Громкие стены

      Город утопал в мягком золотисто-оранжевом свечении уличных фонарей, каждый из которых отражался в мокром асфальте после вечернего дождя, создавая иллюзию двойного мира — реального и перевёрнутого, словно зеркальное отражение души каждого, кто осмеливался бродить по этим улицам в столь поздний час.       Шум машин, проносящихся мимо в спешке добраться до своих тайных назначений, тихий, почти гипнотический гул неоновых вывесок, мигающих разноцветными огнями — красным, синим, зелёным — и густой, обволакивающий аромат свежего кофе из круглосуточного кафе на углу создавали странную, почти мистическую гармонию, смесь спокойствия и напряжённого ожидания, будто сам воздух замер в предчувствии чего-то неизбежного, чего-то, что вот-вот должно было случиться и перевернуть привычный порядок вещей.       Варка стоял у панорамного окна своего офиса на двадцать четвёртом этаже, его широкие плечи сжались в лёгком, едва заметном напряжении, мускулы под идеально скроенным тёмно-синим костюмом напряглись, как у хищника, готовящегося к прыжку, а взгляд его карих глаз, тёмных и глубоких, как омут, скользил по городскому пейзажу, будто вычисляя каждую деталь, каждую тень, каждую потенциальную угрозу в этом бесконечном лабиринте бетона и стекла.       Он был одет безупречно — тёмно-синий костюм сидел на нём так, словно был создан специально для его атлетического телосложения, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб мускулистого торса, белоснежная рубашка едва приоткрывала мускулистую шею, где пульсировала вена — единственный признак того, что под этой маской спокойствия и контроля кипели совсем иные эмоции, а лёгкая щетина, словно небрежно забытая, подчёркивала силу его чётких черт лица — остроконечный подбородок, прямой, почти греческий нос и карие глаза, которые, казалось, видели не только людей и их внешние проявления, но и их скрытые мысли, тайные желания, страхи, которые они прятали даже от самих себя.       Его присутствие в комнате было ощутимым, словно он излучал невидимую энергию, заставляющую каждого, кто входил, невольно подчиняться его воле, его ритму, его правилам игры.       И тут она вошла.       Николь.       Лёгкая походка, как будто она не шла, а парила над полом, словно богиня, спустившаяся с небес, чтобы наказать или вознаградить смертных, длинные тёмные волосы струились мягкими волнами по её спине, достигая почти до талии, контрастируя с её светлой, почти фарфоровой кожей, которая, казалось, светилась изнутри в мягком освещении офиса.       В её глазах — цвета тёмного шоколада с золотистыми искорками — была ледяная глубина, непроницаемая и загадочная, но когда она посмотрела на него, подняв взгляд из-под длинных, изогнутых ресниц, в них вспыхнуло нечто иное: тихое, но уверенное притяжение, словно невидимая сила, связывающая их невидимой нитью, которую невозможно было разорвать, даже если бы они захотели.       Её чёрный деловой костюм, облегающий, но не вульгарный, подчёркивал изящные линии её тела — тонкую талию, плавные изгибы бёдер, длинные ноги, которые казались бесконечными в туфлях на высоком каблуке — но не раскрывал всего, оставляя достаточно пространства для воображения, для фантазий, которые неизбежно возникали в голове каждого мужчины, который осмеливался задержать на ней взгляд дольше положенного. — Варка, – её голос был тихим, почти шёпотом, но он будто проникал под кожу, обволакивал, заставлял каждую клеточку его тела откликнуться на этот зов, словно она произносила не просто его имя, а заклинание, способное подчинить его волю. — У нас проблемы.       Он обернулся, медленно, нарочито неторопливо, давая себе время взять под контроль волну желания, которая накрыла его в момент, когда он услышал её голос, и на мгновение весь мир исчез — растворился, как утренний туман под лучами солнца: не было больше города за окном, не было офиса с его холодным минимализмом и дорогой мебелью, не было проблем и задач — оставалась только она, Николь, и это тонкое, почти осязаемое напряжение между ними, словно невидимая нить тянула их друг к другу, несмотря на расстояние, несмотря на все барьеры, которые они старались возвести между собой и этим опасным притяжением. — Проблемы? – его голос низкий, хрипловатый, с лёгкими нотками издёвки, чуть заигрывающий, словно он проверял её на прочность, смотрел, как далеко она готова зайти в этой игре, которую они вели уже несколько месяцев, балансируя на грани между профессионализмом и чем-то гораздо более опасным и непредсказуемым. — Ты опять решила меня проверить? Или тебе просто нравится появляться здесь, когда весь разумный мир уже спит, чтобы посмотреть, как я теряю остатки самоконтроля?       