Встретить однажды новый рассвет

— Папа! Папа! — утро вполне могло быть добрым, если бы не эти крики, нарушившие тишину яблочной башни. Чарли, сжимающая в руках телефон, нервно застыла. Слова застряли у нее в горле, так и не сорвавшись с уст. Девушка с ужасом осматривала разгром в номере родителя, будто тут была схватка не на жизнь, а на смерть. Воистину можно принять это место за поле боевых действий, если бы не два обнажённых тела, медленно пробуждающихся в объятьях друг друга. В одном из них она узнала папу, которого до этого радостно звала. По ушастой голове, алой макушке определила своего управляющего. — Дорогая, стучаться надо, чтобы избежать подобных конфузов, — первым опомнился Радио демон, не выражая никаких признаков сожаления. Он никогда не скрывался особо, а из правителя слишком плохой конспиратор, выход их отношений наружу был вопросом времени. В эту же минут Люцифер молчал, пряча горящее золотым стыдом лицо под одеялом. — Простите! — пискнув, принцесса пулей вылетела из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. — Охренеть! — её крик эхом пронёсся по коридору. — Это конец, — простонал падший. — Зачем ты её прогнал? — злобно сверкая глазами, взглянул на довольного собой оверлорда. — Хотите объясняться с дочерью в таком виде? — указал на их наготу взором. В панике правитель стал носиться по комнате, натягивая свою одежду, а попадающиеся под руки вещи Аластора кидать на кровать, совсем забыв в моменте истерике, что может одеть себя чарами. Радио демон холодно следил за пернатым недоразумением, в надежде, до того дойдёт одна простая мысль: поздно плакать над пролитым молоком. — Что мне ей сказать? Как объяснить? Она меня возненавидеть, прогонит прочь! — кричал Морнингстар, пока не споткнулся об собственную утку и не растянулся на полу под громкий хохот оверлорда. — А ты чего сидишь? Одевайся скорее! — Чарли уже увидела все что надо и не надо, — демон подпер щеку кулаком. — Она девочка взрослая, думаю все поняла, да и с темой пестиков и тычинок знакома. Вряд ли вы докажите, что мы всю ночь ставили пьесу Шекспира, а не сексом занимались. Угрюмый король развернулся к подданному, стыд и паника сменились на злость, захотелось придушить наглеца. — Планируете выставить меня как случайного любовника? — спросил оверлорд, расправляя плечи и всей позой выражая агрессию. — Если так сильно надеялись восстановить свой брак, зачем со мной связались? Напомнить, вы были инициатором этих отношений, — в голосе проскользнула обида. — Подумайте, кто для вас я, и скажите дочери правду, — встал с постели, тени мягко окутали длинное тело, придавая ему приличный вид. — Потому что если я — замена Лилит до того момента, пока она не вернётся к вам, то это последняя наша ночь. Я не из тех с чьим сердцем можно играть. Аластор уже открыл дверь, когда его резко дёрнули за руку, не давая уйти спокойно. Прижали к стене, ударив рукой возле головы, от чего с потолка просыпалась побелка. Над ним возвышалась грозная фигура дьявола с крыльями, хвост правителя нервно метался из стороны в стороны. — Ты идиот и придурок! — рыкнул Морнингстар. — Прекрасно знаешь, как отношусь к грешникам, и не стал бы тягаться за кем-то из них, а уж тем более тащить в свою постель, если бы у меня не было чувств! И никогда точно не доверил свой секрет, не лечил раны и не волновался, упрямец чёртов! — вторая рука ударила около головы. — У меня нормальная реакция для отца, которого дочь застукала с другим в постели, но я не раскидывался обвинениями в твой адрес, а ты делаешь глупые выводы! — Сдаюсь, — вздохнул Аластор. — Что дальше? С ней? Нами? — Пойдём и поговорим все вместе, — тяжело вздохнул правитель, опускаясь на землю и принимая прежний облик. — Как не крути, я попался на горячем со своим парнем. Чарли металась по номеру дикой кошкой, которую словно пытался поймать охотник. Вегги бросила все попытки её остановить, а услышав новость века, медленно села на кровать с открытым ртом. — Твой отец и кто? — прикрикнула падшая. — Аластор? Вау, а я думала мне тогда показалось, что он за него волнуется, узнав о плене у Вокса. — Представляешь? — Чарли резко замерла, развела руки в стороны. — Я захожу к нему в комнату, чтобы сказать о маме, папа ведь так по ней скучал. Хопа! Они оба в постели, голые, явно причина не в усталости из-за работы, и Ал просто не дошёл до своего номера! Нет, конечно от усталости, только очевидно по совсем другой причине! — Милая, а ты не слишком драматизируешь ситуацию? — Вегги попыталась завязать разумную беседу, но её прервал стук в дверь. Принцесса бросилась пустить гостя, ибо ожидала важного явления, но к её несчастью на пороге номера стоял нервно мявший отец, поправляющий бесконечно съезжающий цилиндр, и управляющий отеля, собранный и спокойный в отличие от спутника. Не он же боялся потерять расположение дочери. — Чар-Чар, мы можем поговорить? — встревожено спросил король, боясь, сейчас перед ним захлопнут дверь. Принцесса на несколько минут задумалась. Мечась между той частью себя, что жила надеждой на воссоединение родителей, рушившейся сейчас на её глазах, и частью, что давно приняла их развод. Разве папа и мама не могут быть с другими? Только вот Аластор последний в её понимании вписывался в роль желанного кандидата пары для её отца. А вдруг он обманет, разобьёт и без того хрупкое сердце родителя? Может Радио‐демон лишь использует короля, манипулирует, играет? Образ могущества рухнул совсем недавно, и сейчас она боялась каждой трещины на хрустальной душе папы. — Заходите, — кивнула Чарли, собираясь с силами и пропуская их двоих внутрь. Холодно взглянула на оверлорда, давая понять, она недовольна сложившимися обстоятельствами. — Доброй день, Вегги, как понимаю, ты уже посвящена в детали утреннего инцидента? — Аластор обратил внимание на падшую. — Само собой, — вздохнула бывшая экзорцистка. — Даже спрашивать не буду. — Послушай, то что ты видела, — начал было Люцифер, но его коробило так, будто он сейчас шлепнется без чувств на мягкий ковёр. Демон легонько стукнул его по ноге носком туфли, дабы привести в норму. — Это… — Папа, я знаю как это называется! — прикрикнула Чарли, но не от злости, а смущения. — Вы вместе? — она обвела строгим взглядом мужчин. — Да, — спокойно произнёс Радио демон, понимая, от падшего сейчас толку ноль. Испуганный правитель из-за чёткого признания вытянулся по струнке, будто после его ждал смертельный приговор. — Папа, я понимаю и не злюсь, — сдалась разумной половине принцесса. Она не могла его потерять вновь, точно не по причине собственных рухнувших ожиданий и надежд. — Тебя понимаю. Аластор, если это очередная игра, — сделала наступательный шаг на оверлорда. Не даст манипуляциям черта разбить остатки своего родителя! — Чарли, инициатором был я, — взбодрившись после принятия дочери его новых отношений, отсутствия осуждения в глазах, король набрался храбрости, вынуждая дитя отступить. — Обидно, ваше высочество, ты как всегда скора в суждениях, — весело заметил управляющий, сам мысленно выдыхая. На этот раз они обошлись без скандала, ухода Люцифера из отеля. — А я от твоего отца отбивался всеми силами, но настойчивость ваша семейная черта. Взгляд девушки смягчился, но в нем ещё имелись оттенки недоверия. Она вспомнила, кто вынес падшего на руках с поля битвы, кто заметил его слабость, боль, пока она металась между мечтой и тревогой. Не поддержала, веря в слова Люцифера о том, что с ним все в порядке, хотя возможно она лишь приняла желаемое ею, хотела не увидеть, пока оверлорд, игнорируя собственные потребности, взял на себя заботу о короле. Ведь Аластор сам пострадал, едва выбрался из плена, ещё он немало сил вложил, дабы погасить шоу Вокса и его попытку развязать войну. Вернул Энджела в отель. Да и до этого столько раз был рядом в самый нужный момент, помогал, пусть и на свой лад, порой используя сделки вместо альтруистических действий. — Ал, прости за все, — понуро произнесла Чарли, закладывая прядь золотых волос за ухо. — Я растерялась, увидев тебя и папу, ну, вместе, — попыталась подобрать максимально деликатное описание застуканной ей картине. — Ты столько сделал для отеля, рисковал собой, выступая против Адама, пострадал, потом пытался защитить отель от Вокса, когда я творила глупости. — Тише, дорогая, ты сейчас пытаешься натянуть балетную пачку на слона, сделать меня хорошим, хотя твои подозрения обоснованы, как и реакция на наши отношения, — улыбка оверлорда стала ласковой. — Дам тебе совет. Не превращай людей в героев. Даже существуй бы они, я точно из другой оперы. Принцесса жадно втянула воздух, собираясь с мыслями, дабы сообщить новость, ради которой и ворвалась в номер отца. Новые отношения коронованного родителя совсем сбили с толку. Она рассчитывала он разделит с ней радость, но счастье обернулось осознанием нелепости ситуации, и чего-то ещё неприятного. Будто штиль их жизни подходил к концу, а шторм медленно набирал обороты, дабы уничтожить на первый вид надёжный корабль. — Папа, мама звонила, — наконец-то сумела выдавить из себя Чарли, а Люцифер почувствовал, как в него словно дробью пульнули с короткой дистанции, заставляя мир пошатнуться. — Всё это время она была в Раю, они держали её в заложниках, точнее Адам держал, но в связи с его смертью и нашим сотрудничество с Небесами, прежние договоры потеряли силу. Она возвращается сюда. Вселенная сузилась в одной точке для правителя, заставляя осознать значение слов «между двух огней». Люцифер медленно обернулся к Аластору, смотря на его лицо, изучая реакцию. Всё та же не дрожащая даже от сильного порыва ветра улыбка, но в глазах кровавая буря. Один вопрос повис в воздухе так тяжело, что давил всех присутствующих к земле: для кого на самом деле отведено место в сердце падшего серафима? Чарли суетилась и нервничала вот уже несколько часов к ряду. Металась из угла в угол в главном холле, проверяя все ли готово к прибытию её величества. Встречная делегация в лице персонала отеля, нескольких постояльцев, тех кто сражался при последнем истреблении, и самого короля начинала испытывать раздражение. Общее напряжение витало в воздухе, и его не могли разбавить пестрые гирлянды, цветные шарики и прочая атрибутика. Нервозные движения принцессы спокойствия не прибавляли, поэтому Аластор поймал её за руку и усадил рядом с отцом. Долго на месте она не побыла. Вскочила с диван, едва открылся голубой портал. Значение слово величие можно понять, глядя на вышедшую из воронки Лилит. Высокая, статная, с надменным и холодным взором. Оверлорд прежде видел лишь её портреты в отеле и дворце, они не говорили лично. Управляющий через радио эфир передавал ей новости из Ада от Рози, королева же на момент истребления отправляла к нему шпиона, которого смогла завербовать средь экзорцистов, и тот передовал письма. Таким образом Лилит