Гостьи с Востока

Утро в тайге начиналось не так, как в Китае. Там солнце вползало в окна медленно, бамбуковые шторы отбрасывали длинные тени, а чайки кричали у причала. Здесь — просто раз — и светлело. Без предупреждения. Без перехода. Будто ночь выключили рубильником. Лили сидела на крыльце жилища Мапы Пандиги и болтала ногами. Рядом Мила раскладывала камушки по размеру — от большого к маленькому. Лео и Тиг спорили, чей след круче отпечатался вчера на глине. Куба молча жевал какую-то травинку и довольно хрюкал. А Яра просто сидела на нижней ветке кедра, свесив хвост, и наблюдала. — Скучно, — сказала Мила, отодвинув самый крупный камень. — А давайте в игру? — В какую? — насторожился Тиг. — В загадки! — Я люблю загадки, — оживился Лео. Яра хмыкнула: — Ты просто любишь, когда отгадываешь не ты. Лео надулся, но спорить не стал. Мила уже открыла рот, чтобы загадать что-то про шишки, но Лили вдруг перебила: — У Шэня есть тайна. Все замолчали. Даже Куба перестал жевать. — Что? — переспросила Мила, округлив глаза. — Тайна, — повторила Лили. — Большая. Он её скрывает. Я точно знаю. Яра перестала болтать хвостом. — С чего ты взяла? Лили замялась. Она не умела врать, и все это знали. — Ну… просто знаю. Он мой брат. Я чувствую. — Это не доказательство, — сказала Яра, но в голосе уже не было насмешки. — А вот ещё, — Лили заговорила быстрее, перебирая лапками. — Он всегда, всегда пьёт воду через соломинку. Даже когда нет соломинки — сделает из стебля, из пустой ручки, из чего угодно. Никогда не пьёт прямо из чашки. Мила нахмурилась: — Может, он просто аккуратный? — Нет. Он раньше пил нормально. А потом перестал. Я помню, когда мне было четыре, он ещё пил как все. А потом — раз, и только через соломинку. Лили сцепила пальцы. — И ещё… Он не любит море. — Кто ж его любит, — буркнул Тиг. — Оно мокрое и солёное. — Нет, ты не понимаешь. Мы живём на острове. Папа — король племени Обезьян, у нас корабли, рыбаки, жемчужные отмели. Все обезьяны обожают море. А Шэнь — нет. Он никогда не купается. Никогда. Даже ноги не мочит. Говорит, не любит. — Бывает, — пожал плечами Лео. — Я вот тоже не люблю, когда шерсть намокнет. — Ты просто боишься, — фыркнула Яра. — Ничего я не боюсь! — А кто вчера от брызг за Тига прятался? — Это были не брызги, это был водопад! — Из чайника. Лео обиженно замолк. Лили их не слушала. Она смотрела на свои руки. — Он просыпается по ночам, — сказала она тихо. — Я слышу. Он сидит и дышит тяжело. Иногда мне кажется, что он плачет. Но он никогда не плачет при мне. Мила перестала раскладывать камушки. — Это грустно, — сказала она. — Да, — кивнула Лили. — Грустно. — Но это ещё не тайна, — заметила Яра. — Мало ли что человек не любит воду и плохо спит. Может, у него аллергия. — На воду? — усомнился Тиг. — Всякое бывает. Лили помотала головой: — Нет. Тут что-то другое. Я чувствую. Я же его сестра. Яра посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом спрыгнула с ветки — мягко, бесшумно, по-рысьи — и приземлилась рядом. — Допустим, — сказала она. — У него тайна. И что ты предлагаешь? Лили растерялась. — Я… не знаю. Просто думала, если вы заметите что-то странное… — А мы что, сыщики? — хмыкнула Яра. — А давайте! — встрепенулся Лео. — Давайте расследовать! — Лео, нет, — простонал Тиг. — Лео, да! — Лео уже подпрыгивал на месте. — Мы найдём эту тайну, раскроем её, и тогда… — И что тогда? — тихо спросила Лили. Лео замер. — Ну… тогда он