Она усмехнулась, и в этой усмешке было столько вызова, столько уверенности в собственной власти над ним, что Варка почувствовал, как напрягается каждый мускул его тела, готовясь либо к атаке, либо к капитуляции — он сам ещё не решил, что именно выберет в этот раз.       Уголки её губ едва заметно приподнялись, и этот лёгкий изгиб, эта еле уловимая улыбка была более провокационной, чем любые откровенные слова. — Я не проверяю, я предупреждаю, – она сделала шаг ближе, и каблуки её туфель мягко стукнули по паркету, отсчитывая секунды до неизбежного столкновения, так что расстояние между ними сократилось до дыхания, до того момента, когда он мог почувствовать тепло её тела, увидеть, как вздымается её грудь под строгой блузкой. — Но, если хочешь… – её голос стал ниже, более интимным, почти интимным шёпотом, от которого по его спине пробежала волна мурашек, — можешь считать это проверкой. Проверкой того, насколько далеко ты готов зайти, чтобы получить то, что хочешь. Или того, кого хочешь.       Варка ощутил странное, почти болезненное напряжение в груди, словно огромная рука сжала его сердце и не желала отпускать.       Он всегда был спокоен, уравновешен, привык держать всё под контролем — свои эмоции, свои желания, свои слабости, которые он прятал так глубоко, что сам иногда забывал об их существовании. Он строил империи, разрушал врагов, принимал решения, от которых зависели судьбы тысяч людей, и ни разу не дрогнул, не усомнился, не позволил себе показать слабость.       Но она — Николь — нарушала его баланс, словно землетрясение, способное разрушить все те стены, которые он так тщательно возводил годами. Её спокойная уверенность, лёгкая загадочность, которая окутывала её, как невидимая вуаль, и эта проклятая способность читать его мысли, видеть его насквозь — всё это подчиняло его невидимой силе, против которой он не мог, а если честно — не хотел сопротивляться. — Значит, мне стоит слушать тебя, да? – его голос стал грубее, почти хриплым, наполненным едва сдерживаемым желанием, каждое слово было как прикосновение, как обещание того, что должно было случиться, если они позволят себе переступить эту невидимую черту. — Или ты просто любишь, когда я злюсь? Когда теряю этот проклятый контроль, который держит меня на плаву? Тебе нравится видеть, как я борюсь сам с собой, пытаясь не сделать то, что хочу сделать с тобой с того самого момента, как ты вошла в эту дверь? — Может быть и то, и другое, – она приблизилась ещё на шаг, и теперь между ними не было практически никакого расстояния, только тонкий слой воздуха, наполненный электричеством, напряжением, которое можно было почти потрогать руками, и он почувствовал запах её духов — сложная, многослойная композиция из сандала, свежей мятной ноты и чего-то цветочного, сладкого, что заставляло его мозг отключаться, подчиняясь более древним, инстинктивным импульсам.       Его сердце забилось быстрее, пульс участился, и он был уверен, что она видит это, чувствует, как её присутствие влияет на него. — Мне нравится, когда ты теряешь контроль, Варка. Мне нравится знать, что я — единственная, кто может заставить тебя забыть о твоих правилах, о твоей осторожности. Что я могу превратить тебя из этого холодного, расчётливого стратега в мужчину, который хочет меня так сильно, что готов забыть обо всём остальном.       Варка сделал резкий шаг навстречу, сокращая и то минимальное расстояние, что оставалось между ними, их лица оказались на расстоянии дыхания, глаза в глаза, карие встретились с тёмно-карими, как два магнита противоположных полюсов, которые неизбежно притягиваются друг к другу, несмотря ни на что. — А мне нравится, когда ты такая смелая, Николь. Слишком смелая для собственного блага, – его голос стал низким рычанием, полным обещаний и угроз одновременно. — Ты приходишь сюда, в мой кабинет, в моё пространство, и бросаешь мне вызов, словно не боишься последствий. Словно не понимаешь, что я могу сделать с тобой, если позволю себе перестать думать и начну просто чувствовать.       