Рубежи

23:10. Штабной вагончик. В вагончике пахло старыми картами, растворимым кофе и застоявшимся дымом. Бизон, сняв китель, в одной тёмной футболке изучал спутниковые снимки ущелья, освещённые зелёным светом монитора. Кот, развалившись на единственном побитом диванчике, доедал сухпаёк. — Ну что, товарищ капитан? — начал Кот, отламывая кусок галеты. — Планируешь, как завтра свести свои два стада в одно, чтобы они друг друга не потоптали? А то мои-то старички в обиду себя не дадут. Твой Витязь за сегодняшние шутки Физика ему завтра в суп может не то подсыпать. — Мои «акулята» пока до интриг не доросли, — не отрываясь от карты, ответил Бизон. — У них в голове одно: не ударить в грязь лицом. Что, впрочем, уже неплохо. Твои же… — он наконец поднял взгляд, — Физик сегодня на грани фола. — Да ладно тебе, — отмахнулся Кот. — Он ж как собака: облает, облает, а потом сам же первый полезет спасать, если что. Это у него такая адаптационная терапия для новичков. Помнишь, как он Уму первые полгода «салагой» коверкал? Она ему в ответ гранату учебную в рюкзак подложила. Красота была. Уголок рта Бизона дрогнул в подобии улыбки при этом воспоминании. — Помню. Я её потом трое суток отжиматься заставлял. А Физик — свой прибор чинил. Оба орали, что друг друга ненавидят. А теперь он без неё на задания как без рук. — Ну так, — вздохнул Кот. — А что с твоими? Та девочка-медик… Аврора, кажется? Виделась сегодня, вроде не растерялась. Мура говорила, та сама ей порыв на рукаве заклеила. Редкая птица — и медик, и с тактическим чутьём. Не каждая на передовой голову не теряет. Бизон посмотрел на него с лёгким подозрением. — Ты о чём это? — Да ни о чём, — Кот невинно поднял глаза к потолку. — Просто отмечаю. У тебя же там все орлы да ястребы, а тут… врач. Интересное сочетание. Может, у неё брат-десантник или отец — такой же угрюмый сапёр, как ты? А то смотришь на неё, и вроде спокойная, а глаза… с характером. Дальние какие-то. — «Дальние»? — Бизон прищурился. — Ну, знаешь, — Кот жестом показал куда-то вдаль. — Как у людей, которые многое видели и не по рассказам. Не для казарменных сплетен. Может, история какая. Интересно было бы узнать… издалека. Ну, так, чисто профессиональный интерес к психологии личного состава. Бизон хмыкнул, понимая, куда клонит Кот. — Свежеватель ты, Кот. Своих невест расписал, теперь за моих взялся? Оставь девочку в покое. Ей и так с вашим Физиком и Вороном, который языком мелет, хватает. Хотя… — он задумался. — Витязь у меня слишком зажатый. Ответственность давит. Ему бы такого… спокойного тыла. Но это так, пустые разговоры. Не до того сейчас. — А Уме что ? Кот посмотрел на него. Тень лёгкой заботы мелькнула на его лице. — А что Ума?— переспросил Бизон — А Ума… Ума сегодня вроде ожила. Не до конца, конечно, но… ледышка чуть подтаяла. Я видел, как она с Корнетом говорила. Даже что-то вроде совета дала. Не ледяным голосом, а нормальным. — Корнет? — Бизон нахмурился, и в его тоне явственно прозвучали нотки скепсиса. — Этот техник с генеральским дедушкой. Он на неё пялился весь день, как ты на сметану. — Ох, ревнуешь, старый? — Кот лукаво прищурился. — Не ревную, — отрезал Бизон, но его пальцы слегка постучали по столу. — Констатирую факт. Ей сейчас не до флирта. Ей нужно в себя приходить. — А кто сказал, что флирт — это не часть «прихода в себя»? — философски заметил Кот. — Может, парень и правда неплохой. Умный, видно. И смотрит на неё не как на трофей, а как на… ну, знаешь, на загадку, которую хочется разгадать. — Разгадывать её будет не он, — голос Бизона прозвучал тише, но твёрже. — Ей нужно вспомнить, кто она. Не загадка. Не