Помоги мне. Когда чувства сильнее инстинктов

      Чонгук, порыкивая, вылизывал шею Юнги. На этот раз страсть захлестнула их в подъезде. Они успели выйти из машины, проехать на лифте, посылая друг другу горячие взгляды, но вот возле двери, пока Юнги отчаянно пытался найти в сумке ключ, Чонгук сорвался. Он стиснул хрупкое тело в жарких объятиях, сдавив ладонями бёдра, уткнулся ему в шею. Поиски ключа прекратились, потому что, чтобы не упасть от задрожавших вмиг коленей, Юнги упёрся руками в дверь и стену напротив, закатил глаза и наклонил голову в сторону, чтобы ласки не прекращались, чтобы Чонгук не останавливался и продолжал обнюхивать и целовать нежную кожу.       У них когда-нибудь получится нормально заняться сексом в кровати, а не в машине, лифте, подъезде или коридоре квартиры?       Минет в туалете университета, взаимная мастурбация на их месте в библиотеке… Ох, как же это было волнующе. Нижняя губа Юнги ещё долго была припухшей, а ранки от клыков заживали так долго, что он уже думал обратиться в медпункт — так сильно захлёстывали чувства от ласк в неподобающем месте. И вот опять широкая ладонь альфы сжимала сквозь ткань джинсов нежный, маленький омежий член, отчаянно сочащийся смазкой. Чонгук терзал губами нежное ушко омеги, тёрся толстым членом о ягодицы Юнги прямо так, через одежду. Ещё немного. Ещё чуть-чуть! Ах!..       — Эй, это что ещё такое?! — Визг соседки заставил парочку вздрогнуть.       Альфа с рыком заслонил крупным телом омегу, ещё не до конца осознав, что они застуканы. Но его масляный взгляд быстро нашёл точку опоры в лице пухлой пожилой соседки. Та уже приготовилась замахнуться сумкой, но Юнги успел выудить ключ и вставить его в замочную скважину.       — Извините, — хрипло вырвалось у Чонгука в ответ на посыпавшуюся отборную брань.       Два спасительных поворота — и дверь оградила краснеющих влюблённых от разгневанной тётушки.       — Ну что, попались наконец-то, кролики?! — В коридоре их встретил Хосок, вышедший из спальни на шум у двери.       Омега ухмыльнулся, злорадствуя. Он не раз предупреждал Юнги, что то, что тот позволяет Чонгуку, — слишком многое и до добра это не доведёт. Но Хосок даже не догадывался, что в большинстве ситуаций близость инициировал сам Юнги, а ещё наслаждался этим щекочущим чувством опасности. Да, лучший друг не подразумевал, насколько сильно накрывало Юнги в такие моменты, какие сильные оргазмы он испытывал даже от самых простых стимуляций.       — Будет стыдно смотреть ей в глаза, — лепетал Юнги, наступая на задники кроссовок и поспешно снимая их.       Омега поправил пушистые растрёпанные волосы одной рукой, а второй стыдливо прикрыл вставший член, оттягивавший упругую джинсовую ткань.       Чонгук, напротив, совсем не стеснялся Хосока и не прикрывал оттопырившуюся ширинку. Альфа, скинув обувь, сгрёб медвежьими объятиями хрупкое тело своего парня и оторвал его от пола. Юнги пискнул, вцепляясь в предплечья Чонгука. Но он совсем не был против скрыться в комнате — а именно туда и нёс его альфа.       — Она просто завидует, детка, — прошептал он на ухо, обогнув смущённого Хосока и направившись к спальне Юнги. — Ты так стонал, милый, что кончить можно было только от этого сладкого звука.       — Я даже не заметил, — хихикнул омега, расслабляясь в руках парня и толкая ногой дверь своей комнаты на пути.       — Стоните потише, извращенцы! — крикнул вслед Хосок парочке и поспешил скрыться в своей спальне, чтобы поскорее надеть наушники. Эти двое, как бы ни старались, трахались всё равно громко да так горячо, что и впрямь было завидно.       Чонгук навис над ойкнувшим от мягкого падения на матрас Юнги и заглянул в тёмные, полные доверия и чувств глаза. Нежный, ласковый ангел, маленькая бусинка — его омега. Щемящее чувство любви заполнило грудную клетку и рвалось наружу поспешными словами. Но можно ли? Не отпугнёт? Так хотелось закричать всем, что это его парень, его омега, что он любит его так сильно, что ревнует ко всем случайным прохожим, бросающим на него взгляды.       Любит.       По-настоящему, искренне и, кажется, навсегда. Но они всего ничего вместе — жалкие четыре месяца. А злость от того, что он не мог встретить этого пушистика раньше и защитить от боли, скребла под рёбрами.       — Эй, ты чего?.. — Юнги нахмурился, тонкие бровки заломились.       Омега провёл пальчиком по щеке альфы, очертил покрасневшие губы, скользнул по подбородку, опускаясь к кадыку.       — Ты же знаешь, как сильно нравишься мне? — шёпотом спросил Чонгук.       — Ты меня пугаешь немного. Чонгук, что случилось?       — Просто… Я… Меня переполняют чувства к тебе, малыш.       Чонгук уткнулся носом в шею омеги, придавливая его своим телом.       — Можно полежать вот так? Просто полежать? — пробурчал он в сгиб плеча.       — Конечно, альфа. — Юнги улыбнулся, расслабил ноги, до этого крепко сжимавшие бёдра парня, запустил пальцы в густые волосы и начал перебирать пряди.       Чонгук попытался урчать — низко, утробно, — но быстро сдался, полностью расслабившись и даже начав засыпать от сладкого запаха феромонов омеги, от нежных поглаживаний кожи головы. И только на краю сознания он понял, что хочет так всегда, всю жизнь.       Только с ним. С его омегой.

