Малыш Чарли | Pit Babe 1,2,3,4,5

POV Алан – Жарко, малыш? Джефф в ответ отрицательно помотал головой. Он присел, скрывшись под водой с головой, а затем резко выпрямился, небрежно откинув мокрые пряди со лба. Зрелище было поистине приятным для моих глаз, хоть я и не до конца понимал, почему Джефф так любит воду. Сегодня, едва вернувшись из мастерской, он сразу нырнул в бассейн, хотя солнце пекло немилосердно. Поначалу я слегка беспокоился – вдруг он простудится или его бледная кожа обгорит? Но, глядя на его расслабленное лицо и наслаждаясь открывающимся видом, я подумал: может, я зря переживаю? Опустившись на край бассейна, я погрузил ноги в воду. В считанные секунды мой «русал» подплыл и ухватился за мою ногу. – Не зайдёшь? - Джефф поднял на меня большие глаза. – Не переоденешься? – Лень. – Почему? – «Лень» – это разве не причина? Джефф скривил губы, изображая недовольство, но я-то знал: на самом деле ему всё равно. Маленький бесёнок просто хотел поиздеваться, вот и всё. Джефф прижал мокрую щёку к моему бедру, украдкой оставив лёгкий поцелуй – как это обычно делают ласковые дети. Хотя при посторонних он предпочитал казаться равнодушным, но я лучше всех знал, каким милым он умел быть, когда мы наедине. Возможно, это из-за того, что он рос в одиночестве и не привык открыто проявлять чувства к другим. Он раскрепощался только с теми, кому доверял. Кроме Чарли, наверное, это был только я. Неплохо, да? – Пи’Лан… - позвал меня Джефф жалобным голосом, а его мягкая щека была прижата к моему бедру, словно большая желешка. Я не удержался и потрепал его по голове. – Люблю тебя. Мне нравилось слышать это от упрямца Джеффа. Услышав это внезапно, вместо учащённого сердцебиения я почувствовал странное смятение. Я замер, и моя рука, которая только что гладила его мокрые волосы, остановилась. Шестерёнки в голове завертелись, пытаясь найти хоть одну логичную причину, по которой мой парень вдруг сказал такое. – …Почему? – Что «почему»? - Джефф поднял глаза, встретившись со мной взглядом. Он улыбался, словно забавлялся моей растерянностью из-за такой простой фразы. – Ты чего испугался? Я просто… – Ты хочешь расстаться? - это было первое, что пришло мне в голову. – А, ты хочешь расстаться? – Нет, - твёрдо ответил я. Сама мысль о расставании была пугающей, что граничила с безумием. С тех пор как мы с Джеффом начали встречаться, у меня ни разу не возникало подобных мыслей. – Я тоже, - Джефф рассмеялся. – Просто хотел сказать… – Ты что-то увидел? Джефф замер и лёгкая улыбка сошла с его лица. Это был плохой знак. Он смотрел на меня, а я пытался прочесть его взгляд, но это оказалось сложно. Я совершенно не понимал, о чём он думал или что чувствовал. Такие моменты всегда вызывали во мне дискомфорт. Потому что казалось, будто Джефф знает гораздо больше – и о себе, и даже обо мне, – в то время как я остаюсь в неведении. – Пи’Лан… Я ничего не видел, - Джефф медленно покачал головой, положив руку на моё бедро. Если я правильно понял, в его глазах мелькнула лёгкая тревога. – Разве сказать «люблю» – это так странно? Ты слишком много думаешь. Возможно, он был прав. Я правда слишком много думал. И я осознавал это. В последнее время мысли о будущем стали возникать слишком часто, хотя раньше я никогда не был таким. Я не боялся неизвестности и не тревожился о том, что ждало впереди, потому что знал: будущее нельзя предугадать, пока оно не наступит. Но, с тех пор как в моей жизни появился Джефф, всё изменилось. Я ловил себя на мыслях: «Может, Джефф уже увидел наше завтра?» или «Не иду ли я по пути, который он для меня наметил?». Я понимал, что это неправильно. Если бы Джефф узнал, ему было бы больно. Я пытался избавиться от этих мыслей, но, как видно, безуспешно. И каждый раз, когда Джефф говорил или делал что-то, чего я не понимал, то тут же предполагал, что он снова «управляет» моим будущим. Я был ужасным парнем. Хотя он доверял мне больше всех на свете. – Прости, - искренне сказал я, притягивая мокрого Джеффа между своих ног и обнимая его, не задумываясь о том, что моя одежда теперь тоже промокла. Я просто хотел, чтобы он чувствовал себя спокойно. Хотел, чтобы он знал: я смогу избавиться от этих мыслей. – Я слишком много думаю. Я тоже тебя люблю, понимаешь? – Думаешь, я подсматриваю за твоим будущим? – Нет, не так… – Но звучит именно так. Чёртов бесёнок… – Джефф, - сказал я строго… Судя по выражению его лица, он не оставит этот разговор просто так. Мне не хотелось обсуждать это, потому что я надеялся справиться сам. Но, судя по всему, у меня это получалось крайне плохо. – Моё будущее принадлежит тебе. Я сказал это ещё тогда. Джефф смотрел на меня, внимательно слушая, но в то же время будто ища в моих словах какой-то ответ. Я знал, что моё поведение сбивало его с толку. Я и сам был в смятении из-за своих мыслей, но даже осознавая это, я не мог ничего изменить. И всё же я был эгоистом, надеясь, что он поймёт и примет мою глупость. – То, что я чувствую… это не потому что я не хочу, чтобы ты видел моё будущее. А потому что ты можешь его увидеть. И это меня пугает. – Чего ты боишься? Объяснить свои чувства оказалось сложнее, чем я думал. Джефф, похоже, не понимал, о чём я. А я волновался всё сильнее, боясь сказать что-то не то. – Я… я тебя пугаю? – Нет! Джефф, нет! Но, кажется, было уже поздно. Он понял всё неправильно – решил, что я боюсь его способностей. – Я боюсь, что если ты увидишь что-то плохое в моём будущем, то захочешь это изменить. Я знаю, как сильно ты меня любишь. Если со мной что-то случится, ты не сможешь просто сидеть сложа руки. – Но я ничего не смогу сделать. Брови Джеффа, прежде нахмуренные, слегка разгладились. Казалось, мои слова начали доходить до него. Но не полностью. – Всё это время… мне казалось, что ты всё знаешь и пытаешься управлять всем в одиночку. Будто это ты всегда заботишься обо мне и защищаешь меня. – Пи’Лан… – Я чувствую себя никчёмным. Я ничего не могу сделать для тебя. Потому что я не особенный, как ты. Это прозвучало не совсем так, как я представлял. Я не хотел жаловаться и уж точно не планировал выставлять себя жалким. Но, видимо, моя никчёмность была слишком очевидна, раз я выпалил это. Словно это была его вина… Хотя он ни в чём не был виноват. Мой парень… он никогда не был виноват. – Зачем ты так говоришь? - спросил он, дотронувшись до моей руки. Ладони Джеффа были ледяными – он слишком долго был в воде. Он приложил свои руки к моим щекам, заставляя меня смотреть на него, поскольку я слишком долго избегал взгляда, глядя на свои ноги. – Разве ты не знаешь, почему я с тобой? – Потому что я… красивый? – Ты хочешь знать правду или будешь троллить? – Прости. – Пи’Лан… - Джефф говорил мягко и в его голосе была нежность, которую я слышал редко. Даже с Чарли он не был таким ласковым. И я был уверен: только мне выпадала честь слышать этот тон. – Мне нравится, что ты обычный. – Не уверен, что это комплимент. – Ты должен радоваться. У тебя есть то, чего нет у меня. Честно говоря, я не совсем понял его слова и просто не знал, как можно гордиться обычностью. Мне казалось, будто Джефф говорит: «Ты мне нравишься, потому что ты никчёмный». – Ты думаешь, я хочу этот дар? - его голос стал резче. – Да, может, это выглядит круто, но жить, зная чужие судьбы – это ад. Понимаешь? – ... – Каждый день я жду, Пи’Лан. Жду, когда это проклятие наконец перестанет работать. Я больше не хочу так жить. В его голосе прорвалось отчаяние. Внутри него шла борьба – мука и терпение сцепились в яростной схватке. Трудно поверить, что этот хрупкий юноша справлялся с этим в одиночку. И ещё труднее поверить, что я… так и не смог его понять. Хотя должен был понимать его лучше всех. Мне не нужно было, чтобы он снова объяснял, вскрывая старые раны. – То, что для тебя «обычно», для меня – нечто новое. Ты не представляешь, насколько твоя обычность особенная для меня. Это были не просто слова. Его взгляд и выражение лица говорили то же самое. И для меня это стало откровением. Я никогда не задумывался, как он на меня смотрит. Иногда я чувствовал себя неуклюжим дядькой, который изо всех сил старался быть «крутым», но в итоге выглядел лишь смешным. Иногда мне казалось, что Джефф остаётся со мной просто потому, что я его попросил. Но теперь я был уверен: он здесь, потому что я обычный. Я – его «обычный» человек. Звучит почти как «особенный». – Угу… - я снова притянул Джеффа к себе, но на этот раз в груди не было тяжести. – Прости, я тупой. – Ты не тупой. Просто старый и задумчивый. – Да, я старый. И горжусь этим. Я обнял своего необычного парня, прижался губами к его мокрым волосам, вдохнул запах шампуня с примесью хлорки. Слушал его тихий смех – и надеялся, что он никогда не исчезнет. И если я могу быть причиной этого смеха… То, наверное, это и есть самое прекрасное в мире. – Может, попросим Чарли перенести твой дар? Ко мне, например. – Ты хочешь его? – Угу. Стану гадалкой. Буду брать деньги за предсказания, построю тебе новый бассейн. Огромный. – Ладно, спрошу у Чарли как-нибудь. Я знал, что мои слова – полный бред. Но зато Джефф рассмеялся. Иногда… мне снились сны. Смутные, размытые грёзы о дне, когда у меня хватит сил сделать что-то для особенного человека. Дне, когда я стану чуть меньше «обычным»… Хотя бы на капельку. POV ПитБэйб (Сон Бэйба) Я шёл по треку в полной гоночной экипировке. Знакомая атмосфера автодрома должна была успокаивать, но сегодня всё было иначе. Пусто. Вокруг ни души – ни гонщиков, ни механиков, ни зрителей. Ни единой машины. Тишина стояла неестественная – в самые глухие дни в «Холлоу» не было так безлюдно. Я шёл вперёд без цели и боялся оглянуться, потому что не помнил, откуда пришёл. Тело казалось тяжёлым, движения – медленными. Всё вокруг наводило настороженность… Пока я не увидел его. Чей-то силуэт в десяти метрах впереди. Такой же гоночный комбинезон, как у меня. Он не оборачивался, но я знал – это Чарли. – ЧАРЛИ! Я крикнул изо всех сил, но ответа не последовало. Хотя он точно должен был слышать. У этого парня слух, как у сыча – он ведь носит мой дар. Невозможно не услышать такой крик. – ЧАРЛИ! Я закричал снова, попытался побежать – но тело двигалось мучительно медленно. И что бесило больше всего – Чарли не приближался. Сколько бы я ни бежал, дистанция между нами не сокращалась. – Если не обернёшься – Я БОЛЬШЕ НЕ ПОБЕГУ ЗА ТОБОЙ! Я выпалил это в сердцах – и, к своему удивлению, это сработало. Чарли обернулся. Широко улыбнулся, увидев меня. Сердце, будто запертое в тесной коробке, наконец забилось свободно. Он раскинул руки, слегка кивнул, словно приглашая подойти. Я снова побежал – и на этот раз тело стало лёгким, как пух. Каждый шаг приближал меня к нему. Чарли сиял, называя меня «Пи’Бэйб» своим добрым голосом – точь-в-точь