Он провёл рукой вдоль её плеча, медленно, осторожно, почти невидимо для стороннего наблюдателя, но этого лёгкого касания через ткань её пиджака хватило, чтобы вызвать дрожь, которая пробежала по её телу, и он увидел, как расширились её зрачки, как участилось дыхание — она не была такой невозмутимой, как пыталась казаться, и это знание наполнило его тёмным, почти хищным удовлетворением. Его пальцы скользнули ниже, по её руке, очерчивая контуры, запоминая каждый изгиб, каждую линию, словно он был скульптором, создающим шедевр.       Она наклонилась чуть ближе, и её губы, мягкие и чуть приоткрытые, почти коснулись его уха, её дыхание было горячим и неровным, когда она прошептала, и каждое слово обжигало его кожу сильнее любого прикосновения: — Слишком скучный, слишком прямой, слишком предсказуемый… Я хочу больше, Варка. Хочу, чтобы ты показал мне ту сторону себя, которую прячешь ото всех. Хочу, чтобы ты меня искал, хотел, не мог думать ни о чём другом, кроме того, каково это — иметь меня. Хочу, чтобы ты был одержим мной так же, как я одержима тобой, даже если я никогда не признаюсь в этом вслух.       Её слова задели что-то глубоко внутри него, что-то тёмное и опасное, что он обычно держал под замком, за семью печатями, потому что знал — если выпустит это на свободу, не сможет остановиться, не сможет контролировать, а контроль был для него всем.       Но сейчас, с ней, так близко, когда он чувствовал тепло её тела, слышал её учащённое дыхание, видел желание в её глазах, которое она пыталась скрыть за маской холодной уверенности — сейчас он не хотел контроля. Он хотел её. Всю. Без остатка.       Он резко ухватил её за талию, притягивая к себе одним мощным движением, так что их тела почти слились, он чувствовал каждый изгиб её фигуры, мягкость её груди, прижатой к его груди, напряжение в её мышцах, и это ощущение было настолько интенсивным, что на мгновение он забыл, как дышать. — Ты знаешь, как это раздражает меня… и одновременно сводит с ума, – его голос был хриплым, почти срывающимся, полным едва сдерживаемой страсти. — Ты приходишь, говоришь эти слова, смотришь на меня так, словно хочешь, чтобы я потерял рассудок, и потом просто уходишь, оставляя меня здесь, одного, с мыслями о том, каково это было бы — раздеть тебя, медленно, снимая каждый слой этой безупречной брони, которую ты носишь, пока не доберусь до настоящей Николь, той, которую ты прячешь ото всех.       Николь провела пальцами по его груди, медленно, изучающе, ощущая напряжение мускулов под дорогой тканью костюма, чувствуя, как бьётся его сердце — быстро, неровно, выдавая то, что он пытался скрыть за маской контроля. — И что ты будешь делать, Варка? – её голос был тихим, но в нём звучал вызов, провокация, приглашение перейти границу, которую они так долго обходили. — Будешь сопротивляться? Будешь пытаться убедить себя, что это неправильно, непрофессионально, что мы не должны? Или отдашься этому чувству, признаешь, что хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя? Что ты думаешь обо мне ночами, представляешь, как мои руки скользят по твоему телу, как мои губы целуют каждый дюйм твоей кожи, как ты входишь в меня, и мы теряемся друг в друге, забывая обо всём остальном мире?       Её откровенные слова ударили по нему, как волна, накрывшая с головой, и он почувствовал, как его тело реагирует, как кровь приливает к паху, как желание становится почти болезненным, невыносимым.       Он наклонился и поцеловал её в губы, сначала мягко, исследуя, пробуя, запоминая вкус — кофе, мяты и чего-то сладкого, чисто женского, а потом жёстче, требовательнее, его язык проник в её рот, и она встретила его с той же страстью, с тем же голодом, их языки сплелись в танце, который был одновременно борьбой за доминирование и полным подчинением друг другу.       Его руки скользнули по её спине, нащупали молнию её юбки, и он медленно, мучительно медленно начал расстёгивать её, чувствуя, как она вздрагивает от каждого его прикосновения, как её дыхание становится всё более неровным.

