Координаты

Свет монитора был единственным источником освещения в квартире, если не считать мигающего красного огонька на датчике дыма, который Минхо уже месяц обещал себе починить. На часах было 02:14 ночи. Сеул спал, укрытый одеялом из смога и неоновых вывесок, но в квартире Ли Минхо кипела жизнь. Тихая, сосредоточенная, цифровая жизнь. Минхо откинулся на спинку своего эргономичного кресла, которое стоило как половина его зарплаты младшего аналитика данных, и хрустнул шеей. Звук эхом разнесся по пустой комнате. На экране висел открытый код, который нужно было сдать к утру, но поверх него, занимая гораздо более важное место в сознании Минхо, было открыто окно мессенджера KakaoTalk. [Чат: Lino & Hannie] Hannie (02:12): Я клянусь, если этот препод еще раз скажет про «структурную целостность композиции», я съем свой графический планшет. Целиком. Вместе со стилусом. Hannie (02:12): (стикер: белка с горящими глазами, держащая динамит) Минхо улыбнулся. Усталость, накопившаяся за двенадцать часов работы с базами данных логистической компании, отступила на второй план. Это было их обычное время. Время, когда мир сужался до размеров диалогового окна.

Lino (02:14): Стилус, наверное, жестковат. Начни с наконечников, они хотя бы пластиковые. Как там твой проект? Ты же говорил, что дедлайн через неделю.

Hannie (02:15): Дедлайн — это социальный конструкт, придуманный, чтобы мучить творческих гениев вроде меня 😤 Но да. Я почти закончил лайн. Остался покрас. И я ненавижу красить. Почему нельзя оставить всё чёрно-белым? Это было бы нуарно. Стильно.

Lino (02:16): Потому что заказчик просил яркую рекламу сока, Джисон-а. Нуарный сок никто не купит.

Hannie (02:16): Ты такой душный, хён. Ты убиваешь во мне художника. Кстати! Ты ел? Минхо посмотрел на пустую упаковку от рамёна, стоящую на краю стола уже часа четыре.

Lino (02:17): Конечно. Полноценный ужин из трёх блюд. Шеф-повар лично сервировал.

Hannie (02:17): Врёшь. (стикер: подозрительный кот с прищуром)

Lino (02:18): Вру. Это был острый рамён из круглосуточного. Но было вкусно.

Hannie (02:18): Хён!!! Мы же договаривались! Твой гастрит передает тебе привет и просит пощады. Иди выпей воды хотя бы. Минхо послушно встал. Он знал, что Джисон не увидит, но ослушаться этого парня было физически сложно, даже находясь за триста километров от него. Он прошел на кухню, налил стакан воды и посмотрел на календарь, висящий на холодильнике. 14 сентября. Дата была обведена красным маркером. Жирно. С тремя восклицательными знаками. Сердце Минхо пропустило удар. До дня «Х» оставалось меньше суток. Джисон жил в Пусане. Они познакомились одиннадцать месяцев назад на форуме, посвященном старым аниме. Минхо искал редкий саундтрек, Джисон искал кого-то, кто не назовет его вкус «странным». Сначала это были комментарии под постами. Потом личные сообщения. Потом переход в KakaoTalk. Потом первые голосовые, от которых у Минхо потело все тело, потому что голос Джисона — низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой — совершенно не вязался с его образом «буйной белки» в переписке. А три месяца назад они впервые созвонились по видеосвязи. Минхо тогда так нервничал, что уронил телефон себе на лицо. Джисон смеялся пять минут без остановки, и его смех стал любимым звуком Минхо. Минхо вернулся к компьютеру.

Lino (02:21): Воду выпил. Доволен, мамочка?

Hannie (02:22): Очень. Теперь иди спать. Тебе завтра на работу.

Lino (02:22): У меня завтра отгул. Я же говорил.

Hannie (02:23): Ах да, точно! Ты говорил, что у тебя какие-то важные дела. Какие, кстати? Ты так и не сказал. Пальцы Минхо зависли над клавиатурой. Он не мог сказать правду. «Важные дела» заключались в том, что он взял отпуск на три дня. «Важные дела» включали в себя билет на KTX до Пусана на 8:00 утра. «Важные дела» — это сюрприз на день рождения Хана Джисона. Они никогда не обсуждали статус своих отношений официально. Не было того самого разговора: «Ты будешь моим парнем?». Но были ночные разговоры до утра, когда телефон раскалялся от тепла. Были посылки с любимыми сладостями друг другу. Были признания, завуалированные под шутки. И было это странное, тягучее чувство внутри Минхо, которое говорило, что Джисон — его человек.