как раньше. – Устал? - поинтересовался он, когда я наконец добрался до него. По привычке он откинул прядь с моего лба. Он всегда так делал. – Да, - буркнул я, хмуро глядя на него. – Почему я должен был бежать? Почему не ты? – Я ведь бегал за тобой много раз. Теперь твоя очередь. – Чего? Ты что, обиделся? – Нет, - он улыбнулся по-прежнему и обнял меня. Его объятия были почти такими, как я помнил… Почти. В моей памяти они были теплее. Уютными, в которых я растворялся. Но эти объятия… не такие. Они тёплые, но недостаточно надёжные, чтобы закрыть глаза. Где-то в глубине души я чувствовал – что-то не так. Будто это не Чарли, которого я знал. – Молодец. Очень хорошо, Пи’Бэйб. – Ты о чём… - пробормотал я, но не вырывался. – А где все? Почему только мы? – Хм… «Только мы»? - мой голос предательски дрогнул, когда я огляделся. Ещё минуту назад пустой, но освещённый трек теперь погрузился во тьму – будто кто-то украл солнце. Ледяной ветер, облезлые вывески «Холлоу»… Это место напоминало «Холлоу», но словно заброшенный его вариант – будто здесь не ступала нога человека лет пять. – Все уже здесь. Это был не голос Чарли. Но столь же знакомый. Хотя я не слышал его два года. – Вэй. Всё тело похолодело, когда я увидел его. Вэй стоял рядом – в чёрной футболке и тех же слаксах. На шее – цепочка, которую я подарил ему много лет назад. Спокойное лицо, руки в карманах – точь-в-точь как тогда, когда он наблюдал за мной с трибун. Каждая черта, каждое движение – такое же, как при жизни. – Ты… – Когда снова сходим в ту забегаловку? В тот миг, когда Вэй улыбнулся, я понял – это сон. Не первый, а какой уже по счёту – я и не вспомню. С тех пор, как мой единственный друг ушёл. Слёзы… потекли сами. – Опять ревёшь? - ещё один голос. Он стоял по другую сторону – рядом с Чарли и мной. Я узнал бы его из тысячи. Нет… узнал бы по одному дыханию перед словами. – Сколько раз говорить, старик? Если хочешь добиться своего – нельзя быть тряпкой. Это был худший кошмар из возможных. Все, кто имел значение в моей жизни. Все, кого я больше не мог обнять или услышать. Теперь они стояли рядом – улыбались, говорили, словно ничего не случилось. Как будто той ночи два года назад… – …никогда не было. – Хочу проснуться, - я уткнулся лицом в плечо Чарли, бормоча, словно молитву. Хотя я не придерживался никакой религии или учения на этой земле. – Хочу проснуться, - повторил я. – Разбуди меня. – Не могу. – Как это не можешь? Просто разбуди. – От этого сна ты должен проснуться сам, - голос Чарли был таким тёплым. Эти слова отказа, которые должны были бы раздражать, заставляли меня чувствовать себя хорошо, потому что он был рядом. Он изменился, но он был лучше тех двоих, что стояли рядом. – Ты уходишь, сынок? - послышался очередной вопрос Тони. – Жди, - Вэй тоже хотел попрощаться. Хотя его голос не был таким раздражающим, как у старого пса, но слышать его снова и снова заставило меня хотеть кричать: "Вернись!" Я не хотел возвращаться, но был уверен, что определённо вернусь. ***** Моё тело, которое раньше было тяжёлым, постепенно становилось легче. Те части тела, которые были частично парализованы, начали возвращаться под контроль. Хотя ещё не на все сто процентов, но я снова начал чувствовать. Я пытался открыть глаза, но это казалось слишком трудным. Поэтому решил сначала пошевелить другими частями тела. Медленно перевернулся и потянулся рукой в сторону, ища Чарли. Но сколько бы я ни шарил руками, никого не было. Именно это заставило моё сердце биться сильнее до ужаса. Чарли... где он? Как только эта мысль промелькнула в голове, сердце заколотилось так сильно, что я едва мог уследить за ритмом. В голове я уже представил десятки самых худших сценариев. Пот лил градом, хотя я не двигался особенно активно, да и комната была наполнена прохладой от кондиционера. Сонливость исчезла, и тело внезапно стало полностью бодрым. Я широко открыл глаза, готовый закричать, но чья-то ладонь прикрыла мне рот прежде, чем я успел что-либо сказать. – Тише-тише... Чарли прошептал это спокойно. На его лице не было ни капли испуга, когда я внезапно собирался заорать, даже не успев толком проснуться. Конечно, он привык к такому поведению с моей стороны за сотни раз. Чарли давно адаптировался к этому, только я не мог справиться с этим до конца. – Я знал, что ты испугаешься, поэтому вернулся чтобы разбудить тебя, - Чарли медленно убрал руку с моего рта. Лёгкая улыбка скользнула по его губам, он нежно поцеловал меня в лоб и сказал: – Доброе утро, Пи’Бэйб. Я глубоко вздохнул. Он здесь... Чарли никуда не исчез. – Кошмар, - мой голос был хриплым, но я всё же пытался говорить. – Знаю. – Снова смотрел, как я сплю? – Нет, просто зашёл разбудить. Видел, как ты корчишься на кровати. Кто бы мог подумать, что тебе снится сон? - продолжая дразнить меня словами, он тем временем расчесывал мои волосы и мягко массировал плечи и шею, зная, что именно там я больше всего напрягаюсь во время кошмаров. Эти мелочи, о которых я не задумывался, Чарли запоминал каждую. Иногда он казался всезнающим, а иногда – настолько глупым, что это раздражало. До сих пор я не могу точно сказать, глупый он или умный. – Опять тот же сон? – Ну... похожий. – В следующий раз, когда пойдёшь к врачу, расскажи ему об этом. – Устал уже. Рассказываю каждый раз. – Расскажи ещё раз. Голос Чарли становился серьёзным каждый раз, когда речь