мог чувствовать самого себя. – Ты смог так долго меня обманывать... потому что я глупый, да? Он поднял глаза и посмотрел мне в лицо – красные, будто он долго сдерживался, но в конце концов не выдержал. Прозрачные капли покатились из глаз, которые с первого дня смотрели только на меня. Одно лёгкое моргание – и слеза упала на мою ногу. В тот момент, когда его слеза коснулась моей кожи, я почувствовал, будто это кислота, которая прожигала меня до костей. – О чём ты говоришь? Я не притворялся глупцом. Я знал, о чём он говорил. Но я спросил так, потому что надеялся – это не то, о чём я думал. – Бэйб, ты правда хочешь, чтобы я сказал это вслух? Я не знал…Я не был уверен, что смогу это выдержать. – Если я скажу, сможешь ли ты выдержать последствия? Я весь задрожал. Чарли никогда раньше не заставлял меня так бояться. Взгляд, которым он смотрел на меня, был полон крайнего разочарования и боли, будто его мир рухнул у него на глазах. И я прекрасно знал, насколько это больно, потому что мой мир тоже вот-вот исчезнет. Он... был всем моим миром. – Прости... - голос мой пересох в одно мгновение. Горло сжалось так, будто в нём застрял огромный камень. Я пытался посмотреть Чарли в глаза, пытался протянуть к нему руку, но, как бы ни старался, не мог дотянуться. – Чарли... прости. Чарли отпустил мою ногу, встал с кровати и встал спиной ко мне. Этот жест разбивал моё сердце на осколки, потому что он не просто не хотел прикасаться ко мне – он не хотел смотреть на меня. – Ты обманул меня, играл с моими чувствами – этого достаточно, - дрожащим голосом произнёс Чарли. Он прикрыл лицо руками и заплакал. Его широкие плечи жалобно вздрагивали. Я хотел подойти и обнять его, но это было возможно только в мыслях. Я в этот момент с трудом мог нормально дышать. – Ещё и сотрудничаешь с человеком, которого я больше всего ненавижу. – Нет, Чарли, послушай меня... – Как ты мог, Бэйб? Он обернулся. Но, увидев этот взгляд, я пожелал, чтобы всё происходящее не было правдой. – Как ты мог лгать... как ты мог так поступить со мной? Я бы предпочёл, чтобы он не поворачивался. Я бы лучше говорил с его спиной, чем смотрел в глаза, полные взгляда человека, который никогда не любил меня. – Бэйб, ты хочешь отомстить мне? – Нет, Чарли... нет, нет. – Бэйб, ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел? Уже ничего не имело значения. Этот дом, новая машина, «X-Hunter», Вилли, Тони, особенные люди, обычные люди, живые, мёртвые, весь внешний мир – ничто больше не имело значения. Только одно слово – «ненавижу» – сказанное им. Весь мой мир больше не имел никакого смысла.