не нарушала правил из соглашения с Адамом, ибо ни Аластор, ни Рози не были с большего связанны изначально с королём или принцессой, да и бывшему мужу и дочери информация не передавалась, но при этом правительница частично могла продолжать контролировать ситуацию в огненной яме. Встреча с бывшей своего любовника раздразнила в Радио демоне любопытство. Оверлорд не мог отрицать красоты властительницы, скрытой в водопаде золотых волос, больших фиолетовых глазах, пухлых губах, покрытых чёрной помадой, полных грудях, округлых бёдрах, нежной светлой коже, будто белая рубаха из тончайшего льна. Визуально конкурировать с ней не имелось смысла, ибо никто бы не поспорил с великолепием первой женщины. Скорее Аластор был готов задаться вопросом, как падший посмотрел на него после этого воплощения женской красоты? Ответ в этом случае находился быстро: рост, высокомерие, властолюбие, манипулятивность. Достаточно взглянуть в глаза владычицы, вспомнить все её действия до этого мгновения и можно понять, слово «стерва» придумано лично для этой дамы. Данное же определение подходило и управляющему отеля, он тоже был той ещё стервой в глазах окружающих, а прячущиеся за этим черёда травм, столкновений и непринятий себя во многих вещах второстепенны. — Мама! — крикнула Чарли, кинувшись обнимать женщину. На эти мгновения маска Снежной королевы спала с лица Лилит, образ стал тёплым, будто солнечные зайчики на оконной раме. Властительница Ада прижалась к груди ребёнка, порождая почти святой образ, как на иконах в церквях, только без этого пленяющего ореола непорочности и чистоты, она все ещё оставаясь демоном Ада. — Как же я по тебе скучала, цветочек, — прошептала, припадая губами к златокудрой макушке своего дитя. Люцифер не сводил горящих от переизбытка чувств глаз с бывшей жены, которую так давно не видел, успел забыть каким образом его покорила эта дама, одним взглядом способствующая падению ангела. Правитель не видел ничего перед собой, кроме дорогой женщины и любимой дочери, будто на доли секунды они вернулись в те далёкие времена их счастья, а может он угодил в очередной из множества снов, вселяющих надежду. Совсем ушёл в себя, не замечая рядом сидящего оверлорда, отгоняющего отголоски гнева, эхом проносящиеся по пустому пространству сердца, пытаясь вызвать ревность, опровергаемую Радио демон, как и его способность любить. Остальные выражали то, что и должны перед встречей с королевой, поражённые красотой, сильной аурой и величием. Они молчали и смотрели: кто-то робко, кто-то заинтересованно, кто-то восхищённо, однако все боялись слишком долго ощупывать Лилит глазами, будто ожидали, гнев богини их испепелит. — Я обязана познакомить тебя с ребятами! — воскликнула счастливая Чарли, подводя мать ближе к друзьям. — Так, это Вегги, моя девушка, она помогала мне открыть наш отель, — первой представила падшую, подталкивая смущённую подругу вперёд. Бывшая экзорцистка неловко заложил прядь серебристых волос за ухо, избегая холодного взора правительницы. Она попыталась поклониться, вышло неуклюже, хоть в своих действиях, шагах Вег всегда была грациозна и тверда, как и полагается бывшему солдату Рая. — Хаск наш бармен, Ниффти горничная, — продолжила знакомить мать принцесса, не замечая её пренебрежительного отношения к мелким душонка. — Энджел Даст, первый постоялиц, доверившийся нам. Черри, его подруга, она помогала отбивать атаку ангелов, хоть и не была постоялицей в отеле, — не скрывала своей гордости за ребят. — Бакстер, он у нас учёный, благодаря его талантам мы смогли сделать так, чтобы Рай сумел поговорить с Адом, и не дать Воксу сеять смуту, ложь. — Учёный? — в голосе правительницы проскользнуло вполне искреннее любопытство. — Да, ваше величество, — поклонился удильщик, спрятав одну руку за спину, другую приложив к сердцу. — Мой профиль с большего генная инженерия, но я хорошо разбираюсь и физики, химии, биологии. — Рада знать, что этот мир притягивает к себе столь интересные и талантливые личности, — почти ласковая улыбка, никак не сочетающаяся с хищным аметистовым блеском в глазах. — А это Аластор, он наш управляющий, благодаря ему у нас появились Хаск, Ниффти и, — осеклась, вспоминая об отце, прячущимся за спиной оверлорда, о том, что теперь эти двое состоят в отношениях. — Ну наконец-то я лично познакомлюсь с мальчиком Рози, — окатила Радио‐демона морозным взглядом. Королева была зла, ибо он сорвался с их крючка, однако при этом продолжал крутиться подле её дочери, не получив наказание за свою дерзость и манипуляции. — Удивлена, что тебе хватает наглости встречать меня, — звучание, будто мерзкий дискант, отразившийся эхом от стен. — Чем же я так разгневал ваше величество, своим желанием быть свободным? — брызнул ядом Аластор, обмениваясь с правительницей воинствующим взглядом. Он должен был её бояться, но внутренний безумец отрекался от страха. — Мама? — удивлённо и одновременно растеряно спросила Чарли. — Что тут происходит? — Это довольно интересная история, — презрительно усмехнулась Лилит. — Раз уж ты здесь тоже, Люци, то тебе стоит её послушать, чтобы знать, кого выпустил в свою постель, — данное заявление о связи короля и управляющего прозвучало ударом о триангль в безмолвной тишине. — Ваш управляющий ещё задолго до вас знал, где я нахожусь и по какой причине, но и словом не обмолвился. Не так ли? — Ваше распоряжение было четким: защитить Чарли и помочь