Рубежи

06:00. Подъём. Лагерь «Стаи». Резкий, пронзительный звук армейского будильника врезался в утреннюю тишину. Лагерь ожил мгновенно — как зверь, открывший глаза. Через пять минут все уже были на ногах. Корнет стоял у рукомойника и яростно тёр лицо ледяной водой. Под глазами залегли тени — похоже, этой ночью он так и не сомкнул глаз. Ворон рядом с ним мужественно боролся со сном, проигрывая с разгромным счётом. — Ты чего такой помятый? — спросил подошедший Физик, с интересом разглядывая Корнета. — Осуществлял мысленный штурм неприступных высот? Или опять конденсатор перепаивал? — Не твоё дело, — буркнул Корнет, отворачиваясь. — О, сразу видно — утро не задалось. Девушка не приснилась, да? Или приснилась, но не так? — Физик сочувственно покачал головой. — Ты главное, лейтенант, не раскисай. У нас сегодня ответственный день. А то будешь как тот конденсатор — с виду ёмкий, а внутри обрыв. Корнет только вздохнул. 07:00. Построение. «Стая» выстроилась на плацу. Сегодня задача была особой: полномасштабные учения с отработкой взаимодействия всех групп в условиях городского боя. Макет — заброшенный жилой квартал на краю полигона. Бизон обводил строй тяжёлым взглядом. Когда его глаза добрались до Умы, он задержался на долю секунды дольше, чем следовало. Она стояла с каменным лицом, но уголок её губ дрогнул. — Сегодня работаем в тройках, — объявил Кот, разворачивая карту. — Состав: первая — Риф, Физик, Ворон. Вторая — Витязь, Аврора, Корнет. Третья — Мура, Ума и… — он запнулся, глядя в бумажку, — …я. — То есть ты сам себя назначил? — прищурилась Мура. — Это стратегическое решение, — невозмутимо ответил Кот. — Снайперская пара нуждается в качественном прикрытии. Буду твоими глазами и ушами. — У меня своих глаз и ушей достаточно, — фыркнула Мура, но не стала спорить. — Вторая тройка, — продолжил Кот, — задача: проникновение в здание, захват и удержание третьего этажа. Витязь — старший. Витязь коротко кивнул. Его взгляд на мгновение скользнул к Авроре, стоящей рядом. Она смотрела прямо перед собой, но щёки её слегка порозовели. Бизон, наблюдавший за этим, обменялся с Котом многозначительным взглядом. — Третья группа, — Кот кашлянул, — остаётся на внешнем периметре. Снайперская поддержка и контроль обстановки. — И прикрытие, — добавила Мура. — Чтобы ты под ногами не путался. — Я буду путаться строго дозированно, — заверил Кот. — Обещаю. Физик наклонился к Ворону и громким шёпотом произнёс: — Ты заметил? У нас тут прямо-таки брачный сезон в разгаре. Вон, вторая группа — сплошная романтика. Командир и медик. И техник впридачу, для массовки. — Я не массовка! — возмутился Корнет. — Ты просто пока не нашёл свою пару, — парировал Физик. — Но ничего, эволюция — штука небыстрая. Главное — не взорви лабораторию раньше времени. 09:00. Городской квартал. Начало операции. Вторая тройка заходила в здание со стороны северного фасада. Витязь двигался первым, Аврора прикрывала тыл, Корнет нёс аппаратуру. — Третий этаж, сектор два, — тихо проговорил Витязь в рацию. — Захожу. — Принято, — отозвался голос Рифа из первой группы. — У нас зачистка подвала. Держите связь. Внутри здания царил полумрак. Пахло пылью, сыростью и заброшенностью. Витязь двигался бесшумно, но каждые несколько секунд его взгляд невольно возвращался к Авроре, которая шла за ним. Она чувствовала это, но молчала, сосредоточенно сканируя пространство. — Лестница, — коротко бросил Витязь. — Иду первым. Держи дистанцию три метра. — Поняла. Они поднялись на второй этаж. Здесь было темнее — окна заколочены фанерой. Витязь замедлил шаг, прислушиваясь. Где-то справа, за стеной, послышался шорох. — Контакт, — одними губами сказал он, показывая жест. Аврора кивнула и сместилась влево, занимая позицию для стрельбы. Корнет пристроился у стены, разворачивая портативный сканер. — Там один, — прошептал он. — Сигнал чёткий. За углом. Витязь сделал глубокий вдох и рванул вперёд. Короткая, жесткая схватка с «противником» — и через десять секунд условный террорист был обезврежен. — Чисто, — выдохнул Витязь, выпрямляясь. — У тебя кровь, — вдруг сказала Аврора, подходя ближе. — Разбил костяшки. Она взяла его руку, не спрашивая разрешения. В полумраке её пальцы казались очень белыми, очень аккуратными. Она достала антисептик, быстро обработала ссадину. — Ты всегда так, — тихо сказала она, не поднимая глаз. — На любом учении находишь способ поранить руки. — Привычка, — ответил он, глядя на её склонённую голову. — Вредная привычка. — Знаю. Но ты же рядом, чтобы… лечить. Она подняла глаза. В темноте коридора они встретились взглядами — слишком близко, слишком долго. Мимо прошёл Корнет, деликатно отвернувшись и сделав вид, что чрезвычайно занят настройкой рации. — Вторая группа, — раздался в наушниках голос Кота, — у вас там всё в порядке? Мы вас потеряли на пару секунд. — Всё в порядке, — ответил Витязь, отступая на шаг. — Продолжаем движение к цели. — Смотрите не заблудитесь, — хмыкнул Кот. — А то у нас тут по приборам сплошные электромагнитные аномалии. Прямо в вашем секторе. Аврора быстро отвернулась и пошла вперёд, делая вид, что проверяет оружие. Витязь проводил её взглядом и двинулся следом. Корнет, настраивая рацию, тихо пробормотал: — Аномалии, значит… Ну-ну.