Lino (02:24): Семейные дела. Нужно помочь родителям с переездом вещей на дачу.

Скукотища.

Ложь далась легко, но оставила неприятный привкус. Минхо ненавидел врать Джисону. Но он убеждал себя, что это «ложь во спасение сюрприза». Эффект неожиданности был ключевым элементом плана. Hannie (02:25): Оу, удачи с этим. Не надорви спину, старичок :Р Ладно, я пойду красить этот чёртов сок. А ты спи.

Lino (02:26): Спокойной ночи, Хани. Не засиживайся.

Hannie (02:26): Сладких снов, хён ❤️ Минхо уставился на красное сердечко. Одно маленькое красное сердечко, способное заставить взрослого двадцатишестилетнего мужчину глупо улыбаться в темноту монитора. Он закрыл чат, выключил компьютер и начал собирать сумку. В его голове план был идеальным. Он приедет в Пусан к обеду. Заселится в отель (он не хотел сваливаться Джисону на голову с вещами, это было бы невежливо). Потом напишет ему, что «случайно оказался в городе по работе» или что-то в этом духе, чтобы не слишком шокировать. Или просто позвонит в дверь? Он знал адрес, потому что отправлял Джисону подарок на Рождество — огромную плюшевую капибару. «Нет, звонить в дверь без предупреждения — это слишком крипово, — подумал Минхо, складывая футболки. — Лучше напишу, когда буду на вокзале» Он представлял их встречу миллион раз. Джисон, судя по видеозвонкам, был немного ниже его, с мягкими щеками (которые Минхо мечтал потрогать) и выразительными глазами. Обычно Джисон сидел за своим рабочим столом, окруженный мониторами, или валялся на диване с ноутбуком на животе. Он всегда был одет в безразмерные худи. Минхо представлял, как Джисон увидит его, как его глаза расширятся. Как он, возможно, побежит к нему навстречу, путаясь в собственных ногах от волнения. Как Минхо обнимет его, вдохнет запах его волос (наверняка какой-нибудь фруктовый шампунь). Он положил в чемодан небольшую бархатную коробочку. Там не было кольца — это было бы слишком. Там был браслет. Серебряный, тонкий, с гравировкой координат места, где они впервые «встретились» в сети (адрес сервера, шутка для своих). Минхо лег в кровать в 3 часа ночи, но сон не шел. Адреналин бурлил в крови. Завтра. Завтра он увидит Хана Джисона. Реального, теплого, живого.