***

      Город за окнами казался далёким, нереальным, бессмысленным — оставались только они, их дыхание, смешавшееся в одно, дрожь, пробегающая по их телам, и жар, который грозил поглотить их обоих. — Ты знаешь, как меня заводишь, – пробормотал он, когда оторвался на мгновение, чтобы посмотреть ей в глаза, увидеть в них отражение собственного желания, собственного безумия. — Каждое твоё слово, каждый взгляд, каждое движение — это как игра с огнём, и ты прекрасно знаешь, что рано или поздно мы оба сгорим в этом пламени. И знаешь, что я не остановлюсь, пока не получу всё, пока не возьму тебя так, как хочу, пока не заставлю тебя кричать моё имя так громко, что весь этот проклятый город услышит.       Она лишь улыбнулась, и в этой улыбке было столько обещаний, столько тёмных, запретных фантазий, что он почувствовал, как его самоконтроль трещит по швам, готовый рассыпаться в любой момент.       Провела рукой по его шее, пальцы скользнули по коже, оставляя за собой след огня, а затем резко отступила на шаг, создавая между ними пространство, которое казалось теперь болезненно пустым, холодным, неправильным. — Тогда попробуй, – её голос был полон вызова, провокации, приглашения к игре, которая могла закончиться либо полным триумфом, либо полным поражением для них обоих. — Я не буду простой добычей, Варка. Если хочешь меня — докажи, что достоин. Покажи мне, что ты не просто очередной самоуверенный мужчина, который думает, что может получить любую женщину одним щелчком пальцев. Заставь меня поверить, что то, что между нами — это не просто физическое влечение, не просто химия, которая рано или поздно выгорит. Заставь меня захотеть отдаться тебе не только телом, но и душой.

***

      Они кружились в этом тихом, почти ритуальном танце, где каждое слово было оружием и лаской одновременно, где каждое движение имело значение, несло послание, было частью сложной партии, которую они играли друг для друга.       Их диалог был смесью провокации, откровенной сексуальности и нежности, которую они пытались скрыть за грубыми словами и вызывающими взглядами, словно каждый жест, каждый взгляд, каждое произнесённое слово — это одновременно вызов и обещание, угроза и приглашение, борьба и капитуляция.       Варка подошёл к ней снова, на этот раз медленнее, более уверенно, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется, что рано или поздно она будет его. Он взял её лицо в ладони, большими пальцами провёл по её скулам, по линии челюсти, запоминая каждую деталь, каждую мелочь, которая делала её такой неповторимой, такой желанной. — Ты хочешь, чтобы я доказал? – его голос был низким, почти гипнотическим, наполненным уверенностью и обещанием удовольствия, которое заставит её забыть своё имя. — Хорошо. Я докажу. Но знай — когда я закончу с тобой, когда ты будет лежать подо мной, дрожащая, измождённая, полностью моя, ты не сможешь просто уйти. Ты будешь моей, Николь. Полностью. Без остатка. И я буду твоим. Это не игра на одну ночь, это не мимолётное увлечение, которое можно забыть к утру. Это то, что изменит нас обоих навсегда.       Она смотрела на него, и в её глазах он увидел борьбу — между желанием сдаться, позволить себе почувствовать, и страхом перед тем, что это означает, перед уязвимостью, которую придётся показать.       Но потом что-то изменилось, что-то решилось, и она кивнула, почти незаметно, но для него этого было достаточно.       Он снова поцеловал её, и на этот раз в поцелуе не было нежности, только голод, жажда, желание, которое копилось слишком долго. Его руки скользнули под её пиджак, стягивая его с плеч, и она помогла ему, торопливо освобождаясь от ненужной одежды. Блузка последовала за пиджаком, и он замер на мгновение, просто глядя на неё, на изящные линии её тела, на кружевное бельё, которое скрывало, но не прятало её красоту. — Ты прекрасна, – прошептал он, и в его голосе звучало такое благоговение, такое восхищение, что она почувствовала, как краска заливает её щёки. — Настолько прекрасна, что иногда мне кажется, что я схожу с ума, просто глядя на тебя. — Тогда перестань смотреть, – её голос дрожал от желания, — и начни трогать. Я хочу чувствовать твои руки на мне, твой рот, твоё тело. Хочу, чтобы ты показал мне всё то, о чём думал этими долгими ночами.       