заходила о враче, то есть о психотерапевте, которого я посещал из-за событий двухлетней давности и детских травм. Внутри меня было немало проблем, и Чарли настоял, чтобы я обратился к специалисту. Это помогло – я стал более устойчивым. Но, конечно, это не значило, что я избавился ото всех проблем. Эти безумные сны цеплялись за моё подсознание и не собирались исчезать просто так. – С этим я помочь не могу, Пи’Бэйб. Нужно стараться. – Ладно... понял. Что я мог возразить? В конце концов, я всегда соглашался. – Расскажу, как обычно. – Молодец. – И куда ты сейчас собрался? Когда я полностью вернулся в реальность, то заметил, что Чарли одет так, будто собрался куда-то. Лёгкий аромат духов вокруг него был ещё одним знаком. Если он просто сидел дома, то духи он не использовал. – В универ, сегодня встречаюсь с преподавателем, - ответил Чарли, слегка наклонив голову, словно удивляясь моему вопросу. – Вчера же говорил, забыл? – Да, забыл. – Память становится такой же старой, как и возраст? – Очкарик, вот ещё достался ты мне! - замахнулся я, чтобы ударить этого надоеду, но Чарли оказался быстрее. Он схватил меня за запястье и потянул к себе, чтобы поцеловать. Как же он знал, что делать, чтобы выкрутиться! – А когда закончишь? Приготовишь или заказать что-нибудь? – Закажи. Не знаю, успею ли к ужину. – Что?! Так долго будешь разговаривать? – С преподавателем нет, но потом я пойду проверять препараты в лабораторию. – У тебя много работы. И при этом ты ничего не получаешь за это. – Мой парень богат, зачем мне деньги? Хотя это правда, но всё равно немного бесило. Я не удержался и слегка ущипнул его. – Ай! Я же сказал, не играй так. Больно же! – Так и должно быть больно, я злюсь. Чарли потёр руку, надув губы, словно я ударил его кулаком, хотя я просто слегка ущипнул. С каждым днём он всё больше преувеличивал свои реакции. Интересно, от кого он перенял эту привычку? – Кстати, ты видел моего отца? Упомянув проект "лекарств", я не мог не спросить о старике, который был инициатором всей этой истории. Интересно, как они вообще разговаривают. Ведь Чарли всё больше увлекается проектом помощи людям с особыми способностями. – Встречаю его иногда, но не часто. Он редко выходит из дома и не любит, когда к нему приходят, - ответил Чарли. Хотя он сказал, что встречает его нечасто, я был уверен, что этот парень видел моего отца гораздо чаще, чем я, его родной сын. – В основном мы общаемся по телефону. – Угу... – Пи’Бэйб, тебе тоже стоит позвонить ему. – Я звоню. – Когда последний раз? – Где-то... месяц назад, - я попытался вспомнить последний разговор с отцом. Это было сложно, ведь разговоры всегда были одинаковыми. Не уверен, что тот звонок, который я сейчас вспомнил, был последним, но я точно помню содержание: "Как дела?", "Поел?", "Береги здоровье." Отец говорил именно эти слова. – Почему? Выражение лица Чарли явно показывало недовольство моим ответом. Он скорчил гримасу, словно я случайно постирал белое с цветным. – Ты не мог бы звонить чуть чаще? – Но нам особо не о чем говорить. – Просто спроси, как он, поел ли... – Каждый раз он спрашивает одно и то же. – Разве ты не скучаешь по отцу? – Ну, скучаю, когда звоню. Просто не часто думаю об этом, - ответил я без особого раздумья, но Чарли тяжело вздохнул, широко раскрыл глаза и начал смотреть по сторонам. Он всегда делал так, когда был чем-то обеспокоен. Но что его сейчас тревожит? – Разве ты не рад, что он вернулся? – Да, рад, но мы с ним не особо близки. Клянусь, это не было сарказмом. Я не чувствовал себя обделённым тем, что не был настолько близок с отцом, как мой парень. Это правда: Чарли был ближе к нему, и я был рад этому. Эти двое имели что-то общее, говорили на одном языке, поэтому быстро сблизились. Теперь отец был для Чарли своего рода советником в проекте помощи людям с особыми способностями. У них были бесконечные темы для разговоров. Что касается меня, то мне хватало спрашивать о житейских вопросах раз в несколько месяцев. – Перестань делать такое лицо, я не упрекаю тебя, - я слегка толкнул Чарли за плечо, когда увидел, что этот пёс выглядит так, будто чувствует себя виноватым, хотя совершенно ни в чём не провинился. – Я действительно имею в виду именно это. Я не видел отца десятки лет. Конечно, я рад, что он вернулся, но, если честно, хоть мы и связаны кровью, в реальной жизни мы почти чужие. Он ничего не знает обо мне, я ничего не знаю о нём. И чтобы вдруг начать играть роль отца и сына – это странно. Чарли замолчал на мгновение, прежде чем ответить: – Да, ты прав, - медленно кивнул он, словно обдумывая мои слова и стараясь понять их объективно, полностью отбросив свои эмоции и предвзятость. – Прости, я забыл об этом. – Не нужно извиняться, я знаю, что ты беспокоишься, - мягко вздохнул я и протянул руку, чтобы коснуться его. – Но со мной всё в порядке. Так лучше. И я уверен, что отцу тоже нормально. Я не провожу с ним много времени, но он не одинок. Ведь у него есть ты. – Я же не его сын. – Нет, но близко к тому. Ты проводишь с ним больше времени, чем я. – Это преувеличение. Как это возможно? - рассмеялся Чарли. Я знал, что немного переборщил, но всё же чувствовал, что в моих словах была доля правды. Поэтому я имел полное право шутить и протестовать. – Если бы мог, я каждый раз ел бы с Пи’Бэйбом. Но у меня много дел, так что иногда приходится делить время. Однако Пи’Бэйб