Малыш Чарли | Pit Babe 1,2,3,4,5

POV Чарли Обычно наша лаборатория и так не была шумным местом, ведь это рабочее пространство, наполненное крайней серьёзностью и максимальной осторожностью. В лучшем случае здесь слышались тихие разговоры, консультации друг с другом и звуки, возникающие при использовании оборудования. Но та тишина, что царила в тот момент, была тишиной иного порядка. Она была полной, абсолютной – такой, что можно было услышать полёт мухи по потолку. Такой тишиной, при которой временами возникало ощущение, будто в комнате не осталось воздуха. Внутри плотно закрытой лаборатории четверо людей стояли, окружив большой центральный стол. На нём находилась решётка с пустыми пробирками. Именно это и было причиной того, что в комнате было молчаливо, как на кладбище. – Я думал, ты уничтожил её, - наконец решился я заговорить, потому что, если бы стоял молча ещё дольше, мой мозг разорвало бы на мелкие осколки. – Но не уничтожил. Что толку говорить об этом теперь? - ответил Крис раздражённым тоном. Его привычный режим выдачи неприятных фраз работал как обычно, но бледный цвет его лица сильно обрадовал меня, я понял, что не я один чувствовал себя при смерти. – Почему не уничтожил? - спросил я. – Ты сам говорил, что, если образец не работает, его нужно уничтожить. – Но этот образец мы пока не хотим уничтожать. – Почему? – Потому что он ещё может пригодиться, - серьёзно ответил Крис, в то время как Тач и Лиу продолжали стоять молча. Напряжённые выражения на их лицах были для меня чем-то новым. Раньше,в самые непростые моменты, я никогда не видел, чтобы мои исследователи теряли контроль над собой. Это означало, что мои ощущения, будто внутри груди что-то бурлит и не прекращается, были правильными. – Мы помнили о договорённости, но последний образец отличался от предыдущих. Мы считаем, что его можно использовать как образец для следующей версии, поэтому мы его сохранили. – Некоторые вещи можно оставить для дальнейшего изучения. Мы ведь исследователи. При всём при этом мы не решаемся просто выбросить что-то, - добавила Лиу. Она немного пришла в себя, после того как некоторое время стояла и слушала, как я спорил с Крисом. – Тогда хотя бы кто-нибудь должен был мне об этом сказать, - попытался я говорить спокойно, не обвиняя никого, потому что понимал: никто не хотел, чтобы это произошло. Но мой разум тут же начал безостановочно рисовать ужасные и отвратительные версии того, что могло случиться. – Я хотя бы знал, что мы храним образец и мы могли бы все вместе быть осторожнее. – Но, мне кажется, проблема больше в безопасности нашей лаборатории, - поднял важный вопрос Тач. – Неважно, есть здесь образец препарата или нет, посторонние не должны сюда иметь доступ. Я был слишком озабочен последствиями, из-за чего перепутал приоритеты. – Вы уверены, что никто случайно не уничтожил его или не выбросил куда-то? Я старался собраться с мыслями и попытался заново спокойно расставить приоритеты. – Обычно обязанность уничтожать препарат лежит только на Крисе. Мы никогда в это не вмешивались, - ответила Лиу. Она на мгновение посмотрела на Криса, будто пытаясь донести до него смысл, потому что её слова можно было легко истолковать как попытку переложить вину. К счастью, тот не из тех, кто склонен к сложным трактовкам. Он спокойно кивнул, показывая, что понял. – Кроме того, мы вполне уверены, что Крис не станет пренебрегать чем-то подобным. Особенно когда речь идёт о лабораторной работе. Он аккуратнее нас всех. Это был, пожалуй, первый раз, когда мои исследователи показали, слаженную работу. Раньше они постоянно спорили. Их взгляды расходились в разные стороны. Особенно у Криса и Лиу – они были совершенно разными. Более того, Лиу однажды сказала, что не очень-то ладит с Крисом, но готова работать с ним, признавая его профессионализм как врача и исследователя. Вместе они сотрудничали хорошо только в лаборатории. Я сдался, пытаясь наладить между ними гармонию. Но я понял, что в этом не было необходимости. Я решил считать это маленькой победой среди большой катастрофы. – Значит, пропал только тот образец, который испытывали после ухода других? Все дружно кивнули. Этот ответ дал мне короткую передышку, чтобы перевести дух. Шанс того, что последний образец препарата «Блокиратора» попал в руки постороннего, стал немного меньше. Но, конечно, ситуация кардинально не изменилась, ведь факт исчезновения препарата «Блокиратора», который должен был оставаться в лаборатории, оставался неизменным. – Кроме нас, кто ещё входил сюда? - задал я следующий вопрос. – Джефф. Бэйб. Алан. Норт. Все названные имена принадлежали людям, близким мне. Среди них был и мой бывший, и младший брат, и двое старших из команды «Х». Ни один из них не мог предать моего доверия, потому как ни у одного не было никакой мотивации. Не было никакого смысла, чтобы Джефф, Алан или Норт вмешивались в дела с препаратом «Блокиратор». – Джефф – нет. Его можно сразу исключить, - сказал я уверенно. – Не слишком быстро исключаешь? - задал вопрос Крис, возражая. – Не то чтобы я хотел что-то сказать, но исключать Джеффа только потому, что он твой младший брат, слишком просто. – У Джеффа нет причин делать что-либо подобное и он точно никогда бы этого не сделал. Я прожил с ним всю жизнь. Головой ручаюсь. Я ненавидел моменты, когда сам становился диктатором, утверждая выводы на основе чувств и интуиции или отвечал на вопросы, будто бью кулаком по столу. Но в данном случае у нас не было достаточно