•

      Что-то изменилось после того дня, когда они попались в коридоре у дверей квартиры. Юнги понял это почти сразу. Чонгук стал более осторожным, но не менее чутким. Он ластился, как котёнок, в любую свободную минуту. Стал гиперопекающим. Когда рядом стояли другие альфы, он буквально закрывал его собой, окутывая коконом феромонов. Не позволял обращаться к Юнги напрямую, переводя разговор и отвлекая внимание на себя. Не выпускал его руку из своей, подолгу целовал и обнимал на прощание.       А самое странное, что заметил Юнги, — это его навязчивое желание накормить. Чонгук покупал двойную порцию обеда для него в университетской столовой и хмурился из-за того, что омега не доедал всё. Все их свидания теперь проходили в кофейнях и ресторанах, где Чонгук снова заказывал жирные, большие блюда, чуть ли не кормя его с ложки.       Новый вязаный шарф, варежки и тёплые носки — все эти странные подарки появились у Юнги дома в течение двух недель. Хотя осень в этом году, по прогнозам, не должна была быть холодной.       Финальной точкой для омеги стал Чонгук, явившийся к ним в квартиру в субботу рано утром с четырьмя пакетами продуктов. Мясо, фрукты и овощи едва вместились в маленький компактный холодильник омег.       Пока Хосок тихо возмущался, раскладывая пять пачек макарон по ящикам, Юнги набрался смелости и, потянув альфу за руку, увёл его в свою спальню для разговора.       — Что происходит, Чонгук?       — В смысле? — Сидящий на кровати альфа смотрел на Юнги снизу вверх, как побитый щенок. — Омега, я сделал что-то не так? Обидел тебя?       — Нет, просто… — Юнги подошёл к нему, устроившись между разведённых ног, и стиснул щёки парня ладонями. — Я просто растерялся. Ты ведёшь себя странно.       — Не понимаю. Я же забочусь о тебе, Юнги… Тебе неприятно?       — Приятно. Но иногда это слишком. Порой ты перебарщиваешь…       — Перебарщиваю? — Альфа нахмурился, по-настоящему задумавшись.       — Эй, милый. — Юнги приподнял его лицо, чмокнув в сплющенные губы. — Мне нравится, как ты заботишься обо мне, альфа! Ты молодец.       Вмиг лицо Чонгука изменилось. Складка меж бровей разгладилась, и весь его вид приобрёл детскую непосредственность. Он утянул омегу себе на колени, стиснул его бёдра ладонями и повёл ими вверх по бокам, под тонкую футболку. Горячие прикосновения будоражили Юнги, тот поскуливал, удобнее устраиваясь, целовал щёки и губы альфы хаотичными, мажущими поцелуями. Он соскучился. Омега стянул с себя мешающую футболку, и Чонгук тут же взял в плен своих губ маленький розовый сосочек.       — Альфа… — Юнги застонал, прогибался в пояснице и надавил лапками на широкие плечи альфы, желая наконец-то оказаться в горизонтальном положении, почувствовать приятный вес своего парня сверху, а ещё его толстый член.       Но у альфы были совсем другие планы. Ловким движением он уложил их на кровать, устроился рядом и достал из кармана телефон.       — Может, тебе витаминов заказать? Матушка говорила, что осенью бывает авитаминоз. Она покупает какие-то бады для омег, но это возрастной комплекс. Я могу узнать у неё, может, и для молодых омежек есть что-то подобное… — бормотал Чонгук, ловко тыкая пальцем по сенсорному экрану.       — Чонгук?       — Да, детка? Тебе неудобно? — Альфа вытащил свою руку из-под Юнги и вместо неё подсунул подушку, заботливо взбил её и чмокнул омегу в нос-кнопочку.       Секса в этот выходной не случилось, как и в следующий. И Юнги окончательно убедился, что у них проблемы, а ещё принялся накручивать себя, придумывая непоправимое.