перестанет её скрывать? И ему станет легче? Лили посмотрела на него. — А если он не хочет, чтобы её раскрывали? Если он скрывает, потому что так надо? — Тогда мы ничего не скажем, — вдруг подал голос Куба. Все обернулись. Кабан обычно молчал, и его внезапная фраза прозвучала как удар гонга. — Мы просто будем знать, — добавил он. — И помогать, если понадобится. Лили смотрела на него с удивлением. — Ты… правда так думаешь? Куба кивнул. Яра склонила голову набок: — А ты у нас философ, оказывается. Куба смущённо хрюкнул и уткнулся в свою травинку. Мила подняла лапку: — Я не умею расследовать. Но если надо помогать — я помогу. — И я, — вздохнул Тиг. — Только без опасного, ладно? — Где мы, а где опасное? — Лео уже забыл про обиду. — Всё будет тихо, тайно, незаметно! Яра закатила глаза: — Ты врёшь так же плохо, как Мила поёт. — Я хорошо пою! — Мила, я тебя люблю, но ты фальшивишь. — Неправда! — Правда. В прошлый раз у Кубы уши скрутились в трубочку. Куба виновато покосился на свои уши, которые сейчас были на месте. Лили не смеялась. Она смотрела в сторону леса, где ещё утром скрылся Шэнь — сказал, надо осмотреть обломки «Летучего Обезьяна», может, кристаллы уцелели. Врёт, конечно. Кристаллы он осмотрит за пять минут. А ушёл на час. — Я не хочу его предавать, — сказала Лили тихо. — Но я хочу понять. Чтобы помочь. — Это не предательство, — сказала Яра. Не насмешливо. Обычно. — Это забота. Лили подняла на неё глаза. — Ты правда так считаешь? Яра дёрнула ухом: — Я считаю, что тайны, от которых у людей глаза становятся пустые, — надо лечить. А как лечить, если не знаешь, что болит? Лили молчала долго. Потом кивнула. — Ладно, — сказала она. — Но если мы узнаем — никому ни слова. Даже ему. Пока он сам не захочет рассказать. — Договорились, — сказал Лео. — Обещаем, — добавила Мила. Тиг просто кивнул. Куба хрюкнул. Яра ничего не сказала, но посмотрела на Лили так, что та поняла: рысь не нарушит обещания. — И ещё, — Лили подняла палец. — Мы не следим за ним. Не подглядываем. Не роемся в его вещах. Просто… наблюдаем. Если заметим что-то — запоминаем. А выводы сделаем потом. — А если опасность? — спросил Тиг. — Какая опасность? — Ну… мало ли. Вдруг он не просто тайну скрывает, а он… — Тиг запнулся, подбирая слово. — …шпион? — Тиг, — укоризненно сказал Лео. — Что? Вдруг! Лили вдруг улыбнулась. — Шэнь — шпион? — переспросила она. — Мой брат, который не может соврать, даже когда ему очень надо, потому что у него уши краснеют? — У людей уши не краснеют, — возразил Тиг. — У Шэня — краснеют. Он просто волосами закрывает. Мила хихикнула. — Он думает, что никто не замечает, — добавила Лили. — А я замечаю. Всегда. Она помолчала. — И всё равно люблю. Ветра не было, но ветка над ними вдруг качнулась. — Идёмте завтракать, — позвал из жилища Мапа Пандига. — Чай стынет. Дети переглянулись. — Идём, — сказала Лили, поднимаясь. Она обернулась на лес — туда, где утром скрылась высокая фигура в тёмной куртке. — Идём. --- Шэнь вернулся через полчаса. Ничего не нашёл. Кристаллы либо разбились при падении, либо рассыпались в пыль. От «Летучего Обезьяна» остался только каркас, сиротливо торчащий из кроны. Он сел за стол, взял пиалу. Соломинку он носил с собой всегда — тонкую бамбуковую палочку с полой сердцевиной. Вставил в чай, отхлебнул. Лили смотрела. Шэнь поймал её взгляд. — Что? — спросил он. — Ничего, — ответила Лили. — Просто рада, что ты вернулся. Он посмотрел на