времени, чтобы блуждать по лабиринтам. Мне нужно было двигаться вперёд и тащить всех за собой при отсутствии чёткой картины и плана. – А как насчёт остальных троих? - продолжил спрашивать Крис. Я немного обрадовался, что он поверил мне, вместо того чтобы продолжать спор и тратить ещё больше времени. – Норт никогда не поднимался на этот этаж, - ответил Тач. – Он всегда остаётся внизу и никогда не спрашивает о наших исследованиях или препаратах. – Исключим Бэйба, - перебил я, потому что знал: он точно станет следующей мишенью для подозрений у всех. – Я ещё не успел сказать, - слегка усмехнулся Крис. Он, казалось, получал удовольствие от моей тревожной реакции. – Так быстро защищаешь? – Я не думаю, что он мог сделать что-то подобное. – Но… – Но я не оставлю это так. Я лично этим займусь. Я снова перебил Криса. Я понимал, что это грубо, но не мог терпеть, когда кто-то обвинял Бэйба. Я хотел сам разобраться в этом деле. – Тогда остаётся только Алан. Крис, будто прочитав мои мысли, быстро оставил тему Бэйба и подытожил. Все посмотрели на меня с одной и той же мыслью: я был единственным, кто обладал информацией о последнем подозреваемом. Подозревать семью – это был ужасное состояние, которое мне не хотелось испытывать. Сама мысль о том, чтобы проглотить это, вызывала во мне тошноту и горечь. Особенно в случае с человеком, которого я искренне уважал и любил – с Пи Аланом. Я чувствовал, что должен тысячу раз поклониться ему в ноги, чтобы искупить это недоверие. Он не должен был попасть в список подозреваемых. Для меня он был на одном уровне с Джеффом – практически родным братом. Отбросив все наши отношения и посмотрев на Пи Аланана глазами постороннего, я не мог представить, что могло стать его мотивацией вмешаться в наше дело. Всё это время он поддерживал меня. Честно говоря, больше, чем Бэйб. Более того, он был одним из тех, кто больше всего хотел успеха этого исследования, ведь прямую выгоду от него должен был получить Джефф – его возлюбленный. Ни один из троих не выглядел подозрительным… Но нельзя же сказать, что образец препарата «Блокиратор» просто испарился в воздухе. У всего этого должен был быть разумный источник и мы должны были найти ответ как можно скорее. Чем дольше мы будем тянуть, тем ближе окажемся к катастрофе. А мы и так уже дышали в затылок друг другу. – Можно мне взять за руку каждого по очереди? Я знал, что эта фраза наверняка заденет их чувства, но у меня не осталось других вариантов. Никто ничего не сказал. Тач посмотрел на меня с сочувствием и пониманием. Лиу нахмурила брови. Я верил, что она понимает, но, конечно, ей было не по себе. Крис коротко рассмеялся. То, что я намеревался использовать свой «дар» для распознавания лжи у исследователей, которые стояли рядом со мной до этого момента, должно было показаться ему невероятно чёрным юмором. Но поверьте, я сам презирал себя не меньше, чем кто-либо другой. – Родные по крови убивают друг друга сплошь и рядом, - пробормотал Крис после того, как я взял его за руку и убедился, что всё, что он сказал, было правдой. POV Джефф В последнее время в лаборатории происходило что-то неладное. Чарли был в постоянной суете с утра до вечера. На сообщения не отвечал, на звонки отвечал кратко и сразу клал трубку. Когда я предлагал зайти, он отвечал: «потом», пока я не потерял желание спрашивать, как у него дела. Я думал, что, когда он выдохнется, сам придёт ко мне. Хотя, конечно, я волновался. Я решил перестать думать обо всей работе – ни о делах на верфи, ни о делах в лаборатории Чарли. Редко когда у меня и Пи Алана находилось свободное время одновременно. Я считал, что провести вместе это время было необходимо. Поэтому, когда появился шанс, я не хотел его упустить, особенно с учётом того, что в нашем доме давно царила какая-то мрачная атмосфера. Я наблюдал, искал объяснения, но всё было тщетно. Я не знал ровным счётом ничего, кроме странного поведения Пи Алана. Я думал, что за три года наших отношений сильной стороной нашей связи была эффективная коммуникация. Пи Алан был спокойным человеком, всегда стремился к компромиссу, проявляя зрелость и мудрость взрослого. Я же был прямолинейным. Когда возникали проблемы, я давал время и ему, и себе – не слишком мало и не слишком много. Обычно к следующему дню все разногласия между нами улаживались благодаря взаимопониманию. Именно поэтому я старался изо всех сил найти тот самый первый момент, с которого всё начало запутываться. С какого времени это началось… с какого момента он стал что-то утаивать в себе и отгораживаться от меня? В такой выходной день Пи Алан должен был предложить мне посмотреть фильм, пойти выбирать новые растения для сада или вместе прыгнуть в тёплый бассейн, а потом вместе готовить ужин по привычному сценарию. Но он предпочёл провести весь день, чиркая и записывая что-то в своём блокноте. – Дядя, - позвал я его обычным тоном, но он, сидевший на диване посреди дома, не подал и признака реакции. – Пи Алан, - позвал я снова, используя другое обращение, но и на этот раз он остался неподвижен. Я начал сомневаться: то ли он действительно не слышал меня, то ли нарочно игнорировал. – Алан. На этот раз сработало. Он слегка вздрогнул. Поднял голову и посмотрел на меня с выражением растерянности, будто не осознавал, что я звал его уже несколько раз. Его вид дал мне понять, что до этого он не слышал моего голоса, а не намеренно отмахивался, как я боялся. – Да? - отозвался Пи Алан. – Прости, я не слышал. – Ты так сосредоточен