***

11:30. Внешний периметр. Снайперская позиция. Мура лежала за импровизированным укрытием на крыше соседнего здания, водя стволом по секторам. Рядом с ней, старательно изображая «прикрытие», устроился Кот. — Ты дышишь мне в ухо, — не оборачиваясь, сказала Мура. — Я дышу в тактической тишине, — обиженно возразил Кот. — Твоя тактическая тишина напоминает работу старого холодильника. — Это профессиональный навык. Я могу дышать ещё тише, если потренируюсь. — Тренируйся в другом месте. Кот вздохнул и чуть отодвинулся. Через минуту он снова зашевелился. — Мура… — Что? — Ничего. Просто… позывной у тебя красивый. — Ты это уже говорил. Триста раз. — Триста два, если быть точным. — Боже, — она закатила глаза, но в голосе проскользнула теплота. — У тебя точно нет других занятий? — Есть. Но я выбрал это. Мура молчала долго, не отрываясь от прицела. Потом тихо спросила: — А у тебя почему позывной «Кот»? — Потому что я ласковый и пушистый, — немедленно ответил он. — И всегда приземляюсь на лапы. — Ты скорее наглый и липкий, как репейник. — Это тоже форма привязанности. Репейник же прицепляется, потому что хочет быть рядом. У него нет других способов. Мура медленно опустила винтовку и повернула голову. Кот смотрел на неё с той самой дурацкой, открытой улыбкой, от которой у неё внутри что-то сжималось уже двести тринадцать дней подряд. — Ты невозможный, — сказала она. — Знаю, — кивнул он. — Идиот. — Согласен. — И… — она запнулась, подбирая слово. — И упрямый баран. — Тут я бы поспорил. Коты и бараны — разные биологические виды. — Заткнись. — Заткнулся. Она снова прильнула к прицелу, но теперь они лежали чуть ближе друг к другу, чем раньше. И дышал он ей в ухо по-прежнему, но она больше не возражала. В наушниках раздался голос Физика: — Первая группа, объект зачищен. Возвращаемся на базу. Кстати, Кот, у тебя там частота фонит. Как будто сердечный ритм на запись попал. Проверь оборудование. Кот покраснел до корней волос. Мура фыркнула и отвернулась, пряча улыбку.

***

13:00. Обед. Импровизированная полевая кухня. Физик сидел на ящике, методично уничтожая армейский паёк, и с наслаждением наблюдал за окружающими. — Капитан, — обратился он к Бизону, который пил чай в стороне, — вы только посмотрите на этот серпентарий. Вон Корнет сидит и делает вид, что ест, а сам уже пять минут смотрит в одну точку. Угадайте, в какую? Бизон проследил взгляд. Корнет смотрел на Уму, которая обедала в компании Муры и Авроры. — А вон Витязь, — продолжал Физик, — подсел к нашему медицинскому отделению с таким видом, будто у него внезапно обострились все хронические заболевания. И Аврора, заметьте, уже второй раз проверяет ему пульс. Профессиональный интерес, не иначе. — Физик, — устало сказал Бизон, — у тебя других развлечений нет? — Есть, конечно. Например, наблюдать за Вороном, который пытается сделать вид, что ему всё равно, но на самом деле уже полчаса крутит в руках запасной диод и поглядывает в сторону Корнета. Переживает за друга, а сказать не может — мужская дружба, знаете ли, штука тонкая. — А ты, значит, можешь? — Я могу всё. Я — голос разума в этом балагане. — Голос разума, который вчера спалил запасной аккумулятор, пытаясь подключить его к кофеварке. — Это был научный эксперимент! И кофе, между прочим, получился отличный. Жаль, что недолго. Бизон покачал головой, но не удержался от усмешки. Где-то в глубине души он даже любил этого безумного физика со его вечными приборами и неуместными комментариями. Корнет наконец оторвал взгляд от Умы и уставился в свою тарелку. Рядом бесшумно приземлился Ворон. — Ешь давай, — буркнул он, пододвигая к нему хлеб. — А то с голодухи ещё какую-нибудь схему спалишь. — Я не голоден. — Ага, а я космонавт. Ешь, сказал. Корнет послушно отломил кусок хлеба. Помолчал, потом тихо спросил: — Ворон, а ты веришь, что можно… ну, перерасти чьи-то ожидания? Стать лучше, чем был? — Ты и так лучше, чем был, — отрезал Ворон. — Ещё полгода назад ты бы не решился подойти к ней и пригласить на прогулку. А сейчас решился. Это прогресс. — Она отказала. — Она сказала «в другой раз». Это не отказ, это отсрочка. И вообще, если бы она хотела тебя послать насовсем, она бы послала так, что ты бы и сам рад был уйти. А она тебя не послала. Значит, не всё потеряно. Корнет поднял на него глаза. — Откуда ты такой умный взялся? — Из училища, — хмыкнул Ворон. — Там многому учишься. Например, тому, что диод надо ставить плюсом к плюсу, а не как ты вчера. — Я уже понял, спасибо. — То-то же. Они замолчали, но молчание было товарищеским, тёплым. Где-то над лагерем пролетела птица, и Корнет вдруг подумал, что, наверное, всё будет хорошо. Не сегодня, не завтра, но когда-нибудь обязательно.