всё равно остаётся на первом месте. – Какой же ты болтун, - его красноречие одновременно восхищало и раздражало меня. Конечно, я гордился его умом (это делало его невероятно привлекательным), но вместе с тем он любил использовать эти навыки, чтобы переубедить меня, и я всегда проигрывал в этих спорах. Это было невыносимо. – Как мне тебе возражать после этих слов? – Пи’Бэйб никогда не противится, потому что поддерживает всё, что я хочу сделать. – Ты ещё и гипнотизёр, да? – Нет, это Вэй. Я рассмеялся. Он такой хитрец, постоянно говорит обо мне в положительном ключе. – Пи’Бэйб добрый, - сказал он. – Пи’Бэйб поддерживает меня во всём. Возможно, это какая-то психологическая уловка, которая заставляла меня соглашаться с ним или потихоньку менять своё поведение. Если бы кто-то сказал мне раньше, что я добрый человек, я бы точно не поверил. Эгоистичный и капризный – вот описание, которое больше подходило мне. Но Чарли постоянно говорил, что я добрый, и я начал немного верить, что, может быть, я правда такой. – Я поддерживаю тебя во всём. Хочешь что-то – получишь. А потом, когда придёт время, я что-нибудь попрошу у тебя и ты тоже должен будешь уступить мне. – А разве я когда-нибудь отказывал тебе, Пи’Бэйб? – Да много раз! – Может быть, ты слишком избалован. – Нет... совсем нет! - я хотел возразить, но, когда увидел выражение лица Чарли, не смог сделать это уверенно. Потому что, если честно, я знал, что никто не балует меня больше, чем он, кто иногда доводит меня до белого каления. – Ладно, пусть так. Можешь делать что хочешь, но, когда вернёшься, уделяй мне все сто процентов внимания. – Конечно, это само собой разумеется. – Приготовь мне еду. – Готовлю каждый день. Что хочешь сегодня? – Провести время в ванной вместе. – Хорошо. Мы давно вместе не купались. – Помассируй мне плечи. – Всё тело помассирую. – И ещё... - я придвинулся ближе к Чарли, наклонился к его уху и прошептал, чего ещё я хотел бы, чтобы он сделал для меня, заканчивая всё это лёгким дуновением в ухо, надеясь, что это... – Пи’Бэйб... - Чарли широко распахнул глаза, поднял руку, чтобы закрыть ухо, куда я дунул. Он весь покраснел и невольно улыбнулся. Не верится, что он до сих пор краснеет, хотя мы уже почти три года вместе. – Что? - я сделал вид, что ничего не понимаю. – Что ты такое говоришь... какие непристойности... – Да ладно, ты до сих пор не привык? – Нет, не привык! - стеснительный ребёнок надул губы, быстро вскочил с кровати и выбежал из комнаты, не попрощавшись. Его можно понять. Уровень смущения зашкаливал. – Я тебя жду! - крикнул я ему вслед, собираясь ещё немного подразнить его. Спустя секунду я услышал грохот. Кое-кто столкнул кучу вещей. И не нужно было быть гением, чтобы понять, кто это был. – Не надо! Судя по его ответу, он смутился настолько, что не мог идти ровно. POV Чарли Каждый раз, когда я заканчивал разговор со своим научным руководителем, у меня оставалось множество мыслей, которые требовали глубокого осмысления. Например, только что я прошёл мимо лифта, на котором я должен был подняться, затем вышел на третьем этаже вместо первого и блуждал, пока не оказался у главного входа университета, хотя должен был сесть за руль и поехать домой. Теперь я начинаю понимать, почему Бэйб называет меня "одержимым". Когда я погружён в какую-то мысль, у меня не остаётся места для других забот. Я выбрал для магистратуры направление, полностью отличное от того, что изучал на бакалавриате. Причина проста: мои интересы изменились. Раньше я интересовался всем, что не касалось людей: роботами, компьютерами, космосом, глубокими морями. Мне казалось, что это проще понять, чем людей. Люди сложны, и найти определённые ответы о них крайне трудно. Именно поэтому они казались мне скучными. Но сейчас, когда я повзрослел и начал жить вместе с другими людьми, я обнаружил, что могу любить и заботиться о других. Истории человечества стали для меня более интересными, хотя я не полностью понимаю их. Я чувствую, что теперь я вижу картину мира вокруг себя намного чётче, чем раньше. Меня всё больше интересуют права человека, особенно после того, как я стал свидетелем морального искажения, совершённого моим отчимом. Я видел многих людей, которых насильно лишали их человеческих прав: они не знали, кто они и откуда пришли. У них не было права выбирать, кем стать, когда вырастут. Всё было заранее предопределено, как будто это воля Бога. Но это было в тысячи раз хуже, потому что это была воля демона по имени Тони. Хотя самого Тони уже нет в живых, раны, которые он оставил, невозможно исцелить со временем. Каждый ребёнок встретил свой конец: кто-то заболел, кто-то стал инвалидом, кто-то сошёл с ума, а кто-то умер. Конечно, некоторые смогли продолжить жить нормальной жизнью, но под этой "нормальностью" скрывались тайные аномалии, которые сложно предугадать. Они следовали за ними, словно тени. Смерть Тони стала лишь отправной точкой изменений. Последствия напрямую ударили по Бэйбу и избежать этого было невозможно. Бэйб был одним из двух приёмных детей Тони, информация о которых была обнародована (второй – Пит, но благодаря его влиянию в бизнесе не испытывал особенных проблем). Можно сказать, что из-за известности Бэйба его история получила наибольшее внимание. Команда Охотников также была обвинена. Много слухов распространилось в течение нескольких ночей после смерти Тони. Мы