Якорь

Драко Малфой двигался по тёмному коридору Мунго уверенными, почти хищными шагами. Тишина вокруг него была плотной, лишь слабое эхо шагов отдавалось в пустых стенах. Он держал палочку в руке, готовый к любому повороту событий. Мысли его были сосредоточены: он пришёл к той, с кем они когда-то сражались в Хогвартсе, и теперь намеревался убедиться в правде слухов, которые будоражили его ум. Он подошёл к палате, сделал глубокий вдох и медленно открыл дверь. То, что он увидел, остановило сердце на мгновение. Перед ним развернулась сцена, настолько ужасная, что все предыдущие слухи казались мягкой сказкой. Долохов держал Гермиону за шею, шепча что-то низким, холодным голосом. Она почти не держалась на ногах, тело её дрожало, руки впивались в руку, которая её удерживала, словно это был единственный способ удержаться на грани сознания. На её бедрах и животе виднелись бинты, покрывающие свежие шрамы. Её лицо было бледным, губы дрожали. Долохов резко дёрнулся и перевёл взгляд на Драко. В этот момент времени у Малфоя было лишь несколько секунд. Он знал: если промедлит, последствия будут фатальными. Он мгновенно поднял палочку. Заклятие препятствующее трансгресии вырвалось у него, направляя заклинание на Гермиону. Долохов в мгновение ока он исчез, оставив после себя лишь холодный воздух и едва уловимый запах серы. Гермиона рухнула на пол, без сознания, но уже свободная. Сердце Драко билось так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди, но мысли его оставались ясными: он только что стал свидетелем невозможного, и теперь всё, о чём говорили слухи, стало реальностью. Взгляд обжёг пустую палату, но внимание полностью сосредоточилось на Гермионе. Через секунду он оказался рядом, аккуратно подхватил её на руки и перенёс на постель, прижимая её тело к себе, словно боясь, что если ослабит хватку — потеряет её. Он убрал прядь спутанных волос с её лица, ладони дрожали, но движения оставались предельно осторожными. Он уткнулся лицом в макушку Гермионы. — Всё закончилось, — прошептал он, — Ты в безопасности. Слышишь меня? Она была не в себе: глаза закрыты, губы едва заметно дрожали, всё тело под его руками отзывалось мелкой, изматывающей дрожью — остаточным страхом, который ещё не отпустил. Драко осторожно обнимал её за плечи, не сжимая, а скорее удерживая, создавая вокруг неё замкнутое, безопасное пространство. Он говорил тихо, почти на выдохе, повторяя одни и те же слова, будто якоря. — Я с тобой. Всё прошло. Ты свободна. Ничего тебе уже не угрожает. Он чувствовал, как напряжение в её теле понемногу ослабевает, как дыхание становится чуть ровнее, глубже. Но вместе с этим он ясно понимал: это лишь поверхность. Настоящая буря ещё внутри неё. И, сам того не осознавая, он уже принял решение — он останется. Столько, сколько потребуется. Не потому что должен. А потому что иначе не сможет. Через несколько минут, не выпуская Гермиону из рук, Драко тихо произнёс заклинание вызова. Появление Тинки было почти бесшумным. — Отправляйся срочно к Гарри Поттеру, — сказал Драко жёстко, без привычной аристократической вежливости. — Сообщи, что всё правда. Требуется усилить охрану немедленно. Затем отправляйся домой и передай матери, что я буду не один. Эльф широко распахнул глаза, мельком взглянул на Гермиону — и этого взгляда было достаточно. — Да, мистер Малфой. Я всё сделаю, — произнёс он сдавленным голосом и растворился в воздухе. Прошло не больше минуты, прежде чем дверь палаты распахнулась. — Что здесь произошло?! — Мадам Помфри вбежала внутрь, уже на ходу доставая палочку. Её взгляд скользнул по комнате, по перевёрнутому стулу, по следам магии в воздухе… и остановился на Гермионе. На