***

Утро началось не с кофе, а с панической атаки будильника. 6:30. Минхо сполз с кровати, чувствуя себя зомби, но мысль о Пусане действовала лучше любого энергетика. Душ, быстрая укладка (он должен выглядеть идеально, даже после трех часов поездки в поезде), выбор одежды. Минхо остановился на черных брюках, белой футболке и легком кардигане. Стильно, но не вычурно. «Кэжуал шик», как сказал бы его коллега Феликс, который вечно пытался затащить Минхо на шопинг. Такси до вокзала Сеула ползло предательски медленно. Минхо то и дело проверял телефон. Джисон не писал — наверняка отсыпался после ночного марафона с покраской сока. «Спит, моя сова», — с нежностью подумал Минхо, глядя на статус «был в сети в 05:40». На вокзале царил привычный хаос. Люди с чемоданами, кофе, детьми. Минхо купил себе айс-американо и занял место у окна в вагоне. Поезд тронулся ровно в 8:00. Пейзажи за окном начали смазываться в зелено-серую полосу. Минхо открыл галерею в телефоне. Там была отдельная папка, запароленная и скрытая. «Hannie». В ней хранились скриншоты их самых смешных переписок, несколько фотографий, которые Джисон присылал (в основном селфи с дурацкими фильтрами или фото еды), и записи их видеозвонков. Минхо включил одну из записей. На экране появился Джисон. Видео было месячной давности. — Хён, смотри! — Джисон на экране махал рукой, держа в ней какой-то странный бутерброд. — Я изобрел это! Арахисовая паста, кимчи и сыр. Это божественно! — Ты отвратителен, — голос Минхо на записи звучал сухо, но глаза смеялись. — Тебя нужно изолировать от общества за кулинарные преступления. — Ты просто завидуешь моему гению! — Джисон откусил огромный кусок, испачкав уголок рта. — Ммм! Приезжай, я тебе приготовлю. Если выживешь — поженимся. Минхо нажал на паузу. Джисон замер с набитым ртом и сияющими глазами. «Приезжай», — сказал он тогда. «Я еду», — мысленно ответил Минхо сейчас. Он немного нервничал. Вдруг в реальности химии не будет? Вдруг Джисону не понравится, как Минхо пахнет? Вдруг Минхо слишком скучный для такого яркого человека? Но больше всего его беспокоила одна деталь. За все время их общения, за все месяцы видеозвонков, Минхо никогда не видел Джисона в полный рост. Или стоящим. Обычно камера захватывала Джисона по грудь. Иногда, когда он лежал — по пояс. Минхо никогда не придавал этому значения. Мало ли, у человека просто такая привычка — общаться сидя. Он сам тоже редко ходил с телефоном по квартире во время звонков. «Может, он очень низкий? — мелькнула мысль. — Или, наоборот, гигантский?» Минхо усмехнулся. Ему было все равно. Главное — это Джисон. Поезд прибыл в Пусан ровно в 10:45. Морской воздух ударил в ноздри, как только Минхо вышел из здания вокзала. Было теплее, чем в Сеуле. Солнце слепило глаза. Минхо вызвал такси до отеля. Он выбрал гостиницу в районе Хэундэ, недалеко от того места, где, судя по адресу доставки, жил Джисон. Пока ехали, он открыл чат.

Lino (11:15): Доброе утро. Или день? Ты проснулся, спящая красавица?

Ответа не было. Минхо не удивился. Если Джисон лег в шесть утра, он будет спать до двух дня. Это давало Минхо время подготовиться. Заселившись в номер с видом на море (на который он даже не взглянул), Минхо принял еще один душ, переоделся в свежую рубашку (та, в которой он ехал, показалась ему недостаточно свежей) и начал мерить шагами комнату. Что делать? Ждать, пока Джисон проснётся? Или написать сейчас? Он решил действовать по плану «Б». Написать, что он в городе.

Lino (12:00): Слушай, тут такое дело… Родители передумали насчёт дачи. А меня отправили в срочную командировку. Угадай куда?

Минхо затаил дыхание. Три точки появились почти сразу. Джисон не спал? Hannie (12:01): В ад? К чёрту на кулички? На Марс? Ты чего так рано пишешь? Я только глаза открыл.

Lino (12:01): В Пусан, Хан-а. Я в Пусане.

Тишина. Долгая, томительная минута тишины. Минхо видел, что сообщение прочитано. Hannie (12:03): Ты шутишь. Минхо, если это шутка, я тебя заблокирую. Серьёзно.

Lino (12:03): Я серьёзно. Я на Хэундэ. У меня есть время до вечера. И я подумал… может, увидимся?

У тебя же сегодня день рождения. Я хотел поздравить лично.