Он не заставил себя просить дважды. Его руки скользнули по её талии, по бёдрам, изучая каждый изгиб, каждую линию, запоминая, как она реагирует на его прикосновения — где вздрагивает, где издаёт тихие стоны, где её дыхание становится совсем неровным.       Он расстегнул её бюстгальтер, освобождая грудь, и наклонился, чтобы взять сосок в рот, лаская языком, посасывая, слегка покусывая, наслаждаясь её реакцией — тем, как она выгибается, как её руки вплетаются в его волосы, притягивая ближе. — Варка… – его имя сорвалось с её губ как молитва, как проклятие, как мольба о большем. — Боже, что ты делаешь со мной… — Я только начал, – пробормотал он, переключаясь на вторую грудь, лаская её с той же самоотдачей, той же страстью. — У меня большие планы на тебя, Николь. Очень большие и очень грязные планы.       Его руки скользнули ниже, расстегнули её юбку и стянули её вместе с колготками и бельём одним уверенным движением, и теперь она стояла перед ним полностью обнажённая, уязвимая и невероятно сексуальная в свете, проникающем из окон.       Он опустился на колени перед ней, и его руки легли на её бёдра, разводя их шире, открывая себе доступ к самой сокровенной части её тела. — Я хочу попробовать тебя, – его голос был хриплым от желания. — Хочу почувствовать твой вкус на моём языке, услышать, как ты стонешь, когда я ласкаю тебя ртом. Хочу довести тебя до края, а потом сделать это снова и снова, пока ты не будешь умолять меня остановиться. — Тогда сделай это, – прошептала она, и её голос дрожал от предвкушения. — Покажи мне, Варка. Покажи, на что ты способен.       Он наклонился и провёл языком по её влажной плоти, медленно, изучающе, наслаждаясь её вкусом, её реакцией — тем, как она вздрагивает, как её ноги подгибаются, и ей приходится опереться о стол позади себя, чтобы не упасть. Он лизал её, посасывал набухший клитор, проникал языком внутрь, чувствуя, как она сжимается вокруг него, как её тело откликается на каждое его движение.       Его руки держали её бёдра, не давая сбежать, хотя она и не пыталась — наоборот, она двигала бёдрами, встречая его ласки, направляя его туда, где хотела чувствовать его больше всего. — Да… да, вот так… не останавливайся, – она стонала, и эти звуки были самой прекрасной музыкой, которую он когда-либо слышал, они заставляли его хотеть её ещё сильнее, заставляли работать языком и губами с удвоенным усердием, стремясь довести её до пика.       Он чувствовал, как нарастает напряжение в её теле, как учащается дыхание, как её пальцы судорожно сжимаются в его волосах, и он знал, что она близка.       Он добавил пальцы, проникая внутрь, находя ту точку, которая заставляла её вскрикивать, и массировал её, одновременно лаская клитор языком, создавая невыносимое, восхитительное давление. — Варка! Я… я сейчас… – она не успела договорить, потому что оргазм накрыл её волной, заставив всё тело содрогнуться, мышцы сжались вокруг его пальцев, и он продолжал двигать ими, помогая ей проехать через эту волну удовольствия, продлевая её, делая ещё более интенсивной.       Когда она наконец начала спускаться с пика, он медленно вытащил пальцы и поднялся на ноги, притягивая её к себе и целуя, позволяя ей почувствовать собственный вкус на его губах. — Это было только начало, – прошептал он, глядя в её затуманенные удовольствием глаза. — Я ещё не закончил с тобой. Даже близко не закончил.       Она улыбнулась, и в её улыбке было столько обещаний, что его сердце пропустило удар. — Хорошо. Потому что я тоже не закончила с тобой, – её руки скользнули к его рубашке, начиная расстёгивать пуговицы, и он помог ей, нетерпеливо избавляясь от одежды, которая вдруг стала невыносимо тесной и ненужной.