картинка. А боец. Мой… Наш боец. А для этого нужны не комплименты, а дело. Настоящее, сложное, где не до вздохов. — То есть ты против, чтобы у неё вообще личная жизнь была? — приподнял бровь Кот. — Я за то, чтобы она сначала нашла себя, — поправил Бизон. — А потом уже кого-то ещё. А то опять какой-нибудь Богданов нарисуется… — При этом имени его лицо снова стало каменным. — С ним ты так и не сказал… чем всё кончилось. Окончательно. Кот вздохнул. — Кончилось тем, что она сама всё порвала. Не со скандалом. Тихо. Пришла как-то серая-серая и сказала: «Всё, Кот, хватит». И всё. Будто дверь в ту комнату своей жизни закрыла и ключ выбросила. От того парня только… осадок остался. Чувство, что её пытались переделать, и она чуть не сломалась. Бизон долго молчал. Потом резко кивнул. — Ладно. Завтра посмотрим. А сейчас — вали спать. И скажи Физику, что если он завтра хоть одну «Акулу» доведёт до слёз своими шутками, то я к нему Ворона приставлю Кот засмеялся, поднимаясь с дивана. — Договорились. А насчёт Авроры… подумай. Спокойный врач для заведённого командира — это как стабилизатор для танка. Чисто теоретически, конечно. — Теоретически моим сапёрам в ущелье завтра будет не до теорий, — парировал Бизон, но мысль, посеянная Котом, уже упала в почву. — Иди уже. Когда Кот ушёл, Бизон ещё долго стоял у карты. Его пальцы невольно нашли на снимке ту самую скалу, с которой Ума сегодня вела наблюдение. Он мысленно видел её там — сосредоточенную, живую, его. Завтра им предстояло быть в одной связке. И впервые за долгое время будущее не казалось ему просто чередой служб и заданий. В нём снова появилась точка притяжения. Точка, в которой сошлись долг, ярость за неё и тихая, неистребимая надежда. Он погасил свет и вышел в прохладную ночь, где пахло хвоёй и приближающимся испытанием. 7:00. Стартовая точка на краю «Ущелья». Утренний туман стелился по склонам, превращая лес в призрачный, молчаливый мир. Две группы стояли уже не порознь, а вперемешку, как и было приказано. Смешение было тактическим: Риф и Витязь (старшие), Ума и Корнет (снайпер-техник), Мура и Аврора (снайпер-медик), Физик и Ворон (взрывники-инженеры). Получилась сборная солянка из опыта и энтузиазма. Бизон и Кот наблюдали с ближайшей высоты, вооружённые биноклями и термосом с горьким чаем. — Ну, красавцы мои, — пробурчал Кот. — Посмотрим, как вы теперь попискивать будете, когда ваш напарник не из вашей песочницы. Интересно, Ворон с Физиком первым делом начнут спорить о калибре тротила или сразу подерутся? — Держу пари на твой недельный паёк, что Физик в течение часа назовёт Ворона «ходячим нарушением законов термодинамики», — без эмоций предложил Бизон. — Иду ва-банк, — Кот хмыкнул. — А я ставлю на то, что Аврора заставит Мурю проверить пульс после первого же подъёма. Хотя, стоп… У Мурьи пульс в спокойном состоянии найти сложнее, чем инопланетную жизнь. Внизу Витязь, стараясь звучать уверенно, раздавал последние указания: — Двигаемся по маршруту «Гамма». Первая контрольная точка — скальный выступ «Верблюд». Риф и я идём в голове дозора. Остальные — по порядку. Всё ясно? — Как божий день, командир, — бодро ответил Корнет, поправляя рюкзак с аппаратурой. — Только день-то туманный, — мрачно заметил Физик, копошась в своём вещмешке. — И если кто-то наступит на мою «сюрприз-посылку», которая тут должна быть закопана по легенде, то день станет ещё и очень громким. И коротким. Особенно для того, кто наступил. — Ты её… уже закопал? — с подозрением спросил Ворон. — Нет, я её ношу с собой, — Физик похлопал по карману куртки. — На всякий случай. Мало ли, понадобится быстро кого-то… э-э-э… осветить. Риф, слушая это, лишь молча покачал головой и сделал жест рукой: «Пошли». 