Малыш Чарли | Pit Babe 1,2,3,4,5

POV Тони Хотя прошло уже больше двух лет, новость о моей смерти до сих пор вызывает у меня улыбку. В то время как я жду, пока те безмозглые работники выполнят свои задания, я провожу свободные минуты, просматривая новости о себе, которые разлетелись повсюду – как через известные СМИ, так и от тех, кто пишет выдумки в социальных сетях. Достоверность источников отличается, как небо и земля, но содержание публикаций одинаково бессмысленно. Ни одно из них не представляет правды. И именно это кажется забавным. Думаю, на этой планете только я могу ощутить всю эту невероятную радость. Насколько мне известно. Наверное, немало людей, лёжа без сна глубокой ночью, задаются вопросами, на которые никогда не будет ответа. Конечно, помимо переживаний по поводу своих ошибок, стыда, сожалений и провалов в жизни, которые хочется забыть, многие также размышляют о смерти. Как мы умрём? Куда отправимся после? Будет ли больно? Сколько людей будут плакать? А сколько обрадуются? Кто дольше всех будет справляться с нашей потерей? И кто первым забудет, что мы вообще существовали? Знать эти вещи бесполезно, но всё равно многим интересно… и печально то, что они никогда не узнают. Потому что они – не я. Я умирал бесчисленное количество раз. Ощущения перед смертью глубоко запечатлены в моём сознании. Были моменты, когда я испытывал такие мучения, что хотелось быстрее перестать дышать, а были спокойные моменты, когда было жаль покидать этот мир. Но в конечном счёте всё заканчивалось пустотой. В нашей вселенной нет такого понятия, как «загробный мир». Мы все – лишь одна из бесчисленных ничтожных возможностей в бесконечной размерности. Мы существуем во множестве вариаций: где-то мы – талантливые хирурги, спасающие жизнь пациентам, в другом мире – нищие, гоняющие более слабых попрошаек за десять батов. Где-то мы наслаждаемся любовью красивой актрисы, которая клянётся быть верной нам всю жизнь, а в соседнем мире – мы побеждённые неудачники, признавшиеся в любви тому же мужчине уже пять раз и сейчас ждём шестого отказа с надеждой. Правда в том, что наша смерть – всего лишь маленькое событие в огромной Вселенной. Хотя для некоторых, таких как Фредди Меркьюри или принцесса Диана, немного не так – их смерть затронула сердца миллионов людей. Горе могло длиться месяц или два, воспоминания возвращаются каждый год в определённый день... но между тем люди продолжали жить своей жизнью, не думая о них… Это природа человека. Мозг нашего вида слишком примитивен, чтобы одновременно осмысливать всё. Он выбирает только то, что важно – важное для выживания сегодня, важное для ближайшего будущего. Поэтому те, кто умер, теряют не только своё физическое тело, которое гниёт или превращается в прах, но и самих себя. При первой моей смерти только дядя Чен, хозяин чайной, плакал обо мне. Возможно, потому что он был единственным, кто говорил со мной. Мои скитания с двенадцати до пятнадцати лет сделали его временным спасителем. Его звали дядя Дон (не уверен, кличка это или настоящее имя), фамилия Чен. Я знал это, потому что это были редкие два китайских иероглифа, которые я мог прочитать. По правде говоря, я просто запомнил их. «Чен» – символ дерева, который гордо красовался на вывеске его чайной. Я смотрел на него каждый день, пока не научился писать его. «Дон» был написан на почти каждой его вещи. Он всё время жаловался, что у него часто крадут вещи, поэтому решил написать своё имя на всём. В то время я не был особенно умным, но у меня возникали два вопроса: кто станет красть мелочи вроде зубной щётки или стакана? И как написание имени может защитить от воров? Это не детский сад, где дети случайно берут чужие вещи. Я думал об этом каждый раз, когда он с гордостью подписывал очередную новую покупку. Разумеется, я никогда не говорил об этом, хотя считал это глупым. И очевидно, что «просить деньги у незнакомцев» и «брать вещи, которые, казалось бы, ничьи», не сильно облегчили мою жизнь. В дни, когда ничего не удавалось найти, чайная дяди Дона становилась своего рода убежищем. Я старался не злоупотреблять этим, иногда терпел голод, если голова ещё не кружилась. Но чаще всего дядя Дон находил меня, когда я лежал, корчась от голода. Он всегда смотрел на меня холодно, клал пакет с едой и бутылкой воды, а затем уходил. Когда я благодарил его, он обычно делал вид, что не слышит, если только не был в хорошем настроении – тогда он оборачивался, строил суровое выражение на лице и говорил: «Съешь всё». Мои отношения с дядей Доном были почти никакими. Позже, я приходил к нему только тогда, когда был голоден (иногда-каждый день), а он давал мне поручения всякий раз, когда я заглядывал перекусить. Иногда он пытался учить меня читать (в основном китайские иероглифы), но быстро сдавался, потому что был слишком нетерпелив, чтобы повторять одно и то же больше трёх раз. Вот почему мой китайский язык остался на начальном уровне несмотря на то, что я общался с китайцами каждый день. В остальном мои знания основывались на старых книгах, которые люди выбрасывали и книгах дяди Дона, восемьдесят процентов которых были учебниками по китайской астрологии. Мой день смерти был предельно простым. Никаких предзнаменований. Я просто бродил, как каждое утро, осматривая окрестности в поисках полезных для выживания вещей. В какой-то момент я заметил коробку с жареной курицей, которую только что выбросили из окна белого Honda Civic. Я до сих пор помню, как машина замедлилась около мусорного бака, опустили стекло и выбросили пакет прямо в контейнер, после чего быстро уехала. Я подбежал к мусорному баку, достал пакет и обнаружил несколько больших кусков нетронутой жареной курицы. Сегодня буду сыт надолго. Эта мысль промелькнула всего за секунду. Я успел съесть первый кусок, как вдруг группа подростков на двух