***

      Когда они оба были обнажены, она оглядела его тело — широкие плечи, мускулистую грудь, пресс, выделяющийся рельефом, и его возбуждённый член, который явно говорил о том, как сильно он хочет её — и в её глазах вспыхнуло откровенное желание. — Ты великолепен, – прошептала она, и её рука потянулась, обхватывая его, начиная медленно двигаться вверх-вниз, наслаждаясь его реакцией — тем, как он закрывает глаза, как стискивает зубы, пытаясь сохранить контроль. — Николь… если ты продолжишь… я не продержусь долго, – его голос был натянутым, каждое слово давалось с трудом. — Тогда не держись, – она опустилась на колени, и он понял её намерение за секунду до того, как её губы сомкнулись вокруг него, и это ощущение было настолько интенсивным, настолько невероятным, что он застонал, его рука легла ей на голову, пальцы запутались в волосах, но он не толкался, не пытался контролировать — просто держал, наслаждаясь тем, как она берёт его в рот, как её язык обвивается вокруг головки, как она посасывает, лижет, доводя его до грани безумия.       Она работала ртом и рукой в идеальном тандеме, и он чувствовал, как приближается кульминация, но не хотел кончать вот так, не сейчас, не когда у него были другие планы.       Он мягко, но настойчиво оттянул её, заставляя подняться, и поднял её на руки, направляясь к большому кожаному дивану в углу офиса. Он положил её на него, устроился сверху, их тела наконец полностью соприкоснулись, кожа к коже, и это ощущение было почти священным в своей интимности. — Я хочу смотреть в твои глаза, когда буду в тебе, – прошептал он, устраиваясь между её ног, чувствуя, как кончик его члена касается её входа. — Хочу видеть каждую эмоцию, каждое чувство, которое ты испытываешь. — Тогда возьми меня, – её руки легли ему на плечи, притягивая ближе. — Я твоя, Варка. Вся твоя.       Он вошёл в неё медленно, давая время привыкнуть, приспособиться к его размеру, и это ощущение тесноты, жара, мягкости было настолько совершенным, что на мгновение он просто замер, наслаждаясь моментом. А потом начал двигаться, медленно сначала, глубоко, полностью выходя и снова входя до предела, устанавливая ритм, который сводил их обоих с ума. Она двигалась навстречу, их тела работали в унисон, создавая идеальную симфонию страсти и желания.       Комната наполнилась звуками их стонов, их дыхания, звуками тел, соединяющихся снова и снова, и это было самое прекрасное, самое правильное, что когда-либо происходило в его жизни. — Сильнее, – попросила она, и её ногти впились в его спину, оставляя следы, которые будут напоминать ему об этой ночи ещё долго. — Я хочу чувствовать тебя завтра, хочу, чтобы каждое движение напоминало мне о том, что ты делал со мной.       Он ускорился, толчки стали жёстче, глубже, он брал её с той силой, той страстью, которую сдерживал слишком долго, и она принимала всё, отдавая ему не меньше, встречая каждый толчок, каждое движение, создавая между ними связь, которая была больше, чем просто физическая близость.       Это было слияние душ, признание того, что они принадлежат друг другу, что нашли в этом хаотичном мире нечто настоящее, нечто, ради чего стоит рисковать всем. — Я близко, – прошептал он, чувствуя, как нарастает давление в паху, как тело готовится к освобождению. — Кончи со мной, Николь. Хочу, чтобы мы кончили вместе.       Она кивнула, её тело уже дрожало на грани, и когда его рука скользнула между ними, чтобы ласкать её клитор, добавляя стимуляцию, это стало последней каплей.       Она вскрикнула его имя, её тело сжалось вокруг него, пульсируя, и эти сокращения запустили его собственный оргазм. Он кончил, изливаясь внутрь неё, чувствуя, как волна за волной удовольствия прокатывается по его телу, оставляя его измождённым, удовлетворённым, полностью опустошённым в лучшем смысле этого слова.

***

      Они лежали, переплетённые, дыхание постепенно выравнивалось, пульс замедлялся, возвращая их в реальность из того волшебного места, где они только что побывали. Варка поцеловал её в лоб, в нос, в губы — нежно, ласково, совершенно иначе, чем несколько минут назад. — Ты изменила всё, – прошептал он, глядя в её глаза. — Я не тот человек, которым был до тебя. И не хочу возвращаться.       Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, столько нежности, что его сердце сжалось. — Я тоже, – прошептала она. — Мы нашли друг друга, Варка. В этом огромном, безумном городе, среди миллионов людей, мы нашли друг друга. И я не собираюсь отпускать тебя. Никогда.

***

      Вечером, когда город окончательно погрузился в ночь, укутавшись в одеяло из тысяч огней и теней, они всё ещё лежали рядом, почти сливаясь в одно целое, дыхание ровное, но всё ещё хранящее память о страсти, словно между ними висела невидимая энергия, которую невозможно было игнорировать даже теперь, после того, как они отдались друг другу полностью.       Варка смотрел на неё, на её лицо, расслабленное и умиротворённое, на волосы, разметавшиеся по подушке, на губы, слегка припухшие от поцелуев, и понимал: она — не просто союзник, не просто предупреждение, не просто желание, которое можно утолить и забыть.       Она — вызов, который он принял и выиграл, но который одновременно победил его. Она изменила его, открыла ту часть себя, которую он прятал даже от самого себя, и теперь он был готов потеряться в этой игре, чтобы найти её глубину, чтобы исследовать каждый уголок её души так же, как исследовал каждый дюйм её тела.       И он знал, что это только начало.       Начало чего-то большого, чего-то, что будет определять их жизни дальше. И он не мог дождаться, чтобы узнать, куда приведёт их эта дорога, по которой они решили идти вместе.