Биение тьмы

— То есть, ты не пойдёшь со мной? — Линнея озадаченно сморгнула. — К моему прискорбию — нет, — Беккет протянул ей руку, чтобы помочь выйти из машины. Он припарковал её чуть поодаль от особняка: так, чтобы не попасть ни в зону камер слежения, вне всяких сомнений наблюдающих за территорией, ни под взгляды многочисленных гостей, пребывающих ко главному входу. К счастью, дождь уже закончился и в воздухе висела лишь лёгкая водяная взвесь, невесомо оседающая на коже, от чего обнажённые плечи Линнеи чуть мерцали в рассеянном свете фонарей. — Я не частый гость в Лос-Анджелесе, но, тем не менее, личность довольно известная в определённых кругах, — продолжил он, отвлекаясь от созерцания бликов. — К которым имеют отношение и Джованни. Появиться в моём сопровождении для тебя — всё равно что повесить себе на грудь табличку «я пришла выкрасть чёртов саркофаг». А ведь по факту именно это ты и намерена сделать. Основы плана они обсудили ещё в машине: затеряться среди гостей, постараться не привлекать внимание охраны и — тем более — старших членов семьи Джованни. Послушать разговоры: прибытие саркофага — слишком примечательное событие, чтобы хоть кто-то да не проболтался бы, даже если всем приказали молчать. Поискать скрытые двери и тайные ходы: такой особняк, как этот, должен был наверняка изобиловать ими. Ну а дальше — действовать в зависимости от ситуации. Относительно последующей транспортировки саркофага князь ЛаКруа озаботился особенно тщательно: он снабдил Линнею радиочастотным передатчиком размером с наручные часы, при помощи которого она должна будет послать сигнал из подземелий Джованни ожидающей на поверхности команде. Также князь добыл информацию о дополнительном секретном выходе. Попасть по нему в подземелья было нельзя, он открывался только изнутри, но зато можно было открыть его для людей князя после того, как саркофаг будет обнаружен. И воспользоваться им для выхода, разумеется. На словах всё звучало до неприличия гладко. На деле же — Беккет терпеть не мог, когда такая важная часть плана, как пути к отступлению, была продумана кем-то за него. Да, порой он ввязывался во всяческие авантюры, в пылу азарта напрочь забывая о такой мелочи, как необходимость остаться живым и — желательно — целым. Но это всегда было его собственным решением, не чьим-то! — А что, ты у них уже что-то крал? — иронично улыбнулась Линнея, продолжая их разговор. — Что за унизительное предположение? — Беккет демонстративно закатил глаза. — Нет, их острая антипатия ко мне никак не связана с кражами. Глядя на меня, в это, конечно, почти невероятно поверить, но представь себе — существуют личности, которым я просто не нравлюсь. — Не может быть! — Линнея изобразила до того натуральное потрясение, что Беккет не удержался от усмешки. — Увы, но да, — он развёл руками. — Возможно, причина в том, что, помимо таланта находить ответы, у меня есть и талант оказываясь в ненужном месте в ненужное время. А ещё — говорить не те слова не тем персонам, в особенности — когда лучше бы вообще молчать, — его губы саркастично вздрогнули. — Тот, кто ищет информацию, видишь ли, непременно её находит. И не всегда именно ту, что искал. А того, кто владеет информацией, хотят как правило или использовать, или устранить. Но не исключаю, что причина неприязни кроется и просто в банальной зависти к моим многочисленным достоинствам. — Таким, как скромность, в первую очередь, конечно же, — подхватила Линнея с усмешкой. — Скептичность твоего тона ранит меня в самое сердце! — фыркнул Беккет. Он достал с заднего сиденья свою сумку, привычно повесил через плечо. — Вряд ли Джованни будут настолько любезны, чтобы предоставить нам такое же время и свободу действий, как были у нас в Музее. Так что придётся действовать быстрее и незаметнее. Я постараюсь не терять тебя из виду. И найду способ сообщить, когда что-то выясню. Они направились к особняку порознь. Линнея — через парадный вход, а сам он обошёл территорию по широкому кругу, незаметно подобравшись к техническим строениям позади основного здания. Немного прыжков по крышам, немного времени на поиски незапертого окна — и вот Беккет оказался внутри. Он очутился на лоджии второго этажа, отгороженной от холла внизу вычурной балюстрадой. Неподалёку, возле массивной двери во внутренние помещения, обнаружился охранник. Беккет неслышно скользнул за колонну, с лёгкостью избежав его взгляда. Разумеется, охрана вряд ли могла знать всех гостей в лицо. Однако чьё-то появление на пустой лоджии, где мгновение назад никого не было, неизбежно привлекло бы внимание. Беккет бегло оглядел многолюдный зал. Среди гостей присутствовали не только Сородичи, но и люди. Большей частью — смертные члены семьи Джованни или приближенные к ним через династические