ей с проектом, стоило уточнить о своём желании уведомить семью о том, где вы коротали деньки все восемь лет, — сухо произнёс оверлорд, игнорируя взгляды разного характера направленные на него, особенно тот, что обжигал спину удивлением и замешательством. Королева хочет вскрыть все? Пожалуйста, он не сделал ни одного подлого поступка в адрес присутствующих, даже Люцифера, тот сам искал встреч с ним. — Да, ты был послушным слугой, пока сидел на цепи у Рози, — новая волна хлесткий слов обрушилась на терпение Радио‐демона, его гордость, управляющий остался стоять с ровными плечами, дерзким взглядом, показывая, правдой не сломить нутро. — Или когда она просила развлекать моего бывшего мужа, чтобы он не увял в тоске, — острые колготки демоницы полоснули по двум сердцам, ситуация была совсем иная, но Лилит выставила её в наихудшем из возможных освещений. — Понравился, Люци? Тебе ведь все время было хорошо с подобранной нами игрушкой, — со злым весельем глянула за спину оверлорда, где притаился ошарашенный король. — Моя дорогая, твой управляющий здесь по-моему приказу, — перевела взор на дочь, — и признаюсь, не ждала встретить сегодня, после того, как он укусил руку, прежде кормящую его. — Забыли добавить, — хмыкнул Аластор, сокращая дистанции между ним и королевой, уверенно заглядывая ей в глаза. — По просьбе Рози я вернулся в отель до прибытия королевы, которой Рай наконец-то выдал амнистию в связи с заключённым мирным договором. Правда появился он благодаря не усилиям правительницы Ада, имеющей преимущество в виде того, чтобы постоянно вести переговоры с высшей небесной иерархией, а запертой внизу принцессе и её команде, — демон изящно обернулся к шокированной публике, ожидающей завершения конфликта вселенским взрывом. — Прошу прощения, но я вынужден удалиться, не хочу больше участвовать в этом спектакле, необходимом королеве для поднятия собственной значимости в глазах подданных, ибо она растеряла свое влияние и позиции, — бросил озорной взгляд через плечо на Лилит. — Не за мой счёт, ваше величество. Радио‐демон растворился в тенях, оставляя между присутствующими ядовитую тишину и отравляющее недоверие, гнев и разочарование. Все мысли полярны с горяча, упав на язык в сплетении звуков, образуя слова, они не скажут истины. Так зачем подчиняясь эмоциям кричать, оправдываться? Аластор ушёл, потому что не хотел подавать апелляцию, спасая себя от неприятных речей и обвинений королевы, точно так мог закапаться ещё глубже в общей неразберихе. Ему плевать насколько сильно в нем разочаровалась Чарли, Вегги или остальные, их мнение не имеет веса. Не так ли? А может испугался узреть именно в глубине змеиных зрачков боль от брошенных Лилит слов? Пытаться обмануть себя легко, оправдать тоже, только он всегда знал кем был в глазах окружающих, чего от него ждут, поэтому продолжал носить маску злодея, полную самодовольного высокомерия. И все же сейчас он стоит подле панорамного окна в своей радиорубки, пытаясь подавить бурю эмоций, спрятать тревоги, которые считал неоправданными, ведь ему все-таки плевать на всех. Или нет? Чёрный тугой хвост оплёл талию, едва ли не душа. С двух сторон оверлорда окружило мягкое красно-белое оперенье, кончики ангельского атрибута ласково щекотали кожу лица. Задумавшись, Аластор не заметил тихого проникновения в свой номер, приблизившегося Люцифера, не устоявшего перед озорными действия, когда увидел живописную картину с высокой фигурой управляющего. Радио‐демон ожидал криков, истерик, обвинений, но точно не мягкого: — Эй, ты как? — нежные объятий со спины. Король и крылья выпустил, опираясь на пристрастия черта, чтобы его успокоить. — Почему вы здесь? — вздохнул управляющий, расслабляя пальцы, до этого стиснутые в кулак и впивающиеся когтями в ладонь. — Скорее хочешь понять, почему не обвиняю тебя во всех смертных грехах? — рассмеялся падший. — Потому что слишком хорошо знаю свою жену, — осекся, — бывшую жену, и то как она умеет искажать информацию, преподнося все в выгодное для неё свете, — горько усмехнулся. — Из-за чувств к ней я всегда закрывал глаза на все, однако сейчас не могу. Первые пары минут после озвученной королевой информации правитель испытал шок, не было в нем ни гнева, ни разочарования, ни обиды. Ему стало одиноко и пусто, стоило Аластору уйти, будто в одну секунду у мира украли все краски и звуки. Морнингстар долго смотрел на бывшую супругу, мечущуюся между самодовольством от причинённого дискомфорта и злостью, ибо черт ушёл красиво, не стал тешить её попытками оправдаться, уж очень он гордый, как и правитель, что почти следом пошёл за своим хищным оленёнком. — Ал, — на выдохе произнёс король, убирая крылья и становясь сбоку от подданного. Хвост продолжал держать демона за талию в кольце. — Каким бы тебе порой я не казался беспечным, однако прожил тысячелетия, у меня огромный опыт, согласись, прекрасно позволяющий понимать какой человек передо мной, какая у него натура, а главное когда тот искренен со мной, а когда врёт. И либо ты блестящий актёр, заслуживший все награды мира, либо же то, что я видел всё время, являлось истиной. Аластор оторопел, медленно развернул голову, переводя взгляд на правителя. Уголки губ на кукольном лице были приподняты, но в глазах печаль, и ещё что-то пугающе древнее, словно в глубине узких зрачков спрятаны все самые тяжёлые тайны мира. Впервые за долгое время падший показался оверлорду