Снова пауза. В этот раз она длилась пять минут. Минхо начал паниковать. Может, он поторопился? Может, Джисон не хочет его видеть? Может, у него есть кто-то в реальности, а Минхо — просто интернет-развлечение? Телефон завибрировал. Входящий звонок. Hannie. Руки Минхо предательски дрогнули, когда он нажал «Принять». — Алло? — Ты правда здесь? — голос Джисона звучал хрипло, со сна, и очень-очень взволнованно. Но в этом волнении слышалась какая-то странная нотка. Страх? — Правда, — мягко ответил Минхо, выходя на балкон. — Я могу прислать тебе фото вида из окна. Или геолокацию. — Боже… — Джисон выдохнул. Послышался шорох, звон чего-то падающего, тихое ругательство. — Минхо, ты сумасшедший. Почему ты не предупредил? — Это сюрприз, — Минхо улыбнулся, слыша родной голос так близко, без искажений интернета. — Я хотел сделать сюрприз. Плохая идея? Если ты занят или не хочешь, я пойму. Я просто погуляю… — Нет! — выкрикнул Джисон, потом сразу же понизил голос. — Нет, не плохая. Просто… Я не готов. Я выгляжу как чучело. У меня бардак. Я не… Я не ожидал. — Мне плевать на бардак и на то, как ты выглядишь, — твердо сказал Минхо. — Я приехал к тебе. — Ладно. Хорошо. Окей. — Джисон, казалось, пытался успокоить дыхание. — Где ты остановился? — Отель «Blue Horizon». Это недалеко от парка. — Я знаю, где это, — пауза. — Давай встретимся. Но не сейчас. Мне нужно… привести себя в порядок. И собраться. — Конечно. Во сколько? — Давай в 15:00? В кофейне на первом этаже твоего отеля. Там есть столики на улице? — Есть. — Отлично. Я буду там. В 15:00. Минхо посмотрел на часы. 12:10. У него было почти три часа. — Договорились. Я буду ждать. — Минхо? — голос Джисона дрогнул. — Да? — Спасибо. За сюрприз. — До встречи, Ханни. Звонок оборвался. Минхо упал на кровать, раскинув руки. Он согласился! Они встретятся! Радость захлестнула его, вытесняя тревогу. Он не заметил странной заминки в голосе Джисона, не обратил внимания на то, что тот не пригласил его к себе домой, хотя жил, судя по всему, один. Минхо был слишком ослеплен предвкушением. Оставшиеся часы тянулись как резина. Минхо успел перегладить рубашку (хотя она не нуждалась в этом), десять раз поправить прическу, выпить еще кофе и съесть сэндвич, вкуса которого не почувствовал. В 14:45 он уже сидел за столиком на террасе кофейни. Погода была идеальной: легкий морской бриз, солнце, крики чаек. Он выбрал столик в углу, чтобы их никто не беспокоил, но с хорошим обзором на вход. На столе лежала та самая бархатная коробочка. 14:55. Минхо начал нервно постукивать пальцами по столу. 15:00. Никого. 15:05. Минхо проверил телефон. Сообщений не было. «Опаздывает, — успокоил он себя. — Он же творческая личность. И собирался в спешке» 15:10. Минхо увидел, как к отелю подъехало специальное такси — минивэн с подъемником сзади. Такие машины обычно использовали для перевозки людей с ограниченными возможностями или большого багажа. Минхо лениво скользнул взглядом по машине, ожидая увидеть какого-нибудь пожилого туриста с кучей чемоданов. Водитель вышел, обошел машину и открыл задние двери. Раздался механический гул — опускалась платформа. Минхо отпил кофе, глядя поверх чашки на улицу, высматривая в толпе знакомую макушку или яркую куртку, которую Джисон любил носить на фото. С платформы съехало инвалидное кресло. Минхо сначала даже не сфокусировался на человеке в нем. Его взгляд продолжал сканировать пешеходов. Но что-то знакомое зацепило периферийное зрение. Цвет волос? Осанка? Он снова посмотрел на человека в кресле. Парень был молод. На нем было объемное бежевое худи, скрывающее фигуру, и черные джинсы. На коленях лежала небольшая сумка-мессенджер. Волосы были растрепаны ветром, но тщательно уложены. Парень поблагодарил водителя, ловко развернул кресло руками, толкая колеса, и направился к пандусу, ведущему на террасу кофейни. Минхо нахмурился. Лицо парня было скрыто солнцезащитными очками и черной маской, но… Эти руки. Тонкие, с длинными пальцами, на одном из которых было серебряное кольцо. Точно такое же кольцо Минхо видел сотни