на чём-то? - не упрекал я, а подошёл и сел рядом с ним, бросив взгляд на блокнот и стопку бумаг на столе. Там были счёта за расходы на верфи и список деталей, которые нужно было заказать на следующей неделе. Обычно мы делали это вместе, но в этот раз он принёс всё и делал сам, не подумав позвать меня. – Так ты решил делать всё один?.. Не будешь консультироваться со мной? – Нет… не в этом дело, - положил он ручку, чтобы отметить открытую страницу и закрыл блокнот. – Я подумал, что сегодня у тебя выходной, поэтому не хотел отвлекать. – Но ведь у тебя тоже выходной, разве нет? - не удержался я. – Зачем тогда сидеть и работать? – Вспомнил вдруг, и захотелось закончить всё сейчас, - ответил Пи Алан, уголки его губ приподнялись в улыбке, похожей на обычную. Но только похожей, потому что я заметил отстранённость в его взгляде. – Отдыхай. Не нужно помогать. На этот раз тут не так много, я скоро закончу и покажу тебе. Я не знал, что ответить. Слова, прозвучавшие в моих ушах, не имели особого смысла, потому что я не чувствовал в них ничего. Человек, сидевший передо мной, выглядел как мой парень, но одновременно – будто и не он. Снаружи он был тем, кого я знал, без изменений, но внутри он не притягивал меня, не излучал прежнего тепла и уюта. Я не чувствовал желания прикоснуться к нему. – Что? - рассмеялся Пи Алан, глядя на меня с недоумением, потому что я всё ещё молча смотрел на него, будто забыв, как говорить. – Почему так смотришь? – В последнее время все странно, - ответил я. – Сам не могу объяснить, что именно, но чувствую себя неуютно. Пи Алан замер и на его лице отчётливо отразилось беспокойство. Мне стало немного легче, потому что на мгновение показалось, будто мой знакомый человек вернулся. Я не сказал это только ради того, чтобы заставить Пи Алана волноваться о моих проблемах вместо своих или чтобы подтвердить, что он всё ещё обо мне заботился. Я не думал, что вопрос вроде «Что случилось?» или фраза «Ты можешь рассказать мне» были верными. – Из-за исчезновения дара? - спросил Пи Алан. – Это связано? – М-м… думаю, нет, - отрицательно покачал головой я. Как только он спросил об этом, я сразу понял, что Пи Алан переживал по этому поводу, хотя я уже много раз уверял его, насколько моему телу и разуму стало легче без этой безумной силы. – От этого только в самом начале было лёгкое чувство пустоты, и всё. Если не считать переживаний за Чарли, с тех пор, как я перестал видеть будущее, всё стало намного проще. – Понятно, - медленно кивнул Пи Алан. – Тогда хорошо. – Не нужно об этом беспокоиться. – А о чём тогда тебе стоит беспокоиться? - продолжал он расспрашивать. – Ты сказал, что чувствуешь себя неуютно… сколько это длится? – М-м… где-то около месяца. – Целый месяц? - выглядел он удивлённым моим ответом. Я думал, что он и так знал. Но, судя по его реакции, в последнее время он был погружён в какие-то свои дела, и настолько важные, что забыл замечать меня, своего партнёра. Если это так, то здесь был повод для обиды, но я не чувствовал этого. Меня больше интересовало, что тревожило его. – Почему ты только сейчас об этом сказал? – Хотел сначала убедиться, что я не придумываю. – Ох… В следующий раз не затягивай так надолго, - сказал Пи Алан, нахмурившись. Он потянулся и взял мою руку, слегка потянув, чтобы я подвинулся ближе. – Из-за чего это? Из-за меня? – Не уверен. – Ну, если не уверен, значит, всё-таки из-за меня. – Возможно, и есть доля, - не ответил я на сто процентов правдиво, но решил, что этот ответ достаточно ясен, чтобы он понял мои чувства. – В последнее время мы мало проводим время вместе. Ты занят своими делами, я – своими. Иногда становится немного одиноко. – А… да, ты прав, - медленно кивнул Пи Алан, соглашаясь. – Я вообще забыл об этом. Прости. – Не извиняйся. Я ведь тоже занят. У меня нет столько времени на тебя, как раньше. – А всё равно чувствую вину. Я не хочу, чтобы тебе было одиноко, Джефф. Мне нравилось, когда Пи Алан называл меня по имени. Не просто так, чтобы привлечь внимание, а именно обращаясь ко мне. Мне нравилось, когда он называл себя «Пи», а меня – «Джефф». Когда он обращался на «ты», я тоже привык, и это было нормально. Я не возражал, когда он так обращался ко мне, также как он не возражал, когда я называл его «дядя». Когда он называл меня по имени, мне казалось, что я становлюсь чуточку милее в его глазах. Да, пусть внешне я кажусь равнодушным, но и я хочу быть милым в глазах своего парня. – Тогда сегодня больше не будем работать. Что хочешь сделать – всё сделаю по-твоему. – Правда? – Конечно. – Правда-правда? М-м… - сделал я вид, что задумался, но на деле у меня уже был ответ. Я приблизился к нему ещё ближе, настолько, что между нами не осталось ни малейшего пространства. Я прижал лицо к его широкому плечу и остался в таком положении на некоторое время. Пи Алан тихо обнял меня за талию. Наверное, он подумал, что я хотел по-детски повиснуть на нём, как обычно, когда мы оставались вдвоём. Но когда мои губы коснулись его шеи, он напрягся и застыл, будто парализованный. Когда он не ответил, я перешёл к следующему шагу. От ласки шеи к уху. И, конечно, я не ограничился тем, чтобы просто дуть или слегка покусывать мочку уха по-игривому. Я кусал, прикусывал, сжимал, тряс головой, будто пытался оторвать его ухо и оставить в зубах. Затем я высунул язык, облизал всё ухо и просунул кончик языка внутрь, пока Пи Алан не отпрянул, морщась. Его дыхание стало значительно громче и чаще. Рукой, которая до этого