браки. Немало было и гулей: многие из Джованни шли по своему пути к становлению именно через эту роль. Вышколенные официанты, кажется, не испытывали ни малейших затруднений в том, чтобы различить, кому из гостей подавать вино в высоких хрустальных бокалах, а кому — иную алую жидкость. Главы семьи и клана — Бруно Джованни — не было видно среди гостей. Что, впрочем, не означало, что он не наблюдал за происходящим откуда-то ещё. Ну, или просто у него нашлись дела поважнее. В конце концов, семья Джованни была достаточно велика, чтобы принятие в неё новых членов не являлось особо значимым событием для кого-либо, кроме самих кандидатов на становление и их самых ближайших родственников. Линнея была уже внутри: сверху Беккету хорошо было видно, как она, пытаясь выглядеть непринуждённо, перемещалась по холлу, время от времени перебрасываясь парой слов с некоторыми из гостей. Возможно, тот факт, что она действует открыто, пока он сам укрывается в тенях, сыграет ему на руку. Хотя Беккет не стал бы особенно на это рассчитывать: о том, что он в городе и ищет саркофаг, знало уже слишком много Сородичей. Вряд ли Джованни могли стать исключением. Оставив ту часть плана, что предполагала расспрос гостей, на Линнею, Беккет занялся изучением второго этажа. Охраняемыми оказались отнюдь не все двери, и он без особых проблем смог исследовать внутренние комнаты. Большая часть из них оказалась пустующими гостевыми спальнями: просторные, с высокими потолками, украшенными лепниной, и широкими кроватями с атласным постельным бельём. В том, что касалось роскоши, Джованни себе явно не отказывали. В воздухе витал лёгкий аромат лаванды от букетов на прикроватных столиках. И чего-то ещё, уже куда менее естественного и живо напомнившего Беккету египетские захоронения: запах бальзамирующих жидкостей с тонким, едва уловимым оттенком тления. Пара перспективных на первый взгляд коридоров заканчивалась тупиками — гладкие стены без малейших признаков каких-либо механизмов, открывающих секретный ход или что-то в этом роде. Ничего, достойного внимания. Нужно осмотреть другое крыло, и если не повезёт и там — переходить к первому этажу. Он вновь вернулся на лоджию — как раз вовремя, чтобы заметить, как Линнея беседует с каким-то длинным и тощим типом у незажжённого мраморного камина. Беккет присмотрелся внимательнее. Достал свой дневник с заметками и быстро пролистал в поисках нужной записи. Да, вот оно: Закари Джованни — не самый старший и не самый могущественный из членов клана. Но, если верить слухам, которые Беккет собирал, планируя вылазку в особняк, — один из серых кардиналов семьи, оказывающий на политику Джованни едва ли не большее влияние, нежели титулованные главы клана. Сейчас он что-то неторопливо рассказывал Линнее, держась к ней настолько близко, что Беккет почти физически ощущал её напряжение, хоть она и старалась держаться непринуждённо. Он невольно нахмурился. Насколько опасно, что Закари вообще обратил на неё внимание? Такой тип точно не мог не заметить новое лицо среди гостей. Насколько Беккет знал, Линнея сумела раздобыть приглашение на имя Марии Росселини — какой-то мелкой фигуры из условно дружественной Джованни семьи. И, учитывая, что сюда до сих пор ещё не спешили толпы охраны — Закари это имя устроило. Беккет смог разузнать о нём не так много. Тот был примерно его ровесником — и по возрасту, и по поколению. Однако, учитывая, насколько вся эта противоестественная семейка была помешана на диаблери, — мог оказаться и не тем, кем выглядел на первый взгляд. Ведь акт диаблери, поглощающий не только кровь, но и саму душу, в особых случаях мог работать в обе стороны. Если душа поглощённого вампира была намного сильнее и старше того, кто пытался совершить над ней насилие, она могла не раствориться в нём полностью. Могла сохранить себя и со временем даже подчинить себе душу носителя, полностью захватив над ним контроль. Вряд ли многие из тех, кто мечтал добиться силы и власти столь отвратительным способом, рассчитывали на подобное. Но Джованни отличились и в этом: старые члены семьи, якобы уставшие от вечности, часто добровольно позволяли диаблеризировать себя более младшим, чтобы передать свой опыт и знания молодым поколениям. Или, чтобы фактически переродиться, подчинив себе тело и душу наивного потомка? Кто знает. Неожиданно склонившись ещё ближе, Закари тронул Линнею за локоть, и та едва не вздрогнула. Сдержалась. Проходивший мимо официант предложил им бокалы с густым тёмно-рубиновым содержимым. Дальше Беккет не смотрел: от лестницы в его сторону направился охранник, вынуждая его поспешно убраться с открытого пространства. Пройдя внутренними коридорами, он обследовал второе крыло. Здесь было уже не так пусто: в одной из комнат Беккет обнаружил лежащую в постели