Бытовуха Жнеца

Глава 16. Тост за упокой (наш) Шеф объявил конец квартала. План по сбору душ перевыполнен на 146% (спасибо эпидемиям и человеческой глупости). В честь этого нам открыли доступ в VIP-ложу — карманное измерение, стилизованное под уютный паб где-то в Ирландии, только вместо пива — «Слезы Грешников» (на вкус как соленый томатный сок) и «Эктоплазма 5-летней выдержки» (бьет по мозгам сильнее, чем спирт «Рояль» в 90-е). Я сидел за барной стойкой. Мой плащ висел на спинке стула (он теперь снимается, как пиджак), и я выглядел как черный силуэт человека, сотканный из дыма. Рядом сидел Паладин. Он наконец-то снял шлем. Под ним оказался... обычный прыщавый подросток в очках. — Я думал, ты брутальный воин, — сказал я, чокаясь с ним стаканом. — Я умер от тромба, когда рейд-лидером был, — вздохнул он. — 40 человек в подчинении. Я орал на хилов так, что сосуд лопнул. Глупо, да? — Нормально, — утешил я. — Я вообще дома сидел, пока ракета не прилетела. Даже не залутался перед смертью. С другой стороны приземлилась Девчонка-Аниме (та, что с бензопилой). Она опрокинула стопку чего-то светящегося и басом (реально, басом прокуренного мужика) выдала: — Эх, мужики... А я ипотеку не закрыл. Жена, наверное, сейчас радуется. Страховка-то жизнь покрывает. Мы помолчали. Выпили. Загробный мир стирает границы. Здесь не важно, кем ты был — задротом, работягой или хиккой. Здесь все мы — обслуживающий персонал Смерти. Я почувствовал, как «Эктоплазма» ударила в голову. Мир вокруг стал мягче. Пустота внутри меня перестала быть холодной. Она стала... уютной? Как теплое одеяло. Глава 17. Пьяный Бог говорит правду Шеф подсел ко мне через час. Сейчас он выглядел не как горящий куст, а как уставший мужчина средних лет в мятом костюме. Галстук сбит, в руке бокал с чем-то, напоминающим жидкий космос. — Артем Валерьевич, — он икнул (Боги икают звездами, буквально). — Ты, конечно, кадр. Кота спас. Исекайщика этого приструнил. Хвалю. — Стараюсь, Шеф, — я крутил в пальцах пустой стакан. — Только одного не пойму. Почему я? — В смысле? — Ну... — я обвел рукой зал. — Вон Паладин был лидером. Анимешник пахал на заводе. А я? Я же овощ. Художник-неудачник. Затворник. У меня даже друзей не было, кроме голосов в голове. Зачем вам такой сотрудник? У меня же статы на нуле были. Шеф усмехнулся. Глаза у него сверкнули так, что я чуть не ослеп. — Дурак ты, Тёма. Статы... Ты думаешь, мы тут по силе набираем? Или по интеллекту? Он наклонился ближе, заговорщицки понизив голос: — Нам нужен был Сосуд. — Сосуд? — Понимаешь, — начал он, рисуя пальцем на столе узоры из галактик. — Большинство людей умирают «полными». Они забиты под завязку: страхами, любовью, ненавистью, планами на завтра, обидами на маму, мечтами о новой машине. Их души тяжелые. Они фонят. Из них Жнецы получаются так себе — слишком много своего "Я". Он ткнул пальцем мне в грудь (рука прошла сквозь дым). — А ты... ты был пуст. Идеально пуст. Ты выгорел еще при жизни. Твоя депрессия, твоя изоляция, твое «нет смысла», твои «погладушки» воздуха... Ты вычистил себя изнутри до блеска. Ты стал вакуумом. — То есть... — до меня начало доходить. — Я был настолько никчемным, что стал идеальным? — Не никчемным! — Шеф хлопнул по столу. — Чистым! Ты — Лорд Пустоты не потому, что ты выбрал этот скин. А потому что только в тебе эта Сила могла поместиться и не разорвать тебя на куски. Обычного человека эта тьма сожрала бы. А в тебе она чувствует себя как дома. Ты — черная дыра, Артем. Но не та, что разрушает. А та, что держит галактику вместе. Я сидел и переваривал. Всю жизнь я думал, что я бракованный. Что моя апатия, мое нежелание выходить на улицу, моя замкнутость — это болезнь. Ошибка кода. А оказалось, это была... подготовка? Я был флешкой, которую отформатировали, чтобы записать на неё операционную систему Вселенной. — Так что не прибедняйся, — Шеф допил свой космос. — Твоя смерть не была случайной ракетой. Ну, то есть, ракета была случайной, конечно, люди те еще идиоты, воюют... Но мы тебя «поймали» именно в тот момент, когда ты был готов. Баланс, сынок. Миру нужны такие, как ты. Те, кому нечего терять. И кто ничего не боится, потому что самое страшное — пустоту — они уже носят в себе. Он встал, поправил пиджак и снова превратился в облако тегов. — Ладно, отдыхай. Завтра тяжелый день. Там эпидемия гриппа намечается в одном регионе, работы будет валом. Глава 18. Похмелье и новые смыслы Я остался один. Паладин уснул лицом в салате из мандрагоры. Анимешник пел караоке «Владимирский централ» на японском. Я вышел на балкон. Отсюда открывался вид на реку Стикс. Течение несло миллионы огней — души. Я посмотрел на свои руки. Черные, дымные, с белыми когтями. Раньше я ненавидел себя. Ненавидел свое тело, свою слабость, свой страх перед жизнью. Сейчас я чувствовал... покой. Я не герой. Я не злодей. Я — функция. Я — Пустота, которая обнимает тех, кому больно, и говорит: «Все закончилось. Тише». — Ну что, Артем, — сказал я себе. — Выпьем за твою карьеру. Ты, блин, идеальный контейнер. Внизу, в реке, кто-то помахал мне рукой. Кажется, тот самый старик, которому я показал дорогу в первый день. Он плыл в лодке и улыбался. Я помахал в ответ. Впервые за (вечность?) я не чувствовал себя одиноким. У меня была работа. Был коллектив фриков. Был Шеф-философ. И была кошка, которую я спас, и которая теперь (я уверен) видит меня во снах. Я достал скетчбук (астральный). На первой странице был нарисован я — прежний. Сгорбленный, худой, в наушниках. Я перечеркнул его. И нарисовал нового. Высокого. Могучего. С шестью глазами и плащом из звезд. И подписал: «Артём. Жнец. Должность: Хранитель Пустоты. Статус: На своем месте».