мотоциклах появилась из ниоткуда. Две девушки и два парня – парни управляли мотоциклами, всем им было около семнадцати-восемнадцати лет. Они кружили вокруг меня, издавая странные звуки, словно были под кайфом. Один из пассажиров выхватил у меня завтрак, другой ударил меня по голове. Они поступили так, хотя мы никогда не встречались и у нас не было никаких конфликтов. Если можно найти хоть какое-то объяснение, то, наверное, это была просто «развлекуха». Развлекуха? Забава? Моя жизнь... разве это такая забавная штука? Даже само существование как бездомный уже достаточно смешно. Я не ожидал, что мои несчастья будут развлекать кого-то, но, похоже, эта шайка под кайфом думала иначе. Буллинг тех, кто слабее, – одно из первых дел, которые они хотели сделать сразу после пробуждения. Их лица выглядели весёлыми, они громко смеялись и говорили грубые слова. Более того, они унижали меня так, будто я был не представителем их вида. Я частично слушал их, частично нет, но одну фразу запомнил накрепко: …Если бы мне пришлось родиться таким, как ты, я бы предпочёл умереть… Это сказал парень на красном мотоцикле, затем громко рассмеялся. Честно говоря, я не чувствовал себя задетым этими словами. Иногда я действительно думал, что смерть могла бы стать лёгким выходом. Если загробный мир существует, я надеялся, что больше не буду столь невезучим. Не обязательно быть богатым, хватило бы просто иметь достаточно денег, чтобы купить коробку жареной курицы. Этого было хватало. Поэтому попытки этого наркоши растоптать мою жизнь совсем не причинили боли. Я кивнул в ответ на его слова и произнёс: – Если бы у меня были деньги, я бы купил презервативы и подарил их твоей маме. После этого я ничего не помнил. Я только знаю, что всё тело болело и я не мог пошевелиться. Запах крови был такой едкий, что хотелось выблевать кусок курицы, но сил уже не было. Кровь текла изо рта и носа, казалось, больше не было мест куда не нанесли удары. И момент перед тем, как всё погасло, был удивительно простым. Там были только я, женщина без лица и дядя Дон... Дядя, возможно, задавался вопросом, куда я пропал, но, думаю, сегодня он узнает. Он, вероятно, искал меня повсюду, думая про себя: если найдёт, то просто пройдёт мимо, как обычно… Дядя Дон не устроил мне прощальную церемонию. Немного обидно, но я понимаю. Какой смысл в похоронах? На них, скорее всего, был бы только дядя Дон. Это потеря времени и денег. Дядя Дон связался с больницей, чтобы забрать моё тело, хотя избили меня так, что его практически нельзя было узнать. Но к тому моменту, когда машина скорой помощи прибыла, моё тело уже начало восстанавливаться (хотя почему-то полностью не оправилось). Больница взяла моё изуродованное тело как донора органов. Это уже большое благо, ведь помимо благословения за добрые дела – это позволило мне легко убежать, вместо того чтобы быть кремированным. В следующей жизни, вероятно, я стану владельцем ювелирного магазина вместо нищего при чайной. Я решил позволить дяде Дону продолжать верить, что я умер, вместо того чтобы вернуться и сказать ему: «Смотри, я всё ещё жив». Сам не знаю почему. Возможно, смерть и возрождение помогли мне увидеть свет в жизни. Хотя я ещё не знаю, что делать с этой странной способностью, но я начал находить в этом некое удовольствие. Жизнь, которую можно перезапустить в любой момент, довольно волнительно, не так ли? Я никогда не думал, что дядя Дон будет обо мне беспокоиться. Я всегда считал, что являюсь его личным объектом благотворительности, вместо того чтобы ходить в храм или жертвовать в фонды. После своей первой смерти я несколько раз тайком возвращался к нему в чайную, наблюдая издалека. Дядя Дон выглядел совершенно нормально, продолжая продавать чай, как всегда. Увидев это, я почувствовал необычайное облегчение. Я думал, что буду расстроен из-за того, что дядя Дон вообще не горюет по мне, но каждый раз, когда представлял себе, что он сидит и плачет из-за того, что больше не будет «этого мусорного мальчишки», становилось страшно. Я успокоился, пока не вернулся к хижине, где раньше спал. Она ещё была цела, и никто не занял её – ни люди, ни кошки, ни собаки. Но там стоял пакет с едой и бутылкой воды. Всё было новым: жареный рис с базиликом и яйцом, который никто не трогал, бутылка воды была плотно закрыта. Угощение словно ждало, пока я вернусь и съем всё. Мои чувства тогда были странными. Я не мог сказать, хорошие они или плохие. С самого детства мне было всё равно, помнит ли меня кто-то. Я знал только, что должен выжить, сделать всё возможное, чтобы остаться в живых. Не важно, если другие считали меня попрошайкой, бездомным или сумасшедшим – это их проблема. Или если дядя Дон рассматривал меня как передвижной банкомат для добрых дел, мне всё равно. Моя жизнь никому не важна. И именно поэтому я не мог понять, почему дядя Дон пришёл в эту вонючую хижину, выбросил старый пакет с едой и положил новый. Я быстро спрятался, услышав шаги издалека и наблюдал за дядей, который долго сидел там. Я думал, что он уже ушёл, пока не услышал лёгкие всхлипы. Вид дяди Дона, плачущего там, изменил моё мышление навсегда. Я повернулся и ушёл, не собираясь здороваться или хлопать его по плечу. В тот момент в голове крутилась одна мысль: прежде чем кто-то заплачет из-за моей следующей смерти, я должен построить большой и красивый дом, чтобы они могли плакать с комфортом. Не просто хижину из картона и жести, а настоящий дом с дверями и окнами, какие есть у многих людей с рождения. Я умирал много раз... – Кхун Тони, машина готова. И каждая смерть делала меня тем «я», которым стоит гордиться. – Спасибо, - улыбнулся я, ставя бокал с остатками вина на стол. – Пойдём забирать детей домой. POV Бэйб – Это называется «суперпозицией». Представь себе, частицы света движутся через пространство-время. Поток фотонов