•

      От обиды и надуманных подозрений Юнги скрылся в библиотеке, не предупредив Чонгука. Он отключил звук телефона и завис, уставившись в окно с книгой в руках. Погрузился в мысли так глубоко, что не услышал приближающихся шагов и того, как альфа позвал его, а затем и сел рядом. Но вздрогнул от лёгкого прикосновения пальцев к голой коже на руке.       — Чонгук?.. — выдохнул Юнги и тут же опустил взгляд в пол, не поворачиваясь, а тело его напряглось.       — Почему сбежал от меня, пушистик?       — Хотел немного побыть в одиночестве.       — Я волновался. — Чонгук положил голову на плечо омеги.       — Прости.       Тишина, обычно комфортно обволакивающая их, сейчас казалась Юнги невыносимой. Смелости спросить не хватало, как и сил уйти…       — Я хотел поговорить с тобой серьёзно.       Слова альфы ударили в его грудную клетку, как брошенный в колодец камень. Юнги кивнул едва заметно, прокручивая в голове тысяча и один сценарий, в котором оставался один.       Снова.       — У меня… скоро гон. И я… — он замолчал, подбирая слова. — Короче, я ещё ни разу не был с омегой во время гона. Но очень хочу, чтобы в этот раз ты был рядом.       — Как скоро?       — К концу недели. Я уже обратился к врачу. — Чонгук зашуршал одеждой, выудил из кармана свёрнутый листок и протянул его Юнги. — Можешь не отвечать прямо сейчас. Я понимаю, что это очень ответственный шаг в наших отношениях. Но, Юнги… я обещаю! Клянусь, что не причиню тебе вреда! Приму блокаторы, сделаю всё, что скажешь. Только… верь мне. И да. Если решишь, что ещё не готов, я не обижусь.       — Я… подумаю, Чонгук. Мне нужно время, — едва слышно произнёс Юнги, разглядывая справку альфы.       Чонгук коснулся губами острого плечика и шумно, глубоко вдохнул запах омеги, а затем поднялся и ушёл, давая Юнги пространство и время подумать.