смертную девушку: та не спала, но, кажется, находилась в глубоком наркотическом опьянении. В другой комнате ещё парочка таких же одурманенных предавалась любовным утехам: с энтузиазмом, но слишком заторможенно, чтобы это можно было счесть любопытным зрелищем. Видимо, после ухода смертных гостей Джованни планировали продолжить вечеринку в своём стиле для более «узкого круга». И шанс дожить до окончания этого пира у девушек вряд ли был. Помимо этого, Беккет снова не обнаружил ничего заслуживающего внимания. Первый этаж? Разумеется. Но интуиция подсказывала всё же тщательнее оглядеться здесь. В конце концов, по всем законам жанра мафиозным боссам надлежало спускаться в свои драматично-злодейские подземелья прямо из личных фешенебельных покоев, а не из какой-нибудь бойлерной или комнаты для прислуги. А вампирским мафиозным боссам — и подавно. Когда Беккет вновь вернулся на лоджию и нашёл взглядом Линнею, Закари Джованни рядом с ней уже не было. А сама она отчего-то очень внимательно следила взглядом за снующими в холле официантами. За одним даже попыталась незаметно последовать, но её отвлекла какая-то женщина из числа гостей. Заинтересовавшись, Беккет начал следить сам. Вот темноволосый и по-южному смуглый молодой человек с подносом прошёл зал насквозь, незаметной тенью учтиво забирая у гостей опустевшие бокалы. Вот он направился к лестнице, на мгновение пропадая из виду. И — не появился вновь: ни на лестнице, ни позади неё, ни перед. Ещё один официант, такой же высокий и с аккуратной бородкой, разносил меж гостей новые напитки, двигаясь в противоположную от лестницы сторону. Беккет так внимательно наблюдал за ним, что совсем пропустил момент, как в зале вновь появился первый: с подносом, полным закусок. Появился словно бы из ниоткуда. Заинтригованный, Беккет постарался подобраться ближе к лестнице и, как и предполагал, не увидел за ней никакого прохода или двери: лишь неглубокую декоративную нишу прямоугольной формы, тянувшуюся почти до самого потолка. Такую же, как Беккет многократно встречал на втором этаже, но не обращал внимания, считая просто элементом интерьера. Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, Беккет скользнул пальцами по холодному краю ниши и аккуратно надавил. Часть стены вместе со всей мраморной отделкой провернулась внутрь, открывая ход в просторный коридор. Соваться туда, рискуя наткнуться на официантов, Беккет не стал, и, смирив предвкушающее возбуждение, вернулся на второй этаж, чтобы поискать менее «проходной» путь. Первая же попавшаяся на пути ниша открыла проход с той же лёгкостью. Не забыв аккуратно прикрыть за собой вход, Беккет огляделся. Корадор с каменными, без какой бы то ни было отделки стенами, оказался хорошо освещён широкими окнами по всему периметру. Вероятнее всего — с односторонними стёклами, снаружи выглядевшими как обычные зеркала, а изнутри предоставлявшими отличную возможность шпионить, оставаясь незамеченным. Чутко прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам шагов и отголоскам разговоров, Беккет двинулся по коридору. Тот провёл его мимо всех внутренних комнат, по узкой лестнице увёл на первый этаж и закончился выходом к просторному залу с огромным мраморным бассейном. Дверь из него вела обратно в холл. И, судя по отзвукам дыхания и едва слышному шарканью шагов — прямо под нос дежурившей снаружи охране. Чуть подумав, Беккет вернулся в коридор и осмотрел его тщательнее. Так и есть: пропустил один из скрытых выходов. Этот вывел его в просторный и богато обставленный кабинет, не иначе как принадлежавший главе семьи. Посреди комнаты красовался массивный антикварный стол из эбенового дерева (стоивший, должно быть, дороже самолёта Беккета), по стенам стояли забитые доверху книжные шкафы. Наверняка в них можно было найти множество редчайших книг. Один из шкафов заинтересовал Беккета особенно. Но вовсе не из-за своего содержимого, а из-за того, что на полу рядом с ним явно просматривалась светлая полоса на паркете. Так, будто шкаф часто двигали. По одной и той же траектории. Беккет сразу сообразил, что это может значить. Десять минут тщательных поисков — и он обнаружил спусковой механизм, замаскированный под пано с висящим на стене скрещенным оружием. При нажатии на одну из рукоятей шкаф послушно отъехал в сторону, открывая в стене ещё один коридор: тёмный, без окон-зеркал и резко, почти покато уходящий вниз. Тянувший оттуда сухой холод отдавал запахом пыли и ржавчины. Соблазн отправиться туда немедленно был очень велик, но Беккет сдержался, аккуратно вернув шкаф на место. Следовало вернуться за Линнеей. В конце концов, этот успех был и её заслугой тоже. Опробовав ещё несколько ниш-входов, Беккет довольно быстро обнаружил коридор, ведущий к дальней части холла — подальше от