таким старым, не внешне, внутренне, и это являлось истинной. Хотя фигура этого существа, опирающегося плечом об стекло и водящего по холодной поверхности пальцем, выглядела по нелепому детской. — Не могу уйти и оставить тебя, не услышав твою версию событий, — ровным голосом произнёс король, встречаясь взглядом с собеседником. Впервые за все века ему хотелось верить не Лилит, а кому-то другому. Слова падшего заставили содрогнуться не от ужаса, а от внутреннего трепета, задевающего сердце. Быть плохим, значит носить клеймо того, кому никто не верит, того, кому не дадут очистить свое имя. Радио‐демон долго жил с этой чёрной меткой, не ожидая шанса от кого-то. Люцифер первый кто готов узнать правду из его уст без осуждения и попыток найти подвох. — На том приёме мы встретились случайно, но с него похоже все и началось, — заговорил радиоведущий, складывая руки на груди. — Рози и Лилит готовили для вас другую душу для развлечения, может какую-нибудь аристократку из демонической знати, но вам же спокойно жить моё существование не давало, устроили спектакль в районе каннибалов, вот они и изменили планы, — раздражённо шикнул. — Правда со мной никто сразу не поделился. Рози наблюдала за нашими отношениями, подталкивала, что мне уже тогда казалось странным: то наряд ей не нравится, нужен другой, то цветы подсунет, то начнёт требовать увеличения наших встреч, расскажет о каком-нибудь ресторане. Сам спустя время выяснил факт, меня с вами настырно сводят, но сопротивляться было поздно, мы тогда уже близко общались, и я, — не сумел договорить «получал удовольствие от наших отношений». — Какая забота со стороны моей бывшей жены, она следила, чтобы моя постель не остыла! — возмутился правитель, вскидывая руки. — Ничего не скажете о нас? — устало прикрыл глаза управляющий, непроизвольно начиная оглаживать пальцами заостренный кончик хвоста. — А что говорить? — усмехнулся, ощущая мелкую дрожь в теле от прикосновений к чувствительному отростку. — Я сам выбрал тебя, а не мне подсунули, много раз был инициатором нашей близости, ну подумаешь сваха в лице Рози тебе костюмы и букеты подбирала, — с губ сорвался смешок. — Главный факт один: между нами все было по-настоящему. Пусть лишь в глубине себя, но Аластор выдохнул, позволяя тревоге отступить. Ему верили, даже не прося оправданий, и это стоило дорогого. А Люцифер же осознал для себя пугающие факт: он пошёл не потому что ему так уж важна справедливость, а хотел оправдать человека, к которому у него чувства, как делал это прежде с Лилит. Почему же не остался на её стороне? Ведь столько любил, тосковал! Глядя на королеву, правитель не ощущал больше того трепета, бабочек в животе, все это перекочевало на другое существо, стоящее сейчас вблизи него, и вызывающее бурю эмоций, способную снести все на своём пути. И эти лёгкие поглаживания хвоста заставляли золотую кровь вскипать внутри. — Ал, — тихо позвал правитель, на лице которого проступили жёлтые пятна, — прекрати пожалуйста трогать мой хвост, ты же знаешь, у меня это чувствительная зона. У нас вроде как серьёзный момент, но если не прекратишь, то я тебя возьму прямо у этого окна. — Моя вина ли в том, что вы не способны сдерживать свои вульгарные позывы? — озорно рассмеялся демон, сильнее сжимая чёрный отросток. — Ну сам же провоцируешь намеренно! — прикрикнул Морнингстар, в один рывок прижимая демона к стеклу. — И только не надо списывать все на мою несдержанность! — рыкнул, протянув мужчину на пол, вынуждая того сесть. Люцифер удобно устроился между согнутых в коленях длинных ног. Хвост давно плясал за спиной падшего, освобождённый из захвата черта, растерянно смотрящего на владыку, ибо порыв того был слишком резким. Обняв длинную шею оверлорда руками, король впился в манящие уста. Поцелуй с Аластором был похож на студеный горный ручей в жаркую погоду, на колодезную воду, которую пьёшь, обхватив цинковый ободок ведра губами, и никак не можешь утолить жажду. Падший стал ощущать себя наркоманом, а этого черта своей одержимостью, тело демона дурманом, сбивающим со всех прежних жизненных векторов. — Никакой сдержанности, ведёте себя как мальчишка в пубертатный период, — позабавился оверлорд, получив на время свободу, когда его поспешно раздевали, собираясь исполнить угрозу, озвученную, если тот не отпустит хвост. — Помолчи, твой юмор это похоронный марш моей психики, — шикнул правитель, ловко стаскивая чужие штаны. — Впрочем, тебя это не спасёт от меня, — улыбка как дуновение ветерка украсила фарфоровое лицо, а чёрные пальцы сжали ягодицы, подстраивая демона под себя. Люцифер поддался вперёд, вжимаясь всем телом в демона, и тот ощутил как вибрирует грудная клетка падшего смеющегося с угрожающих радиопомех. Правитель припал ртом к шее, вытягивая в ноздри чужой аромат: душистый, манящий, живой, хотелось запомнить его до каждой мельчащей нотки, украсть. Золотые волосы на миг коснулись лица — шелковистая прядь защекотала нос. Когти оверлорда в предвкушение скользнули по сливочной, прозрачной коже, с тонкими ниточками золотых вен под ней, пока властные руки короля подготавливали его к близости, несильно вдавливая в холодное стекло спиной. Погрузившись в любимого, Морнингстар на несколько мгновений замер, отстранился, рассматривая мужчину перед ним. Фигуру демона окружал пленительный красный ореол, ослепляющий, вызывающий стремление запечатлеть образ на холсте, но падший