Angel’s Wild

Дин даже футболку не надевает перед тем, как соскользнуть на твёрдую сидушку, наплевав на свою задницу, и устроиться перед ахуеть как громко гудящим ноутбуком. Его дрожащие пальцы не попадают по кнопкам, пока он безудержно пытается открыть окно сработавшего детектора. Компьютер не успокаивается, ярко мигая, поэтому Дин резким движением отключает подсветку, давая понять, что да, он уже понял, спасибо. — Сукин сын… — бормочет себе под нос охотник. Сработал не просто какой-то детектор — это же чёртов прародитель ловушек! Тот самый, на установку которого нужно потратить два часа и иметь при себе специально настроенные на тепло Ангелов сенсоры. Их изготовление очень дорого обходится, и Дин может часами говорить о том, насколько сложно было получить показания температуры тела Ангела, чтобы откалибровать эти штуковины. И работают они только с установленной напорной пушкой, закреплённой сетью. Одну такую Дин установил в роще, привязав к ветвям деревьев. Тепловые датчики находились дальше по тропинке, настроенные на срабатывание именно тогда, когда Ангел оказывался в зоне действия оружия. Самое приятное — пушка постоянно пропитывает сеть маслом (которое тоже недёшево достать, и Дин отчаянно надеется, что Ангелы активируют сачок или один из медвежьих капканов раньше, чем эту дрянь). Если эта жидкость попадёт им на крылья, то им будет очень сложно, если это вообще возможно, взлететь. Так их проще убить. Иногда Дин не может поверить, что это правда. Странный, прерывистый смех вырывается у него из уст. Он поймал одного. Он, блядь, поймал одного — или даже больше, кто знает. И ему, наверное, стоит перестать тратить время на херню. До рощи почти тридцать минут пешком, и ему нужно успеть добраться туда, прежде чем они одумаются. Сеть достаточно тяжёлая, чтобы сбить кого-нибудь с ног, если она упадёт на голову. Если Ангел — или Ангелы — сбегут, Дину конец. Они узнают, что он здесь (если ещё не знают, что кто-то «разбил лагерь» неподалёку), и если они найдут и уничтожат все его ловушки, то потом возьмутся за него. Именно поэтому обычно предпочтительнее охотиться парами — по крайней мере, так кто-то всегда может следить за ловушками. А если бы не… Боже мой, какое сегодня число? Он знает, что сегодня четверг, но кроме этого понятия не имеет. Дин смотрит на часы и на эту чёртову дату. Чёрт возьми, восемнадцатое апреля. Прекрасно. Ночи на улице ужасно холодные, но, несмотря на это, если бы его отец был здесь, Джон, наверное, заставил бы Дина спать на каком-нибудь дереве, чтобы следить за ловушками. Через пять минут Дин уже одет и выходит из распашной жестяной двери. К лодыжке у него прикреплён охотничий нож, спрятанный в ботинке, армейский — в кармане, а складной нож — в ножнах на поясе. Его любимый полуавтоматический «Кольт 1911» находится в плечевой кобуре под кожаной курткой, а «Глок» плотно сидит в набедренной кобуре на правой ноге. «Девана» — единственный в своём роде — прикреплена к левой руке, рукоятка врезается в ладонь. Это оставляет правую руку свободной для другого оружия. Рукав расстёгнут до локтя и откинут назад, чтобы освободить место для ножа. Наруч, закрывающий большую часть предплечья и фиксирующий «Девану», быстро нагревается с каждым шагом Дина. Сердце колотится в груди — волнение, нервозность, возможно, даже немного страха находят своё место за рёбрами. Это немного отвратительно и одновременно очень круто. Дин постоянно теребит ремешок «Деваны», прикреплённый к манжете чуть ниже локтя. Осознание того, что сумка очень тяжёлая и, возможно, ему не стоило брать с собой столько вещей, приходит с опозданием, но он не хочет оказаться в неловкой ситуации — да и он действительно не знает, сколько Ангелов ему предстоит встретить. Он несёт запасные гарпуны для «Деваны», достаточно патронов на несколько выстрелов из каждого оружия — включая дробовик, плотно упакованный в сумку, — и ручной арбалет на всякий случай. Вещи