глаз охраны. А оказавшись внутри, столь же быстро понял, что он здесь не один. Первым был смертный, приближавшийся с противоположного конца коридора: достаточно далеко, чтобы пока не видеть его, но достаточно близко, чтобы услышать и почуять. Второй была Линнея, тревожно пятившася от звука приближающихся шагов в поисках укрытия в узком пространстве. И она бы его непременно нашла: эта часть коридора изобиловала поворотами. Но Беккет предпочёл не проверять, как быстро это ей удастся. Неслышно шагнув из тени и опустив руку ей на талию, он стремительно увлёк её за собой в темноту одного из поворотов. Замер на мгновение, когда буквально в шаге от них прошёл официант. И ещё на одно мгновение — чтобы получше разглядеть, как отблески света пляшут в её удивлённо расширившихся глазах. Может быть, два мгновения. Три. — Такие коридоры везде, по всему дому! — зашептала Линнея, когда опасность миновала и Беккет опустил придерживавшую её руку. — Я прошла почти весь первый этаж — ходы ведут в основном в технические помещения. Надо отыскать путь на второй этаж, я уверена, он должен быть! — Твоя уверенность тебя не подводит, — Беккет улыбнулся тому волнению и азарту, что были явственно различимы даже в её шёпоте. — Я нашёл его. И даже больше. Идём. Идём! Они двинулись по нужному ответвлению, чутко прислушиваясь, не раздается ли ещё откуда-нибудь звук чужих шагов. — Тот тип, который так фамильярно распускал руки, Закари Джованни, что он хотел от тебя? — почти небрежно спросил Беккет, когда они поднимались по узкой лестнице. — Да в общем-то ничего, — Линнея чуть неуверенно пожала плечами. — Представился, сказал, что рад видеть новое лицо из семьи Росселини, хотя я даже не успела назвать ему это имя из моего приглашения. Поднял тост за наше плодотворное сотрудничество в дальнейшем. Потом извинился, сказав, что ему нужно уделить внимание и другим гостям, и ушёл. — Повезло, если так, — Беккет чуть дёрнул уголком рта. — Внимание подобных персон — не то событие, которое должно польстить. — Шутишь? — фыркнула Линнея. — Да я чуть не умерла от страха, когда он подошёл ко мне! — Вот и хорошо, — резюмировал Беккет. — В смысле — правильно. Попетляв ещё немного по коридору, они вышли в нужный кабинет. — Прошу, — Беккет не удержался от театрального жеста, демонстрируя Линнее открывшийся тайный проход за книжным шкафом. И, видя неподдельное восхищение в её глазах, от улыбки не удержался тоже. Оказавшись внутри, Беккет аккуратно вернул шкаф на место, и коридор погрузился в кромешную тьму. Не слишком большая проблема для глаз двух гангрелов. Пол уводил вниз под таким большим углом, что не будь камень под ногами шершавым, как наждачная бумага — впору было бы скатиться с него кувырком при любом неверном движении. Они прошли никак не меньше пятисот шагов, когда коридор уткнулся в ржавую металлическую дверь. Беккет машинально нащупал в кармане отмычки, но та оказалась не заперта. За ней, к его удивлению, обнаружился вовсе не какой-нибудь склеп, а что-то вроде технической кухни. Или, вернее — вроде разделочной мясника. Повсюду виднелись следы крови: как застарелые, так и достаточно свежие. Вдоль стен громоздились стойки с разделочными инструментами, в углу — почему-то старое инвалидное кресло тоже со следами крови. В самом центре возвышался огромный металлический стол с зачем-то прилаженным к его торцу поворотным механизмом с длинным рычагом. Не долго думая, Беккет потянул за него, и массивная крышка медленно и без малейшего скрипа разошлась надвое, сдвигаясь в стороны. Внутри зияла пустота с запахом гнили и почти теряющейся в темноте поверхностью земли. Выглядело это так, будто отсюда сбрасывали куски мяса каким-то животным внизу. Или — что вероятнее — трупы гостей, не доживших до конца многочисленных вечеринок Джованни. Прыгать было довольно высоко: Беккет был весьма высокого мнения о своей ловкости, но всё же здраво оценивал шансы сломать обе ноги. Но, по счастью, Линнея обнаружила неприметную дверь, ведущую на винтовую лестницу вниз. Спустившись по ней, они оказались в просторном помещении с высокими потолками, уже куда больше похожем на склеп, чем предыдущее. Пространство под зияющей наверху дырой раздвижного стола было свободным, пол устилал слой сухого песка — снова со следами крови. И многочисленными отпечатками человеческих ног. Развешанные по стенам факелы (при ближайшем рассмотрении оказавшиеся больше похожими на масляные лампы с длинным фитилём) освещали тянущиеся в глубину арочные своды и колонны из потемневшего песчаника. В каменных стенах были вырублены ниши — узкие горизонтальные углубления, какие использовали для захоронений ещё древние римляне. Однако все они почему-то пустовали: ни тел, завёрнутых в ткань, ни даже старых костей. В дальнем конце зала темнела