•

      — Хосок! Хосок! — кричал Юнги, врываясь в квартиру и скидывая на ходу обувь. Он влетел в комнату друга и, плюхнувшись на его кровать, сразу же кинулся в объятия.       Опешивший омега не сразу понял, что произошло. Одной рукой обняв Юнги, он стянул наушники.       — Эй, шшш… Ты чего, Юнги?       Пытаясь унять сбитое дыхание и успокоить взволнованное сердце, Юнги не мог найти слов и просто молча протянул ту самую бумажку, которую дал ему альфа.       Хосок развернул справку и, чуть сощурившись, пробежался глазами по тексту.       — Ну, теперь всё понятно. — Облегчённо, с полуулыбкой выдохнул омега.       — Что понятно?       — Это был предгон. Всё это гиперопекающее поведение… Мой папа точно так же ведёт себя с мамой. Просто я не думал, что молодой альфа будет так заботиться о своей паре. Думал, такое только в браке бывает.       — Предгон… — беззвучно повторил одними губами Юнги. — Он попросил провести гон с ним, — чуть громче пробормотал омега, заглядывая в глаза друга и ища в них поддержку.       — Оу… Ну… Я думаю, тебе стоит согласиться.       — Согласиться? Но мы же… Он… А вдруг? — затараторил испуганно Юнги. Он не ожидал, что лучший друг поддержит идею провести гон с альфой. До последнего верил, что Хосок успокоит его страх и подтвердит, что ещё рано.       — Ну да. Ты же сам видишь, как он печётся о тебе, Юнги. Я уверен, что Чонгук не навредит. — Хосок хмыкнул, сворачивая справку и вкладывая её в дрожащие руки друга. — Решать, конечно, тебе, но я бы согласился. Говорят, это кайф — провести течку или гон со своим партнёром. Особенно если у вас серьёзные отношения.       Хосок поднялся с кровати, потягиваясь, и принялся прибирать учебники и тетради с той же лёгкой улыбкой.       — Он без ума от тебя, это видно со стороны. Поди, уже и в любви признался… — мечтательно произнёс омега, поднимаясь на цыпочки, чтобы убрать книги на верхнюю полку.       Юнги следил за движениями друга, нахмурившись и всё больше погружаясь в мысли.       — Нет, не признался… Разве не рано?       — А кто тебе сказал, что для признания должен быть срок? М? — Хосок остановился, развернувшись лицом к омеге, и сложил руки на груди. — Я думал, ты уже свыкся с той мыслью, что Чонгук другой. Он не Джисок. И относится к тебе по-особенному. Короче, подумай хорошенько. Я уверен, что он не обидится, если ты откажешь.       — Да, он сказал, что это не страшно…       — Вот видишь, Юнги. Он чудесный альфа.