спокойно лежала на моей талии, он начал инстинктивно слегка сжимать и поглаживать меня. Я сохранял спокойствие во всём, кроме этого. Прошедшие годы обогатили мой опыт. От первой робкой попытки, когда я только следовал за ведущим, более опытным Пи Аланом, я стал увереннее и сам брал инициативу. Испробовав это несколько раз, я всё больше понимал, что темп моего парня часто не соответствовал моим ожиданиям. Да, я знал, что его подход был надёжным и романтичным, но иногда мне не нужно было столько романтики. Я хотел секса, который будил бы страсть, жажду, хотел ощущать прикосновения, рождённые из первобытного инстинкта, без прикрас, направленные прямо в одну-единственную сторону – удовлетворения желания. Я хотел почувствовать себя пустым сосудом, требующим наполнения. – Тише… - знал я, что он обязательно скажет это. Пи Алан попытался остановить меня, когда я просовывал руку под край его штанов, к моему любимому месту. Но жажда оглушила меня и я проигнорировал его предостережение. Я ласкал его ухо языком, а рукой проникал в запретную зону, которая для других считалась священной, а для меня была личным парком развлечений. – Прямо здесь?.. Среди белого дня? – Это же наш дом, - прошептал я в ответ. – Чего стесняться? К этому моменту рукой я добрался до самого сокровенного слоя его защиты. Жар распространился по всей ладони и я почувствовал, как он задрожал от волны желания. При виде этого мне захотелось подразнить его, такого сдержанного. Его уста говорили «тише», но сам он был возбуждён до предела только от ласк уха. Он считает себя героем аниме, раз так часто ведёт себя вопреки своим словам? – Ты говоришь так, будто у них есть манеры. Под «ними» Пи Алан имел в виду банду гонщиков. Обычно они входили и выходили из нашего дома, как из своего. Можно было сказать, что это был второй филиал гаража «X-Hunter». То и дело они подъезжали на машинах, останавливались у дома и заходили просить поесть. Иногда они приходили, чтобы поваляться в гостиной, потому что им было некуда идти. Система безопасности не была такой уж надёжной, потому что множество людей знали код от дома. Поэтому было неудивительно, что хозяин дома опасался, как бы непрошеные гости не ворвались в самый неподходящий момент. Я же, не обращал на это внимания. – Давай попробуем что-нибудь по-настоящему волнующее, - предложил я, пересаживаясь к нему на колени. Чем больше он смущался, тем больше я возбуждался. В глубине души я тоже боялся, что кто-то может застать нас в такой пикантной ситуации, но оказалось, что страх и удовольствие разделяла лишь тончайшая грань. – В таком случае, одиночество исчезнет, - прошептал я. Он поднял на меня взгляд. В его глазах оставались слабые отблески тревоги, но я всё же сумел разглядеть вспыхивающие искры. Они не разгорелись в яркий огонь, но мои действия оказали эффект. Он приоткрыл губы и потянулся ко мне. Я положил руки ему на плечи, не давая приблизиться раньше времени. Оттолкнув, я заставил его откинуться на спинку дивана и сам наклонился к нему. Мы касались носами, а губы разделяли всего несколько сантиметров. Но я решил, что на этот раз не ограничусь привычным касанием носов, как мы делали обычно. Я высунул язык, чтобы поприветствовать его, вместо того чтобы просто прижаться губами. Легко коснулся его нижней губы, а затем медленно проник внутрь его рта, пока наши языки не соприкоснулись. Я почувствовал лёгкий толчок, словно разряд электричества, когда он ответил на поцелуй. В этот момент казалось, что я – не я, а Пи Алан – не тот Пи Алан, которого я знал. Мы оба стали другими, кем никогда не думали стать, в доме, который тихо и тревожно менял свою сущность. Пи Алан потратил всего мгновение на то, чтобы снять с меня рубашку, едва оторвавшись от поцелуя. Старая футболка была грубо сорвана с головы и брошена на пол. Шорты стали следующей целью, но поскольку я сидел сверху, снять их было невозможно. Поэтому Пи Алан на время отбросил все сомнения. Он перевернул меня, оказавшись на ногах, схватился за шорты и одним рывком стянул их вниз. Меньше, чем через минуту я оказался полностью обнажённым, в то время как он был полностью одет. Я смотрел на него. Он опустился на колени на пол и начал целовать мои икры и колени. Я чувствовал заботу и нежность в каждом его прикосновении. Затем к ним добавилось возбуждение, когда его горячий язык стал медленно скользить по коже – от стопы к голени, к колену, и дальше к внутренней стороне бедра. Пи Алан не пропустил ни одного участка, не оставил ни одного места обиженным. Самую чувствительную точку он обработал с особой тщательностью. Я думал, что буду вести, но в итоге сжимал его тёмные волосы, чтобы выразить свои чувства. Не смыкая губ, я сдерживал стоны, потому что напряжение внутри было настолько сильным, что я не мог вымолвить ни слова. Реакция Пи Алана на мои провокации оказалась сильно отличной от моих ожиданий. В последнее время он постоянно о чём-то думал. Иногда, сидя спокойно, он непроизвольно хмурил брови. И самое главное – он давно уже не приближался ко мне так, как раньше. Поэтому, решившись на этот шаг, я сильно волновался, что меня могут отвергнуть. Обычно у людей с высоким уровнем стресса снижается половое влечение. Но в случае с Пи Аланом, эта теория сработала в обратную сторону. Он вымещал на мне всё накопившееся напряжение. Каждое его движение было лишено сдержанности. Он был одержим, упорен, вбивался в меня с силой, мощно и агрессивно, без передышки. Большой диван сдвигался, издавая