бинтах, сместившихся от падения. На бледном лице. На Драко, который держал её так, словно отпусти — и она исчезнет. Лицо Помфри побелело. Она отступила на шаг, словно внезапно увидела подтверждение самому страшному из своих подозрений. — Мерлин… — прошептала она. — Значит, это было правдой… Драко медленно поднял на неё взгляд. В нём не было ни просьбы, ни сомнений — только холодная, решительная ясность. — Я забираю её в Мэнор. — Вы не можете… — начала было Помфри, но осеклась, встретившись с его взглядом. — Она пациентка Святого Мунго. — Здесь её уже нашли, — спокойно, почти бесстрастно ответил он. — Здесь она больше не в безопасности. Он осторожно прижал Гермиону к себе крепче, защищающе. — В Мэноре охрана. Чары. Люди, которые не допустят повторения этого, — голос его стал тише, но от этого только опаснее. — Если вы хотите помочь ей — вы не будете мне мешать. Мадам Помфри долго смотрела на них. Затем медленно опустила палочку. — Я подготовлю зелья и распоряжения, — сказала она наконец. — Но если с ней что-то случится… — Не случится, — перебил Драко. Он уже знал это. Знал, что теперь не может отступить. Потому что стоял между ней и всем остальным миром, словно невидимая стена, за которой прятались опасность, страх и неизвестность. Каждый его жест, каждый шаг был продиктован не стратегией, не хитростью — просто какой-то непостижимой силой, тянувшей его к её защите. Драко не понимал, как это выглядело со стороны. Возможно, казалось бы, он действовал импульсивно или безрассудно. Но в его решениях не было ни скрытых смыслов, ни двойной игры. Всё было предельно ясно: он не мог позволить, чтобы кто-то навредил ей, чтобы она снова оказалась уязвимой. Что-то невидимое двигало им, как ветер в парусах: сильное, непреклонное, не спрашивающее разрешения. Он держал её близко, почти прижимая к себе, словно отпусти — и она растворится в этом мире, который внезапно стал слишком жестоким и непредсказуемым. Его взгляд был холодным, решительным, лишённым сомнений, но полный той тихой, опасной уверенности, которую могли понять лишь те, кто осмеливался войти в его внутренний мир. В тот момент не существовало ничего, кроме неё и его решимости её защитить. Всё остальное — шум, угроза, чужие взгляды — отступало, растворялось. Через пятнадцать долгих минут дверь палаты снова открылась, и Помфри тихо вошла, держа поднос с зельями и свиток с предписаниями. Она положила их перед Драко, и он, почти не дыша, внимательно всматривался в каждое её слово, словно каждое мгновение могло быть решающим. — Спасибо, Мадам Помфри… — начал он с лёгкой неуверенностью, — если мне понадобится ваша помощь можно ли я… Она не дала ему договорить, прерывая с мягкой решимостью: — Конечно, мистер Малфой. Вы можете обращаться ко мне в любое время. Он позволил себе лёгкую улыбку, кивнул и сказал чуть мягче, почти шепотом: — Драко… просто Драко. Он потёр лицо ладонью, позволяя себе наконец вдохнуть глубже, и на секунду закрыл глаза, будто пытаясь отпустить весь накопившийся груз напряжения. Затем он снял с себя пиджак, аккуратно подошёл к девушке и, дрожащей от страха, надел его на её голые плечи. — Грейнджер, — сказал он тихо, но с твёрдой решимостью, — мы трансгрессируем отсюда. Он осторожно поднял её лицо к себе, и в этот момент её глаза наполнились паникой. Она дрожала всем телом, её голос звучал почти как шёпот, но каждая просьба разрывала его на части: — Прошу, нет… я молю тебя… не отдавай им меня, — она делала паузы, дыхание сбивалось, — я сделаю всё что угодно, Малфой… я понимаю, что тебе нужно… но, пожалуйста… Слова её боли и страха проникали в него, и Драко едва мог собраться. Он опустился на колени рядом с постелью, обхватил