неё подозрительно, но ничего не сказал. Лили уткнулась в свою пиалу. Тайна осталась тайной. Но впервые за долгое время Лили не боялась её. Потому что тайна — это не всегда ложь. Иногда это просто боль, которую человек носит один, потому что не знает, с кем разделить. А если так — значит, надо просто быть рядом. Когда он будет готов — он сам расскажет. А если не расскажет — значит, и не надо. Лили отхлебнула чай. Горячий. Горьковатый. Совсем не такой, как дома. Но ничего. Они ещё вернутся. Она верила. Спустя двадцать минут. Жилище Мапы Пандига гудело утренней жизнью. Медведь возился у очага, помешивая похлёбку длинной деревянной ложкой. Куба помогал — подавал коренья, которые Мила натаскала с утра пораньше. Лео и Тиг спорили, чья очередь накрывать на стол. Лили сидела в углу и делала вид, что читает книгу. Книга была на китайском, и Лили читать по-китайски умела, но сейчас буквы прыгали перед глазами и не складывались в слова. Потому что Шэнь ушёл в свою комнату десять минут назад. И не выходил. — Я схожу проверю, не нужна ли ему помощь, — сказала Лили слишком бодро и вскочила раньше, чем кто-либо успел возразить. Она прошла по коридору тихо-тихо, почти на цыпочках. Лапки ступали по деревянному полу бесшумно — сказывались годы лазанья по бамбуку. Дверь в комнату Шэня была прикрыта неплотно. Щель — тонкая, волос не пролезет, но глаз обезьяний — пролезет. Лили прильнула к щели. И замерла. --- — Ты чего там застыла? — шёпотом спросила Яра, бесшумно материализовавшись за спиной. Лили подпрыгнула на месте. — Т-тихо! — зашипела она. — Ты как подкрадываешься?! — У меня лапы мягкие, — без тени смущения ответила рысь. — Что там? — Я… я не знаю. Ты сама посмотри. Яра отодвинула Лили плечом и приникла к щели. Секунду она смотрела молча. Потом уши у неё дрогнули. — Что? — зашептала Лили. — Что там? — …Ты это видишь? — голос Яры был странным. Не насмешливым. Не уверенным. Растерянным. — Я не знаю, что я вижу, — честно призналась Лили. Они смотрели вдвоём. А за щелью, в комнате, происходило то, чего не могло быть. --- Шэнь стоял у окна. Спиной к двери — он не видел наблюдателей. Плечи расслаблены, голова чуть наклонена. В руке — обычная глиняная чашка, на дне осталось немного воды. Он поднёс чашку к губам. Сделал глоток. И замер. Пальцы его правой руки — той, что не держала чашку — вдруг шевельнулись. Медленно. Плавно. Будто гладили невидимую поверхность. Лили затаила дыхание. В чашке, на донышке, оставалось ещё сантиметра два воды. Шэнь опустил в неё пальцы — просто коснулся, не зачерпывая. И вода поднялась. Не брызнула, не расплескалась — поднялась тонкой прозрачной нитью, потянулась за пальцем, как живая. Шэнь повёл кистью вверх — и водяная струйка вытянулась следом, зависла в воздухе дрожащим столбиком. Лили прижала лапки ко рту. Яра перестала дышать. Шэнь пошевелил пальцами — и вода послушно разделилась на пять тонких нитей, по одной на каждый палец. Они извивались в воздухе, переплетались, расходились снова — будто играли. Он поднял руку выше. Вода послушно поднялась. Сжал пальцы в кулак — вода собралась в плотный, блестящий шар размером с крупную жемчужину. Разжал — шар распался на десятки крошечных капель, застывших в воздухе, как миниатюрная звёздная система. Лили видела, как Шэнь чуть наклонил голову, рассматривая капли на свет. Уголки его губ дрогнули — не улыбка, нет. Что-то другое. Тихая, горькая грусть. Он вздохнул. И капли одна