8:30. В глубине ущелья. Маршрут был сложным: крутые склоны, ручьи, валежник. Группа двигалась медленно, проверяя каждый шаг. Первые конфликты начались почти сразу. Конфликт первый: Ворон vs Физик. — Так, здесь возможен растяжки, — сказал Ворон, указывая на узкую тропинку между скал. — Нужно проверить щупом. — Щупом? — возмутился Физик. — Это же час работы! Дай-ка я… — Он достал небольшой приборчик с антенной. — Видишь? Электромагнитный сканер. Покажет любой металл в радиусе десяти метров. Быстро, технологично, не оставляя следов. — А если растяжка на пластике? Или на верёвке? — парировал Ворон. — Твой сканер уснёт, а мы — проснёмся на небесах. Дедовские методы проверены войной. — Войной проверены и потери от этих методов! — Физик был непреклонен. — Пока ты будешь тыкать каждую кочку, нас уже найдут и «укатят». Нужен баланс! Риф, наблюдавшей за этим, коротко бросил: — Ворон, проверь щупом первые пять метров тропы. Физик, сканируй фланги и возможные места для миномётных мин. Быстро. Оба, недовольно бурча, принялись за работу. Оказалось, что по бокам действительно были закопаны учебные «мины» с металлическими элементами (нашёл Физик), а на самой тропе — почти невидимая нейлоновая нить (нашёл Ворон, когда Физик уже готовился сделать шаг). Они переглянулись. Взгляды были ещё враждебными, но уже с искоркой уважения. Наблюдательный пункт. — О, смотри-ка, — Кот ткнул пальцем в их направление. — Не подрались. Уже прогресс. Мой паёк твой. Но они ещё обменялись таким взглядом, будто каждый думает: «Ладно, и от этого болвана иногда есть польза». — Это и есть начало дружбы, — философски заметил Бизон. — Общее презрение к опасности и взаимное признание, что оба — упрямые ослы. Конфликт второй: Мура vs Аврора. Мура, выбиравшая позицию для наблюдения, легла на каменистый склон, вроде бы удобный для обзора. — Мура, подожди, — мягко остановила её Аврора. — Давай я подстелю под тебя часть твоего коврика. Камни холодные и неровные. Через полчаса у тебя всё затечёт, и ты не сможешь быстро сменить позицию в случае чего. — Я не из сахара, — буркнула Мура. — Терплю. — Это не про терпение, это про эффективность, — настаивала Аврора, уже раскладывая коврик. — Замёрзший, онемевший снайпер — мёртвый снайпер. Или, что хуже, снайпер, который промахнулся. Доверься медику, да? Мура хотела было возразить, но посмотрела на спокойное, настойчивое лицо Авроры и… отступила. — Ладно, нянька, — сдалась она, но в голосе не было злости. — Только тихо. А то ещё Физик услышит и начнёт меня «тепловизионным стыдом» обогревать. Аврора улыбнулась и села рядом, чтобы наблюдать за другим сектором. Наблюдательный пункт. — Видишь? — Кот не без гордости кивнул в их сторону. — Моя гипотетическая… э-э-э… «твёрдая стена» уже работает. Муру, нашу колючку, укротила без единого ёршика. Талант. — Не «укротила», — поправил Бизон. — Предложила разумное решение. И её послушали. Это важнее. Значит, в Авроре видят не просто медсестру, а специалиста. Хороший знак. Для всех. 10:00. Скальный выступ «Верблюд». Стычка с «противником». Группа почти вышла на контрольную точку, когда Ума, занимавшая позицию на фланге, жестом остановила всех. Она показала два пальца и сделал движение рукой — «два человека, движение справа». Это были инструкторы, изображавшие диверсантов. Риф мгновенно оценил обстановку. Прятаться было некуда. — Готовность к контакту. Корнет, глуши связь в радиусе 50 метров, чтобы не вызвали подкрепление. Витязь, со мной на фланг. Ума, Мура — прикрытие. Остальные — отсечь путь к отступлению. Корнет, не говоря ни