Can’t Help Failing in Love

Вторую главу дропаю на более спокойном вайбе,надеюсь она получилась не слишком маленькой ————————————— Официальная часть «бла-бла-бла», с наступлением учебного года «бла-бла-бла», рады видеть и подобная чепуха прошла мимо ушей Джона. В голове было лишь две мысли. Первая: если эта Свинья пожалуется тетке в первый же день, то кранты его гитаре. Ключи от машины уже конфисковали, следующей на очереди — гитара. Да, мысль про Мими была, но ещё больше интересовал его этот предатель. Признаться, крыса хорошо играет на пианино, но ведет себя ужасно. Наверное, Мансон вцепилась в него из-за их схожести, хотя нет — предатель посимпатичней будет, по крайней мере снаружи. Сейчас Джон идет по коридору, перед ним — эта Свинья Мансон, а справа Хазза. Отличная компания. Направлялись они в кабинет директора, как Мансон и обещала. Сначала она постучалась, а после положительного «Войдите!» открыла дверь. — Мистер Фредерик, сегодня засекла этих двоих в шкафу учительской! Меняли листы для речи и ноты! Беспредел! Требую назначить им наказание! Мистер Фредерик сложил руки домиком и уставился на парней, которых Мансон любезно перестала перегораживать. Директор, мужчина средних лет в костюме и с синим галстуком, потупил взгляд на мальчиках. Похоже, что сегодня двоим повезло и мистер директор был в хорошем настроении. — Миссис Мансон, сегодня же только первый учебный день. Тем более что мистер Леннон — новенький, не хочу давать ему повод плохо думать о школе. Вы правы в том, что нужно назначить наказание, это я и сделаю. Со следующей недели вы, молодые люди, будете дежурить в кабинетах. Уточним у родителей насчет допзанятий после школы — уборка ещё никому не вредила. Мансон с победным выражением глянула на парней и с благодарностью — на директора. Хазза не очень довольно хмыкнул, но промолчал. Джон же, в свою очередь, уставился на Мансон взглядом из серии «ты адекватная вообще?» Как тут мистер Фредерик продолжил: — Поскольку учителя достаточно заняты, назначим вам… скажем так, надсмотрщика. Миссис Мансон, есть кандидаты? — Конечно есть, мистер Фредерик! Мальчик — просто золото, наш староста. Пол Маккартни. Он сегодня и обнаружил этих… Кажется, она задумалась, подбирая слово: — …злоумышленников! После слов Мансон Джордж встрепенулся. И вправду, он перевел взгляд на Джона и как можно незаметнее шепнул: — Маккартни — это который нас раскрыл сегодня. Признаться, первой мыслью у Джона было, что он порвет на куски этого старосту. Как его… Маккар… плевать, будет Макдональдс. Сначала оно палит их, а потом будет глядеть на то, как они унижаются, вытирая полы?! Никогда! — Вот и чудно! Уборка стартует со следующей учебной недели, контролировать вас будет наш староста. Директор и Мансон утвердительно обменялись кивками, а позже парней попросили ретироваться поскорее, перед этим попросив Харрисона разыскать этого Маккартни. Как только двое вышли из кабинета, коридор встретил их тишиной. Не было ни одной живой души, ближайшие находились в кабинете директора, откуда донесся звук положенной телефонной трубки. Тут Джон, когда понял, что их наверняка не услышит ни Мансон, ни мистер директор, выпалил: — Маккартни — это та крыса, которая нас спалила! — Ага, похоже на то. Надо будет найти его сейчас, а то не хочу, чтобы Мансон мне голову снесла. — Я бы пошел с тобой, но боюсь, что сломаю что-нибудь местной звездочке. — Чего так? — Бесит. Зачем палить? Ребята, точнее Джон, продолжили бы свой марафон ненависти к Маккартни, как он сам вынырнул из-за угла. Пол Маккартни собственной персоной выпорхнул из-за угла коридора и ровным шагом, с идеальной осанкой направился к кабинету директора. Его взгляд мгновенно пробежался по Джорджу и задержался на Джоне. Пол уже хотел было пройти мимо, как тут за плечо его схватила рука. — Слушай, мамина радость, папина гордость, что было утром? Пол непонимающе посмотрел на Леннона. В глазах читалось не столько непонимание, сколько ледяная решимость показать рамки. — Ты про шкаф? Если да, то уж извини — не надо было прятаться, где не положено. — Не положено? Ты