за другой потянулись обратно в чашку. Бесшумно. Покорно. Будто другого места и не знали. Шэнь поднял чашку. И — Лили показалось, или у неё остановилось сердце? — поднёс её к пустому воздуху. Ничего не произошло. А потом из ниоткуда, прямо над краем чашки, начала собираться вода. Прозрачные капли слипались, стекали вниз тонкими струйками, наполняя сосуд. Через несколько секунд чашка была полной — до краёв, до дрожащей выпуклой поверхности. Шэнь пил воду из воздуха. Он просто стоял у окна и пил воду, которой минуту назад не существовало. Лили не заметила, как по щекам потекли слёзы. — Что? — выдохнула Яра. Голос её сел до хриплого шёпота. — Что это такое? — Не знаю, — прошептала Лили. — Я… никогда не видела. Он никогда при мне… — Он маг, — сказала Яра. Не спрашивала. Утверждала. — Настоящий маг. Они существуют. — Не бывает магии, — механически возразила Лили. — Папа говорил, сказки всё. Кристаллы — это наука, папа говорил, древняя технология, просто мы её забыли… — Это не технология, — перебила Яра. — Это вода, которая слушается пальцев. Это вода, которая рождается из пустоты. Это магия. Лили молчала. Она смотрела, как Шэнь допил воду, поставил чашку на подоконник. Как провёл ладонью над пустой посудой — и капли, оставшиеся на стенках, послушно стекли на дно, собравшись в аккуратную лужицу. Как он просто стоял и смотрел на свою руку. Будто сам не верил, что это возможно. — Он не знает, что мы здесь, — прошептала Яра. — Не знает, — эхом отозвалась Лили. — Мы не должны были это видеть. — Не должны. — Это его тайна. — Да. Яра посмотрела на Лили. Рысьи глаза — жёлтые, с вертикальным зрачком — смотрели серьёзно, без обычной насмешки. — Что будем делать? Лили открыла рот. И в этот момент Шэнь повернулся к двери. --- Он не мог их слышать. Лили знала это точно — дверь толстая, щель узкая, а она даже дышать перестала. Но Шэнь смотрел прямо на щель. Прямо на них. Лили застыла, приклеившись к полу. Яра — статуя рядом. Шэнь смотрел долго. Несколько секунд, которые растянулись в вечность. Потом он медленно поднял руку. Лили зажмурилась. Тишина. Она открыла глаза. Шэнь просто провёл пальцами по воздуху перед дверью — мягко, плавно, будто гладил невидимую ткань. И щель… затянулась. Не дверь закрылась — сама щель исчезла, будто её никогда не было. Стало тихо. — Он знает, — выдохнула Яра. — Он всё знает. Лили прижала лапки к груди. — Что нам делать? — спросила она шёпотом. — Яра, что нам теперь делать? Яра посмотрела на дверь. На свои лапы. Снова на дверь. — Идти завтракать, — сказала она наконец. — И делать вид, что ничего не видели. — Но… — Ты сама сказала, — перебила Яра. — Если он не готов рассказывать — не надо заставлять. Мы просто будем знать. И помогать, если позовёт. Лили шмыгнула носом. — А если он не позовёт? Яра помолчала. — Тогда будем ждать, — сказала она. — Иногда просто ждать — это тоже помощь. Они пошли обратно по коридору — медленно, стараясь ступать тихо. Лили обернулась на прощание. Дверь была закрыта плотно, без единой щели. Как тайна, которую никто не должен был увидеть. Но Лили её увидела. И теперь знала: её брат не просто скрывает что-то. Её брат умеет то, чего не умеет никто на свете. И от этого ей было и страшно, и больно, и почему-то очень-очень тепло. Потому что теперь она знала. И не отвернулась. --- За дверью Шэнь стоял неподвижно. Рука всё ещё была поднята — он так и не опустил её после того, как запечатал щель. — Ты всё