раз, когда Джисон жестикулировал перед камерой. Этот разворот плеч. Этот цвет волос — блонд, который Джисон сделал неделю назад и хвастался в чате. Сердце Минхо пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Нет. Быть не может. Парень в коляске заехал на террасу. Он остановился, оглядываясь по сторонам, явно кого-то выискивая. Потом он снял маску, чтобы вдохнуть воздух, и стянул очки, цепляя их за ворот худи. Мир Минхо остановился. Звуки улицы исчезли. Остался только звон в ушах. Это был Хан Джисон. Его Джисон. Тот самый, который шутил про арахисовую пасту, который ненавидел красить лайны, который обещал «пойти» с ним на концерт, когда Минхо приедет. Джисон сидел в инвалидном кресле. Его ноги, скрытые джинсами, неподвижно стояли на подножках. Минхо не мог пошевелиться. Его мозг отказывался обрабатывать визуальную информацию. В его голове была картинка: они гуляют по набережной, держась за руки. Они бегают по песку. Реальность ударила под дых: прогулок не будет. Бега не будет. Джисон повернул голову и наконец заметил Минхо. Его глаза расширились. На долю секунды в них мелькнула чистая радость узнавания, та самая искра, ради которой Минхо и приехал. Но потом взгляд Джисона упал на застывшее лицо Минхо. Радость сменилась чем-то другим. Страхом? Стыдом? Ожиданием удара? Джисон замер посреди прохода, вцепившись пальцами в обода колес так сильно, что костяшки побелели. Он не подъезжал ближе. Он ждал. Ждал реакции Минхо. А Минхо сидел, как пригвожденный к стулу, и чувствовал, как внутри рушится его идеальный, выстроенный по кирпичику замок ожиданий. «Временный инвалид?» — всплыло дурацкое определение в голове, но он даже не знал, временно это или нет. Он не знал ничего. Джисон опустил глаза, кусая губу. Он выглядел таким маленьким и уязвимым в этом большом кресле, совсем не похожим на того дерзкого парня из интернета. Минхо моргнул, возвращаясь в реальность. Он видел, как плечи Джисона поникли, как он начал медленно разворачивать кресло обратно к выходу, словно решив, что молчание Минхо — это приговор. — Ханни! — голос Минхо сорвался, прозвучал громче, чем нужно. Джисон замер, не оборачиваясь полностью. Минхо вскочил, едва не опрокинув столик. К чёрту шок. К чёрту планы. Это Джисон. Его Джисон. Он преодолел расстояние между ними за несколько широких шагов. Минхо казалось, что расстояние в пять метров между его столиком и пандусом — это какая-то бесконечная пустыня, которую нужно преодолеть, пока сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Джисон перестал крутить колеса. Его руки замерли на черных ободах, пальцы побелели от напряжения. Он сидел, вжав голову в плечи, словно ожидая удара, и смотрел куда-то в район груди Минхо, избегая встречаться с ним взглядом. Очки, висящие на вороте худи, ловили блики яркого пусанского солнца, создавая резкий контраст с тем, как мрачно и испуганно выглядел сам парень. Минхо затормозил прямо перед ним, едва не врезавшись ногами в подножки коляски. Он тяжело дышал, хотя не пробежал и марафона. — Ты... — Минхо выдохнул, и слово повисло в воздухе, тяжелое и бесполезное. Джисон дёрнулся. Его нижняя губа дрогнула, он с силой закусил её, и Минхо заметил, как мелко дрожат его плечи. — Я сейчас уеду, — голос Джисона был тихим, сдавленным, совсем не похожим на тот уверенный баритон из голосовых сообщений. — Я просто... Я развернусь и уеду, ладно? Прости. Я не должен был... Я идиот. Он действительно попытался дернуть левое колесо назад, чтобы развернуть кресло, но Минхо среагировал инстинктивно. Он опустился на корточки прямо перед ним, на грязную плитку террасы, не заботясь о своих дорогих черных брюках. Его руки накрыли руки Джисона, блокируя движение колес. Ладони Джисона были ледяными, несмотря на жару. — Не смей, — твёрдо сказал Минхо, глядя снизу вверх. Теперь их лица были на одном уровне. — Даже не думай сбегать, Хан Джисон. Джисон замер. Он медленно поднял глаза. В них стояли слезы — не те, что красиво стекают по щеке в дорамах, а злые, испуганные слезы стыда. — Ты смотришь, — прошептал Джисон. — Ты