•

      Юнги думал. Всю эту ночь, весь день и все последующие дни до пятницы. А утром он бежал в университет, забыв обо всём на свете, — он спешил увидеть Чонгука и лично рассказать о своём решении. Не по телефону, не по смс, а глядя в глаза — ведь Чонгук этого заслуживал.       Альфа, как и обещал, дал ему время и свободу, не наседая и не маяча перед ним. Юнги был безмерно благодарен ему, а ещё злился на себя за робость и трусость. Ведь даже если они ещё не сказали этого друг другу вслух, даже если альфа пока не чувствует этого, сам Юнги был уверен: он любит Чонгука по-настоящему.       Юнги ворвался в аудиторию, в которой у группы Чонгука лекция должна была начаться через пару минут. Он искал взглядом его, но наткнулся лишь на насмешливый взгляд Тэхёна.       — Юнги, он уже дома! — крикнул альфа сконфуженному омеге, наверняка зная, что тот его поймёт.       И Юнги понял. Он коротко, в благодарность, кивнул, выскользнул в коридор и так же торопливо направился в медпункт, чтобы, предъявив справку Чонгука, взять больничный для себя. А потом поспешил домой. Ему нужно было подготовиться. Тщательно.       От волнения он не поел с утра и решил, что обедать и ужинать уже не стоит. Дрожащими пальцами Юнги написал сообщение лучшему другу, чтобы тот не волновался, когда омега пропадёт на несколько дней, и сразу убрал телефон в большую сумку, в которую полетели сменное бельё и одежда. Вряд ли она понадобится, но для собственного успокоения Юнги положил и её. Зубная щётка и шампунь уже давно стояли на полке в ванной альфы — ведь Юнги не раз оставался у него. Он нервно улыбнулся и скрылся за дверью собственной ванной.       Он натирал бледную кожу до красноты мочалкой, вспенивая гель для душа в густую пену, придирчиво скользил станком по всем местам, где мог появиться хоть один смущающий волосок, втирал крем для тела и масло, чтобы кожа стала мягче. Кропотливо расчёсывал непослушные кудри и не мог решить: собрать их в хвост или оставить распущенными.       А макияж?       Обычно он не красился, а Чонгук очень любил покрывать поцелуями всё его лицо и много раз говорил, что омега красив без всякой химии. Блеск для губ — им решил ограничиться омега, провёл аппликатором по нижней губе и окинул себя взглядом в зеркало. Распаренная после душа кожа ещё была покрыта розовым румянцем. Он уже подобрал белые тонкие шёлковые трусики. И теперь, вертясь перед зеркалом, критически оценивал свой вид.       — Наверное, это всё неважно… — выдохнул он в тишину комнаты и примял ладонями пушистые каштановые волосы.       Он втиснулся в узкие джинсы и долго раздумывал, надеть рубашку или всё же футболку, а может, топ и блузку.       — Топ и рубашку.       Юнги вздрогнул, услышав за спиной голос друга. Он оглянулся, поджав губы. Если Хосок уже пришёл, значит, Юнги провозился с подготовкой несколько часов.       — С-спасибо. — Юнги улыбнулся и поднял с кровати приготовленный топ на тонких бретельках.       Хосок подошёл к нему и помог застегнуть пуговицы на рубашке.       — Не трясись ты так. Это же Чонгук.       — Потому и волнуюсь. Он сказал, что ни разу не проводил гон с омегой.       — Да? — Хосок удивлённо вскинул брови. — Вот не подумал бы…       Юнги закусил губу, вновь погружаясь глубоко в себя, снова и снова прокручивая сценарии того, как всё может пройти. Он был в гоне с альфой. С Джисоком. И это было ужасно, грубо и больно. Юнги осмелился рассказать об этом Хосоку только когда убедился, что их отношения стали крепче соседских. В тот самый раз омега очень долго восстанавливался, а альфа… В общем, он не Чонгук и не заботился о нём так после гона. Синяки, царапины и укусы, покрывавшие тело Юнги, остались только его ответственностью, как и покупка мазей.       Вынырнул из неприятных воспоминаний Юнги уже возле входной двери Чонгука. Он набрал короткое сообщение, предупреждая альфу, что это он, и чуть подрагивающими пальцами ткнул дверной звонок.       Дверь открылась не сразу. Юнги услышал копошение за ней. Мог ли Чонгук так же смущаться, бояться или вообще быть неуверенным в этой затее?       