сомневался, что во всех ныне существующих мирах найдутся краски, способные отобразить дивную красоту момента. — Что такое? — спросил Радио демон, не привыкший к отсутствию резкости в моментах их близости. — Ничего, — голос прозвучал мягко и легко, как перышко из дрожащих крыльев. — Красивый ты, — руки бережно обхватили лицо, любуясь. — Мне кажется будто я множество веков ждал именно тебя в своём мире, — наклонился близко, прижимаясь лбом ко лбу. — И это дороже даже красного алмаза. Эти слова вызвали прилив стыда больше, чем то, что они обнажённые застыли в вызывающей позе около окна, такие откровенные речи делали близость слишком яркой, раздевали душу и пугали управляющего сильнее всех извращенных практик, острых фраз и ножей. Люцифер умел жить с сердцем на распашку, Аластор нет. — Я люблю тебя, — шёпот ангелочка горячий, как расплавленное на сковородке масло, прозвучал у самых ушей, мгновенно прижавшихся к голове, ибо слова больно резанули внутри, пронзили насквозь Аластор никогда не хотел слышать признания, даже боялся его. И сейчас оно звучало громом среди ясного неба в моменте, когда он особенно уязвим: голый, скользящий спиной по стеклу от набирающих темп толчков, телом, сгорающим под наплывом страстей. Все звенья контроля оборваны, защитные механизмы остановлены и именно в этот миг падший нанёс удар, следя за реакцией подданного. — Я люблю тебя, — вновь произносит правитель, любуясь алыми глазами, что казались драгоценными камнями, чьи грани мерцают, переливаются, неуловимо меняясь. — Заткнитесь, пожалуйста, — Люцифер едва не сбился с настроя от глупого поднимающегося веселья из-за фразы, прозвучавший одновременно грубо и вежливо, точно оверлорд не мог определиться каким быть сейчас с падшим. — Не знаю, кто убедил тебя, что любовь приносит лишь страдания, — зарылся пальцами в красных волосах, с силой сжал, — но ты ошибаешься, и я это тебе докажу, — прошёлся языком по приоткрытым губам. — Хочу, чтобы ты слышал, — вжался в чужой рот, — люблю. Тебе не обязательно отвечать сейчас тем же, потому что вижу все, хоть ты и молчишь. Сон не пришёл к бывшему серафиму даже, когда они перебрались на кровать. В отличие от него демон спал мирно и безмятежно, позволяя себе отпустить мысли, сводившие с ума после признания правителя. Люцифер же не мог успокоить клокочущее сердце и терзался, он снова вляпался в любовь, едва успев отпустить Лилит из своего сердца. Как давно это случилось? Как долго он отказывался себе признаваться в том, что больше не смотрит вдаль и не ждёт свою королеву, свернул с той дороги и пошёл на другую, ведущую к мужчине, отрицающем в себе способность испытывать привязанность. Не устояв перед наплывом собственных эмоций, коснулся губами отметки на груди оверлорда, оставленной Адамом. Злило немного, ибо все его притязания на чужое тело заживали быстро. — Что будет с нами через сто лет? — спросил со страхом вслух у самого себя падший. Одна его вечность уже разбилась на миллион осколков, и он боялся повторить это вновь, ибо второго удара не выдержит, а Аластор был слишком непредсказуемым партнёром. — Если планируете придаться меланхолии и гадать, что будет с нами через сто лет, то советую применить теорию вероятности, ибо нет чётко заданной формулы для построения счастливых отношений между двумя душами, — сонно пролепетал Радио демон, медленно открывая глаза и смотря на правителя с раздражением, его сладкое забвение нарушено ещё в тот момент, когда кто-то не смог держать губы при себе. Яркая восприимчивость к чужим прикосновениям, все же он с большего их всю жизнь сторонился. — Смотрю ты стал экспертом в отношениях, — позабавился падший. — Мне последние года все навязывают необходимость иметь в наличие роман, волей не волей начнёшь разбираться в каверзных вопросах всех этих любовных бредней, — брызнул ядом в ответ. — Иногда я задаюсь вопросом, почему не придушил тебя во сне подушкой? — закатил глаза падший. — Навязывают ему отношения, страдалец, — добавил иронично-обиженно. — Потому что вы не можете вредить грешникам, — хмыкнул оверлорд, поворачиваясь на бок и подкладывая руку под голову. — Раз уж мы не спим из-за вас оба, поговорим о тревогах? Любовная драма или… — Чарли, — не дал закончить теорию Морнингстар. — Она всегда несколько фанатично относилась к матери, обеляла во всех действиях, видела лишь хорошое, впрочем я не далеко от неё в этом ушёл, мной двигала любовная слепота, однако все же лучше знаю Лилит настоящую, — тяжело вздохнул. — Ал, почему по-твоему Рай решился на истребления? Дело не только в желании Адама поквитаться. Королева так же поучаствовал в этой кровавой истории… Были факты в рассказе Люцифера, которые Радио‐демон знал, однако находились и новые. Управление Адом делилось между супружеской четой: падший отвечал за рождённых в Аду, князей, аристократию, правительница же больше уделяла внимания Гордыне и грешникам, опираясь на проклятье владыки. Стоило отметить, что сейчас власть монархов являлась менее весомой, чем в начальные этапы становления огненного мира. Из-за депрессии падшего и его отстранённости Грехи стали менее зависимы от короны, создав отдельные государства на своих кругах, а на самом верхнем кольце делёжкой территорий и душ занимались оверлорды, каста демонов о сотворении которой ранее позаботилась Лилит. Уникальная особенность грешников заключалась в том, что неважно с какими силами ты пришёл в