мало что могли сделать. Мы исправляли то, что могли и старались игнорировать остальное. Кроме того, последствия оказались гораздо шире, чем я ожидал. Особенно это касалось людей с особыми способностями, которые внезапно привлекли большее внимание общества. До этого, хоть люди и знали об их существовании, они не считались значимыми, поскольку многие не верили в реальность таких способностей. Большинство особых способностей трудно доказать визуально. Мы не можем стрелять лазерами из глаз, превращаться в гигантских каменных существ или летать. Гипноз, гиперчувства или чтение мыслей – всё это воспринималось большинством как фантазии или суеверия. Только после смерти самого влиятельного бизнесмена страны, который оказался замешан в торговле людьми с особыми способностями и создал огромную организацию, всё изменилось. На первый взгляд, может показаться, что такие люди, как я, получили больше признания в обществе. Но, если копнуть глубже, становится ясно, что это всего лишь попытка извлечь выгоду. Правительство начало запускать бессмысленные кампании под предлогом помощи людям с особыми способностями, предлагая гранты и поддержку для развития их потенциала, в последствии втягивая их в работу на «благо» государства. На первый взгляд, это звучало как хороший проект, если не считать того, что это новая версия того, что делал Тони. Лично я не вижу разницы. Да, детей больше не продавали, не держали взаперти или пытали, но в конечном счёте они всё равно использовались как инструменты для создания выгоды для других. Я верю в служение своей стране и обществу, но установление единого будущего для группы людей полностью противоречит моим принципам. Будучи ребёнком, я вырос в доме Тони и не знал, что у меня есть выбор. Я никогда не задумывался о том, что буду делать дальше, потому что мой приёмный отец уже решил всё за меня, чтобы продолжать свою грязную деятельность. Многие другие люди с особыми способностями тоже попали под подозрение, но из-за того, что Бэйб был на виду, его стали обвинять в том, что его способности давали явное преимущество в гонках по сравнению с другими гонщиками. Травля и нападения, которые раньше случались лишь эпизодически, усилились после новостей о Тони. Если сказать, что я делал всё это ради общества – не было ошибкой. Но одной из главных причин, почему я никогда не сдамся в этом вопросе, является то, что я уверен: когда проект завершится, Бэйб будет в большей безопасности. Он сможет жить спокойной жизнью обычного человека. Как он часто говорит – без страха перед угрозами или нападениями, без внимания со стороны общества, без боязни, что другие «особые» будут использовать свои силы во зло против него. И я смогу просто быть обычным человеком рядом с ним, думая только о нём. Я хочу создать мир, где Бэйбу будет хорошо. Это моя цель. Я вышел к главному входу университета, прошёл через узкий проход вдоль забора. Примерно в двух кварталах отсюда была стоянка для машин. Возле факультетского здания никогда не было свободных мест, неважно, рано ли ты приехал или поздно. Поэтому приходилось парковаться здесь, а потом ходить пешком или брать мотоцикл. Хотя это и не слишком удобно, ничего не поделаешь – у жизни не так много вариантов. Какое-то время я ездил на метро, потому что устал от проблем с парковками, но Бэйб постоянно ныл, что я не использую машину, которую он мне подарил. Его постоянные жалобы привели к тому, что я снова начал ездить на ней, дабы успокоить его. В противном случае он бы продолжал ныть бесконечно. Лаборатория находилась недалеко от университета. Если пробок не было, дорога занимала порядка пятнадцати минут (или семь-десять минут, если за рулём Бэйб). Это была старая лаборатория одного из преподавателей, который полностью сосредоточился на исследованиях. Он вернулся, чтобы реконструировать и продезинфицировать лабораторию, и являлся одним из исследователей в моём проекте. Всё это стало возможным благодаря Ревалу, который имеет связи с множеством врачей и учёных. Без него проект бы не продвинулся так далеко. Здание состояло из пяти этажей. Третий и четвёртый этажи использовались как исследовательские лаборатории – это самые чистые и строго контролируемые зоны. Первый и второй этажи – это что-то вроде залов для собраний и комнат отдыха. Когда я не знал, куда пойти, приходил сюда и просто лежал. Бэйб говорил, что это место напоминало ему старые комнаты отдыха врачей, но мне нравилось там. Возможно, потому что я знал: именно там мы придём к великому результату. Если не считать дом Бэйба, то это место, где я проводил больше всего времени. На пятом этаже была временная спальня для случаев, когда исследователям нужно было остаться на ночь. Иногда я тоже ночевал там, и обычно Бэйб приходил со мной. Хотя он всегда жаловался, что кровать маленькая, матрас не такой мягкий, как дома, и атмосфера угнетающая, он всегда спал крепко. Может быть, он просто любил поругаться для развлечения. – Привет, красавчик! - поприветствовал меня Пи’Тач, как только я открыл дверь. – Привет, Пи’Тач, - ответил я, приветствуя Тача, одного из исследователей проекта и владельца этого здания. Тач – младший коллега Ревала, который заставил меня называть его «Пи», и теперь это уже вошло в привычку. – Чем занимаешься? – Варю лапшу, жду результаты из лаборатории. Он достал чашку лапши из шкафа и медленно открыл