И время не разлучит нас

Голова болит так, что, кажется, он вчера выпил целую цистерну крепкого алкоголя. Ах да, ему же недавно оторвали голову... правда, потом быстро переделали обратно... и да, он чертовски много пил последние несколько дней, "отмечая" свой пробивший дно и ушедший в глубокий минус рейтинг. До этого он и не знал, что рейтинг может быть отрицательным. Ему почему-то казалось, что негативный предел - ноль. Теперь он знает, что ноль - не предел. Он перестал следить за рейтингом после двух тысяч процентов со знаком минус. Семьдесят лет упорного труда, тысячи сделок, бессонные ночи... он работал десятилетиями без отпусков и выходных, и сумел добиться ста процентов лишь когда принцесса Ада публично признала его персону сильнейшим грешником в Аду, а стоило разок наломать дров, так сразу минус две тысячи... Вокс просыпается с недовольным стоном. Будь проклят новый день... Ничего, у него есть одно верное средство, дабы выпасть из безрадостной реальности. Конечно, не настолько радикальное, как ангельский кинжал или копьё... Рука привычно тянется к прикроватному столику, уставленному различными бутылками, на дне которых он искал счастья накануне вечером, и нащупывает пустоту. Рядом с постелью нет столика! Одновременно с тем, как Вокс осознаёт, что ткань постельного белья под его пальцами какая-то неправильная, раздаётся скрип старой деревянной двери [в VVV-tower нет ни одной такой! Ни старой, ни противно скрипящей!] и тут же его по вискам бьёт отвратительный звук металлического колокола. Винсент отчаянно зажимает несуществующие уши и понимает, что его лишённые когтей руки стискивают отнюдь не привычный твёрдый пластик его демонической головы-монитора, а вместо этого зажимают мягкие уязвимые человеческие уши! При попытке разделить уставшие глаза, он временно слепнет, потому что утренний свет, бьющий в глаза настолько ненормальный для Ада, настолько яркий, будто он снова оказался в мире людей [что попросту невозможно!]. Пока он пытается проморгаться, ощущая, как глаза сильно слезятся, хриплый, старческий, крайне неприятный голос, обладателя которого Вокс не нанял бы в свою компанию даже за бесплатно, однотонно бесчувственно зачитывает свой монолог: - Доброе утро, мистер Уиттман, сэр. На сегодня у вас чтение речи о новых наказаниях группе три, группе четыре и группе девять. Потом у вас запланирован бранч с племянником губернатора и поездка в город за покупками. Сегодня должны привезти свежую партию негров... НЕГРОВ?! Воксу наконец удаётся рассмотреть обстановку. Перед ним - совершенно незнакомая светлая комната, по-своему роскошная, только непривычно тесная в сравнении с современными просторными интерьерами. То, что он видит перед собой - это роскошь другой эпохи. Даже не эпохи радио, а скорее эпохи, предшествовавшей индустриальной... И ему что-то пытается навязать незнакомый худой старик с седыми бакенбардами, одетый в видавший виды чёрный костюм. Пока теле-демон зацепляется взглядом за аномалию и ошарашенно пялится на свои человеческие руки, мягенькие, с аккуратно подпиленными ногтями, лишённые смертоносных когтей и с пятью пальцами вместо привычных четырёх, незнакомец продолжает зачитывать с потрёпанного блокнота в кожаной обложке свою странную, непонятную речь: -...в послеобеденное время у вас объезд плантаций, затем ранний ужин в имении Ле-Фонтенот , а на закате вы изъявили желание лично присутствовать на наказании самой отстающей группы негров. - Какого хера?! - хрипит Вокс. Хер в идеальном, но безнадёжно старомодном и старом костюме, выдаёт то, из-за чего даже в сидячем положении у Вокса почва уходит из-под ног, а по спине пробегает озноб: - Отставание от плана по сбору хлопка, Мистер Уиттман, сэр. Вашим рабам требуется больше мотивации. РАБАМ?!! ХХI век! Какие сука нахуй рабы?!! Он открывает рот, но прежде чем он озвучивает новый вопрос, его беспокойно шарящий по интерьеру взгляд натыкается на необычайно тусклый настенный календарь без какого-либо декора или картинок, из-за чего Винсент его заметил далеко не сразу, и там крупным старомодным шрифтом напечатано страшное: 1822.