течёт из настоящего в будущее. Звучит нормально? Всё должно течь из настоящего в будущее. Но странность в том, что часть потока также течёт из настоящего в прошлое – и это происходит одновременно. Ладно, сейчас мы не можем создать машину времени, это пока слишком фантастично. Но возможно ли это? Особенно с учётом того, что частицы могут находиться в двух временах одновременно. Я лично верю, что существуют миллионы нас в других измерениях времени. Другие версии нас самих. Возможно, есть мир, где я не ношу очки. Нет, это слишком просто. Можно сделать это уже в этом мире. Я понятия не имею, сколько времени прошло, но судя по количеству винограда в... – Суперпозиция – это квантовый феномен*, при котором частица может иметь несколько состояний одновременно. Например, она может существовать в двух местах одновременно до тех пор, пока её состояние не будет измерено или наблюдаемо. После этого частица принимает одно конкретное состояние. (П/П: *Квантовая машина времени (Quantum Time Flip) – явление, при котором частица может двигаться вперёд и назад во времени одновременно, согласно принципу суперпозиции в контексте временного измерения.) Тарелка с виноградом наводит на мысль, что прошло больше пары минут. Такое случается постоянно: Чарли говорит о вещах, которых я совершенно не понимаю, и ему не нужно, чтобы я что-то отвечал. Достаточно просто смотреть на него, поддерживать зрительный контакт, кивать каждые две-три минуты. Если совсем лень говорить, можно иногда бросить короткий комментарий: «Правда?», «Ого», или «Попробую как-нибудь почитать об этом». Этого достаточно, чтобы беседа продолжалась. Главное – если он говорит о том, что его увлекает и я не перебиваю – он может говорить целый день. – Может быть, существует мир, где я спортсмен. Знаешь, в детстве я хотел стать баскетболистом. Представь, лет через десять или двадцать кто-нибудь сможет создать квантовую машину времени, и я смогу увидеть себя в НБА. Гм... хотя в том мире я, наверное, был бы выше на двадцать сантиметров. Но можно ли считать этого человека всё ещё мной? Мне нравится, что, если большую часть времени я ничего не понимаю из того, что говорит Чарли, мне всё равно приятно слушать его. Иногда я просто наблюдаю за тем, как шевелятся его губы, как он говорит и жуёт виноград одновременно. Его глаза светятся энтузиазмом, он периодически поправляет очки пальцем, потому что они сползают по переносице от его выразительных жестов и мимики. Мне нравится, что он так серьёзно увлечён всем вокруг, способен рассказать обо всём подробно, словно рисует картину. Если кто-то скажет, что Чарли не умеет вести беседу, я отвечу, что просто с ним говорят о неправильных вещах. – …И может быть, существует мир, где ты врач. Если эта машина времени когда-нибудь станет реальностью, ты бы хотел встретиться с собой из другого мира? Ну вот, пришло время для вопроса… – Я думаю... - начал я, осмотрев Чарли с головы до ног. В такие дни, когда нам не надо выходить, Чарли надевает только большие футболки и шорты, что делает его ещё более молодым, чем он есть. Он совсем не выглядит как студент магистратуры и руководитель серьёзного социального проекта. Можно сказать, что он второй курс и до сих пор просит у родителей карманные деньги, и это будет звучать гораздо правдоподобнее. – …если я сейчас выключу кондиционер, а ты снимешь футболку и продолжишь рассказывать, это будет намного интереснее. – Бэйб. – Что? Тогда это будет сексуально и познавательно. Чарли смеётся и качает головой. Он привык, что я мало что понимаю из того, о чём он говорит. Но я рад, что он всё равно выбирает эти темы для наших разговоров. Это как взрослый, который рассказывает сказки ребёнку, который ещё не понимает языка. Ребёнок, конечно, не понимает, что такое принц или принцесса, но то, что родители рядом, обнимают его, меняют интонацию голоса и выражение лица – это передаёт внимание и заботу. Я так думаю... Если не принимать во внимание его привычку самоутверждаться, то думаю, Чарли делает это потому, что любит меня. – Если все эти квантовые измерения, о которых ты говоришь, действительно существуют... думаешь, есть мир, где ты не любишь меня? - это, кажется, единственное, что я смог уловить из всего его рассказа. Я задаю этот вопрос, опускаясь на колени. – Хочешь правду или милый ответ? – Милый. – Конечно нет, как может быть мир, где я не люблю Бэйба? – А если правду? – Тоже нет. Во всех мирах я люблю тебя. – Хорошо, что ты не помогаешь в исследованиях этих тем. Чарли смеётся и ласково гладит меня по голове, другой рукой берёт последнюю виноградинку и кладёт её мне в рот. Это любимый сорт Чарли, я всегда держу его в холодильнике. Красный, сладкий, хрустящий виноград, охлаждённый до совершенной температуры. Мой парень всегда в хорошем настроении, когда ест его. Хотя это мелочь, но сегодняшний день идеален и мы ни разу не поссорились с момента пробуждения. – Но знаешь, я вообще не могу представить, что ты перестанешь меня любить. – Да, правильно, как ты мог бы это представить? - спросил Чарли, мягко массируя мои виски. – Если бы ты смог представить это, после всего, что было между нами, я бы не знал, что и сказать. – А ты можешь себе представить? Ну, например, день, когда ты меня не любишь или более, ненавидишь? – Нет. – Не думал об этом? – Зачем бы я стал тебя ненавидеть? – Если бы я спал с кем-то другим? – С кем? Его рука, которая только что расслабляюще массировала мои виски, замерла. Его брови сошлись вместе в мгновение ока, а тон голоса, который я услышал, заставил всё моё тело похолодеть. – Если, - подчеркнул я слово, указывая пальцем на его нахмуренный лоб, – знаешь, что такое «если»? – Ты говоришь так, будто собираешься признаться в измене. – Если бы я реально это сделал, я бы не признался. – Ага. – Шучу, я не сделаю такого! - надул щёки