упаковку. Исследователи всегда такие: проворные и быстрые в лаборатории, но вне её они двигаются как улитки. Иногда их речь тоже трудно понять. Мне потребовалось время, чтобы адаптироваться к их манере общения. – Занятия закончились? – Да, - ответил я, бросившись на диван в комнате отдыха. Я огляделся с лёгким чувством странности, потому что сегодня здесь было тише, чем обычно, хотя должна была быть запланирована встреча. – А где остальные? – Два-три человека в лаборатории, ещё двое-трое спят и ещё несколько скоро придут. – Ага... – Не волнуйся. Все обязательно соберутся. – Я как будто президент. – Ну да. – Ха-ха, вот уж точно, - рассмеялся я. Мысль о том, что я возглавляю этих профессионалов, вызывала желание рассмеяться до слёз. У меня нет ничего, кроме фантазий и амбиций, а они – те, кто воплощает их в реальность. Я не называю себя лидером, скорее скромным участником команды, который следит за прогрессом. – Как сегодня продвигается работа? - спросил я у них. – Пока не могу сказать. Я же говорил, ждём результаты, - Тач пожал плечами. Как я уже говорил, эти ребята имеют свой особый язык. С ними сложно общаться нормально. – А пока ждёте результаты, что делаете? – Делаем лекарство эффективнее. Видите? Легко с ними не поговоришь. – Есть какие-то положительные сдвиги? – Мм... возможно, - Тач запихнул полную порцию лапши в рот, затем кивнул и быстро всосал острый бульон. Видя это, можно было почувствовать жжение в горле, но для тех, кто ест в лаборатории, это не проблема. – Хочешь стать подопытным? – Конечно, если нужно. – Откажись хоть раз, парень, - Тач заговорил медленно, бросив взгляд на мою руку с лёгким раздражением или даже состраданием. – На руках уже нет места для уколов. – Прошла уже неделя с последнего раза. Можно колоть снова. – Если ты умрёшь, какой смысл будет в этом проекте? Кроме того, что учёные говорят на своём особом языке, они также достаточно жестоки. Они почти никогда не говорят что-то вроде: «Не переживай, это безопасно.». Гораздо чаще можно услышать: «Может и умрёшь, но больно, наверное, не будет.». – А если не экспериментировать на мне, то на ком тогда? Я единственный с особыми способностями. – Найди других, готовых рискнуть. – Нет, я ни за что не подвергну других опасности. – Именно из-за такой мягкотелости исследования никогда не завершатся. Я вздохнул. Я понимал, о чём он говорил. Для такого проекта нужно пожертвовать многим, но как я мог позволить другим рисковать собой? Эти вещи мог делать только я. – Посмотрю, что можно сделать, но пока давай продолжим тестировать на мне, - это был простой компромисс, чтобы он думал, что я принимаю его мнение во внимание. Всё равно мне нужны исследователи, чтобы достичь цели. – Надеюсь, на этот раз всё пройдёт нормально, - Тач кивнул, словно потерял интерес к тому, насколько я готов рисковать своей жизнью. Он, наверное, тоже устал от меня, но я его не виню. – О, кстати, есть ещё одна новость. – Какая? – Скоро к нам присоединится новый исследователь. – Что? Откуда? Это удивительно, ведь с самого начала одной из самых сложных задач было найти исследователей. Во-первых, у нас не так много финансирования, во-вторых, наши цели противоречат политике правительства. Если бы мы начали рекламу, существовал высокий риск, что нас заставили бы закрыть исследования. Поэтому каждый раз, когда кто-то проявлял интерес к проекту, я всегда думал: почему они хотят участвовать? (Конечно, лично мне нравится моя идея, но в глазах других она может казаться немного наивной.) – Из-за границы. – Внук? – Да, прости за то, что я молодой дядя с внуком, - Тач пожал плечами. До сих пор я не уверен, насколько он моложе Ревала, но его заявления о том, что он ещё «молодой», заставляют меня думать, что разница небольшая. – Он только что вернулся из-за границы. Я рассказал ему об этом проекте просто так, а он заинтересовался. Говорит, что хочет помочь. Он специализируется в этой области медицины и очень талантлив. Надеюсь, ты не против? – Если ты, Пи’Тач, считаешь, что он подходит, я не против. Я доверял Тачу, ведь все исследователи, которых мы приняли, прошли его проверку. У нас была команда из талантливых людей со схожими идеалами, поэтому я не слишком беспокоился о тех, кого он рекомендовал. – Это даже хорошо. Будет больше помощи, и вы не будете так сильно уставать. – Добавление одного человека не сильно уменьшит нагрузку, но лучше, чем ничего. – Сколько ему лет? Если он твой внук, значит, он должен быть ещё совсем молодым. – Что ты имеешь в виду? - Тач с подозрением сузил глаза. – Я имею в виду, что ты сам ещё молод, так что твой внук должен быть совсем юным. – Мм... логично, - к счастью, моё объяснение прошло проверку, и мне не пришлось сталкиваться с подростковыми гормональными всплесками Тача, как это происходило раньше. – Да, он молод. Примерно как Бэйб или чуть моложе, не более чем на год-два. – Тогда он самый молодой в команде! – Ты тоже молодой. – Я говорю о команде исследователей! Я просто помощник. – Какой помощник, если постоянно даёшь указания? – Ой... Пи... – Эй! А ты как давно здесь? - раздался голос. Один из исследователей спустился со второго этажа с серьёзным выражением лица. Фраза «как давно?» – это своего рода приветствие мне, а затем он перевёл взгляд на Тача, который продолжал есть лапшу. – Результаты готовы. Но эта фраза важнее всего. Тач и я сразу вскочили на ноги. Хотя