смотришь на... это. Он дёрнул подбородком в сторону своих ног и массивной конструкции кресла. Минхо не стал отрицать. Глупо было бы говорить «я ничего не замечаю», когда между ними стояла хромированная сталь и резина. — Я смотрю на тебя, — поправил он, сжимая холодные пальцы Джисона в своих теплых ладонях. — Я вижу тебя. Ты здесь. Ты настоящий. Реальность происходящего накрыла Минхо второй волной. План прогулки по пляжу? Разрушен. План спонтанного забега до маяка? Уничтожен. Но вот он — Джисон. С тем самым родинками на щеке, которые Минхо рассматривал через пиксели экрана. С тем самым запахом цитрусов и чего-то сладкого, который теперь бил в нос, смешиваясь с запахом кофе. — Почему ты не сказал? — спросил Минхо мягче. В его голосе не было обвинения, только искреннее непонимание. — Столько месяцев... Мы говорили обо всем. О твоем коте, о моем начальнике, о том, как правильно варить рис. Почему не об этом? Джисон отвёл взгляд, уставившись на свои колени. — Потому что ты бы не приехал, — буркнул он. — Что? — Минхо опешил. — Ты бы не приехал, — повторил Джисон громче, с вызовом вскидывая голову. — Или приехал бы из жалости. «О, бедный Ханни, давайте навестим калеку». Я не хотел этого, хён. Я хотел быть для тебя... нормальным. Хотя бы в сети. Хотя бы пока мы не встретимся, и я не смогу... я не знаю... впечатлить тебя чем-то другим, кроме своих неработающих ног. Его слова резали слух. В них было столько боли и самоуничижения, что Минхо захотелось кого-нибудь ударить. Желательно того, кто заставил Джисона так думать о себе. — Ты идиот, — выдохнул Минхо. — Ты абсолютный, феерический идиот, Хан Джисон. Джисон моргнул, явно не ожидая такой реакции. — Что? — Я приехал не к твоим ногам, — Минхо отпустил колеса и положил ладони на колени Джисона. Он почувствовал сквозь джинсу тепло тела — живого, настоящего. Джисон вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. — Я приехал к тебе. К парню, который рисует по ночам, ест странные бутерброды и заставляет меня смеяться, когда я хочу убивать людей на работе. Ты думаешь, это кресло отменяет всё это? Джисон шмыгнул носом. — Оно меняет всё, Минхо. Ты хотел гулять. Ты писал про прогулки. Про походы. Про то, как мы будем бегать от волн. Посмотри на меня. Я не могу бегать от волн. Я даже от официанта убежать не смогу, если он принесет невкусный кофе. Минхо невольно фыркнул. Даже в такой ситуации Джисон оставался Джисоном. — Значит, я буду носить тебя, — сказал Минхо серьезно. — Или мы будем сидеть и смотреть, как волны бегают от нас. Какая разница? Вокруг них начали собираться любопытные взгляды. Парочка за соседним столиком откровенно пялилась. Минхо почувствовал, как Джисон снова напрягся, пытаясь сжаться в комок под прицелом чужих глаз. Минхо поднялся на ноги, отряхивая колени. — Здесь слишком людно, — сказал он, оглядываясь. — И мы привлекаем внимание. Ты не против, если мы пойдем... то есть, поедем ко мне в номер? Там есть балкон. И там тихо. Джисон колебался секунду, кусая губу, потом кивнул. — Хорошо. Только... — он замялся. — Ты не обязан... Я могу сам. — Сам что? — Катить, — Джисон положил руки на обода. — Я привык. Минхо посмотрел на него сверху вниз. Внутри боролись желание помочь и страх обидеть. — Я знаю, что ты можешь сам, — сказал он. — Но я хочу помочь. Можно? Это был ключевой момент. Минхо интуитивно почувствовал, что просто взять и покатить кресло без спроса было бы нарушением личных границ. Кресло было частью пространства Джисона. Джисон посмотрел на него с удивлением, потом его плечи немного расслабились. — Можно. Только осторожно на порожках. Меня трясет. Минхо обошел кресло и взялся за ручки. Они были прорезиненными и удобными. Первый толчок дался с трудом — не физически, а морально. Минхо почувствовал вес Джисона, вес конструкции, вес ответственности. Они двинулись к лифтам отеля. — Направо, — тихо скомандовал Джисон. — Там пандус более пологий. Минхо послушно повернул. — Ты часто здесь бываешь? — спросил он, стараясь заполнить неловкую паузу, пока они маневрировали между