слова, запустил свою «глушилку». Но «диверсанты» заметили движение. Раздались хлопки учебных патронов. Один из инструкторов сделал рывок, чтобы зайти в тыл. И тут случилось то, чего не ожидал никто. Аврора, которая должна была оставаться в укрытии, увидела, как второй «диверсант» пытается занять позицию с удобным углом обстрела по Рифу и Витязю. Она не была снайпером. Но она была медиком. А медик знает анатомию и понимает, куда стрелять, чтобы остановить, а не убить. Быстро, почти не целясь, она вскинула свой пистолет (с учебными патронами) и сделала два быстрых выстрела. Индикатор на жилете «диверсанта» загорелся красным — он был «нейтрализован». Это дало Рифу и Витязю секунды, которые они и использовали, чтобы скрыться за скалой. Стрельба стихла так же быстро, как и началась. «Диверсанты», по легенде, были обезврежены. Все замерли, переводя дыхание. Первым нарушил тишину Физик, смотря на Аврору с неподдельным уважением: — Ну ты даёшь, «сестра»! А мы-то думали, у тебя в аптечке только бинты и доброе слово. А там, оказывается, ещё и стальные яйца… в смысле, стальные нервы! Аврора, слегка покраснев, просто пожала плечиками: — Он собирался стрелять по нашим. Моя работа — не допустить потерь. И… я хорошо знаю, куда нельзя попадать даже учебным патроном. — Браво! — не удержался Корнет, глядя на неё с восхищением. — Это был… самый клинически точный выстрел, который я видел! Даже Мура кивнула Авроре с одобрением: — Неплохо, доктор. Для первого раза. Риф, подойдя, коротко бросил: — Хорошая работа. Спасибо. Витязь был поражён. Он не ожидал такой инициативы от медика. Но результат был налицо. Наблюдательный пункт. Кот чуть не выронил бинокль. — Ты видел?! Борис, ты видел?! Она же… она же их… одним махом! Моя гипотетическая стена только что проявила инициативу огневого контакта! И ведь попала! Бизон не мог сдержать улыбки. Широкая, настоящая. — Видел. Это был не выстрел. Это было медицинское вмешательство. Прекращение угрозы для здоровья личного состава. Идеально в рамках её специализации. — Он посмотрел на Кота, и в его глазах играли смешинки. — Твоя стена, кажется, не просто твёрдая. Она ещё и с отличным бойцовским инстинктом. Гипотетически, конечно, для твоего сапёрного счастья. Кот только счастливо хихикал, глядя в бинокль на Аврору, которая скромно слушала похвалы. Внизу, пока группа приходила в себя после стычки, Ума подошла к Авроре. — Чистая работа, — тихо сказала она. — Без паники. Как будто так и надо. — Спасибо, — кивнула Аврора. — Я просто… не могла позволить им выстрелить. — Понимаю, — сказала Ума. И в её глазах промелькнуло что-то вроде признания. Может, даже легчайшей зависти к этой здоровой, не сломанной уверенности. Группа снова двинулась в путь. Но теперь в ней что-то изменилось. Не было больше «смерчей» и «акул». Была одна сборная команда, в которой техник мог восхищаться меткостью медика, а взрывник — осторожности сапёра. Они ещё ворчали и подкалывали друг друга, но уже без прежней колючести. Кот, наблюдая за их исчезающими в зелени спинами, выдохнул: — Ну всё. Они теперь наши. И твои, и мои. Общие. — Да, — согласился Бизон, и его взгляд стал тёплым и твёрдым. — Теперь они — одна команма. Осталось только дать им имя. — А какое? — сперсил Кот. — Это они сами придумают, — улыбнулся Бизон. — После того, как закончат эту кашу. А нам, старикам, пора готовить им достойную встречу на финише. Сюрприз. — Ой, Боря… — застонал Кот, но в его глазах тоже загорелся азарт. — Ты опять что-то задумал? — А как же, — Бизон хитро прищурился. — Пора проверить, как их новые «зубы» справятся с действительно твёрдым орехом. Гипотетически, конечно.