будет легче нести, если он наденет сумку на спину, но если пристегнёт к поясу и груди, то сможет быстрее бежать. Алюминиевая булава сильно утяжеляет снаряжение, и охотник уже жалеет, что взял её с собой. Если бы Дин верил в какого-нибудь бога, он бы молился, чтобы ему не пришлось её использовать. Нельзя сказать, что он не любит хорошенько пошвырять мяч в бейсбольной клетке, как любой настоящий американец, но разница между тем, чтобы отбить несколько бейсбольных мячей деревянной битой и целенаправленно размахивать металлической дубинкой, чтобы сломать кому-нибудь кости, ахуеть какая огромная. К слову, кости крыльев — ангельских крыльев — это первое, что нужно «устранить», когда сражаешься с Ангелом. Они опасны. Ангел может улететь либо использовать свои крылья в бою. Несмотря на хрупкость полых костей, под перьями скрывается огромное количество мышц. Один удар может сбить с ног взрослого мужчину — Дина, например. Останется ужасный синяк, и если он распластается на земле, то не сможет помешать ему улететь. Это его первая самостоятельная охота, и она сильно повлияет на то, что Джон о нём думает. Если Дин вернётся без своих первых крыльев, он станет для отца ещё большим разочарованием, чем сейчас. В этом и есть единственная причина, по которой Дину уже двадцать шесть, и он сам никогда не убивал ангелов — Джон не доверяет ему. Потребовалось, чтобы Бобби потратил уйму времени, убеждая Джона позволить Дину взяться за это дело в одиночку. Дин снова смотрит на часы. Прошло уже больше двадцати минут с момента срабатывания ловушки. Он пробирается сквозь заросли чуть меньше четверти часа, и ему предстоит пройти ещё столько же, если он не ускорится. Это значит, что ему нужно перестать «мять булки», иначе он рискует потерять Ангела — если, конечно, его друзья ещё не испортили всё и не помогли ему. Насколько Дин знает, с тех пор как он покинул трейлер, ни одна из других ловушек не сработала. Велика вероятность, что Ангел, к которому он направляется, остался совсем один. Дин продолжает разминать пальцы и сдерживается, чтобы не сжимать рукоятку «Деваны». Кнопка выстрела расположена прямо посередине, и он не хочет случайно вонзить гарпун в землю. У него их не так уж много, а отсоединяющийся корпус для выстрела внутренних шипов стоит недёшево. К тому же на перемотку кевларового шнура, который крепит эти шипы к основному корпусу гарпуна, уходит целая вечность. Шнур не слишком дорогой, но его сматывание — сплошная морока, и Дин всегда рискует повредить оболочку и наконечник гарпуна, если не будет достаточно осторожен с прицеливанием. И, к сожалению, он не может просто заказать эти детали на eBay, потому что делает их сам за домом Бобби. Для человека, который подрабатывает механиком и владельцем свалки металлолома, когда не руководит охотничьим каналом, у Бобби, конечно, есть кое-какие странные штучки. Хотя, учитывая, что у него есть свалка, для него не так уж необычно иметь ещё и металлообрабатывающую мастерскую. Если бы не Бобби, который научил его работать с разными материалами ещё когда они с Сэмми были детьми и Джону нужно было куда-то сваливать обломки, когда он уходил на охоту, есть все шансы, что «Деваны» Дина сейчас бы не существовало. И она для него почти так же дорога, как и «Импала». Боже, не время сейчас думать о своём оружии. Он и так знает его вдоль и поперёк — блять, у него было достаточно времени, чтобы разобрать и собрать его тысячу раз за последние несколько недель. Сейчас ему нужно подумать о том, как это произойдёт. Дину нужно шаг за шагом продумать план обезвреживания своего первого Ангела. Если он всё ещё в ловушке, ему нужно сначала срезать крылья, даже если перья покрыты маслом. Если его там нет — ему нужно убраться оттуда к чёртовой матери. Всегда можно вернуться за ловушками позже или не возвращаться вообще. Их по кускам собрать можно — а человека нет. Дин двигается короткими перебежками. Несмотря на