столиками. — Иногда, — голос Джисона звучал глухо, так как он сидел спиной к Минхо. — Здесь хороший кофе. И... здесь широкие двери в туалетах. Минхо споткнулся на ровном месте. Эта деталь быта, о которой он никогда не задумывался, ударила его по голове. Широкие двери. Пандусы. Пороги. Мир Минхо состоял из прямых путей; мир Джисона состоял из препятствий и логистики. — Понял, — коротко ответил Минхо. В лифте они были одни. Минхо нажал кнопку 12-го этажа и встал так, чтобы видеть отражение Джисона в зеркальной стене кабины. Джисон сидел, сцепив руки в замок, и смотрел в пол. — Это временно? — спросил Минхо. Вопрос вырвался сам собой, прежде чем он успел подумать, уместно ли это. Джисон поднял голову, встречаясь с ним взглядом в зеркале. — Врачи говорят, шансы 50 на 50, — его голос был ровным, лишенным эмоций, словно он зачитывал сводку погоды. — Авария на мотоцикле. Полгода назад. Повреждение позвоночника, но не полное. Нервы... они странная штука. Иногда я чувствую пальцы, иногда нет. Я прохожу реабилитацию, но пока... пока вот так. Минхо почувствовал, как внутри всё похолодело. Полгода. — Мы знакомы одиннадцать месяцев, — медленно произнес Минхо. — Значит, когда мы начали общаться... — Я ходил, — перебил его Джисон. — Я был в порядке. А потом, через пять месяцев... случилось это. Я пропал на две недели, помнишь? Я сказал, что у меня сломался ноут и я был в лагере без связи. Минхо помнил. Он тогда сходил с ума от беспокойства. — Ты был в больнице. — Я был в реанимации, — поправил Джисон. — А потом в палате интенсивной терапии. Когда я вернулся в сеть... я не смог сказать. Я думал, мы просто друзья по переписке. Зачем грузить тебя своими проблемами? А потом... потом всё зашло слишком далеко. Лифт звякнул, двери открылись. Минхо выкатил кресло в коридор с мягким ковролином. Колеса утопали в ворсе, толкать стало тяжелее. — Ты дурак, Хани, — тихо сказал Минхо ему в макушку. — Ты должен был сказать. Я бы приехал раньше. Я бы сидел у твоей койки и кормил тебя с ложечки той гадостью, которую дают в больницах. Джисон издал странный звук — что-то среднее между смешком и всхлипом. — Вот именно поэтому я и не сказал. Я не хотел, чтобы ты был сиделкой. Я хотел, чтобы ты был... просто Минхо. Минхо открыл дверь номера магнитной картой, придерживая тяжелую дверь ногой, чтобы пропустить коляску. Это было неудобно. Ему пришлось извернуться, и он чуть не выронил ключ. «Надо научиться делать это изящнее», — мелькнула мысль. Номер встретил их прохладой кондиционера и панорамным видом на море. Джисон въехал в центр комнаты и развернулся. Теперь, без посторонних глаз, в замкнутом пространстве, напряжение снова возросло. Минхо закрыл дверь и прислонился к ней спиной, глядя на Джисона. Тот выглядел таким неуместным в этом стандартном гостиничном номере, но в то же время — единственно важным объектом во вселенной. — С днём рождения, — вдруг сказал Минхо, вспомнив, зачем он вообще здесь. Джисон грустно улыбнулся. — Лучший подарок в моей жизни. Шок-контент и сеанс публичного унижения. — Прекрати, — Минхо отлепился от двери и подошел к кровати, где лежал его рюкзак. Он достал бархатную коробочку. — Я серьёзно. С днём рождения. Он подошел к Джисону и протянул коробочку. Джисон посмотрел на неё с опаской. — Это не бомба? — Это цианид. Чтобы покончить с мучениями от моего общества. Открывай. Руки Джисона дрожали, когда он открывал крышку. Внутри, на черном бархате, лежал серебряный браслет. Простой, лаконичный. Джисон достал его, поднёс к глазам. — Тут цифры... — он прищурился. — Координаты? — Это координаты серверной того форума, где мы познакомились, — пояснил Минхо, чувствуя, как уши начинают гореть. — Я пробил IP-адрес. Это в Сеуле, в районе Каннам. Технически, это место нашей первой встречи. Джисон молчал. Он провел пальцем по гравировке, потом поднял глаза на Минхо. В них снова стояли слезы, но теперь взгляд был мягким, растроганным. — Ты сумасшедший сталкер, Ли Минхо. — Есть немного. Давай надену. Джисон протянул левую руку. Запястье было тонким, хрупким. Минхо застегнул