её лицо ладонями, прижимая к себе, чтобы она почувствовала его присутствие, его поддержку. — Стоп… стоп, Гермиона… — его голос дрожал, но был полон тепла, — глупая… Он сжал её лицо сильнее, но не причиняя боли, и продолжил с едва уловимой грустью: — Ты так много всего пропустила… Я давно на вашей стороне. Я забираю тебя отсюда. Они больше не смогут тебя достать. Я хочу помочь тебе. Гермиона зажмурилась, сдавшись панике, её руки бессильно сжимали одеяло. Голос дрожал, почти прерывался: — Нет… пожалуйста… я… я не могу… не делай этого… не Долохову… не Сивому… — она задыхалась, слова срывались, — я сделаю всё, что скажешь, Малфой, только… только не обратно… Драко нахмурился, чувствуя, как сердце сжимается от её страха, и мягко, но твёрдо сжал её плечи, чтобы удержать на месте: — Гермиона… послушай меня. Никто из них тебя не коснётся. Я забираю тебя в безопасное место. Ты под защитой Ордена. Никто не сможет достать тебя. — Они меня убьют, если узнают… — её голос срывался, слёзы катились по щекам. — Пожалуйста, не отдавай меня… я умоляю… Драко обнял девушку прижимая к своей груди: — Я не отдам тебя им, Гермиона. Ни Долохову, ни Сивому, ни кому-либо ещё. Я обещаю. Тебе страшно, я вижу это. Но ты больше не одна. Она дрожала всем телом, тяжело дышала, её руки инстинктивно цеплялись за его пиджак, как за единственную опору. А руки Драко гладили девушку по спутанным волосам. — Я боюсь… — прошептала она, почти беззвучно, — я боюсь, что они придут за мной… — Они не придут, — сказал Драко твердо, — пока я рядом, тебя никто не тронет. Я лично прослежу, чтобы ты была в безопасности. Нам пора трансгрессировать. Позволишь мне? Он слегка отпустил её, но продолжал держать взгляд прикованным к её лицу. Слёзы блестели на щеках, шрамы почти зажили, но оставили следы боли и пережитого ужаса. Каждый миллиметр её лица он изучал, будто пытаясь запомнить, сохранить навсегда. Девушка едва заметно кивнула. Драко осторожно поднялся на ноги и помог ей сделать то же самое. Он обхватил её за талию, и его пальцы с трудом касались её костей, чувствуя, насколько она истощена, насколько хрупкой стала. Сердце сжалось от беспокойства и горечи: всё, что она пережила, оставило на ней этот след. — Ты слишком долго терпела это… — пробормотал он почти себе, прижимая её к себе сильнее, словно его объятия могли удержать её от всего ужаса, который преследовал её. Она прислонилась к нему, позволяя себе опереться на его силу, хотя руки ещё слегка дрожали. — Всё будет хорошо, — прошептал Драко, и в его голосе была не только решимость, но и нежность, которой он сам почти не понимал. Сжатие стало крепче, дыхание участилось, и в одно мгновение пространство вокруг них растворилось — трансгрессия. Пространство вокруг них закрутилось вихрем цветов и света, воздух словно раскололся на миллионы мельчайших осколков. Драко крепче прижал Гермиону к себе, её руки цеплялись за его пиджак, её дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. И вдруг вихрь стих. Они оказались на мощёной дорожке перед огромным особняком — Мэнором. Тишина была густой и почти давящей. Гермиона замерла, её глаза расширились от ужаса. Стены, двери, даже высокий забор — всё казалось знакомым и страшным одновременно. Воспоминания нахлынули лавиной: холодные коридоры, шёпоты, стук шагов, страх, который когда-то заполнял каждый уголок этого места. Она отшатнулась, пытаясь уйти, но Драко крепко, но мягко обнял её: — Я здесь, — сказал он тихо, — тебе тут не навредят. Он держал её близко, словно его тело могло служить барьером между ней и всем ужасом, который нависал над Мэнором. Гермиона еле слышно всхлипнула, а потом, всё ещё дрожа, позволила ему вести