раздражающий скрип. На нашем полу, наверное, остались следы от царапин. Но тревога по этому поводу не приходила ему в голову, пока огонь, пылающий в нём, не погас. – М-м… Пи Алан не произнёс ни слова. В его голове, казалось, было только одно стремление – достичь пика. Руками он крепко сжимал мою талию. Он стискивал зубы, вбиваясь в меня без пощады и с каждым движением становился только сильнее и жёстче. Я не знал, каким был секс молодых людей моего возраста, ведь мой первый и единственный партнёр был Пи Алан – капитан гоночной команды, которому было около сорока лет. Добрый старший, которого все звали «дядя». Но в тот момент я не чувствовал ни доброты, ни «дядю». Он был грубым, диким и агрессивным и я весь дрожал, будто в припадке. Не имея опыта с другими, я был уверен, что он намного превосходил многих молодых мальчишек. Вот так и бывает, когда твой парень старше тебя. Стон, когда он достиг пика, был самым громким звуком, который я слышал из его уст за последнюю неделю. Он дважды, кулаком, ударил по дивану, чтобы выпустить переполнявшее его напряжение, которое было невозможно выразить полностью. Редко удавалось увидеть, чтобы спокойный Пи Алан доходил до такого состояния. В самый, по моему мнению, страстный наш секс он никогда не терял самообладания так, как в этот раз. – Всё в порядке? - спросил я у него. Он прятал лицо у моей шеи. Он тяжело дышал и его горячее дыхание обжигало кожу. Он по-прежнему сжимал руки, будто он сдерживал что-то, что казалось странным, ведь мы одновременно освободились. – М-м… Подожди немного, - ответил Пи Алан хриплым голосом. Я ласково погладил его по голове. Мне хотелось взять его лицо и поцеловать, как я делал после каждого секса. Но я почувствовал, что он, по какой-то причине, пытается избежать этого. Я сказал, что не чувствую обиды. Но мне стоит взять эти слова обратно. – Алан... – ... – Я люблю тебя, Пи. Вместо того чтобы ответить немедленно, как обычно, Пи Алан на мгновение замер, затем отстранился от объятий и отодвинулся. Он посмотрел мне в глаза, слабо улыбнулся и тихо рассмеялся. – Ну конечно, я давно знаю это, малыш. В этот самый момент я впервые по-настоящему уверился, что что-то изменилось. Это была не просто усталость от работы или переживания из-за младших, не временное чувство утомления или скуки. Это было что-то большее. Что-то, что я не мог точно определить. Потому что я сознательно решил не использовать свою силу по отношению к тем, кого любил, по какой бы то ни было причине. Я понял: существовала какая-то ситуация, достаточно сильная, чтобы вызвать у меня страх, которого я не испытывал уже очень давно. POV Чарли Я вернулся домой, когда солнце село за горизонт. Мой новый красавец-автомобиль плавно въехал в маленький гараж, пристроившись рядом со старым красавцем. Я закрыл машины на замок и стоял, смотря на своих двух «сыновей» с гордостью и одновременно с чувством вины. Я лучше всех знал, на что они были способны. Они были созданы не для обычных дорог или гаражей, а для гоночной трассы. Поэтому каждый раз, когда я видел, как мои «сыновья» без дела стояли в гараже, я чувствовал себя жестоким отцом, запершим своих детей дома, зная, что у них был потенциал добиться гораздо большего. Но что я могу поделать? Я ушёл из команды, и если захочу вернуться, у меня не будет времени тренироваться, как у других. Если я вернусь и буду выполнять свои обязанности наполовину, я стану обузой для других. На данном этапе моя жизнь была связана с другими делами и на личные желания времени не было. Если когда-нибудь это станет возможным, то только после того, как я достигну поставленной цели. Но когда именно это наступит – неизвестно. Если, конечно, к тому времени я ещё буду способен управлять автомобилем. Я закрыл ворота гаража и направился к дому, но, не успев ввести код на двери, почувствовал что-то странное. Горшок с растением у двери был сдвинут с привычного места. На полу лежали кусочки земли. Небольшие, но я был уверен, что это отличалось от того, как всё было утром, когда я уходил. А это было невозможно в доме, куда входил только я. Чувство расслабления после возвращения домой за долю секунды сменилось напряжением и тревогой. Я медленно потянулся к кобуре с пистолетом у пояса, снял фиксирующую полоску и удерживал руку на рукоятке, готовый к действию. В этот момент я мысленно поблагодарил Криса за то, что он заставил меня носить оружие с тех пор, как я начал появляться на публике. Раньше я не пользовался им, потому что предпочитал драться голыми руками. Но доктор тогда сказал, что пока я научусь останавливать пулю голыми руками, он сам лично поведёт меня в монастырь в случае отказа от оружия, поэтому я вынужден был подчиниться. В то время я не мог остановить пулю голыми руками. Но сейчас… способ, возможно, существовал. Я как можно быстрее ввёл код на двери. Звук нажатия кнопок и разблокировки был таким громким, что трудно было поверить, что раньше у меня с этим не было проблем. Я толкнул дверь, медленно вошёл внутрь, словно проникал в чужой дом. Правая рука по-прежнему лежала на рукоятке пистолета, спрятанного под курткой, пока я осматривался. Всё в доме выглядело нормально, но я был на сто процентов уверен, что кто-то находился внутри до моего прихода. Я слышал звуки движений из гостиной. Чем ближе я подходил, тем чётче становилось. Запах чужого человека доносился всё сильнее и сильнее. Последним подтверждением вторжения стал звук возни из-за стойки на кухне. Я быстро приблизился, крепко