начале: сделки и поглощение других душ позволяли людям набирать массу, иными словами у их развития не имелось предела, в отличие от рождённых в огненной яме. Лилит, понимая этот факт, стала приближать к себе более сильные души, помогать, создавать оверлордов, дабы использовать их после в качестве оружия. Ей было выгодно склонять к греху большие массы людей через тех же бесов, суккубов, Гоэтия, отсюда и легенды о помощи со стороны тёмных сил. Причина же скрывалась в Рае, вмешивающимся в дела Ада, не позволяющим им до конца поднять головы. Королеве не нравилось отсутствие полной автономии её мира, вот она и тратила все силы на создание сильных бойцов, чем подогрева до этого живущие в ангелах опасения. Те, дабы сократить численность тёмных существ, и начали истребления, не видя иного пути, хотя большинству небесных созданий перечило насилие, до момента пока Чарли не заговорила об искуплении. Стоит ли говорить, что идеи принцессы шли в разрез с замыслами Лилит? Люцифер же подписал все соглашения, желая избежать конфликта с Раем. — Сейчас я боюсь того, как бы Лили не начала дурно влиять на Чарли, — объяснился под конец истории правитель. — Она хорошая девочка, больше похожа на меня, но есть и черты матери, а любовь к ней может затмить здравый смысл. Желание заслужить похвалу может привести к непоправимым изменениям, — провел руками по лицу, сжав пальцами волосы. — И мне будет очень тяжело Чар-Чар в чем-либо переубедить, потому что у меня нет такого влияния на неё из-за нашего длинного пробела в общении. — В этом с большего есть и ваша вина, вы сами оборвали связь с дочерью на фоне своей депрессии, хотя ещё до того, когда случился развод, позволили Чарли думать, что раз у вас с матерью не заладилось, то и её вы не любите, — Аластор сказал без злобы или осуждения, но в его голосе все же присутствовали стальные нотки. — По больному бьёшь, не стыдно? — нахмурился правитель. — Стыд это не обо мне, к тому же вы сами хотели от меня правды, пусть и жестокой, — вздохнул, устало прикрывая глаза. — Чарли умная девочка, поймёт все, да и Лилит рано или поздно ошибется. Все ошибаются. — И ты тоже? — хмыкнул падший. — Нет, я идеальный, — рассмеялся радиоведущий и в очередной раз за короткий промежуток времени получил подушкой по лицу. — От скромности не умрёшь, — фыркнул Люцифер, хватаясь за другой перьевой объект, но ударить не успел, ибо ему прилетел в ответ кинутый до этого мягкий снаряд, попадая прямо по голове. — Гад! Ну держись! — гневно крикнул, занося подушку над хохочущим демоном. Чарли встретила отца в коридоре крепкими объятьями, выразила всем видом и словами беспокойство о родителе после того, что ей рассказала мама. Принцесса вчера стучалась в комнату падшего, предполагала, тот крайне огорчен, не зная, он находился в противоположной башне и совсем не грустил. Конечно же, едва Лилит оставила вещи во дворце, приступила к обработке дочери. Вызвала в ней обиду на Аластора, молчавшего о месте нахождении правительницы, договоре с Адамом и Серой, запрещающем королеве Ада выходить на связь с близкими. Как он мог такое скрывать, видел же, она скучает по матери? Как посмел играть в отношения с отцом? Хочет его сейчас использовать, как и её, когда нужно было разорвать сделку с Рози? Чарли, Вегги и Люцифер зашли на кухню, где уже находились Энджел, Аластор и Ниффти. Маленькая горничная прыгала подле Радио демона, подавая ему то специи, то продукты, пока он хозяйничал у плиты. Довольный жизнью паучок растянулся половиной тела на столе, ожидая своей порции. После Валентино Ал казался ему безумно комфортным хозяином, вот, даже завтрак не брезгует для своих готовить. К тому же отныне Эндж мог наслаждаться всеми видами пищи, вплоть до тех, что полны холестерина, ибо не надо больше следить за фигурой и бояться гнева Вельвет, если он вдруг не влезет в какой-то из костюмов. — Папа, позавтракаем у тебя на балконе? — спросила принцесса, смотря на Аластора. Ей не хотелось создавать дискомфортную ситуацию. — Зачем? — бодренько спросил падший, подходя к оверлорду. — Здесь собрались все мои любимые люди, с которыми мне хочется провести утро, — ловко уселся на тумбочку, быстро целуя демона в щеку, чем вызвал общее изумление, ибо большинство ожидало грандиозного конфликта. Не ожидавший показательного выступления для зрителей, управляющий на секунду покосился на карликового ангела, после гляну на хвост, по-хозяйки сжимающий его талию. Усмехнулся, осознавая, сейчас дьявол очень чётко очерчивает границы своих приоритетов, ибо прежде никогда не демонстрировал подобных жестов на публику. И себя показал, и Аластора защитил от дальнейших нападок со стороны дочери и её подружки. Пока Чарли, удивлённая миролюбивым настроем двух мужчин, шагал к столу за ручку с Вегги, правитель утянул приготовленный хрустящие бекон и закинул себе в рот. — Ваше величество, что за варварские манеры? — наигранно возмутился радиоведущий. — Мало того, что забрались едва ли не с ногами на тумбочку, так ещё и воруйте с общей тарелки! — В тебе сегодня брюзжащий старик проснулся? — посмеялся правитель, быстро целуя оверлорда в губы, чтобы не дать язвительным комментарием покинуть пределы языка. — Ого, а наша клубничка смущаться оказывается умеет! — воскликнул Энджел, замечая следы румянца на щеках демона. Поймавший злой взгляд оверлорда, паучок быстро уткнулся в телефон. — Твой отец ну точно дьявол, сделал