себя внутрь. Дверь скрипнула под рукой Драко, и они шагнули в коридор. Свет ламп едва освещал старинные обои и резные поручни лестницы. Кажется, каждый шаг отзывался эхом в пустых залах, возвращая её к прошлым страхам. — Почти добрались, — шепнул Драко, чувствуя, как её пальцы цепляются за его руку. — Просто иди за мной. Он осторожно провёл её по длинному коридору, держась ближе к стене, чтобы она могла опереться, если страх станет невыносимым. Шаги были тихими, но уверенными. Он понимал: любое неверное движение могло вызвать панику. Наконец они подошли к одной из дверей в конце коридора. Драко медленно открыл её, и перед ними оказалась просторная спальня с мягким светом ламп и уютной кроватью. Гермиона замерла, её взгляд скользнул по комнате — впервые за долгое время она ощутила, что здесь безопасно. — Садись, — тихо сказал Драко, удерживая её взгляд. — Ты в безопасности. Здесь тебе никто не сможет причинить боль. Сюда никто не сможет попасть кроме Малфоев и Поттера. Она опустилась на край кровати, плечи дрожали, глаза всё ещё блестели от слёз. Драко аккуратно подошёл к кровати, всё ещё держась рядом с Гермионой, но стараясь не пугать её. — Давай ляжем, — сказал он тихо, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, несмотря на внутреннее напряжение. Гермиона кивнула, парень аккуратно откинул край одеяла. Он притронулся к пиджаку, от чего девушка дёрнулась. Через пару секунд девушка скинула пиджак. Её тело было всё ещё худым и слабым. Его взгляд невольно скользнул к повязкам на её руках и груди. Он заметил, что они запятнаны и слегка сползли, и в его глазах мелькнула тревога. Он не мог оставить это как есть. — Подожди, — сказал он, слегка отстранившись, — нужно сменить повязки. — девушка дёрнулась от прикосновения пальцев к её талии. Драко глубоко вдохнул, стараясь не показывать паники. Он сел на край кровати, осторожно подставив руки, чтобы поддерживать Гермиону, и медленно начал аккуратно снимать старые повязки. — Всё будет хорошо… — тихо произнёс он, — я рядом, ладно? Гермиона вздрогнула, когда его пальцы коснулись её запястья, и она непроизвольно сжала кулаки. В глазах мелькнул страх — воспоминания о боли и угрозах снова нахлынули, тело отреагировало мгновенным сжатием и напряжением. — Постарайся дышать спокойно… — сказал Драко, его голос был ровным, но мягким. — Я не причиню тебе вреда. Он медленно снимал повязки с бедра, затем аккуратно приступил к груди, где старые бинты были запятнаны и сползли. Каждое движение было точным, осторожным, с явной заботой. Гермиона сжимала зубы, дрожа, вздрагивая при каждом прикосновении, но Драко держал её взгляд, как будто это был якорь, удерживающий её в настоящем, а не в кошмаре прошлого. — Я знаю, — мягко сказал он, — но сейчас ты в безопасности. Я всё делаю аккуратно. Когда старые повязки были сняты, Драко достал чистые, мягкие и свежие. Он медленно обернул их вокруг её бедра, затем груди, следя, чтобы бинты не натягивались и не доставляли дискомфорта. Его пальцы едва касались кожи, каждое движение было предельно осторожным. Гермиона несколько раз вздрогнула, но постепенно, под его внимательными, тёплыми руками, тело стало чуть более расслабленным. Она тихо выдохнула, едва заметно, позволяя Драко завершить перевязку. — Готово, — сказал он тихо, поправляя одеяло и подушки, — теперь чисто и безопасно. Она опустилась на подушку, ещё слегка дрожа, но глаза уже не были наполнены слезами. Драко сел рядом, не отрывая взгляда, аккуратно приподняв одеяло вокруг неё, словно его присутствие могло вытеснить весь страх, оставшийся после того, что она пережила. — Пей это, — Гермиона дернулась от воспоминаний и провалилась во вспышку.