свою так называемую «профессию», он на самом деле не в лучшей форме. Сэм подкалывает его по крайней мере раз за каждый телефонный разговор по поводу его диеты. Бургеры, пироги и много жареной еды. Жизнь в дороге не предоставляет много возможностей нормально поесть. Максимум, что он получает, — это несколько бесплатных обедов раз в месяц или около того из «The Roadhouse», и они пиздец какие вкусные. Сейчас бы ему очень хотелось один из куриных пирогов Эллен. Он даже не завтракал. Это, наверное, ещё одна вещь, за которую Джон бы его отругал, — охота на пустой желудок. Да, это звучит как то, за что Дин получил бы выговор. Он снова смотрит на часы, хотя на этот раз они показывают не то, сколько времени у него занял путь, а сколько у него осталось. Местность выглядит знакомой — ну да, так ведь и должно быть. Дин запомнил маршрут, потому что много раз выходил проверить, всё ли работает. Или когда срабатывали самые простые ловушки — те, которые делал не он, те, которые Джон будет использовать, потому что конструкции Дина не «традиционные», — из-за животных. Ему приходилось каждый раз заметать следы, но за всё это время он в этом преуспел. Уже понятно, что нужно стоять с подветренной стороны и не пользоваться никакими искусственными ароматизаторами. Вот почему Дин Винчестер пользуется дезодорантом без запаха. Дин слышит шум борьбы раньше, чем видит её, и замирает на месте. Достаточно расстегнуть две пряжки — и его сумка практически падает с плеч. Он перекидывает её в левую руку и тащит в таком положении, идя «гуськом». Он прячется в густых кустах, тщательно проверяя, куда ставит ногу, потому что, чёрт возьми, Дин не собирается всё испортить, наступив на какую-нибудь долбаную ветку. Он добирается до края поляны и занимает позицию за кустом, который приметил, когда только осматривал периметр. Дин перекладывает ремень сумки через плечо и расстёгивает её, открывая так, чтобы всё внутри было под рукой. Прежде чем он подумает, какое оружие достать, ему нужно увидеть, с кем он имеет дело. Остриём гарпуна «Деваны» Дин двигает одну из веток, и его сердце чуть не вырывается из груди. Вот он — Ангел, в меховой накидке, с перьями и всё такое. Судя по полному отсутствию груди, Дин смело предположит, что это парень. Он наполовину выскользнул из-под тяжёлой сетки, изо всех сил пытаясь стряхнуть её с того единственного крыла, за которое она всё ещё зацепилась. Земля вся в чёрных пятнах, и Дин не может не заметить, насколько здесь всё зеленее, чем там, где припаркованы его малышка и жестяная банка, в которой он живёт. Ангел покрыт странными отметинами, которые совершенно непонятны Дину, да и вообще никому — даже те, кто изучает Ангелов, лишь строят предположения об их значении. Можно изучать их всю жизнь и узнать о них столько же, сколько о чём-то действительно очень пиздострадальчески маленьком. Если они не сеют хаос в погоде и не разрушают жизни людей, то заняты тем, что ведут крайне замкнутый образ жизни и игнорируют существование остального мира. Ангелы почти ничего не рассказывают о своей культуре. Дин не знает ни одного человека, который видел бы больше нескольких Ангелов в одном месте, не говоря уже о местах их гнездования. Даже со спутниками и всеми этими навороченными гаджетами никто не может найти, где Ангелы строят дома для своих кланов или как там их ещё называют. Вот насколько велика дыра в знаниях — Дин даже половины всей информации о них не знает. Лишь немногие Ангелы попадают в плен живыми. Ещё меньше тех, кто доживает до того, чтобы что-то рассказать. Они затыкаются и отключаются. Если они не кончают жизнь самоубийством, чтобы защитить остальную часть своего клана, то умирают от голода, поскольку отказываются есть всё, что им дают. Джон однажды пытался допросить Ангела. Насколько известно Дину, она не произнесла ни слова целую неделю. Дин тогда едва вышел из подросткового возраста, и Бобби отказывался выпускать его из