Чарли, но стоило мне слегка ущипнуть его за них, как он сразу расплылся в улыбке. Какой послушный ребёнок. – Так что, ты будешь меня ненавидеть? – Гм... думаю, нет. – Серьёзно? – Угу, - медленно кивнул Чарли, его спокойные глаза отражали его истинные чувства. Он говорил искренне, не просто для того, чтобы успокоить меня или показаться круче. – Думаю, я буду зол и очень расстроен... – Но не будешь ненавидеть? – Нет, не буду. – Ты расстанешься со мной? – А ты хочешь, чтобы я расстался с тобой? – Как ты можешь спрашивать меня об этом? Ты должен спрашивать именно об измене. – Измене? - снова нахмурился Чарли. Он слишком серьёзно относился к этой гипотетической ситуации, но мне казалось, что это мило. – Я думал, что речь идёт о сексе с кем-то. – А если просто «секс», ты будешь в порядке? – Ну, «в порядке» не значит, что всё будет хорошо... Не знаю, - вздохнул Чарли, положил тёплую ладонь мне на лоб и задумался так глубоко, будто решал вопрос жизни и смерти. – Если бы Бэйб спал с кем-то другим, сначала я бы очень разозлился. Наверное, был бы настолько вне себя, что сказал бы, что мы расстаёмся. Но через некоторое время, думаю, сам бы вернулся и попросил прощения. – Правда? - удивился я. И не только из-за детализированного ответа, но и из-за его содержания. – Не знал, что у тебя такой открытый взгляд. – Дело не в открытости взглядов, просто я очень люблю тебя, Бэйб. – Ты готов закрыть глаза даже на такое... Я же говорю, я переспал с кем-то! – Я уже говорил: если только одна причина, по которой я захочу расстаться с тобой. Это только потому, что ты перестанешь меня любить. Чарли улыбнулся, он пальцами медленно перебирал мои волосы. Его прикосновения и слова согревали меня всего. Это было похоже на чувство, когда книги идеально встают на полку без всяких измерений или вычислений их толщины. Всё становилось на свои места естественно, без ожиданий и усилий. Для меня это было именно такое чувство. – Если ты скажешь мне: «Прости, я ошибся, я совсем не люблю того человека, я люблю только тебя, Чарли», я точно смягчусь. – Ты не думаешь, что, если бы я любил тебя, я бы не спал с кем-то другим? – Честно говоря, я тоже так думаю. Боль от измены возникает именно потому, что начинаешь думать: «Он больше меня не любит? Зачем он это сделал?». Что-то вроде этого, - говорил медленно и спокойно Чарли, совсем не так, как обычно рассуждал о научных исследованиях или квантовых измерениях. Это подчёркивало, что он не просто произносит слова ради самого процесса, а старается передать, как его разум и сердце реагируют на такие вещи. – Но, Бэйб... Какие бы ни были обстоятельства, если ты скажешь мне, что любишь меня, я всегда буду верить тебе. Я невольно улыбнулся. Мышцы лица реагировали на те чувства, которые Чарли передавал мне через слова, прикосновения и взгляд. Всё было просто и искренне, совершенно не сложным, как те истории из учебников, которые Чарли так любил. Только сейчас я начал осознавать, что Чарли использует гораздо меньше логики, когда дело касается меня. Хотя иногда он старается следовать правилам, пытаясь быть справедливым, но в конце концов чувства всегда оказываются последней решающей силой. И я рад этому... Я знаю, что во многих моментах наши отношения не идеальны, если судить по стандартам классических книг о любви. Мы оба слишком привязаны друг к другу, эгоистичны и своевольны. У нас есть недостатки, которые делают эти отношения несовершенными. Но несмотря на это, я всё равно верю всем сердцем, что мы справимся. – Честно говоря, я не думаю, что смогу когда-нибудь бросить тебя. – Правда?.. Мне кажется, ты намного сильнее меня. – Но это не должно относиться к этому случаю, - улыбнулся и покачал головой Чарли. – Это я сказал на всякий случай. Я совсем не хочу, чтобы такое случилось. Но, если вдруг однажды ты перестанешь любить меня, ты должен будешь первым сказать мне, что мы расстаёмся. – Почему именно я должен первым перестать любить? - спросил я. – Потому что я никогда не перестану. – Не строй из себя героя. – Я говорю серьёзно, - ответил Чарли уверенным голосом. – Как бы плохо ты со мной ни обращался, если ты не скажешь, что между нами всё кончено, я не уйду. Мне хотелось считать, что Чарли шутит, но, исходя из всего, что он делал до этого, я понимал, что его слова не были преувеличением. – Если ты перестанешь любить меня, ты должен будешь сказать это сам. Не жди что я это сделаю… не смогу это сказать. Несколько месяцев назад Норт сказал: «Все сравнивают нового партнёра со старым». Это было во время разговора с одним из младших гонщиков о его сложных отношениях. Тогда я слушал вполуха и не придавал значения, потому что это никак не касалось меня. Но сейчас я вспомнил эти слова. И начал понимать их истинный смысл… Если бы до встречи с Чарли я испытывал глубокие чувства к кому-то ещё, я мог бы честно сказать, что эта любовь лучше или хуже предыдущей. Но так как я никогда раньше по-настоящему не чувствовал романтической любви, то чувства, которые я испытываю к Чарли, кажутся мне пугающе огромными. С каждым днём, проведённым вместе, я всё больше осознавал, насколько они сильны. Мои чувства и желания в отношении Чарли становились всё больше. Я понимал, насколько опасно думать: «Без него я не смогу жить». Однако Чарли заставлял меня чувствовать именно это. Я не уверен, является ли это нормальной мерой любви. Может быть, все люди, находящиеся в любви, испытывают такие чувства к своим партнёрам постоянно? Или это я слишком много чувствую? И если это слишком много… разве это плохо? – Не фантазируй слишком много, Чарли, - щёлкнул я его по лбу, пытаясь остановить поток тревожных мыслей, вызванных его словами. – Кто сказал, что я брошу тебя? – Я просто говорю на всякий случай, - тихо рассмеялся Чарли. – Но я серьёзно. Обещаешь? – Нет. – Бэйб. – Нет-нет-нет! - закрыл я уши