сжимая рукоятку пистолета, готовясь выхватить его из кобуры, когда вдруг… – Ой! Папа! Бэйб резко вскочил из-за стойки. Я замер. Смесь испуга и облегчения парализовала мой мозг. Потребовалось несколько секунд, чтобы дыхание вернулось в норму. Я медленно убрал руку с пистолета, мысленно поблагодарив себя за то, что не выхватил оружие и не направил его на Бэйба. Иначе пришлось бы долго объяснять. – Как ты сюда попал? - спросил я растерянно. Я попросил его переночевать у себя, потому что мне нужно было подумать и решить ещё много вопросов. Я не хотел, чтобы он видел, как я хмурюсь и теряю покой. Поэтому пришлось с силой разлучиться на одну ночь. Когда я звонил ему, он легко согласился. Я думал, что он повзрослел и стал понимать простые вещи. Но, похоже, я слишком многого ждал. – Я же сказал, что мы переночуем раздельно. – Ну, мы и будем спать отдельно. Но перед сном-то можем встретиться, - ответил Бэйб с совершенно спокойным лицом. В одной руке он держал большой помидор, в другой – нож, держа его так, что, честно говоря, выглядело довольно устрашающе. Я заметил, что он надел мой фартук – зрелище, которое можно было увидеть раз в сто лет. – А чего ты так испугался? Ты побледнел. – Ты пришёл без предупреждения, а я застал чужого человека в доме. Кто бы ни испугался? – Эй! Я же сказал, что приду! Чего пугаться? – Что? - ответ его меня запутал. – Когда ты сказал? – Днём, когда я тебе звонил, - объяснил Бэйб с серьёзным лицом, но мой мозг оставался пустым… Ни одного воспоминания о событии, о котором он говорил, не всплывало. Даже самого маленького кусочка. – Когда я сказал, что приду вечером, и поздно вернусь к себе, а ты начал ругать меня за езду ночью, за еду, чёрт знает что, всё перемешал. О чём он вообще говорил? Почему я ничего не понимаю? – Ты что, всё забыл, Чарли? Я не знал, что ответить. Я пытался вспомнить, пытался докопаться до воспоминаний о событии, которое он описывал, но ничего не было. Я помнил только, что звонил ему в полдень, чтобы сказать, что сегодня не вернусь ночевать. Днём я был занят делами в лаборатории и старшими, весь день кружил как волчок, потом разошёлся с ними и только вернулся домой. Я думал, что помню всё, кроме того, о чём говорил Бэйб. Неужели он выдумал всё это, чтобы запутать меня? Но он выглядел слишком серьёзно, да и по природе Бэйб не был хорошим лгуном. Если бы он соврал, я бы сразу понял. – Сегодня было слишком много дел, возможно, я немного растерялся, - это был самый логичный вывод. Хотя было странно, что я вообще не мог вспомнить событие, даже обрывков. Но, возможно, я был настолько сосредоточен и обеспокоен другими вещами, что полностью забыл об этом. – Прости. Но забыть про Бэйба? Видимо, у меня действительно серьёзные проблемы. – Ты в порядке? - спросил Бэйб с обеспокоенным взглядом, который мне не нравился. Я старался, чтобы он появлялся как можно реже, но на деле я не был так хорош. – Конечно, в порядке, - ответил я легко, подходя к начинающему повару, который и сам не знал, что собирался готовить. – Что ты хотел поесть? Садись, я сам приготовлю. – Нет! - резко отпрянул Бэйб, но забыл, что держал в руке нож. К счастью, я успел отскочить. Острый кончик ножа лишь слегка задел мою грудь. Если бы у меня не было украденного дара, мы бы уже ехали в травмпункт. – Эй! Задел? – Нет, не задел, - ответил я раздражённо, глядя на Бэйба, который каждый раз в кухне превращался в неуклюжего новичка. Похоже, я слишком долго боялся посторонних и забыл, что опасность может исходить и изнутри. В итоге я могу погибнуть от того, что Бэйб случайно метнёт нож мне в живот или взорвёт газовую плиту. – Но это опасно. Бэйб, постой спокойно. – Ты опять слишком обо мне волнуешься. – Я волнуюсь о себе. Боюсь умереть, - как только я сказал правду, получил в ответ укоризненный взгляд. Бэйб скривил губы от недовольства, но всё же добровольно отдал мне нож – вероятно, из-за того, что я только что рисковал жизнью. – Я хотел что-нибудь приготовить для тебя, - пробурчал он, опустив пухлые губы и нахмурив брови так, что они почти соприкасались. То, что сначала вызывало раздражение, в итоге вызывало жалость. До какой степени он решил играть с моим сердцем? – Слышал, что ты устал в последнее время… хотел порадовать. Посмотрите на него…Разве он не боится, что я умру от любви к нему? – Ты и так уже много сделал, - ответил я, отодвинув пакет из супермаркета на стойке в сторону, после чего подхватил Бэйба и усадил на его место. Бэйб по-прежнему хмурил лицо, но не сопротивлялся, а наоборот – обнял меня за шею. – И этого достаточно. – Но я хочу, чтобы ты попробовал моё блюдо. – Я же уже пробовал. – Пробовал моё тело, а не моё блюдо, - ответил Бэйб с понимающей улыбкой, ткнул пальцем мне между бровей и слегка толкнул с раздражением. – От этого тоже сытно. – От меня ты сыт сердцем, а не желудком. Мой любимый повар говорил, будто был раздражён, но уголки его губ едва заметно приподнялись, и это показывало правду. Я знал, что ему больше всего нравились такие слова. Пит Бэйб ненавидел все сладкие слова на свете, кроме тех, что исходили от меня. – Тогда сегодня я смогу насытиться сердцем? – Что? - прищурился Бэйб, глядя на меня с недоверием. Я руками скользил и блуждал по его ягодицам – только дурак не понял бы, что он в центре внимания. – Что ты задумал? Днём ты говорил, что нам нужно немного разделиться. – Ну да, но ты не хочешь разделяться. – Эй! Опять я виноват? - возмутился он громко. – Я пришёл приготовить тебе поесть, поем – и уйду. – Но ты же не умеешь готовить. – А ты хоть дашь мне попробовать? Я тренировался. – Не надо, готовить – это моя работа, - пытался я уговорить его мягко, в то время как одной рукой хитро проник под его тёмную футболку. – А твоя задача – дать мне силы для готовки. – Ты говоришь так, что хочется тебя шлёпнуть. – Эй, почему? - рассмеялся я. – Бэйб должен смущаться. – Я не смущаюсь. Мне противно. – Ох, пожалей меня немного, - понимая, что он разозлился, я тут же стал уговаривать его, чтобы он передумал. – Разве ты не хотел порадовать меня? Первым шагом стало то, что я наклонил лицо и прижался к его шее, слегка прикусил и стал медленно ласкать языком. Второй шаг начался, пока первый ещё продолжался: кончиками пальцев я скользнул под ткань, и, найдя любимую цель, начал её массировать с умением. Левая и правая ягодицы подверглись атаке в равной степени. – Я собираюсь готовить. – Тогда после этого позволю тебе приготовить. – То есть ты всё равно добьёшься своего? – Да, - ответил я без колебаний. – Обязательно добьюсь. – Упрямый до невозможности. Он жаловался, но всё равно подчинился мне, как всегда. Он откинулся назад, одной рукой оперся на стойку, давая мне удобный доступ, чтобы задрать его футболку. Более того, он сам, не дожидаясь моей просьбы, послушно открыл рот и прикусил край ткани, чтобы она не мешала. Похоже, его жалобы были лишь формальностью, потому что, как только я заменил руки ртом, начинающий повар тут же выгнулся навстречу. Одной рукой он опирался на стойку, другую поднял, чтобы погладить мою голову, сжимая и теребя волосы, пока полностью не растрепал мои волосы. Удовлетворённые стоны были приглушёнными, потому что во рту он продолжал удерживать ткань, не позволяя ей упасть и помешать моей «трапезе». Его кожа была гладкой и нежной, мышцы красиво выстроены, как у скульптуры. Каждую из этих мышц Пит Бэйб вылепил собственными руками. Где бы я ни проводил языком, не мог удержаться, чтобы слегка прикусить – чтобы снять напряжение. Но в целом было далеко за пределами «пары укусов», потому что, когда я отстранился, чтобы воочию оценить результат, я увидел, что его тело было покрыто моими следами. И, как автор этого произведения, я считал результат более чем удовлетворительным. – Как прошёл день? - спросил я, целуя кожу над краем его штанов, пока обеими руками пытался расстегнуть застёжку и стянуть их вниз. Цель была ясна и очевидна – как можно быстрее снять преграду, разделявшую меня и его. – Всё время дома сидел? – Зачем ты сейчас это спрашиваешь? - нахмурился он, видимо, почувствовав, что мой вопрос не соответствовал ситуации. Но я не думал так. Сейчас как раз было самое подходящее время, чтобы расспросить о делах и чувствах. Разве не так? – Нельзя спросить? - ответил я. – Я хочу знать, чем ты занимался сегодня. – Говоришь одно, а руками стягиваешь штаны. Ты действительно хочешь знать? – Конечно, хочу. – Сначала перестань делать глупости. – Не перестану, - твёрдо ответил я, отбросив шорты Бэйба далеко в сторону. Опыт научил меня: чем дальше, тем меньше будет мешать, когда дело дойдёт до самого важного. – Ответь на вопрос, прежде чем я сниму трусы. – Ну и ну… - пробурчал Бэйб что-то себе под нос, как обычно, ворча. – Да ничего особенного. Ел, спал. Я бросил на него взгляд на мгновение, потому что у меня была другая цель, требующая большего внимания. Как профессионал в еде, я не имел права на ошибку. – Только это? – Когда проснулся, уже был полдень. – М-м… госпожа проснулась поздно. – Малолетний ублюдок! Бэйб поднял ногу, чтобы ударить меня, причём серьёзно, и, казалось, целился прямо в голову. При этом я снял с него половину одежды и держал обе ноги. Тем не менее он воспользовался моим расслабленным состоянием, чтобы атаковать. Если бы я не был быстрее, удар ногой вполне мог бы разнести мне ухо. – Сильно бьёшь, - не ограничившись словами, я наказал его, приподняв под коленями и высоко подняв обе ноги, после чего одним движением сорвал оставшиеся трусы. – Уже второй раз нападаешь исподтишка, госпожа. – Это всё твой рот. – А что с моим ртом не так? - наклонил я голову, глядя на него, взял левую ногу и перекинул через плечо, после чего наклонился и нежно поцеловал икру, не отводя взгляда от его недовольного лица. – Продолжать целовать? – Нет. – Упрямый. – Остерегайся. – Спасибо, что беспокоишься. Получив ещё одну порцию молчаливых ругательств, достаточно, чтобы порадоваться, я понял, что нужно приостановить словесную перепалку. Было другое, более важное дело, которое требовало срочного выполнения, ведь мой рот… Мне нравилось, что Бэйб был честен в своих чувствах и не стеснялся искренне их выражать. Поднимая своё любимое блюдо к губам, я слышал его прекрасный голос. Можно сказать, что он кричал изо всех сил – и это было не преувеличение. Звук был громче, чем обычно. Будто бы я был затянут в мир, где Бэйб был хозяином. Всё, что окружало меня, было его частью: стоны, вздохи, сладостные звуки, знакомый запах тела, феромоны, которые он излучал, жар его кожи и нежные прикосновения языка. Я не воспринимал ничего другого. Всё во мне было захвачено им. – Папа… папа… Он звал меня снова и снова, голос был слабым, перемешанным с тяжёлым дыханием. Дыхание было частым, будто он пробежал километр. Он лежал, откинувшись на моей кухонной стойке, которая превратилась в стол для изысканной трапезы. Блюдо, которым я не мог насытиться, имело разнообразный вкус: иногда сладкое и нежное, иногда острое и пылающее – всё зависело от настроения