высокая дверь. — Туда? — Линнея неуверенно потопталась на месте. Ей было явно некомфортно находиться в этом месте. Да и сам Беккет чувствовал здесь нечто… странное. Неприятное. Ощущение чего-то незримого, но находящегося совсем рядом: будто мелкие жучки, копошащиеся в старом матрасе. Ответить Линнее он не успел. Потому что песок под ногами внезапно будто бы завибрировал. — Ты слышал это? — Линнея мгновенно встрепенулась. Беккет кивнул. Нет, он ничего не слышал — в склепе по-прежнему стояла давящая тишина, — но он понял, что она имела в виду. Зверь внутри выл об опасности, хоть и остальные обострённые чувства всё ещё ничего не улавливали. — Вперёд, — скомандовал он. — Надо… Песок прямо под их ногами неожиданно осыпался воронкой вниз. Инстинкты мгновенно заставили тело отскочить, и как раз вовремя: на том месте, где Беккет только что стоял, появилась… рука. И ещё одна — полуметром левее. И ещё… Линнея издала какой-то сдавленный звук, и, резко обернувшись к ней, Беккет увидел, как она пятится от наполовину откопавшегося из песка… существа. Мутные глаза бессмысленно таращилась в пустоту, обтянутое высохшей кожей лицо перекосилось в оскале разинутой пасти, с протянутых рук кусками отслаивалась гниющая плоть. Сверхъестественное чутьё подсказывало, что существо было мертво. А ещё оно подсказывало… — Беги! — крикнул Беккет. И они побежали. Понеслись к двери длинными прыжками, отскакивая и отшатываясь от новых и новых мертвецов, тянущих руки из-под песка, пытающихся ухватить за ноги. Две твари вылезли прямо у них на пути. Линнея прыгнула в сторону. Беккет же, не замедляя бега, метнулся одному из мертвецов прямо под ноги, ломая голень ударом ботинка. Тот повалился на второго, давая лишнюю пару секунд, чтобы достигнуть двери. Молясь, чтобы та оказалась не заперта. Им повезло: дверь распахнулась от удара плечом. Они вылетели в коридор и, не сговариваясь, одновременно с силой захлопнули створки. — Ох, чёрт… — выдохнула Линнея, когда Беккет с грохотом задвинул затвор, по счастью обнаружившийся с обратной стороны. Отпрянула, ощутив глухой удар в дверь. И ещё один. — Что это было?.. — Наглядные пособия по некромантии, — отозвался Беккет. — Испугалась? Не переживай, скорее всего, мы бы с ними справились. Я кое-что читал о созданиях подобного рода — у них обычно не слишком много мозгов. Хотя уничтожить их при этом довольно затруднительно. И грязно. Не хотелось испачкать пальто, — он усмехнулся. — Они были… мёртвые? Прямо как в фильмах про зомби? — С живыми точно не спутаешь, не так ли? — Но… — она нахмурилась. — Я видела на одном из них форму рабочего городской электросети… То есть, Джованни заманивают сюда людей и превращают их… в это? — Прежде совершая и ещё немало отвратительных промежуточных действий, я полагаю, — подтвердил Беккет. — И Камарилья это допускает?! — Подозреваю, что очень даже да. До тех пор, пока вся эта дрянь остаётся внутри, — он кивнул ей в глубь коридора, предлагая продолжить путь. Линнея последовала за ним. — Но все эти люди?.. — она поджала губы. — Они же… пропадают. Приходят сюда и больше не возвращаются обратно. Неужели их никто не ищет? Неужели Камарилья не считает это угрозой Маскараду? — Люди погибают сотнями каждый день и без участия Сородичей, — Беккет пожал плечами. — И ты удивишься, узнав, как на многое Камарилья способна закрывать глаза до тех пор, пока ей это выгодно. Коридор, по которому они шли, был довольно просторным, освещённым такими же факелами, как и в первом зале. И — неуловимо продолжающим уводить вниз, глубже под землю. — А нам, тем временем, нужно держать глаза открытыми, — продолжил он. — Подозреваю, мы можем ещё не раз столкнуться здесь с чем-то подобным. Или хуже. Кстати, у тебя есть с собой какое-нибудь оружие на всякий случай? — Пистолет, — она машинально коснулась висящей у неё через плечо сумочки. — Глок. Правда, стреляю я не то чтобы очень хорошо. А у тебя? — Кольт. Хотя в критических ситуациях я больше привык полагаться на способность быстро бежать в противоположном от опасности направлении. Ну, а в совсем критических — на когти. О, нет, не на эти, — усмехнулся он, заметив, как её взгляд непроизвольно метнулся к его рукам. — Эти — просто напоминание о несдержанности в прошлом. Вот эти, — он протянул ладонь, и кожа на кончиках пальцев разошлась с едва слышным влажным треском, выпуская наружу резко удлиняющиеся чёрные когти — острые, по-звериному изогнутые. В расширившихся глазах Линнеи промелькнуло изумление. Почти ужас. Лишь на долю мгновения, но достаточно, чтобы Беккет сумел заметить. — Смущает? — он встряхнул кистью и когти втянулись обратно. Повреждённая кожа сомкнулась без шрамов, вновь придавая руке её обычный вид. — Нет. Совсем нет, — ответила она с заметной поспешностью. — Просто… Плохие