Как бы то ни было, только дверь распахнулась, часть переживаний Юнги ушло. Перед ним стоял его Чонгук. У альфы были чуть взлохмачены волосы, испарина на лбу и самый нежный обеспокоенный взгляд тёмных глаз. На нём были домашние серые штаны и мятая футболка, которую он, видимо, накинул перед самой дверью. Юнги улыбнулся и глубоко вдохнул концентрированный феромон Чонгука. Тепло мгновенно разлилось по телу, успокаивая дрожь и волнение.       — Юнги… — выдохнул Чонгук, пропуская омегу в квартиру и забирая его сумку. — Ты…       — Я… хотел сказать тебе лично в университете, но не успел, а писать или звонить… В общем… — неловко переминаясь с ноги на ногу, Юнги опустил голову, боясь посмотреть в глаза альфы.       Один резкий шаг Чонгука, и он стиснул в крепких объятиях хрупкое тело омеги. Юнги пискнул и тут же расслабился, укутанный тяжёлым густым шлейфом феромонов и жаром тела.       — Спасибо… — прошептал в макушку и отстранился, заглядывая в улыбающиеся глаза парня. — Ты ел?       — Я…       — Юнги, ты сегодня ел? — строже спросил альфа.       — Нет. — еле слышно выдохнул омега, опуская взгляд.       Без лишних слов Чонгук потянул его прямиком на кухню и, усадив на высокий барный стул, тут же принялся греметь посудой, доставать из холодильника лотки и стал разогревать еду.       Тут, в тишине и спокойствии, Юнги окончательно расслабился. Все накопленные переживания растворились под весом густого феромона альфы, а от невероятно аппетитного запаха мяса омега осознал, что на самом деле очень голоден.       Перед Юнги стали появляться тарелки с разнообразной едой и закусками, а сам альфа, накрыв на стол, зашуршал чем-то за его спиной. Звук Юнги показался похожим на шуршание блистера таблеток, и он тут же обернулся. Чонгук стоял спиной к нему и наливал воду в стакан, а на столешнице действительно лежала блестящая упаковка какого-то препарата.       — Что это? — нахмурившись, спросил омега.       — Эм… — Чонгук растерянно повернулся. — Подавители. — Было заметно, что альфа засмущался.       — Зачем они? — Юнги соскользнул со стула, подошёл к нему и накрыл своей ладошкой кулак Чонгука, в котором он инстинктивно зажал несколько таблеток.       — Я же говорил, что никогда не был в гоне с омегой. Переживаю за тебя, не хочу переборщить. — затараторил, опустив глаза.       — Эй… Ш-ш-ш… — Омега раскрыл его ладонь, отложил злополучные две таблетки подавителей и тут же поднырнул под руку, окольцовывая торс Чонгука крепкими объятиями. — Я доверяю тебе, слышишь? Всё будет хорошо.       Юнги чуть отстранился и заглянул в тёмные глаза Чонгука. Зрачки были расширены настолько, что глаза казались дико чёрными. Он провёл кончиком пальца по линии напряжённой челюсти, пустил ладошку на мощную шею и сразу почувствовал, как сильно бьётся под разгорячённой кожей венка.       — Ты самый замечательный альфа! Я тебе доверяю. — вкрадчиво, шёпотом повторил Юнги.       Чонгук шумно втянул воздух и сглотнул.       — Поешь, омега. Ты должен быть сытым. — низкой, хриплой вибрацией проговорил альфа и подтолкнул Юнги к столу.       Насытившись под пристальным взглядом своей пары, Юнги юркнул в ванную, желая освежиться. А ещё перевести дух. Он скинул одежду и взглянул в зеркало перед тем, как шагнуть под струи воды. Его тело неожиданно стало сильно реагировать на состояние альфы, а внутренний омега то скулил, то урчал. Заметно участился пульс, порозовели щёки и так же, как у Чонгука, расширились зрачки. Таким себя видел Юнги только в течку и совсем не ожидал, что организм начнёт подстраиваться под гон альфы… Прошлый раз такого не было… Прошлый раз о нём так не заботились.       Юнги скользнул ладонями от шеи к призывно торчащим соскам, и от этого лёгкого касания под кожей пробежали разряды. Он опустил взгляд на свой пах. Некрупный пухленький член привстал, и его лёгкое сжатие так же отозвалось приятной истомой во всём теле. Между ягодиц вмиг стало влажно. Судорожно вздохнув, Юнги поспешил в душ, желая как можно быстрее оказаться в объятиях Чонгука.

