Утоли мою боль

Аликс и Гордон заворачивают за угол и видят большой железный контейнер. — Сюда! — кричит Гордон. Аликс прибавляет темп. Через секунду они уже внутри. Серые стены, груда ящиков — ничего лишнего. — Оторвались, — выдыхает она. Гордон прикрывает дверцу. Контейнер погружается в темноту. Аликс включает фонарик. — Этот контейнер выглядит довольно обустроенным. Может, сопротивление здесь базировалось, — она обводит лучом ящики, задерживается на деревянной коробке у стены. — Возможно, за этой... Она толкает коробку с нарисованной лямбдой. Сантиметров на пять. Коробка тяжелая — полметра на полметра. — Аликс, отойди. Голос Гордона звучит твердо. Она отступает — четко, как на тренировке, освобождая пространство. Фримен берется за верхние углы и одним движением отодвигает коробку от стены. За ней — лаз. Гордон протягивает руку. Аликс вкладывает в ладонь фонарик. Он приседает на корточки, направляет луч внутрь. Аликс почти ничего не видит, но не отрывает взгляда от темноты. — Ну, что там? — шепчет она. — Думаю, нам туда. Голос у него монотонный, протяжный. Она наощупь подходит сзади, садится на корточки, заглядывает через плечо Фримена. Луч выхватывает туннель: стены из гнутого железа, от которого веет мрачным холодом. В конце — такой же контейнер, близнец того, где они стоят. — Следуй за мной. Голос Гордона звучит серьезно, повелительно. Он ложится на холодный пол. Аликс отстраняется, дает ему пространство, и следом опускается на металл. Гордон ловко втягивается в туннель, начинает ползти. Она — за ним, почти ничего не видит: фонарик у него, а его собственный костюм разряжен. — Может, я, конечно... не вовремя говорю... — голос сбивается от движений, — но у меня... клаустрофобия. — Осталось немного. Он произносит это серьезно. Им ползти еще метров десять. Гордон выбирается первым. Не осматривается, только отряхивается и оборачивается к Аликс. Луч фонаря случайно бьет ей в лицо. Она прикрывается рукой. — Гордон, свети, пожалуйста, нормально. Голос раздраженный. Он переводит луч в сторону. Контейнер встречает их теплым светом — здесь есть маленькое закрывающееся окошко. Повсюду припасы, инструменты. То, что сразу заметят люди, давно привыкшие к бегам. — Смотри, окно! Аликс указывает пальцем на маленькое отверстие в железной двери, справа от лаза. Гордон быстро шагает туда. Она — следом. За окном — закат. Солнце уже садится. По правую и левую руку тянется свалка старых машин. Прямо напротив — дорожка, ведущая к большому дому, обшитому железом. Аликс оборачивается. Осматривает комнату. Взгляд цепляется за переключатель на правой стене. От него тянется провод. — Эй, Гордон. Голос звонкий, громкий. Она подходит к переключателю. Гордон оборачивается, но не успевает ничего сказать. Щелчок. Лампочка под потолком загорается. Аликс поворачивается к нему. На лице Фримена — удивление. Он медленно оглядывает освещенную комнату, затем подходит к окну, задерживается взглядом на уходящем солнце и плотно задвигает железную заслонку. В комнате остается только одна лампочка. Углы тонут в полумраке, и там угадываются лишь силуэты. У стены стоит кровать со спинкой. Они заметили ее почти сразу, как вошли. — Надо поспать, — первой говорит Аликс. — Хотя бы немного. Голос усталый. День выдался долгим. Кровать всего одна.