дома, чтобы посмотреть, что они с Джоном делают в сарае на заднем дворе. Но иногда свет мигал, и Дину приходилось говорить Сэму, что это просто скачок напряжения, — но Дин знал. Конечно, он знал. Они пытали её. Он ни разу не слышал её крика. Бобби избавил её от страданий. Джон был так зол, что полгода держал Дина и Сэма подальше от него. Отец был уверен, что смог бы узнать у этого Ангела, где находятся те, кто убил Мэри. Но сколько бы ненавидящих людей Ангелов Джон ни истребил за эти годы, ни один из них так и не дал ему нужного ответа — и именно поэтому он продолжает охоту. Спутниковый телефон лежит во внешнем кармане его дорожной сумки. Даже не касаясь его, Дин чувствует его вес. Он забыл позвонить Бобби и рассказать ему о датчиках. И Джону. Его отец захочет, чтобы он сохранил ему жизнь. Он захочет, чтобы Дин допросил его и выведал из него всю информацию. Дело в том… Дин не уверен, сможет ли. Он видел, как Джон убил десятки ангелов за эти годы. Каждый из них сражался не на жизнь, а на смерть до самого конца. Если они и говорили что-то, то это были слова, которые никто не мог понять. Сэм сказал ему, что Ангелы говорят на языке, который называется «енохианским». Это что-то древнее и архаичное, и если люди когда-либо и знали его, то давно забыли. Дин даже не уверен, что когда-либо слышал, чтобы Ангел говорил по-английски. Этот Ангел что-то бормочет себе под нос — резкие, грубые слоги, пока он изо всех сил пытается расправить крыло под сеткой. Он пытается выпрямить его, чтобы сетка соскользнула, но верёвки запутались вокруг длинных, склеенных маслом перьев, образуя комки и застревая в ячейках. Ему всего-то нужно распутаться, так что Дину действительно пора что-то предпринять. Похоже, других Ангелов поблизости нет. Дин сидит здесь на корточках уже достаточно долго, чтобы у него начали болеть колени, — и никто ещё не появился. Этот парень даже не пытается позвать на помощь. Он просто ворчит в одиночестве и время от времени оглядывается по сторонам. Он даже не выглядит особо обеспокоенным — да и почему бы ему быть? Прошло уже больше получаса с тех пор, как ему на голову упала огромная сетка, и никто ещё не появился. Этот «никто» — а именно Дин Винчестер — блядский трус. Но что, чёрт возьми, ему сделать? Ангел стоит на коленях в грязи и вытаскивает свои перья из сетки. Его другое крыло наполовину пропитано маслом и плотно придвинуто к спине. На лбу красная отметина, так что либо он поднял голову и получил сеткой по башке, либо задел её, когда падал. В любом случае он всё ещё довольно устойчив и подвижен. А это значит, что он более чем опасен. Здесь нужно держаться на расстоянии. Разброс дробовика может снести ему крылья, но может и убить его. Что ж, да, это, конечно, главная цель Дина. Вот только он не может этого сделать, не попытавшись хотя бы допросить его. Если он не задаст никаких вопросов, Джон его убьёт. Дин может попытаться солгать, сказать, что спрашивал, но иногда его отец кажется… отчасти экстрасенсом. Он всё равно узнает. А если Дина поймают на лжи, чёрт возьми, ему лучше бросить всё и стать отшельником в этих горах. Хотя Джон, вероятно, и там его найдёт. Тяжёлый глухой звук приводит его в чувства. Ангел стоит, расправляя крылья вперёд. Его нос морщится от отвращения к маслу, покрывающему перья, и он смотрит на деревья. В частности — прямо на пушку, спрятанную между ветвями и за листьями. Дин не двигается, едва дышит, когда Ангел поднимает руку и машет ею. Листья дрожат, слышится шелест, похожий на ветер — но ветра нет, — прежде чем деревья стонут, а ветви сгибаются. Они отходят в сторону, открывая пушку. Ладно. Что ж. Его силы как-то связаны с растениями. Это полезно знать. Было бы пиздец как неудачно, если бы ему пришлось столкнуться с Ангелом, обладающим силой управлять растениями, посреди леса… Ой, подождите. Чёрт возьми, Дин знал, что ему следовало взяться за работу на юге. Он мог бы, наверное, встретиться