руками, быстро замотал головой и повторял: «Нет», пытаясь показать, что отказываюсь воспринимать эту тему. – Не брошу, никогда не брошу! – Я же сказал: «Если»… Просто «если». – Никогда не брошууууууууууууу! Чарли рассмеялся, потому что я тянул последнее слово так долго, что чуть не задохнулся. Он попытался оторвать мои руки от ушей, собрал их одной рукой, а другой удержал меня, чтобы я перестал вырываться. К счастью, я легко подчиняюсь. Когда он заставил меня успокоиться, и я перестал сопротивляться, Чарли посмотрел на меня и улыбнулся. Он смотрел довольно долго, так ничего и не говоря, отчего я начал чувствовать себя не в своей тарелке. – Что? - спросил я резко. Когда он так смотрел, мне становилось неловко. Если я прямо покажу это, Чарли обязательно начнёт подкалывать. – Чего-то хочешь? – Да. – Чего «да»? Что ты хочешь? - тут же выпрямился я, услышав, что он хочет «действовать». Поднял кулаки в защитную стойку, как нас учили, готовый ко всему. – Готов на всё. Давай! Чарли продолжал смеяться, видя мою реакцию и я понял, что он просто дразнил меня. И в этот момент, когда вокруг звенел смех, я чувствовал, что наша связь стала ещё крепче. – Сядь ко мне на колени. – Зачем? Но Чарли ответил совершенно спокойно, даже сделал жест, похлопывая по своим коленям, словно я был его собакой. – На коленки, давай быстрее. – Почему? - спросил я, прищурившись, недоверчиво глядя на него. Только что он говорил о расставании, а теперь улыбается и зовёт меня к себе на колени. Я не поспевал за ним. – Ты что-то задумал? – Ничего не задумал. – Не ври, такие вещи сразу заметны. – То, что ты делал минуту назад, было мило, - ответил Чарли, поднимая руки, чтобы закрыть уши, и начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, демонстрируя поведение, о котором он только что говорил. – Никогда не брошу! – Что? Тебе понравилось? – Да, это было мило. – И что дальше? – Хочу тоже поиграть. Чарли был естественно глуповатым на вид. Были только два случая, когда он выглядел менее глупо: когда злился и когда хотел секса. – Какой ты нетерпеливый, - пробормотал я для виду, но тем временем без колебаний сел сверху на его колени. Конечно же, я могу с гордостью заявить, что никогда не отказывался от таких вещей. Включая ссоры, я легко мог разжечь свои эмоции, в то время как Чарли обычно хмурился и говорил: – Бэйб, ты всё ещё хочешь этим заниматься? - хотя прекрасно знал ответ. – Где это видано, чтобы дети играли вот так? – Мой малыш Бэйб, - ответил он, нахально покрывая мой шею поцелуями. Сегодня я чувствовал, что Чарли немного торопится. Он не был таким медлительным и нежным, как обычно; казалось, будто щенок, страдающий от зуда режущихся зубов, просто весело играл. – В последнее время ты стал более активным, - рассмеялся я от щекотки. Чарли стянул футболку, которую я носил и зарылся лицом в мою грудь, как обычно. Каждый раз он уделял этому занятию много времени и я не мог не задаваться вопросом, возможно ли, что у него был опыт с женщинами до меня, но сколько бы я ни спрашивал, он всегда отвечал одно и то же: «Бэйб – первый и единственный для меня». Потом я заявил: – Тебе чего-то хочется? – Я хочу тебя, Бэйб. – Сейчас? – Когда есть время, нужно делать всё, пока можешь, - ответил Чарли, слегка покусывая мою грудь. Он руками блуждал повсюду: двигаясь по спине вниз к бёдрам, массируя их с удовольствием. После он запустил руку во внутрь шорт, не предупредив меня. Правда в том, что я совершенно не понимал, что вызвало эту внезапную спешку. Может быть, после этого мне следует чаще практиковать милые движения? – Когда я снова буду занят, ты останешься без этого. – Ты снова собираешься пропадать на исследованиях? – Да... Наверное, так и будет. – Не хочу, чтобы ты был занят. Хочу, чтобы ты был со мной больше, - знал я, что это невозможно, но, если бы представилась возможность, я бы честно сказал Чарли, что чувствую. Хотя бы для того, чтобы он знал: всё время, пока он был занят своими многочисленными задачами, я думал о нём и скучал. – Я не хочу, чтобы ты делал что-то другое. – Говоришь так, будто это возможно, - пробормотал Чарли с лёгким смешком. Похоже, ему нравилось, когда я капризничал уговаривая его. Он провёл языком по моей груди снова и снова вызывая этим приятное волнение в животе. Когда он сосал мою кожу, оставляя следы, немного щипало, но мне это нравилось – это была приятная боль. – Значит, ты хочешь играть со мной весь день? – Именно. – И ничего другого делать не будешь? – Нет, - прошептал Чарли мне на ухо хриплым голосом, двигая бёдрами, чтобы погладить его возбуждение. – Буду делать только это. – Ты так одержим... – Признаю. – Тебе не стыдно? – Хочешь, чтобы мне было стыдно? - оторвался от моей груди Чарли и поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Он смотрел на меня пристально, будто собирался поцеловать, но всё никак не решался. Вместо этого он просто дышал на мои губы, проверяя моё терпение. – Не тормози, - не выдержал я и приказал. – Что? – Действуй уже. – Что сделать? - хитро спросил он, наклонив голову. Этот маленький обманщик притворялся невинным, будто не понимал, чего я хочу, хотя сам всё это начал. – Если ты не сделаешь, я сделаю сам. – А что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи. – Вот это. Если Чарли считал, что он достаточно силён, чтобы противостоять мне, то я хотел показать ему, что он ошибается. Мы пара и у него есть лёгкий доступ к моим слабостям, но это не означает, что я буду сдаваться каждый раз. Возможно, он забыл, что до того, как стать его парнем, я был Пит Бэйбом, который никогда не проигрывал. И да, я говорю не только о гонках. – М-мм... Чарли издал тихий горловой звук. Он слегка сжал губы, когда я медленно двигал бёдрами, стараясь, чтобы наши тела соприкасались как можно теснее. Хотя мы оба были полностью одеты, эти лёгкие