воспоминания. — Хм? — Ничего важного, — Линнея улыбнулась чуть натянуто. Как и всякий раз, когда пыталась солгать. Лгать она совершенно не умела. После сотни шагов по прямой коридор принялся петлять и ветвиться развилками. Одна из них привела Беккета и Линнею в небольшое помещение с дюжиной небольших комнат, больше всего смахивающих на камеры для заключённых, но настолько резко пахнущих формалином, что выполняли они, скорее, роль прозекторской. Ну, или что ещё там Джованни требовалось для их извращённых экспериментов с трупами. Комнаты были пусты, а само помещение оказалось тупиковым, так что пришлось возвращаться в основной коридор и выбрать другую развилку. В следующий раз Беккет с четверть часа провозился с отмычками, пытаясь открыть встреченную на пути массивную дверь — чтобы в результате обнаружить за ней ровную и монолитную каменную кладку. Видимо, у кого-то из чёртовых Джованни было то ещё чувство юмора. А ещё — на редкость дурной вкус: Джованни были просто помешаны на смерти и её символике, так что она обнаруживалась здесь всюду. Сцены жертвоприношений и некромантских ритуалов, изображения оживших мертвецов, скелетов и прочей атрибутики красовались в виде барельефов на стенах, потолке, плитах пола. И даже держатели для факелов по стенам были выполнены в виде человеческих черепов. Скорее — настоящих, нежели искусной реплики. — Это что, инструкции на случай, если они вдруг забудут, как ещё можно поиздеваться над людьми? — Линнея поморщилась, разглядывая очередной особо красочный барельеф на их пути. — Да нет же, это искусство! — хмыкнул Беккет. — В понимании Джованни, разумеется. И лучше никогда не высказаться о его глубокой бездарности в присутствии глав этого высококультурного семейства. Иначе рискуешь закончить с колом в сердце, — он фыркнул ещё более презрительно. — Кстати, не рекомендую: на редкость пренеприятное ощущение. В особенности, если вдруг ты, как и я, относишься к тому редкому проценту несчастливчиков, кто вместо забвения и беспамятства в этот момент находится в полном сознании, всецело ощущая и ужас своего положения, и боль. — С тобой так делали? — на её лице нарисовалось искреннее беспокойство. — Охотники на вампиров? — О, моя дорогая Линнея, Сородичи делают это друг с другом куда чаще, чем какая-то горстка фанатиков-людей с крестами за пазухой, — Беккет усмехнулся. — Ведь кому как не другому вампиру лучше знать об этой нашей уязвимости? К тому же, охотником в той ситуации выступал, скорее, я. Я охотился за безумно редкой книгой и угодил в ловушку одной вздорной дамы, у которой ко мне были давние счёты. Договориться миром не вышло. Прежде всего потому, что эта… кхм… особа прямо у меня на глазах швырнула книгу в огонь. Я едва сумел вытащить её, сжигая себе руки. — Ты можешь коснуться огня?! — потрясённо выдохнула Линнея. — Как это… То есть, ты способен сознательно преодолеть инстинктивный страх перед ним?.. — Только когда спасаю что-то по-настоящему ценное, — он криво усмехнулся. — Увы, тогда я был в безнадёжном меньшинстве без всякой возможности как отбиться, так и сбежать. А книгу, которую я так и не выпустил из рук, упомянутая дама посчитала забавным приколотить колом к моей груди. Дальнейшая часть этого приключения — не то, что хотелось бы вспоминать. А книга после всего этого и вовсе оказалась в таком плачевном состоянии, что неприлично даже произносить вслух ту сумму, которую мне пришлось заплатить потом за её восстановление. А что до кола в сердце… Надеюсь, тебе никогда не доведётся испытать подобное. — Уже довелось. — Оу? — Беккет удивлённо обернулся к ней. Линнея досадливо прикусила губу, будто мгновенно пожалела о сказанном. — Сразу же после моего обращения, — проговорила она нарочито спокойно. — Оно было незаконным. Меня притащили на казнь с колом в груди. Потом князь передумал. Беккет вскинул брови. — И после этого ты всё ещё умудряешься быть передана Камарилье?.. — Не то чтобы мне предоставили выбор, — невесело усмехнулась Линнея. — Или спрашивали мнения. Что после, что до. — Выбор есть всегда, — не согласился Беккет. — Легко представить себя заложником: обстоятельств, сильных мира сего, проклятия вечной жажды. Но знаешь что? Может, мы и в самом деле прокляты, но кроме проклятия у нас есть и самый величайший из всех божественных даров. Свободная воля. Свобода самому выбирать свою собственную цель и своё собственное значение. Линнея промолчала. И Беккет не стал настаивать на ответе. Ещё несколько лабиринтообразных поворотов, тупиков, дверей-обманок и одного секретного прохода, который Беккет обнаружил, по археологической привычке принявшись простукивать камни в очередном тупике — и они оказались в помещении, больше напоминавшем просторную анфиладу, нежели очередной коридор. Однако главной его