***

15:00. Разбор учений. Неформальная часть. Кот стоял у флипчарта, пытаясь изобразить схему взаимодействия групп. Получалось плохо — круги и стрелки наползали друг на друга, создавая причудливую абстракцию. — Это вот здесь, — водил он маркером, — у нас был прорыв периметра. Но благодаря своевременной реакции третьей группы… — Третья группа — это ты и я, — перебила Мура. — Я стреляла, ты лежал рядом и дышал. — Я обеспечивал психологическую поддержку! — Ты храпел. — Я не храплю! У меня было тактическое дыхание! Физик поднял руку: — Я как свидетель могу подтвердить: звуки издавались. Их идентификация как храпа или тактического дыхания остаётся на усмотрение экспертов. Но лично я склоняюсь к версии храпа. Громкого. С присвистом. — Предатель! — возопил Кот. — Ты же мой друг! — Дружба дружбой, а наука объективна, — парировал Физик. — У меня даже запись есть. Хочешь, включу? Кот бросил маркер и демонстративно отвернулся к доске. Мура едва заметно улыбнулась. — Ладно, — подвёл черту Бизон, — учения прошли удовлетворительно. Ошибки разберём завтра. Все свободны. Группа начала расходиться. Витязь замешкался у выхода, делая вид, что поправляет снаряжение. Аврора тоже не спешила уходить. Они оказались рядом почти случайно — или не случайно. — Вечером, — тихо сказал Витязь, глядя куда-то в сторону. — Если не передумала. — Не передумала, — так же тихо ответила Аврора. — Я подойду. В восемь. — Жду. Она ушла, а он остался стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Со стороны это выглядело, как обычная рабочая пауза. Но Кот, проходя мимо, понимающе хлопнул его по плечу: — Держись, лейтенант. Это только начало. Витязь кивнул, не находя слов.

***

17:00. Тихий час. Редкие минуты отдыха. Ума сидела на крыльце своего вагончика, перебирая снаряжение. Рядом неслышно опустился Бизон. — Устала? — спросил он. — Нормально. — Хорошо сегодня работала. — Старалась. Он помолчал, глядя, как её пальцы методично, почти медитативно протирают оптику. — Корнет сегодня опять на тебя смотрел, — сказал он как бы между делом. — Я заметила. — И как ты к этому относишься? Она отложила винтовку и повернулась к нему. В вечернем свете её глаза казались очень светлыми, почти прозрачными. — А ты как относишься? Бизон выдержал её взгляд. — Ревную, — сказал он просто. — Тихо, глупо, по-стариковски. Но это мои проблемы, не твои. Она чуть наклонила голову, разглядывая его. — Ты когда-нибудь перестанешь брать на себя всё? — Когда-нибудь — да. Не сегодня. — Тогда и я не перестану. — Она снова взялась за винтовку. — У нас обоих есть над чем работать. — Значит, работаем. — Значит, работаем. Они сидели рядом, не касаясь друг друга, но между ними больше не было той ледяной пустоты. Было что-то другое — неуклюжее, осторожное, но живое. Где-то в лагере заржал Физик — видимо, Ворон снова что-то спалил. Кот кричал, что это был последний раз, когда он доверил кому-то паяльник. Мура с непроницаемым лицом проходила мимо и нечаянно наступила ему на ногу — ровно в тот момент, когда он особенно громко возмущался. Жизнь продолжалась. Обычная, суматошная, полная недоговорённостей и надежд. И эта жизнь, со всеми её несовершенствами, была именно там, где каждый из них хотел быть. В своей «Стае».