шорты не могли нас разделить. Я чётко чувствовал его присутствие, и, судя по выпирающим венам на его висках, Чарли испытывал то же самое. Мой маленький щенок очень старался сдерживаться. – Ах... Хотя я контролировал ситуацию, но тоже не смог сдержать стон. Наши тела становились всё горячее, как от эмоций, так и от трения. Чарли казался ещё более активным, чем обычно. Я не был уверен, куда это может привести, но одного только ощущения сейчас было достаточно, чтобы заставить сердце биться чаще. – Теперь понимаешь, чего я хочу? - прошептал я ему вопрос, но ответа не получил. Чарли поцеловал меня, и, честно говоря, я не был против. Мне нравилось, когда он не сдерживал желание поцеловать меня, но сейчас я не собирался уступать ему так легко. – Бэйб... Не надо, - простонал он с явным раздражением. Он поднял обе руки, чтобы обхватить моё лицо, притягивая его ближе. Наши губы были на расстоянии одного вдоха, и его крайне нуждающееся выражение лица заставило меня подумать о капитуляции, но я передумал в последний момент. – Бэйб... Чарли протяжно застонал, словно ему было очень жаль. Он нахмурился, надул губы, а на лице одновременно проявились эмоции капризы и раздражения. Это было одно из моих любимых выражений, поэтому я совсем не чувствовал себя виноватым за небольшие издевательства в такие напряжённые моменты. – Почему... Тебе не понравилось, когда ты сам немного получил своего? И дело было не только в удовольствии, но и в мести... – Ладно, прости, - поднял руки Чарли в знак полной капитуляции. – Больше не буду издеваться. Бэйб, ты можешь прекратить? – Почему так легко сдаёшься? – Ты же сидишь на мне. Разве это не очевидно? – Ха-ха-ха… - не выдержал я и рассмеялся. Бедный мальчик с обиженным выражением на лице страдал от того, что его дразнили снова и снова, но так ничего и не получил. Для возбуждённого члена парня это, вероятно, было самым жестоким способом мести. – Какой милый, - решил я перестать дразнить Чарли и утешил его сладким поцелуем. Это сработало отлично, потому что он ответил на поцелуй с энтузиазмом. Он просунул язык, сплетая его с моим, страстно сосал губы, и я догадывался, что он возбуждён так же сильно, как и я. Хотя интересно то, что эта жара заставила нас желать обниматься ещё крепче, сплетаться теснее, вместо того чтобы отстраняться с раздражением. – Снимай... Снимай быстрее, - произнёс Чарли прямо в мои губы, а я, веселясь, наблюдал за его взволнованным поведением. Его торопливость была такой милой и, возможно, это одна из причин, почему я так привязался к сексу с ним. – Сейчас сбегаю за ними. Я знал, о чём именно говорит Чарли. – Здесь есть всё. Ты сам положил всё сюда, - учитывая наши привычки часто заниматься сексом без предупреждения, наличие смазки в нижнем ящике возле дивана уже не казалось чем-то странным. – Думал, ты убрал нашу заначку куда-нибудь. – Для других целей у нас есть определённые места. – Мы вообще не должны были приглашать людей в наш дом. Это слишком опасно. Мой секс никогда не был таким полным смеха, пока я не встретил Чарли. Мне нравится, что мы можем подшучивать друг над другом даже в такие моменты. Нужно признать, я раньше не знал, что секс может значить больше, чем просто физическое удовлетворение. В прошлом я бы выгнал партнёра, который пытался говорить со мной во время секса, с чувством раздражения. Правда в том, что именно Чарли открыл мне дверь в этот новый мир, где всё стало иначе. – Ой! Помимо его серьёзного и невероятно сексуального выражения лица, огромная физическая энергия всегда проявлялась, когда у очкарика возникало настроение. Если в начале он приказал мне сесть ему на колени, то теперь этого было недостаточно для той силы, которая бушевала внутри него. Чарли схватил меня и швырнул на диван без всякой жалости, мгновенно перевернулся сверху, одновременно стягивая мои шорты с невероятной скоростью. – Вау, - восхищённо смотрел я на ловкость Чарли. Только что он двигался, как Питер Паркер*, используя свой «паучий инстинкт». – Твои навыки поражают во всём, правда. (П/П: *Питер Паркер – герой фильма «Человек-паук» Прим. Ив) – Должно быть кое-что более волнующее, чем снятие шорт, да Бэйб? Хотя это могло звучать как хвастовство, Чарли по своей природе не был любителем преувеличивать. Он не говорил ничего, в чём не был уверен. Поэтому, когда он начинал светиться от уверенности, то можно было быть уверенным, что последующие действия будут лучше, чем его слова. – Ааа... - каждое движение заставляло меня хотеть кричать, но я молчал. Единственное, что я делал, – это тяжело дышал, выпуская слабые звуки. Сейчас скрип дивана, сражающегося с силой Чарли был громче всех звуков в доме. – Ча... Чарли. – Да? - голос Чарли немного срывался от одышки, но всё равно звучал намного спокойнее, чем мой. – Что такое? Я уже забыл, что хотел сказать... Зачем я звал Чарли? – Звал, а теперь молчишь? - едва заметно рассмеялся Чарли. – Или просто хотел позвать? – Забыл, что хотел сказать, - ответил я, поднимая руки, чтобы обнять его за шею. Лёгкое движение и он склонился ко мне не требуя слов. – Какой милый… Раз уж я забыл, что хотел сказать, то Чарли взял на себя роль говорящего. Он уткнулся лицом в мою шею, проводя губами по коже, в то время как его бёдра начали двигаться всё быстрее и чаще. Его задыхающиеся стоны рядом с моим ухом делали меня всё горячее. – Ах... красавчик. Конечно, каждый раз, когда Чарли называл меня «красавчиком», я чувствовал лёгкое щекотание, но оно приятное. Почему бы не чувствовать себя хорошо от такого комплимента? Ведь это искренняя похвала, исходящая от сердца. Он хочет сказать, что я прекрасен в его глазах. И в чём проблема? Разве плохо чувствовать себя хорошо, когда тебя так называют? Прерывистые стоны продолжали наполнять гостиную. С наших тел лился пот... Прошло уже много времени с тех пор, как