особенностью было вовсе не это, а тот факт, что через десять шагов от входа пол в нём резко обрывался провалом не меньше пяти метров в глубину, и вновь начинался лишь метров через пятнадцать. И тот факт, что всё пространство внизу просто кишело ожившими мертвецами. Заслышав чужаков, те мигом забеспокоились. Воздух наполнился приглушённым топотом, клацаньем зубов и низкими рычащими стонами. — Смотри, — Беккет привлёк внимание Линнеи, напряжённо замершей у края. — Вон там, видишь? — он указал на темнеющие в стенах пазы по обеим сторонам от ямы. — Здесь должен быть какой-то механизм, закрывающий этот театр ужасов. Следующие полчаса — под непрекращающийся аккомпанемент подвываний, стонов и скулежа оживших трупов, — они потратили на то, чтобы найти скрытый механизм. Однако, обшарив все стены, постучав все камни, прожав каждую плитку пола, дёрнув за каждый висящий на стене факел и даже вернувшись в предыдущий коридор и обыскав его тоже — они так ничего и не нашли. — Проклятье, эти чёртовы ходячие останки действуют мне на нервы! — Беккет раздражённо прислонился к стене в двух шагах от ямы. — Надо убираться отсюда, пока у нас не заложило уши от этих беспрестанных стенаний. И зачем надо было делать этих мертвецов такими кошмарно шумными? Я, конечно, не возражаю порой послушать стоны. Но предпочитаю иной их контекст. Линнея фыркнула, но не смутилась. А жаль. Она очаровательно смущалась. Было бы неплохо увидеть хоть что-то приятное в этой скверной ситуации. — Меня больше беспокоит, что мы здесь фактически в ловушке, — заметила она. — Что если кто-то из Джованни решит прогуляться по своим подземельям, и нас здесь попросту зажмут? Беккет досадливо дёрнул уголком рта. Он и сам об этом думал. И чем дольше они здесь торчали, тем сильнее повышался шанс подобного исхода. Он прищурился, прикидывая расстояние до противоположного края. Далеко. Даже для его сверхъестественных способностей — далеко. Да ещё и без места для разбега. Трупы стенали и стучали зубами. Трупы смердели. Но — не только трупы. Был и ещё какой-то запах — едва уловимый, но навязчивый. Витающий где-то на грани обоняния, но исчезающий, стоило только начать принюхиваться. Не мертвечина, ладан или формалин, которыми пропиталось всё подземелье, а что-то более тонкое. И… приятное? Как нагретое железо, как наэлектризованный воздух перед грозой. Как азарт погони и охоты. — Вернёмся и поищем другой путь? — предложила Линнея. Беккет сморгнул, будто очнувшись. Кажется, он несколько отвлёкся. — Нет. Сомневаюсь, что у нас есть на это время. — Значит, будем спускаться… к этим? — в её голосе тревога мешалась с обречённостью. — Есть куда более привлекательный вариант, — Беккет повернулся к ней, пряча улыбку в уголках рта. — Например, если ты сядешь на меня сверху. Или, пожалуй, лучше даже ляжешь. — А?.. О, да, именно это выражение лица он находил особенно очаровательным. — Мне на спину. В облике волка. Чтобы я мог перепрыгнуть, — с преувеличенно серьёзным лицом пояснил он. — Тебе нужно будет только держаться крепче. Распластаться по спине и обхватить руками и коленями. — А ты сможешь допрыгнуть? — с сомнением потянула она, разглядывая противоположный край ямы так внимательно, будто бы от этого он мог стать ближе. Или просто потому, что это было поводом не смотреть ему в глаза. — Здесь довольно далеко. — Я очень постараюсь, — проникновенно заверил Беккет. — Поверь — не ударить в грязь лицом перед женщиной, которая обвивает тебя ногами — это очень хороший стимул выложиться на полную. Она всё-таки подняла на него взгляд, и в глазах её, помимо замешательства, промелькнуло нечто такое, что могло сойти за вызов. — То есть, это твоя обычная тактика решения проблем… с ямами? — Обычная? Что за оскорбительное предположение! — он с преувеличенной демонстративностью закатил глаза. — Неужели ты и правда думаешь, что я предлагаю подобное всем подряд? Линнея выразительно фыркнула. — Видимо, это должно окончательно меня убедить? Ну хорошо. Но если по итогу мы оба окажемся в яме — я буду высмеивать твою самонадеянность до конца вечности, так и знай! Беккет удовлетворённо хмыкнул. Отступил от края на шаг, сосредоточился на мгновение, чувствуя, как руки касаются земли, стремительно меняя форму, как позвоночник растягивается, а челюсти удлиняются. Как кровь бежит по жилам с утроенной скоростью, пытаясь компенсировать резко изменившиеся пропорции тела. Закончив, он шагнул в сторону Линнеи, приглашающе потёрся шерстистым боком о её ногу и бедро. Чуть подогнул лапы для удобства, потому что ростом в холке он достигал ей едва ли не до груди. Линнея осторожно опустила руки ему на загривок, коротко вспрыгнула, прижавшись животом к его спине и обхватив бока коленями. Такая лёгкая, но в то же время — ощущавшаяся до странности