невозможное, — тихо сказал Чарли, хихикнув. Хотелось бы Люциферу после этого небольшого представления, чтобы все конфликты и недоразумения оказались исчерпаны, но принцесса все ещё была полна негодования. Не понимала, почему отец махнул рукой на все прегрешения Аластора, а король не мог без позволения оверлорда рассказать обо всем, что знает о душе демона и хрупком содержании его психики. — Хватит! — прикрикнул управляющий, уставший от семейных разборок и попыток юной Морнингстар атаковать. — Дорогая, хорошо, узнала, я здесь был по приказу твоей матери, но что с этого изменилось? — строго спросил у наследницы Ада, заставляя ту прикусить язык. Ал никогда не поднимал на неё голос. — Ты изначально понимала, пришёл не за искуплением и не потому что верил в твои идеи, а по своим личным мотивам. К чему сейчас эти обиды? Злишься из-за того, что заставил тебя назвать Вокса сильнейшим грешникам, подвергнув унижению на пару минут? Напомнить, до этого я прошёл все круги позора, угодив в плен, и это не тянулось короткий промежуток времени, стоило мне репутации, — демонстративно развёл руками, игнорируя попытки Люцифер погасить эту словесную гневную триаду, слишком жестокую на вкус дьявола, хоть он понимал, пусть и грубо, но оверлорд говорил правду. — Ты это делал для себя, чтобы избавиться от сделки! — обиженно воскликнула принцесса, стукая ладонями по столу. — Только не забыл при это упомянуть отель, и чтобы Вокс оставил его в покое, — отбился Аластор. — Я помог тебе с ангелами, когда они планировали уничтожить нас, и попросил не душу за наше соглашение, а маленькое дружеское одолжение без вреда кому-то. Ты должна была понимать, сделка в первую очередь необходима именно мне, а не заключилась ради всеобщего блага, потому что вряд ли бы ваше высочество стала вытаскивать меня из оков, о себе знаешь ли тоже иногда надо заботиться, и я никогда не был альтруистом. Считай, помогли друг другу. — Ты получил все, что хотел, почему же тогда здесь? — пыл юной Морнингстар поутих, ибо она прекрасно понимала, Ал в какой-то мере прав, он на самом деле многое сделал для отеля и заслужил награду, в его случае никто даже не пострадал. Чарли с трудом признавалась себе, срывала на нем злость, потому что папа не выбрал маму, а отдал предпочтение её управляющему. — Свои причины, — на несколько секунд посмотрел на Люцифера, болтающего ногами и довольно улыбающегося, ему хватило одного взгляда, чтобы все понять, как и другим. — К тому же к отелю привык, но если принцесса пожелает, могу покинуть пост управляющего и остаться лишь в качестве постояльца, только попрошу заметить, за свой период пребывания здесь я ни разу никому не навредил из жителей. А ещё, напоминаю, Хаск и Ниффти мои подопечные, если уйду, то заберу их с собой. — Ты же этого серьёзно не сделаешь? — нахмурился падший, ему не нравилось в какую сторону заворачивал конфликт. — Если ваша дочь не перестанет на меня спускать всех собак, то у меня будут основания поступить дурно, — строго ответил оверлорд, выключая плиту. — Прости, Ал, я вся на нервах из-за возвращения мамы, — сдалась принцесса, понимая свою вину и чем могла обидеть мужчину, который не смотря на все помогал ей. — И то, что она сказала… — С большего является нашим личным с твоим отцом конфликтом, который мы, как видишь, решили, — сложил руки на груди, строго смотря на наследницу Ада. — Если мы закончили, то предлагаю поесть в менее напряжённой обстановке и обсудить сегодняшнее мероприятие. — Ну и видок, будто тебя на сеновале несколько часов валяли, — сказал Люцифер, когда Аластор вернулся из города, куда отлучался за костюмом на вечер. Король и Энджел сидели в гостиной, перекидывались редкими фразами, каждый зависал в своём телефоне, временами друг другу показывали забавные видео и заметки на страницах социальных сетей. — Парочку грешников после выходок Вокса решили, будто меня легко можно убить, — пояснил Радио‐демон причину своей потрёпанности. Из-за теле‐демона появилась слишком много смельчаков, не чувствующих соотношения сил, и это уже не первый раз, когда оверлорду приходилось ставить на место жалкие душонки, живым ещё никто не ушёл. — А что не так с сеновалом? — Понятно, — хмыкнул правитель, вальяжно рассевшийся на весь диван, на который вскоре приземлился сам управляющий. — Я даже не знаю, показать тебе хочу или мы на словах разойдемся. — Судя по хрюкающим звукам, издаваемым Энджелом, это что-то пошлое, — закатил глаза. — Девочки, как понимаю, уже ушли собираться? — Ага, решил тебя подождать, — кивнул король. — Поможешь мне подобрать наряд? — Можно подумать у вас все костюмы в гардеробе не однотипные, — язвительно произнёс. — Ты свой гардероб давно пополнял разнообразием? — отбился в ответ правитель. Их перебранка вновь повеселила паучка, получившего строгий взгляд от Радио демона. — Энджел, а ты не должен сейчас присматривать за Хаском? — раздражённо спросил оверлорд. — Он спит, ночка у нас, знаешь ли, выдалась активной, — многозначительно поиграл бровями. — Я то привык к таким заходам в отличие от него. Что? — алые глаза отобразили всю брезгливость от мыслей о подобном времяпрепровождении своего контрактника. — Ты просил держать его подальше от бутылки, а каким способом не указал. — Ага, совет вам да любовь, — отмахнулся Радио демон. — И тебе того же, улыбака, — весело бросил паучок, подмигнул и поспешил сбежать, пока ему не прилетело за дерзость.