наши тела слились вместе, но Чарли не собирался останавливаться в ближайшее время. Мы поменяли несколько поз, и снова и снова он осыпал меня всего поцелуями. Каждое прикосновение становилось всё глубже и я чувствовал, что приближаюсь к своей кульминации. Когда всё достигло максимальной точки, внезапно раздался вибрирующий звук. Телефон Чарли, лежащий на столике перед диваном, затрясся будто одержимый. – Ааа... Не бери, - повернул я лицо Чарли обратно к себе, отвлекая его от телефона. – Перезвонишь позже. – Но это Пи Крис... – Папочка, - тон моего голоса стал твёрже, когда я увидел, что Чарли больше заинтересован звонком доктора, похожего на Вэйя, чем тем, что мы делали сейчас. – думаешь, это подходящее время? – А если у него что-то срочное? – Насколько срочное? Нельзя подождать хотя бы немного? Когда Чарли увидел, что я начинаю раздражаться, он согласился с лёгким кивком: – Хорошо, Бэйб важнее, - затем он наклонился, чтобы завершить прерванный поцелуй и продолжить начатое. Когда Чарли полностью сосредоточился на мне, эмоции, которые замедлились из-за звонка, снова вернулись. Я крепко обнял его, потому что чем сильнее я обнимал, тем больше сил он вкладывал. Мы с Чарли настолько привыкли к ритму друг друга, что уже не нужно было ничего говорить. Я не должен был просить «глубже» или «быстрее», потому что Чарли точно знал, где находится мой рай. И он был близко... всё ближе… Телефон снова зазвонил, но на этот раз Чарли не поднял голову от моей шеи. И это было правильно. В этот момент в его голове должны быть только Бэйб, Бэйб и Бэйб, как и в моём теле был только он. – А-а... Мои стоны конкурировали со звуком вибрации телефона. Казалось, этот четырёхугольный аппарат решил специально вмешиваться. Он затих на несколько секунд, а затем снова начал издавать надоедливые звуки. Как бы громко я ни стонал в ухо Чарли, я всё равно слышал этот звук. – Аааа… Боже! Просто ответь! В конце концов, я сдался. Я отвернулся от губ Чарли и слегка толкнул его в грудь, давая понять, что он должен прекратить и ответить на этот звонок, прежде чем я окончательно сойду с ума. Чарли вздохнул, слегка погладил меня по голове и отстранился, чтобы ответить. Похоже, он испытал лёгкое облегчение. До этого он, вероятно, изо всех сил сдерживался, боясь, что я разозлюсь. Если бы я не сказал ему ответить, он, вероятно, продолжил бы терпеть до самого конца. – Да, Пи Крис. Чарли разговаривал с собеседником на другом конце провода, в то время как я лежал с выпученными глазами на диване. Вместо того чтобы встать и спокойно поговорить, Чарли принял звонок и разговаривал совершенно нормальным голосом, хотя всё у нас оставалось в той же самой незавершённой позиции. – А... Да. Он произносил слова, но свободной рукой продолжала ласкать мой живот так, словно его совершенно не беспокоила текущая ситуация. Я слегка стукнул его по руке и беззвучно спросил губами: – Ты с ума сошёл? Чарли молча посмотрел на меня, пожал плечами и ответил тем же способом: – Сейчас продолжим. Всё это время я считал себя «безумным» в наших отношениях, но теперь, кажется, мне нужно пересмотреть это мнение. Конечно, раньше я делал более безумные вещи, и Чарли всегда был тем, кто их сдерживал (хотя в итоге соглашался). Большинство безумных ситуаций обычно исходило от меня и, поэтому, сейчас было немного странно видеть, что Чарли стал инициатором. – Что случилось? - спросил я после того, как Чарли закончил разговор с этим упрямым врачом. – Кто-то умер? – Результаты анализов пришли, - спокойно ответил Чарли, наклонился и легко поцеловал меня в щёку. Его ласковое поведение слегка зацепило моё внимание. Я задержал дыхание, ожидая, что он скажет дальше, но он молчал. – И что? Я вынужден был спросить сам. – Мне скоро нужно будет уйти. Вот почему он не решался сказать это. Хотя я уже догадывался, но всё равно чувствовал лёгкий дискомфорт в сердце. Первая мысль была: «Не хочу, чтобы ты уходил». Конечно, это чувство было привычным. Но видя, насколько трудно Чарли даётся этот разговор, я подумал, что стану жестоким партнёром, если прямо скажу ему остаться. – Если нужно идти – иди. В этом мире кто угодно может не понять Чарли, но хотя бы один человек должен быть, которому он не обязан многое объяснять. – Бэйб, ты злишься? И этот человек – я. – Нет, не злюсь, - ответил я, мягко погладил его по голове и поцеловал потный лоб. – Хотелось бы, чтобы ты остался, но я понимаю. – Но мы же ещё не закончили... – У тебя ещё есть настроение продолжать? – Если Бэйб не закончил, то я... – Забудь об этом. Я действительно имел в виду то, что сказал, и не пытался саркастически поддеть его. Однако Чарли сделал такое лицо, будто пёс только что получил нагоняй от хозяина. – Со мной всё в порядке. Захоти ты продолжить, я бы не стал, настроение ушло, - оттолкнул его я, медленно поднялся, сел и, наклонившись, поднял шорты, которые валялись рядом с диваном. Небрежно надев их и, вместо того чтобы сказать Чарли: «На этом всё», я добавил. – В следующий раз исправишься. – В следующий раз я выключу телефон. – Не надо. Боюсь, ты станешь ещё более невротичным. – Если ты будешь продолжать расстраиваться, я изменю решение и не отпущу тебя. – Попробуй остановить, - сказал я. – Если я скажу тебе не уходить, ты останешься? – Может быть, - рассмеялся я, хотя выражение лица Чарли было серьёзным, для меня это всё равно казалось забавным. – Я говорю правду, - настаивал Чарли, изображая строгость. – Ты не сможешь. Чарли, возможно, сам этого не осознавал, но я знал точно. Он был ребёнком со своими собственными принципами, действующим согласно своим убеждениям. Хотя он часто говорил, что я являюсь примером человека, который следует своим желаниям и свободен от всего, но на самом деле именно Чарли был таким. Именно он жил по своим принципам, не страшась других и это чётко определяло