бы хоть извинился нормально. — За что? — За то, что спалил нас. Взгляд Пола мгновенно перешел на Джорджа. — Джордж, скажи своему другу, чтобы не кидался на старост. — Ты у нас фарфоровый или хрустальный? Не лопнешь, если подержу? Ответ Джона четко попал в Пола. Ну конечно, какой же ещё? — Подбирай слова тщательнее, Леннон, а лучше вообще следи за языком и не говори глупостей. — Еще чего тебе сделать? Слушай, Макдональдс, давай так. Ты сейчас идешь в кабинет и говоришь, что отказываешься смотреть на нашу бесплатную работу уборщиками. — Я стараюсь не отказывать себе в удовольствиях. До встречи… Леннон. Последнее слово Маккартни словно подчеркнул маркером — маркером презрения, и провел он им явно не один раз. Вырвавшись из-под ладони Джона, Пол отряхнул плечо, за которое его держали, и все тем же шагом пошел в кабинет. Дверь захлопнулась. — Он щас выделывался тут? — Джон, реально, пошли уже. Кстати, с «Макдональдсом» неплохо. --- Полу пояснили дальнейшую его задачу. Все ясно как день: после уроков смотреть, как два пойманных идиота полируют класс. Выйдя из кабинета, Пол посмотрел на место, где минут пять назад развернулась небольшая словесная стычка. Интересно, что этот Леннон о себе вообще возомнил, что так легко предъявляет старосте, да еще и прикасаться вот так? Совсем бессмертный? В школе никому не дозволено как-либо трогать старосту без его разрешения, да и в принципе учеников. К тому же где Пол виноват, что они залезли в шкаф? Хотя… почему его это волнует? Еще одна порция придурков, ничего особенного. Продолжая свой путь до класса, Пол мысленно прикидывал еще несколько словесных маневров. Что-то ему подсказывало: так просто Джон не остановится. Наконец-то мысли про надоедливого кретина Леннона сменились чем-то более приятным — теннис… Конечно, главной любовью Пола является музыка, но теннис тоже прекрасная штука. Бегать по корту, отбивая мячик, — довольно расслабляет и поднатаскивает одновременно, к тому же работают руки. Что может быть лучше для пианиста и гитариста в одном лице? Только играть любимую музыку. Маккартни дошел до класса, но перед этим успел задуматься на долю секунды: «Макдональдс» — к чему Леннон это ляпнул? Впрочем, плевать, пусть докопается до кого угодно, кроме него. Войдя в класс, он увидел такую картину. Учительница раздала листы с расписанием паре человек и ходила по рядам, раздавая другим. Пол уже было направился на свою привычную первую парту, но там сидела какая-то девушка — со спины было не узнать. Настроения выяснять отношения не было, да и не хотелось, поэтому пришлось сесть на вторую парту к своему другу. Хотя почему «пришлось»? Пол всегда был рад его обществу. Вот что реально успокаивало в череде ожиданий, так это Ричи. Точнее, Ринго — так он просил себя называть. Познакомились ребята в шахматном клубе. Если другим игра в шахматы приносит мозговую активность и даже в некоторой мере напряжение, то, играя партию с Ринго, казалось, что ему вообще все равно. Правил он будто бы и не знал. Пешка туда, коня сюда — и победа. Для него это не было сильным напрягом, напротив. Друг делился, что это его расслабляет, как и фотографии, которые он делает. Сперва он показался Полу слегка странным: ну кого может расслабить игра, построенная на расчетах? А нет — может. Когда ребята познакомились лучше, выяснилось, что настоящий золотой мальчик вовсе не Пол, а Ринго. Маккартни подошел к парте и, отодвинув стул, сел. — Ты чего? — А? — Дерганый какой-то. Что-то случилось? — Сильно видно, да? Меня поставили смотреть за двумя идиотами, которые будут убираться. Точнее, за одним с половиной. Харрисон нормальный. — А второй кто? — Новенький. Леннон. — Не переживай об этом сильно. Можем коротать время за шахматами. У меня дел немного, а для тебя время всегда найдется. На лице Пола промелькнула едва заметная улыбка. Как хорошо, что есть такие ребята, как Ринго, — есть кому излить замученную душу. С таким, как он, наблюдение за тем, как унижается Леннон, уже не кажется таким скучным занятием. Конечно, такое никогда не кажется скучным, но все равно приятно.