видел, — прошептал он пустой комнате. — Ты всегда всё видишь. Он сел на край лежанки, закрыл лицо ладонями. Сердце колотилось где-то в горле. Они видели. Лили видела. Рысь видела. Теперь они знают. Теперь всё изменится. Или нет? Шэнь вспомнил взгляд Лили в щель — не испуганный, не брезгливый. Просто… смотрящий. Она не убежала. Она осталась. Шэнь медленно опустил руки. За окном шумела тайга. Где-то вдалеке крикнула птица. В жилище Мапы Пандига звенели голоса — Мила спорила с Лео, Тиг жаловался на судьбу, Куба хрюкал в такт. Обычное утро. Шэнь встал, поправил куртку. Пора завтракать. Он открыл дверь и пошёл на звук голосов. — Доброе утро, — сказал он, входя в общую комнату. Лили подняла голову. — Доброе, — ответила она. И улыбнулась. Совсем как всегда. Шэнь сел за стол, взял пиалу. Соломинка была на месте. Он вставил её в чай, сделал глоток. Лили смотрела на воду. Шэнь смотрел в стену. И ни один из них не сказал ни слова о том, что произошло. Потому что некоторые тайны не требуют признаний. Некоторые тайны просто ждут, когда придёт время. А время — оно всегда приходит. Надо только уметь ждать. Лили не могла сидеть на месте. Она вертелась на циновке, теребила край курточки, поглядывала то на дверь комнаты Шэня, то на Мапу Пандигу, который мирно перебирал сушёные травы у окна. Яра ушла проверять силки. Лео и Тиг понесли Кубе свежую воду. Мила задремала в углу, привалившись к тёплому боку Мапы. Лили осталась одна. Секунда. Другая. — Мапа Пандига, — выпалила она. — А можно спросить? Медведь поднял голову от трав. Взгляд у него был спокойный, чуть усталый — как у всех, кто много лет слушает чужие вопросы. — Можно, — сказал он. — Вы… вы верите в магию? Мапа Пандига отложил пучок сушёного зверобоя. — Верю, — ответил он просто. — Тайга полна чудес. Духи, хранители, древние силы… Я сам видел вещи, которые не объяснить словами. Лили замялась. — А… в людей, которые управляют водой? Чтобы вода их слушалась? Чтобы они могли поднять её в воздух или собрать из пустоты? Мапа Пандига посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. — Такого не бывает, — сказал он. У Лили упало сердце. — Но я видела… — Девочка, — мягко перебил медведь. — Я знаю все легенды тайги. Я слышал о русалках, о морских девах, о духах рек и озёр. Но человек не может управлять водой. Это невозможно. Лили прикусила губу. — А если… если он не совсем человек? Мапа Пандига наклонил голову. — Ты говоришь о своём брате? Она вздрогнула. — Я… я не… — Ты смотрела на его дверь весь вечер, — спокойно сказал медведь. — Ты вздрагиваешь, когда он подносит чашку к губам. Ты следишь за его пальцами. Я старый, Лили, но не слепой. Она молчала. Мапа Пандига вздохнул. Подвинул к ней плошку с орехами — она не взяла. — Я не знаю, что ты видела, — сказал он. — И не прошу тебя рассказывать. Но я скажу тебе вот что. Он помолчал. — Тайга учит нас одному: чудеса случаются. Но они не спрашивают разрешения. Они приходят сами. И уходят сами. А мы только смотрим и пытаемся понять. — Я не хочу его потерять, — прошептала Лили. — Ты боишься, что он уйдёт? — Нет. Я боюсь, что он уйдёт, а я даже не узнаю, почему. Мапа Пандига кивнул. Медленно, тяжело, будто нёс на плечах не только свою мудрость, но и чужие страхи. — Тогда просто будь рядом, — сказал он. — Когда придёт время — он сам скажет. Или не скажет. Но ты будешь знать, что сделала всё, что могла. Лили шмыгнула носом. — А если он никогда не