шеф-повара в каждый конкретный момент. И самое лучшее – это блюдо было особым, приготовленным только для меня. Всё моё тело пылало, и я был единственным, кто действовал. Ощущения на кончике языка были нежными и соблазнительными. У меня бешено колотилось сердце, как у юного мальчика, впервые попробовавшего что-то прекрасное. Его голос опьянял меня, заставляя мурашки бежать по коже. Моё возбуждение, напряжённое под тканью, мучительно давило и я вынужден был опустить одну руку, чтобы справиться с ним. Дрожащими пальцами я расстегнул пуговицу и спустил молнию, чтобы облегчить жар внизу. Я хочу провести ещё немного времени с этим блюдом. – Быстрее. Но Бэйб совершенно не проявлял сострадания. Его голос дрожал, тихий, а его тело было сковано в позе, далеко не комфортной, великий мастер оставался собой до самого конца. Бэйб торопил меня, чтобы я быстрее сделал то, что должен, вместо того чтобы попросить о большей нежности. – Второй вопрос, - уложил я Бэйба на стойку, раздвинул его стройные ноги и встал между ними, прижимаясь к нему. Напряжённый член, твёрдый и упрямый, был у входа. Я отлично помню, насколько он прекрасен. – Сегодня упрямился или нет? – О чём ты? – Отвечай. – А-а! - вздрогнул он от неожиданности, потому что я внезапно сменил нежные поглаживания на резкий, сильный толчок. В наказание за то, что он уклонился от ответа. Бэйб инстинктивно поджал ноги к груди, а его крепкие бёдра плотно сжались, так что мне пришлось раздвинуть их руками, после чего одну ногу я перекинул себе на плечо, чтобы мы оказались ещё ближе друг к другу. – Не упрямился… я же сказал, что вообще ничего не делал. – Только ел и спал? – Да. – Уверен? - снова спросил я, используя то, чего он так сильно желал, как приманку, соблазняя его. Я делал вид, что собираюсь дать, но не давал до конца, пока Бэйб не начал извиваться, посылая мне откровенные взгляды с мольбой. – Отвечай. – М-м… не мучай. – Я не мучаю. Я хочу получить ответ. – О-о-ой… Папа, чего ты хочешь-то!? Он начал возмущаться, когда его желание было вновь прервано. Я смягчил его капризы, дав то, чего он хотел… почти полностью. Бэйб широко раскрыл рот и втянул воздух с наслаждением, но я оставил его в таком положении, чтобы он насладился этим ощущением ещё немного, а затем снова отнял. – Чарли! Пусть узнает, насколько сильно он этого хочет. – Не кричи, - слегка хлопнул по щеке капризулю я, но вместо гнева он неожиданно улыбнулся. – Говори со мной спокойно и я сделаю всё, что ты хочешь. – Ну… ну, звонил по телефону, - ответил Бэйб тихо, пытаясь потянуться ко мне руками, но я тут же схватил обе его руки, лишив возможности сопротивляться. – Не надо… – С кем ты разговаривал? – Ты, думаешь, у меня есть любовник? – Нет… - медленно, я вошёл в него ещё раз и на этот раз я не отстранился, как раньше, чтобы мучить. Я оставил всё так, как было – посредине. Потому что я знал, что для Бэйба, этого недостаточно. – Хочу знать. Ты весь день дома, я хочу знать, с кем разговаривал, мой любимый. – С тобой. – Кроме меня, - ответил я, переплетая пальцы с руками Бэйба. Если смотреть только на руки, мы выглядели как очень нежная пара. Но, если отойти и посмотреть на общую картину… то, возможно, особой нежности там не было. Но я гарантирую – зрелище было более чем увлекательным. – А если ты не ответишь, я начну думать, что ты действительно разговаривал с любовником. – Какой ещё любовник? - простонал Бэйб, извиваясь и прижимая бёдра ко мне, надеясь, что то, что застряло посредине, наконец заполнится, и мучительное желание исчезнет. – С Аланом. – А-а… понятно, - медленно кивнул я. Затем я прижал его обе руки, по-прежнему переплетённые с моими, к стойке. Бэйб в этот момент был словно арестован. Но, судя по виду, подозреваемый совсем не боялся своего полицейского. – Ответил. Удовлетворён? – Полностью. – Ну и? Я ответил только этим, после чего резко и глубоко втолкнул напряжённую твёрдость внутрь. Бэйб изогнулся, широко раскрыл рот, как будто задохнулся, не в силах произнести ни звука. Но через мгновение он начал дышать нормально, прижался спиной к холодной каменной стойке и позволил мне исполнять оставшуюся мелодию по своему усмотрению. И это было не потому, что он потерял силы или стал равнодушным, а потому что он знал: на всём белом свете нет никого, кто понимал бы его лучше меня. – Вот, мой герой… твоя награда. Где находится его рай – разве я не должен знать? В мгновение, когда мы слились воедино, я не мог отвести взгляда. В моих глазах был только он. Мой взгляд очерчивал прекрасное тело, извивающееся передо мной. Его глаза были влажными, губы красные и приоткрыты, из уголка рта стекала прозрачная струйка, которую он не мог сдержать. Уголки глаз были мокрыми от слёз, стекающих по вискам. Он снова и снова стонал, повторяя моё имя, будто это было единственное слово, которое он знал. Не только я был очарован – он заставлял меня чувствовать, будто я самое прекрасное и ценное существо. Он заставлял меня парить, чувствовать себя любимым, восхваляемым и почитаемым. Где бы я ни стоял, его огромная любовь текла ко мне, нежно и тепло окутывая меня. Бэйб был так хорош, что мог заставить меня чувствовать это, просто лёжа на кухонном столе и глядя на меня без всякой притворной игры. Его любовь была такой настоящей. Она была прекрасной и осязаемой. Я клянусь, что всегда искренне восхищался ею и готов был верить и поклоняться ей вечно – если бы я только мог разгадать одну-единственную загадку. – … Ещё… больше… Почему он солгал?