• • •

      За эту неделю молчания Чонгук по-настоящему извёлся. Альфа внутри выл, желая, чтобы его пара была рядом в такой чуткий момент. Ведь он заботился об омеге, ухаживал, и дни вдали от него были мучением, особенно из-за того, что так и не ясно было — согласится Юнги провести с ним гон или нет.       Все предыдущие разы Чонгук предпочитал оставаться один, даже несмотря на то, что омег, желающих подставить влажную дырку, в его окружении было достаточно. Для альфы провести с кем-то гон означало сблизиться по-настоящему, подпустить человека к своим обнажённым чувствам, пусть и прикрытым животным желанием.       Да, чёрт возьми, Чон Чонгук — романтик.       И тот факт, что Юнги, его крошка, согласился, пришёл и доверился, значил невероятно много. Для себя он решил, что обязательно признается в чувствах. Не сейчас, когда омега может принять его порыв чувств лишь за инстинкты. Но после — обязательно. Он сделает всё как надо. Правильно. Идеальное свидание, цветы, подарок и заветные слова. Юнги этого достоин. Самого лучшего. И Чонгук готов на всё ради него.       Из коридора послышался глухой хлопок двери ванной, и альфа весь подобрался. Он сидел в ожидании на кровати и накручивал себя. Но как только хрупкая обнажённая фигура омеги появилась в дверях спальни, тревожные мысли вмиг покинули голову. Абсолютно все, кроме той, что его ангел, его Юнги, идеален. Прекрасен в своей хрупкости, бледности кожи и скромности. И это так сильно контрастирует с тем знанием, каким страстным и нуждающимся он может быть под ним, когда принимает его всего без остатка, когда его нежная розовая дырочка наполняется альфьим семенем.       — Маленький мой… — выдохнул Чонгук, наконец окончательно расслабляясь.       Омега робкими шагами подошёл ближе, замерев меж разведённых ног альфы. Прохладные ладони легли на широкие плечи, и, не имея больше сил сдерживаться, Чонгук коснулся его губами: сначала невесомо поцеловал в живот, вдохнул ненавязчивый запах собственного геля для душа и кожи Юнги, повёл губами ниже и лизнул впадинку пупка. Омега вздрогнул, и его кожа покрылась мурашками.       Пальчики Юнги вплелись в спутанные тёмные волосы Чонгука, придавливая и направляя, чтобы ласка на коже не прекращалась. Альфа почувствовал, как сбилось его дыхание, он опустил крупные ладони на стройные ножки, провёл ими от колен вверх и замер, большими пальцами поглаживая тазовые косточки. Идеальный весь для него.       — На кровать, на колени, милый. Хочу подготовить тебя как следует, — пророкотал в плоский дрогнувший животик и нехотя отстранился.       Юнги послушно взобрался на большую кровать и на коленках подполз к центру, неловко опустился грудью на пушистую подушку и сжал её края ладошками.       Руки альфы вновь вернулись на его тело, скользя по бёдрам, по ягодицам, раздвигая аппетитные половинки в стороны и являя жадному взгляду напряжённую дырочку. Она блестела, выталкивая пока ещё небольшие порции смазки, но Чонгук был уверен: стоит ему поцеловаться с ней — влаги станет в разы больше. А после он добавит, заполнит омегу спермой так, что животик надуется, а излишки потекут по худым бёдрам.       Не теряя времени, Чонгук припал губами к анусу, сразу несдержанно толкнувшись внутрь языком. Рык в груди родился сам собой, заполнив пространство комнаты и взбудоражив обоих. С каждым широким мазком языка разум альфы утекал, уступая инстинкту, который твердил одно единственное — омеге надо дать узел.       За языком последовали пальцы — один, второй. К не сдерживаемому рыку присоединились, сливаясь, омежьи стоны и скулёж, стерев последние крупицы контроля. Пальцы тут же сменились болезненно стоящим членом. Чонгук толкнулся резко, до конца, хлёстко шлёпнув своими бёдрами о бёдра омеги. И снова, и снова.       Где-то глубоко за толщей инстинктов скреблась осознанная мысль: «Не причинить омеге вреда». Подхватив её, Чонгук замедлился и опустился сверху на Юнги, накрыв своим телом. Так отчётливо почувствовался контраст жара гона и нежность бархатной кожи омеги. Идеальный.       — Мой! — прорычал Чонгук, вылизывая тонкую шейку скулящего Юнги. — Мой омега. — повторил уже с нежностью, вновь наращивая темп толчков.       Стоны — мелодичные и явно удовлетворённые — ласкали слух альфы, когда он, вновь сменив позу, закинул себе на плечи изящные лодыжки. Так ещё идеальнее. Так он мог видеть любимое лицо, следить за тем, как распахивались алые губки, хватая воздух, заламывались тонкие бровки, как чудесные каштановые кудряшки разметались по белоснежной простыне.       Узел связал их и дал возможность вздохнуть полной грудью, но Чонгуку был противен воздух: он резал, как лезвие, лёгкие, не давая надышаться. Поэтому он уткнулся в сгиб хрупкого плечика, слизал с запаховой железы концентрированный омежий феромон и протолкнул руку меж их телами. Там влажно и жалко. Юнги кончал протяжно и долго, изливаясь на собственный живот, но всё ещё его член был твёрд, и, сжав его, Чонгук заставил тело омеги содрогнуться. Он стал лениво водить ладонью по стволу, лаская головку, и как только почувствовал, что узел спал, поменял их местами.       — Попрыгай, крошка.       — Всё, что захочешь, альфа. — Юнги сел удобнее на крепких бёдрах, но не спешил насаживаться на ствол. Он так же опустился к шее альфы и шаловливо куснул, зажав кожу клыками. Из дырочки сочилась сперма, щекоча, стекая по их промежности и собираясь лужицей под ними. — Мой альфа.       — Твой! — рыкнул Чонгук, самостоятельно подставил твёрдый ствол к анусу и толкнулся бёдрами вверх, насаживая омегу.