скажет? — Тогда ты всё равно будешь его сестрой. Тайна ничего не меняет. Она молчала долго. Смотрела на свои лапки, сжимающие край куртки. — Он умеет делать воду из воздуха, — сказала она вдруг. — Я видела. Он просто поднял руку — и вода появилась. Из ниоткуда. Мапа Пандига смотрел на неё. Не удивлённо. Просто смотрел. — И ты не испугалась? — Нет, — ответила Лили. — Я испугалась, что он узнает, что я видела. И решит, что я теперь буду смотреть на него иначе. — Будешь? — Нет. — Она подняла голову. — Он мой брат. Он всегда мой брат. Даже если он… даже если он вообще не человек. Мапа Пандига кивнул. — Тогда всё остальное неважно, — сказал он. Лили выдохнула. Долгий, дрожащий выдох, который она держала в себе с самого утра. — Можно я ещё посижу здесь? — Сиди сколько хочешь. Она не ушла. Она сидела у окна, смотрела на тайгу и думала о том, что магия всё-таки существует. Просто не та, о которой пишут в книгах. Самая главная магия — это когда кто-то остаётся, даже если узнал твою тайну. А Шэнь ещё не знал, что она осталась. Но она осталась. И никуда не уйдёт. Солнце уже клонилось к закату, и тайга наливалась густым золотым светом. Мапа Пандига предложил устроить вечерний чай на поляне у озера — там, где вода была тихой, а мох мягче, чем любые циновки. Лили обрадовалась. Лео и Тиг наперегонки понесли корзину с припасами. Мила тащила покрывало, то и дело спотыкаясь о собственные лапы. Куба молча нёс чайник. Даже Яра пришла — устроилась на валуне, грела бока в закатных лучах и делала вид, что ей всё равно. Шэнь пришёл последним. Сел у самой воды — но не касаясь её. Поджал ноги, обхватил колени руками. Смотрел на озеро, но не видел. Лили сидела рядом и не мешала. Хорошо. Тихо. Где-то пела невидимая птица, воздух пах хвоей и нагретой за день корой. — А можно я искупаюсь? — спросил Лео, подбегая к воде. — Нельзя, — сказал Тиг. — Вода холодная. — Там солнце грело! — Там дно скользкое. — Ты просто боишься! — Ничего я не боюсь! — А ну-ка оба сели, — лениво сказала Яра, не открывая глаз. — Не портите вечер. Лео надулся, но сел. Тиг облегчённо выдохнул. Мила разложила покрывало и теперь старательно расставляла чашки — каждую строго по росту. Маленькую — себе, побольше — Лео, ещё больше — Тигу, самую большую — Кубе. — А Шэню? — спросила она. — Шэнь со своей пьёт, — тихо сказала Лили. Все посмотрели на соломинку, торчащую из его чашки, и почему-то отвели взгляды. Шэнь ничего не заметил. Он смотрел на воду. --- Они появились без предупреждения. Один миг — поляна была пуста. Другой — на противоположном берегу уже стояли они. Четверо. Куница-харза. Точнее — четыре харзы. Передний — крупный, с наглой мордой и шрамом через левое ухо — вышел вперёд, встал на задние лапы и упёр передние в бока. — Ну чё, мелюзга, — сказал он. — Забыли, чья это поляна? Лео подскочил на месте. — Спайк! — выдохнул он. — Он самый, — осклабился харза. — А это, — он мотнул головой в сторону троих, топчущихся за спиной, — Мелкий, Злюка и Хвост. Мы вообще-то тут первые были. Так что валите, пока целы. Тиг вжал голову в плечи. Мила пискнула и спряталась за Кубу. Куба набычился, но не сдвинулся с места — только копнул землю копытом. Яра приоткрыла один глаз. Лениво. Оценивающе. — Спайк, — сказала она. — Опять ты со своей бандой. — А, рыжая, — Спайк дёрнул ухом. — Тебя не спросили. — Я и не предлагала. Он хмыкнул и перевёл взгляд на остальных. — Значит так. Даю минуту. Собрали свои тряпки — и