это уже произошло множество раз, каждый результат эксперимента – это ответ, который покажет, движемся ли мы вперёд, стоим на месте или отдаляемся от реальности. POV ПитБэйб Период между сезонами – самый скучный момент для меня, особенно сразу после окончания соревнований. Пи’Алан закрыл гараж и тренировочную площадку, отправив всех гонщиков на отдых. Это правило строже, чем кажется. Однажды я тайком пришёл тренироваться в выходной день, и он меня поймал. За это меня не пускали на трассу целую неделю, поэтому, как бы мне сейчас ни было скучно, я не осмелюсь нарушать правила. Что я только ни делал: играл на симуляторах, играл в игры, катал игрушечные машинки, даже пытался смотреть фильмы. Но ничего не помогало – моя скука и лёгкое раздражение не проходили. Всё это повторялось каждый раз, когда Чарли не было рядом. Хотя, когда он рядом, мы делали то же самое. Но когда Чарли сидел рядом и выглядел глупо, время летело незаметно. Осознавал это только тогда, когда уже темнело. А когда я был один, даже если переделывал тысячи дел, время тянулось так медленно, что проходило всего десять минут. – Ха-ха, этот дитёныш просто гениален. В итоге я развалился на диване, лениво листая ленту в соцсетях, как типичный представитель поколения Z. В последнее время моя лента пестрила видео с Чарли. Этот паренёк стал настоящей звездой после одного ролика, снятого фанатами «Охотников X» на прошлых соревнованиях. В том видео не было ничего особенного – просто Чарли, выходящий из машины после гонки, снимает шлем и перчатки. Но его лицо было раздражённым – чуть больше обычного. Возможно, из-за мелких проблем с машиной в тот день. Однако этот момент репостнули почти пять миллионов раз. С комментариями вроде: «Не думал, что этот щенок вообще умеет злиться 5555» или «Хочу, чтобы Чарли злился чаще 55555». Меня поначалу забавляло, как люди восхищались Чарли, когда он не вёл себя как милый золотистый ретривер. Потому что этот парень часто корчил рожицы в мою сторону. Особенно когда я его дразнил. Но поверьте – Чарли куда более вспыльчив, чем кажется. Просто не показывал это другим. После того, как видео разлетелось по сети, популярность Чарли взлетела до небес. Из щенка, вечно бегающего за мной, он превратился в новую звезду с армией фанатов. Хотя сам он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Чарли не любил, когда на него пялились. Поэтому он игнорировал фанатов, которые ждали его у трека или орали его имя. В лучшем случае – нехотя махал рукой и выдавая дежурную улыбку, от которой фанатки падали в обморок. Признаюсь, как взрослый мужчина, я немного ревновал. Конечно, крики фанатов у трека меня не задевали. Наоборот, я рад, что моего парня любили. Но чем популярнее он становился, тем больше людей хотело к нему приблизиться. Особенно, когда он вырос – стал выше, плечи шире, мышцы рельефнее, да и характер более сдержанный. Я каждый день любуюсь им. Что уж говорить о тех, кто видел его лишь издалека? Все хотели быть ближе. Хотели оказаться в поле зрения моего очкарика. Но эта ревность – лишь маленький комочек в глубине души. Я научился с ней справляться. И во многом – благодаря преданности Чарли. Если бы не его верность, я бы уже с ума сошёл от ревности. – «Девушка Чарли»… Ха, ну и название, - фыркнул я, увидев «креативный» ник фанатского аккаунта. Раньше его фанатами были в основном «мамки», которые опекали его, как сына. Но теперь его ленту захватили девушки и «жёны». Раньше только я видел, насколько Чарли сексуален. Теперь это стало достоянием общественности. – Ох, какой красавчик… Надо сохранить. Многие скажут, что я слишком помешан на своём парне. Но это не так. Я просто ценю каждую его черту. Видя его каждый день, эти видео с его красивым лицом стоило коллекционировать. Немного пересмотреть их – что в этом такого? – Ох, когда же ты вернёшься… - пока Чарли не было, я мог позволить себе такое жалкое поведение. Например, дёргать ногой, как ребёнок, который хочет новую игрушку. Потому что это меня бесит – что его всё нет. Но названивать ему – не лучший вариант. Он же уже сказал, куда пошёл, чем занят и когда вернётся. Если я начну донимать его звонками, то буду выглядеть жутко навязчивым. Но одно сообщение – это же не так страшно, да? Очкарик: [– Чё делаешь?] Я отправил сообщение в наш личный чат и, пока ждал ответа, зашёл в Instagram*. В верхней строке – привычные сторис тех, на кого я подписан. Но первая же круговая аватарка заставила меня нахмуриться. Это был «Чарли». (Р/Р: *Запрещённая соц. сеть на тер. РФ) Фиолетово-жёлтое кольцо вокруг его глуповатого аватара означало, что он что-то запостил. А это редкость. Чарли почти не ведёт соцсети – разве что по работе (в основном из-за своих проектов). Иногда выкладывает фото – обычно наши совместные. Сторис – вообще редкость. Но сегодня вдруг появился. – Хм… - хмыкнул я себе под нос и, конечно, я тапнул. И то, что увидел, мне не понравилось. Это была репостнутая сторис, где Чарли отметили. Видео: какой-то парень снимает себя на телефон, улыбается в камеру, а потом переводит объектив на Чарли... И всё бы ничего, если бы он не стоял в обнимку с ним. Этот идиот за своим компьютером ухмылялся в камеру, позволяя какому-то незнакомому парнишке обнимать моего Чарли сзади. И самое гадкое – Чарли спокойно это зарепостил! – …Хм. Теперь я имею полное право вести себя как ревнивый дурак.