с Бенни и провести с ним несколько дней, они даже могли бы вместе поохотиться. Это бы противоречило цели его первой самостоятельной охоты, но с тех пор, как он видел его в последний раз, прошла целая вечность. Ангел снова осматривает рощу, прищурив глаза, время от времени замедляясь. Чёрт возьми, он рассматривает каждую ловушку. Дин опускает «Девану», медленно, насколько это возможно, отпускает ветви куста, чтобы не привлекать к себе внимания. Он ещё больше сгибается и засовывает руку в вещевой мешок — пальцы обхватывают ещё один гарпун. Гарпуны «Деваны» сконструированы так, чтобы разламываться при приближении к цели и пронзать крылья или обездвиживать Ангела. Пока один из штырьков не заденет жизненно важные органы, это не смертельно, и это единственное, что Дин может сделать, сохранив ему жизнь. Хотя будет очень больно, меткость Дина чертовски хороша. Он почти уверен, что сумеет одолеть Ангела, не убив его. Пока что. Но это всё равно не то, чего он действительно ждёт. Если бы Дин знал, что этот парень уже убивал людей раньше, если бы знал, что он один из плохих, охотник был бы только за. И это мучило его всё это время, пока он ждал. Во всяком случае, он слышал только хорошее о «лесном духе», и, вероятно, это именно он. Вот блять. Вот уж ему не повезло. Дину достался единственный Ангел во всей Северной Америке, который не собирается купаться в человеческой крови. Ему никогда раньше не приходилось иметь дело с невинными. Всегда это были известные убийцы, всегда. И если он позвонит Джону — чёрт возьми, даже если позвонит Бобби, — он знает, что скажут оба. Они скажут ему сделать это. Скажут не рисковать, оставляя незавершённое дело, — этот может закончить так же, как и все те, кто считает людей проклятой болезнью. Дин чуть не получает сердечный приступ, когда на кусте, за которым он присел, вспыхивают фиолетовые цветы. Они выглядят довольно знакомо — как те камыши, которые растут по берегам водоёмов, только здесь состоят из маленьких фиолетовых цветочков. Дин уверен, что уже видел их раньше, но понятия не имел, что это такое. И они растут не только на кустарнике. Он снова слегка раздвигает ветки и видит, как цветы появляются по всей поляне. Они спирально расходятся от того места, где стоит Ангел, который сейчас повёрнут лицом к другой стороне поляны. Если уж он собирается выстрелить, то сейчас самое время. Дин переминается с ноги на ногу, просовывая конец гарпуна сквозь куст, прицеливаясь. Он почти не двигается, не издаёт ни звука. Но Ангел всё равно разворачивается, почти приседая и снижая центр тяжести. Его ладонь касается земли, и, когда он поднимает её, из травы и почвы прорастает дерево. Оно растёт быстрее любого дерева, которое Дин когда-либо видел, изгибаясь из земли под его рукой, пока не становится гладким и прямым. Но растёт наоборот: часть, за которую Ангел обхватывает его рукой, толстая, сужается, становится заострённой и исчезает в земле. А затем он вырывает его. Всё это заняло всего несколько секунд. Корней нет, и он держит его слишком знакомо. Это чёртово оружие. Крылья Ангела расправились во всю ширину, и, если бы не масло, склеивающее перья, он, вероятно, выглядел бы чертовски устрашающе. Особенно потому, что выражение его лица не меняется. Он больше не глядит с отвращением, но его глаза по-прежнему прищурены. Они расчётливы. Лесной дух или нет — этот Ангел воин. Дин стреляет. Его рука дёргается от силы пружины. Ангел падает всё ниже, почти животом к земле, и гарпун втыкается в дерево, шипы развернуты, а несколько свисают из основания. Дин вскакивает на ноги и использует ещё один гарпун, прежде чем до него доносится глухой стук. Ангел быстр, но он делает совсем не то, чего ожидал Дин. Он мчится через поляну, направляясь к тропинке к озеру. Его крылья расправляются, и Ангел прыгает. Как чёртов ниндзя, он отскакивает от дерева, словно от ступеньки. Несмотря на масло, его крылья начинают хлопать, удерживая