чтоб духу вашего здесь не было. Поляна наша. Мы тут охотимся. Лили возмущённо вскочила: — Ничего не ваша! Мы первые пришли! — А кто сказал, что тут работает правило «кто первый»? — осклабился Спайк. — Тут работает правило «кто сильнее». — А ты себя сильным считаешь? — лениво спросила Яра. — А ты проверь. Яра медленно, очень медленно поднялась на лапы. Тишина на поляне стала тягучей, как смола. И в этой тишине раздался голос. — Твоя? Все обернулись. Шэнь стоял. Он поднялся с земли бесшумно — Лили даже не заметила, когда именно. Стоял ровно, спокойно, руки в карманах куртки. Лицо — никакое. Пустое. Как у человека, которому всё равно. — Поляна, — уточнил он. — Твоя? Спайк уставился на него. — Чего? — Вопрос простой. Ты утверждаешь, что поляна принадлежит тебе. Я спрашиваю: документы есть? — Какие… документы? — опешил харза. — Любые. Купчая, дарственная, выписка из реестра недвижимости. Решение суда о признании права собственности. Договор аренды, в конце концов. Спайк открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Ты чё, с дуба рухнул? Шэнь наклонил голову. — То есть документов у тебя нет. Ты просто пришёл и заявил, что это твоё, потому что у тебя громкий голос и плохие манеры. — Эй! — ощетинился Мелкий, выступая вперёд. — Ты поаккуратнее с выражениями! — Я выражаюсь предельно аккуратно, — Шэнь даже не посмотрел на него. — Если бы я хотел оскорбить твоего вожака, я бы назвал его куницей, которая путает свои территориальные претензии с объективной реальностью. Но я этого не сделал. Пауза. — Я просто спросил про документы. Спайк побагровел. Лили показалось, или шерсть у него на загривке встала дыбом? — Ты… да я тебя… — Что? — Шэнь всё так же спокоен. — Ударишь? Нападёшь на представителя племени Обезьян, потерпевшего кораблекрушение на территории, юрисдикция которой не определена? Интересно будет посмотреть, как тайга отреагирует на нарушение дипломатического этикета. — Чего? — хором сказали Спайк и Мелкий. — Дипломатического, — терпеливо повторил Шэнь. — Этикета. Ты вообще читал что-нибудь, кроме следов на земле? Спайк открыл рот. Закрыл. Открыл ещё раз. — Злюка, — сказал он сипло. — Этот… это чё он делает? Злюка, самая мелкая и злая из четвёрки, ощерилась: — Он нас дураками выставляет! — Я просто задаю вопросы, — поправил Шэнь. — Если от вопросов окружающим становится очевидно, что они дураки, — это их проблемы, не мои. Лили прижала лапки ко рту. Тиг смотрел на Шэня круглыми глазами. Лео — с восторгом. Яра перестала делать равнодушное лицо и теперь откровенно ухмылялась. Мила ничего не поняла, но почувствовала, что свои побеждают, и довольно закивала. — Слышь, — Спайк наконец обрёл дар речи. — Ты, длинный. Ты че, самый умный? — Нет, — серьёзно ответил Шэнь. — Я просто умею пользоваться гуглом. — Чем?! — Не важно. Он сделал шаг вперёд. Всего один. Но Спайк почему-то отступил. — Слушай сюда, — сказал Шэнь. Голос его был ровным, даже скучающим. Но в нём появилось что-то, отчего у Лили мурашки побежали по спине. — Мы пришли сюда пить чай. Мы никого не трогаем. Мы не ловим рыбу в твоём — если это вообще твоё — озере. Мы не рубим деревья. Мы просто сидим. Он помолчал. — Если ты сейчас развернёшься и уйдёшь, всё останется как есть. Ты сохранишь лицо. Твоя банда — иллюзию авторитета. Мы допьём чай и уберёмся. Никто никому ничего не должен. Пауза. — Если ты продолжишь права качать — мне придётся объяснять тебе разницу между «хочу» и «могу». И поверь, тебе это объяснение не понравится. Спайк смотрел на него. Шэнь смотрел на Спайка. Вся поляна затаила дыхание. — Да пошли вы, — сказал вдруг Спайк. — Не больно-то и хотелось. Он развернулся. — Мелкий, Злюка, Хвост. Уходим. — Но Спайк… — начал Мелкий. — Я сказал — уходим! Четвёрка харз растворилась в кустах так же быстро, как появилась. Тишина. Лео выдохнул — шумно, с присвистом. — Ух ты, — сказал он. — Вот это да. — Он их… заговорил? — не поверил Тиг. — Просто взял и заговорил? — Он их переспорил, — поправила Яра. И посмотрела на Шэня с новым, уважительным интересом. — Где ты так научился? Шэнь пожал плечами. — У отца. Он король. Ему приходится много разговаривать с теми, кто считает, что правила писаны не для них. Он сел обратно на мох, взял свою чашку. Соломинка качнулась в такт дыханию. — В Китае это называется «сохранить лицо», — добавил он тихо. — Если дать противнику возможность отступить без потерь — он отступит. Если загнать в угол — будет драться до последнего. — А ты бы дрался? — спросил Лео. Шэнь посмотрел на воду. — Не знаю, — сказал он. — Надеюсь, что не пришлось бы. Лили села рядом. Прижалась к его плечу. — Ты молодец, — сказала она тихо. — Очень хорошо всё придумал. Шэнь не ответил. Но плечо под её щекой чуть расслабилось. Они пили чай. Солнце садилось за озеро. Тайга гудела вечерними голосами. А на том берегу, в кустах, четверо харз переглядывались и никак не могли понять: почему им так стыдно, хотя их никто не бил? — Ничего не знаю! — рявкнул Спайк. — Свалили быстро! Харзы дёрнулись, но не сдвинулись. Шэнь шагнул вперёд. Один шаг. Второй. Спайк попятился. Мелкий — за ним. Злюка оскалилась, но тоже отступила. — Ты чего? — голос у Спайка сел. — Стоять! Я сказал — стоять! Шэнь не остановился. Ещё шаг. Край озера. Мокрая трава. Спайк зацепился лапой за корягу — — Буль! Четыре харзы дружно рухнули в воду. — Да твою ж… — Спайк вынырнул, отплёвываясь. — Ты больной? Совсем больной? Шэнь стоял на берегу. Опустил взгляд на свою ладонь. Медленно, очень медленно — раскрыл пальцы. Спайк замер. — Ты чё… ты чё рукой делаешь? Шэнь не ответил. Ладонь начала сжиматься. Вода у груди Спайка дрогнула. Пошла рябью. Потом — булькнула. — Чё это? — испуганно спросил Мелкий. Бульк. Вокруг харз забурлило. Мелкие пузырьки побежали вверх, вода нагревалась прямо под лапами. — Ай! — взвизгнул Хвост. — Горячо! — ЧТО ЭТО? — заорал Спайк. Озеро кипело. Не всё — только вокруг них. Пятак воды вскипел за секунды, пар повалил над поверхностью, рыба шарахнулась в стороны. Харзы прыгали на месте, пытаясь выбраться, но лапы скользили по мокрому илу. — АЙ! ГОРЯЧО ЖЕ! — ВЫБИРАЙТЕСЬ! — НЕ МОГУ, СКОЛЬЗКО! — ДА ЧТО Ж ТЫ ЗА ТВАРЬ ТАКАЯ?! Шэнь смотрел на них. Лицо — никакое. Рука — сжата в кулак почти до конца. Лили сзади не дышала. — Шэнь, — позвала она тихо. — Шэнь… Он разжал пальцы. Кипение прекратилось. Харзы вылетели на берег как ошпаренные — в прямом смысле. Мокрые, злые, с подпаленной шерстью на животах. — Ты… ты… — Спайк тряс лапой, не в силах подобрать слово. — Беги, — сказал Шэнь. Спайк побежал. Четверо харз исчезли в подлеске быстрее, чем за минуту до этого появились. Тишина. Лео открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Как? — выдохнула Яра. Шэнь опустил руку в карман. — Перегрелся чайник, — сказал он. — Пойдёмте в дом. Холодает. И пошёл к тропе, не оглядываясь. Лили смотрела ему в спину. Вода в озере всё ещё парила.