•

      Вот исправленный вариант последнего отрывка.       Чонгук не отдавал себе отчета, сколько прошло времени. В комнате было темно и душно. Юнги спал, тихо сопя под боком. Альфа ловко поднялся с кровати и зашагал к окну, горячий возбуждённый член покачивался при каждом движении, напоминая, что гон в самом разгаре. Чонгук приоткрыл окно, впустив свежий воздух, включил ночную лампу возле кровати и, аккуратно расправив одеяло поверх смятой влажной простыни, улёгся, притянув к себе Юнги. Тот что-то пробурчал, нахмурился, но не проснулся. Альфа пригладил его спутанные волосы, смахнул прилипшие прядки со лба и залюбовался дрожащими ресничками, припухшими губками и тёмными пятнами засосов и укусов на шее, плечах, груди. Они есть и ниже, особенно много на любимых ножках. В памяти отчётливо всплывают картинки, как он, гонимый страстью, чувствами и инстинктами, не мог перестать вылизывать и покусывать омегу везде, где запах был более концентрированный, манящий, сводящий с ума.       Кончиками пальцев Чонгук очертил тёмную бровь, провёл от переносицы к самому кончику носика-кнопочки, чуть надавил на мягкие алые губки. С губ сорвался нежный вздох и невинное бормотание, еле слышное, но явно врезавшееся в сознание альфы.       — Люблю тебя…       Взгляд Чонгука заметался по лицу любимого. Он был уверен, что тот спит. Но ведь он сам хотел сказать это. Первым. А тут получается… Альфа уселся и встряхнул головой: волнение, возбуждение и негодование надавили разом на виски.       — Чонгук? — хрипло позвал Юнги, и он обернулся.       Юнги потянулся по-кошачьи лениво и потянул лапки к нему, не открывая глаз.       — Я тут, пушистик, тут. Как чувствуешь себя? Может, поспишь ещё немного?       — Не хочу. Ты пахнешь так вкусно.       Омега завозился, прижимаясь ближе, и опустил руки меж их телами, нащупал горячий твёрдый ствол и сжал его обеими ладошками.       — Омега…       — Хочу узел, альфа… — промурчал Юнги сквозь улыбку и принялся надрачивать активнее.

•

      Это был самый лучший гон в жизни Чонгука. Не только из-за того, что он впервые провёл его с омегой, но и потому, что сделал это с любимым человеком.       На четвёртый день пелена похоти и возбуждения окончательно отступила. Они сменили постель, проветрили комнату от насыщенных феромонов, долго лежали в ванной, нежась в ленивых объятиях друг друга, и вкусно покушали, а после улеглись обратно в кровать.       Чонгук водил пальцами по голой коже омеги, соединяя невидимыми линиями созвездия засосов и отметин зубов. Юнги же следил за ним и хихикал, когда тот касался особо нежных щекотных мест.       — Надо сходить в аптеку, купить мазь.       — Нет, не хочу. — Юнги откинулся на подушку и громко выдохнул, подставляя животик под невесомые поцелуи. — Хочется, чтобы твои следы остались на мне подольше.       — Я же в любой момент могу оставить новые.       — Это другое. Это же наш первый раз. Первый гон вместе. — бормотал Юнги, зарываясь пальцами в тёмные волосы Чонгука, когда тот стал опускаться с поцелуями ниже. — Ты же течку проведёшь со мной?       — Боже, конечно, маленький. — Альфа поднял голову. — Не представляешь, как я сходил с ума от твоего запаха тогда, в первую встречу, сколько ещё потом вспоминал. И я не позволю тебе быть одному в такой момент, снова почувствовать боль и одиночество. Ты мой, Юнги. Мой!       Шелестя постелью, Чонгук поднялся выше и накрыл губы Юнги своими. В этот поцелуй он пытался вложить все свои чувства, переживания и доказать, что никогда не оставит его. Омега отвечал на настойчивую ласку всем телом, вжимаясь в Чонгука, будто хотел раствориться, слиться.       Губы альфы скользнули на скулу, поднялись к маленькому ушку, а затем опустились на шею.       — Я так люблю тебя, люблю, Юнги! Так сильно — ты даже представить не можешь!       Слова срывались с губ, а руки сжимали тонкое тело. Чонгук больше не мог терпеть и скрывать. Он будет повторять это каждый день, снова и снова, обязательно купит букет, будет дарить тысячи цветов и постоянно напоминать, как сильно любит.       — Я тоже тебя люблю, Чонгук. — прошептал омега, коротко целуя.       — Я так хотел это сказать первым. Хотел сделать всё красиво. — Он упёрся своим лбом в лоб Юнги и зажмурился. Голос совсем стих, виноватый и извиняющийся. — Люблю Юнги, люблю.       — Но ты же первый сказал… — Омега растерялся, обхватил ладонями его щёки, желая заглянуть в глаза.       — Нет, это ты, пушистик. Во время гона. Я проснулся, а ты ещё дремал и прошептал, что любишь…       — Не помню. — Он хихикнул, стиснул ладошками щёки альфы и чмокнул в самый центр. — Всё равно люблю, и не важно, кто первый.