его личность. – Работа не может ждать, а я да, - сказал я Чарли перед тем, как он ушёл. – Делай, что должен. Я никуда не сбегу. Это мой дом. – Я постараюсь быстро вернуться. Чарли продолжал выглядеть виноватым до последней секунды, но всё равно ушёл. И это не было чем-то плохим, ведь я сам сказал ему уйти. Я не играл роль хорошего парня, чтобы вызвать его жалость. Это было правильно. – Фух... Похоже, я слишком сильно люблю тебя, - пробормотал я и позволил этому чувству тихо раствориться. POV Ким [– Зайдёшь внутрь – сразу запри дверь. Не оставляй её открытой. Когда выходишь, дважды проверь, закрыта ли она. Если не боишься забыть, попробуй посчитать: все машины в гараже вместе стоят сотни миллионов. Даже в аду ты не расплатишься с долгами, Ким.] – Да-да, понял-понял. Не забуду, старик, - быстро проговорил я и сразу же сбросил вызов, не дожидаясь, пока дядя на том конце повторит одно и то же в четвёртый раз. Дядя Алан снова и снова напоминал мне это, и я начал задумываться, знает ли он меня вообще. Если бы это касалось Норта или Соника, это было бы понятно, эти двое были рассеянными, и беспокоиться о них – нормально. Но это же я…. Если честно, я думаю, что я более собран, чем он. У Алана день ото дня всё хуже с памятью и скоро великий капитан начнёт клониться к закату. Я приложил карту к сканеру у двери и через несколько секунд услышал щелчок замка. Зайдя внутрь, я не забыл ещё раз нажать кнопку блокировки с внутренней стороны, потому что здесь довольно просторно. Хотя охрана работает круглосуточно, ошибки всё равно возможны. Кто-то мог бы воспользоваться моментом, когда никто не видит, и вбежать, пока я занят поисками. Особенно сегодня, в выходной день, когда вокруг меньше людей, которые могут наблюдать. Вот почему Алан так настаивал на том, чтобы я всегда держал дверь запертой. И причина, по которой я оказался один в гараже в выходной день, была не совсем простой – я потерял ключи от машины. Всё дело в том, что сегодня утром Алан с Джеффом привёл меня посмотреть машины в гараже, потому что несколько дней назад я упомянул, что хочу поменять машину. Сегодня был прекрасный момент, когда два владельца мастерской решили показать мне гараж. Обычно это место закрыто для свободного просмотра. Будь то постоянные клиенты или случайные посетители, все должны заранее записаться на осмотр. Лишь по очереди можно зайти для удобства, безопасности и особого чувства эксклюзивности для клиентов. Так что мне тоже пришлось ждать своей очереди, чтобы взглянуть на этих дорогих «деток». Я не имел никаких привилегий как гонщик или младший брат владельца. Но вот проблема: к настоящему времени я так и не выбрал машину, которая мне понравилась бы. Поэтому сегодня я вернулся домой с пустыми руками – буквально «пустыми», потому что не только не получил новую машину, но ещё и потерял ключи от старой. Я целый день искал их, проверил каждое место, где был, но безрезультатно. Осталось только это место, где я ещё не искал, поэтому пришлось просить карту доступа у Алана, чтобы снова открыть гараж. Сначала он хотел прийти со мной, но потом вспомнил, что у него романтический ужин с партнёром, и он не мог опаздывать. Тогда капитан был вынужден дать мне карту, предварительно прочитав мне восьмичасовую лекцию о необходимости быть внимательным. Я включил дополнительное освещение, потому что того, что уже горело, явно не хватало, чтобы найти такой маленький предмет, как ключи от машины. Я начал внимательно оглядываться по сторонам, шаг за шагом повторяя маршрут, по которому ходил сегодня утром. В голове я молился всем богам: лишь бы ключи не оказались внутри одной из машин. Если они там, мне всё равно их не достать – независимо от того, в какой именно машине они лежали, пришлось бы ждать до завтра, пока Алан приедет и откроет её. И, конечно же, меня снова будут отчитывать. При этом речь идёт не об Алане, а о ком-то гораздо более страшном, кто всегда стоит за спиной у этого дяди. Здесь было настолько тихо, что я отчётливо слышал эхо своих шагов. Лёгкое движение вызывало громкий шорох одежды. Именно поэтому я сразу понял... здесь кто-то есть. Если бы это был Норт, Соник или Дин, первое, что они бы сказали в такой ситуации: «Тут кто-то есть?». Это был бы намёк на то, что это «привидение». Но я человек, который не верит ни в духов, ни в любые паранормальные явления. Поэтому единственное слово, которое крутилось у меня в голове, было: «вор». Я замер на несколько секунд, вслушиваясь в окружающие звуки. Минуту назад я был уверен, что услышал звук чего-то маленького, похожего на карандаш, падающего на пол. Я не знал, откуда именно исходил этот звук, но он точно был необычным. Поняв это, я достал телефон из кармана и медленно начал пятиться назад по тому же пути, внимательно осматривая пространство вокруг. Первое, что я собирался сделать, – это позвонить в полицию. Затем выйти наружу к охраннику и позвонить Алану. Хрясь! Странный звук раздался снова. На этот раз я мгновенно повернулся в его направлении и мой взгляд упал на чью-то фигуру, стоявшую всего в нескольких метрах от меня. И, честно говоря, этот человек напугал меня больше, чем любой призрак или грабитель. – Я пришёл не воровать, - заговорил он первым, подняв обе руки на уровень плеч, как бы демонстрируя свою невиновность. Но это не то, что меня беспокоило. – Когда ты пришёл? Потому что большее беспокойство вызывало не то, что кто-то проник в гараж, а то, что ОН оказался здесь. – Не так давно, - спокойно ответил он. Его взгляд был непроницаемым. Я совершенно не мог понять, что он чувствует: тревогу, страх, печаль или вообще ничего. – Я не особенно хотел выходить. – Что ты имеешь в виду? Он не ответил. Просто стоял неподвижно, не пытаясь убежать, не говоря ни слова и не проявляя никаких признаков агрессии. – Что ты здесь делаешь... Кента?