его достаточно высоко, чтобы схватиться за ветку и подтянуться выше — туда, где его скрывает листва. — Вот сука! — Дин бросается в погоню, снова поднимая руку и на этот раз даже не утруждаясь прицелиться. Он стреляет практически вслепую в деревья и на бегу хватается за пистолет, прикреплённый к бедру. Где-то над его головой раздаётся удивлённый — болезненный — крик, и Дин резко останавливается, когда неподалёку на него падает связка сине-чёрного, коричневого и бежевого нечта. Два шипа вонзились в мышцы и сухожилия правого крыла Ангела, которое сейчас безвольно висит у него за спиной. Он шипит, поднимаясь на колени. Пятьдесят процентов работы сделано, осталась ещё половина. Другое крыло не может нормально сложиться из-за пронзившего его шипа. Последний шип наполовину проткнул его правое предплечье, и кровь впитывается в землю под его рукой. Дин достаёт булаву из сумки, прежде чем бросить мешок на землю. Он должен уничтожить и это второе крыло — на всякий случай. Может, ему стоит совсем отрубить его и оттащить полуголого Ангела обратно в трейлер, подальше от растительности, а потом допросить в его нынешнем «доме», который и до этого был не совсем комфортным. Он кружит рядом, и Ангел поднимает взгляд. Единственный признак боли — слегка сморщенный лоб. Его глаза расширяются, когда он видит булаву, и единственное крыло, не представляющее собой обрывок перьев, расправляется. Ангел даже не морщится, когда движение тянет за шип, проходящий через него. Дин поднимает булаву чуть выше, и взгляд Ангела скользит к его собственному миниатюрному мечу-дереву, лежащему всего в нескольких футах от него. Ангел снова опускается на колени и подавляет очередное шипение, перекладывая вес с одной ноги на другую. Вокруг его левой лодыжки уже появляются синяки, повсюду — царапины и ссадины. Он вытягивает правую руку и тихо вздыхает. Снова смотрит на свой меч, прежде чем взмахнуть рукой, — и оружие просто исчезает в земле. Дин делает глубокий вдох и рефлексивно крепче сжимает булаву. Если Ангел что-нибудь предпримет, он ударит и не будет придирчив к тому, куда целится. — У тебя есть только два варианта, — начинает Дин. — У меня есть вопросы. Чем быстрее ты на них ответишь, тем меньше будешь страдать. Понял? Его речь не вызывает даже малейшего движения. Ангел просто смотрит на него снизу вверх, слегка наклонив голову набок. Дин стискивает зубы и жестом показывает на него. — Чем дольше ты это затягиваешь, тем больнее будет. Я хочу знать, кем были те Ангелы, которые устроили торнадо в Лоуренсе, штат Канзас. У Дина подступает ком к горлу, и он с трудом выдавливает дату смерти своей матери. В ответ следует лёгкая реакция. Голова Ангела наклоняется ещё немного, и между бровями появляется морщинка. Это замешательство. Боже мой, только не говорите ему, что Ангел, блять, не понимает английский. Отлично. Просто ахуенно. Как, блять, он должен получить ответы от того, кто даже не говорит на том же чёртовом языке? Если это так, то ему лучше просто закончить начатое сейчас. Нет нужды ходить вокруг да около и мучить этого парня. Дин бормочет себе под нос ругательства и достаёт свой «Кольт» из-под куртки. Это та часть, которой он меньше всего — и больше всего — ждал. Глаза Ангела скользят по пистолету, а затем закрываются. Он опускает голову и снова вздыхает, сжимая кулаки. Дин снимает предохранитель и взводит курок. Если Джон спросит, Дин сможет сказать, что пытался. Он не будет лгать, и Джон не сможет злиться на него за языковой барьер. Ангел живёт здесь, в этих лесах, — видимо, один. Нетрудно догадаться, что у него почти не было контактов с людьми. Он держит пистолет, прицеливаясь вдоль руки для чистого выстрела в голову, и чуть не получает очередной сердечный приступ, когда Ангел внезапно поднимает взгляд. У него чертовски пугающе голубые глаза, и Дин чувствует, как что-то сжимается в груди от непоколебимой покорности в них. — Я готов. Сделай это.