остро. Это было… странное чувство. Беккет счёл за благо не анализировать его. Отойдя от края на максимально возможное расстояние, он напряг все мускулы, сознательно ускоряя поток крови ещё сильнее, напружинил ноги, сконцентрировался. Мгновение — и он метнул тело вперёд, рывком оттолкнулся от края, распластавшись в воздухе над пропастью. Упиваясь этим секундным ощущением полёта и абсолютной свободы. Лапы коснулись пола неожиданно быстро, и Беккету пришлось мгновенно выпустить когти, прочерчивая ими глубокие борозды в каменной кладке, чтобы затормозить. Надо же. Он ведь и в самом деле понятия не имел, получится ли у него допрыгнуть. Но разве это было не весело — попробовать? Вечная жизнь рискует стать чертовски пресной, если не оставлять в ней места для веселья. Линнея легко спрыгнула с его спины, одновременно ошарашенная и восхищённая. Возвращение себе привычной формы тоже прошло несколько странно. На секунду словно бы поплыло перед глазами. А в груди тупым ударом стукнулось какое-то смутное чувство… разочарования? Словно после неудачной охоты. К чему бы это вообще? Раньше с ним такого не случалось. И снова этот запах… Определённо, воздух этого склепа на него как-то влиял. И явно не лучшим образом. Следовало поторопиться. Они двинулись дальше по коридору. Возле очередной развилки — узкого ответвления, ведущего вниз по ещё более узкой винтовой лестнице, — Линнея неожиданно остановилась. — Мне кажется, нам туда. — Хм? — Беккет, успевший уйти на несколько шагов вперёд, обернулся. — О, это вряд ли. — Но… — Скажи, ты грабила уже много жутких некромантских подвалов, или это первый? — он вернулся к ней, заглядывая в выбранный ею проход, и, как ожидал, не обнаруживая в нём чего-либо, заслуживающего внимания. — Не берусь утверждать, что все они устроены одинаково, но у меня есть некоторый опыт по этой части. Мы ведь ищем некое помещение, где мог бы поместиться не только саркофаг, но и довольно обширная коллекция оккультных предметов, которой Джованни так гордятся, что точно не стали бы прятать в прдсобках, а выставили бы как в музее. А шанс того, что саркофаг втаскивали сюда по этой узкой винтовой лестнице, крайне мал. — Я настаиваю. Я… чувствую его. Саркофаг. Он должен быть там. Что-то такое было в её тоне, что очередной контраргумент, готовый сорваться с языка, так и остался невысказанным. Сила. Уверенность. Страсть. — Ладно, — легко согласился Беккет. — В таком случае — веди. Но я оставляю за собой право резко раскритиковать твою навигацию, когда мы неизбежно заблудимся. Он позволил ей идти первой, держась при этом достаточно близко, чтобы успеть среагировать на какую-нибудь внезапную чертовщину, способную выскочить из-за ближайшего поворота. — Ты сказал — «некоторый опыт»? — она чуть обернулась через плечо на ходу. — И как часто ты ввязываешься в подобные авантюры? — её глаза бликовали медью и золотом во мраке. — О, достаточно часто, чтобы не успеть заскучать, — хмыкнул он в ответ. — Где-то в мире всегда происходит что-то интересное. А где есть интересное — там есть и я. — Ради интеллектуально-эмоционального удовлетворения от разгадывания головоломок? — Линнея улыбнулась. Надо же, как точно она запомнила его слова. — Разумеется, — кивнул он. — Но не только. Видишь ли, многие почему-то уверены, что правда рано или поздно неизбежно раскрывается сама собой. Но это не так. Её всегда раскрывает кто-то. И разве это не чертовски притягательно — быть именно тем, кто расскажет её? Или, возможно, теми? Если наши совместные поиски увенчаются успехом, разумеется. — А как же твоё обострённое честолюбие? — коротко хохотнула Линнея. — Разве его не заденет столь вопиющея кража половины твоей славы? — Половины? О, боже, да твоё честолюбие, как я вижу, ничуть не уступает моему! — он рассмеялся в ответ. — Я потратил десятилетия, по крупицам собирая информацию, проводил исследования, изучил сотни источников. А ты просто свалилась мне на голову — в самом прямом смысле этого слова — и теперь требуешь половину?! Неслыханная наглость! Максимум — двадцать процентов! И это моя последняя цена! — Твоя щедрость не знает границ, — Линнея весело фыркнула. — И в чём эти проценты будут заключаться? Напишешь в своём научном докладе, что я держала твоё пальто, пока ты делал всю работу? — Я, конечно, честолюбив, но всё же не настолько! — Беккет усмехнулся. — К тому же, возможность разделить открытие с кем-то достаточно понимающим, пожалуй, стоит отказа от эксклюзивности собственного участия в нём. — В самом деле? Беккет не видел её лица, но явственно услышал улыбку в голосе. — Более чем, — подтвердил он. — Это делает путь более… осмысленным. Линнея не ответила, но этого и не требовалось. Потому что воцарившееся молчание тоже было понимающим. Ступени продолжали уводить во тьму.