замочек, стараясь не касаться кожи слишком долго, чтобы снова не выдать свою дрожь. Браслет идеально сел. — Спасибо, — прошептал Джисон. — Это... очень красиво. — А теперь, — Минхо выпрямился и скрестил руки на груди, принимая деловой вид, чтобы сбить градус сентиментальности. — Мы должны обсудить логистику. — Логистику? — Джисон вытер глаза тыльной стороной ладони. — Да. Мой план уикенда включал в себя много ходьбы. Очевидно, он требует корректировки. Насколько ты мобилен? Что тебе можно, что нельзя? Тебе нужно принимать лекарства? У тебя есть режим? Джисон удивленно моргнул. Он ожидал жалости, неловкого молчания или попытки перевести всё в шутку. Он не ожидал делового подхода. — Эм... Ну, я могу сидеть в кресле сколько угодно, но спина устает. Мне нужно иногда менять положение. Лекарства я выпил утром, следующие вечером. Ступеньки — мой враг. Песок на пляже — мой враг. Узкие проходы — враги. — Значит, пляж отменяется, набережная остается, — кивнул Минхо, словно составляя список в голове. — Рестораны с пандусами. Кинотеатр? — В кинотеатрах есть места для колясочников, — кивнул Джисон. — Обычно в самом первом ряду, так что шея болит, но жить можно. — Мы найдем такой, где места посередине, — отрезал Минхо. — Или будем смотреть фильмы здесь, на ноутбуке, заказав кучу еды. Джисон смотрел на него широко открытыми глазами. — Ты... ты правда хочешь остаться? После всего этого? — Ханни, — Минхо вздохнул, снова опускаясь перед ним на корточки, но теперь уже увереннее. Он положил руки на подлокотники кресла, наклоняясь ближе. Их лица разделяли сантиметры. — Я проехал триста километров не для того, чтобы сбежать при виде пары колес. Я здесь. Я хочу быть с тобой. С тобой любым. Сидячим, лежачим, летающим — мне плевать. Джисон судорожно вздохнул. Его взгляд метался по лицу Минхо, ища подвох, но находил только решимость и тепло. — Это может быть надолго, — предупредил Джисон шепотом. — Реабилитация идёт медленно. Я могу никогда не встать. — Значит, я куплю нам дом без порогов, — просто ответил Минхо. И прежде чем Джисон успел придумать очередной аргумент против самого себя, Минхо подался вперед и накрыл его губы своими. Поцелуй был осторожным, мягким, пробующим. Минхо не давил, давая возможность отстраниться. Но Джисон не отстранился. Он замер на секунду, а потом подался навстречу, неуклюже обхватив шею Минхо руками, притягивая его ближе. От него пахло кофе и мятой. Его губы были немного сухими от волнения, но такими теплыми. Минхо почувствовал, как пальцы Джисона зарываются в его волосы на затылке, отчаянно цепляясь, словно Минхо был единственным якорем в шторме. Неловкость позы — Минхо на корточках, Джисон в кресле — перестала существовать. Остались только стук сердца, тепло дыхания и тихое, счастливое мычание Джисона ему в губы. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Щеки Джисона пылали ярко-красным, и он выглядел совершенно ошеломленным. — Вау, — выдохнул он. — Ага, — согласился Минхо, чувствуя, как глупая улыбка сама собой расползается по лицу. — Определенно вау. Минхо поднялся, чувствуя, как затекли ноги, но это была приятная боль. — Так, — сказал он, поправляя рубашку. — С поцелуем разобрались. Теперь еда. Я голоден как волк, и ты, судя по всему, тоже ничего не ел, кроме нервов. Заказываем рум-сервис или идем искать приключения на твою... кхм... колесницу? Джисон рассмеялся — тем самым, заливистым смехом из видеозвонков, от которого у Минхо теплело в груди. — «Колесницу»? Серьёзно? — Мне кажется, звучит эпично. — Давай рум-сервис, — сказал Джисон, всё ещё улыбаясь. — Я пока не готов снова встречаться с миром. Мне нужно время, чтобы осознать, что мой интернет-бойфренд реален, красив и, кажется, действительно не собирается сбегать. — Не надейся, — Минхо подмигнул ему, доставая телефон, чтобы найти меню. — Теперь ты от меня не отделаешься. Джисон откинулся на спинку кресла, глядя, как Минхо ходит по комнате. Впервые за полгода тяжесть, давившая ему на грудь, стала чуточку легче.

***

Вечер прошел странно, но уютно. Они заказали гору еды — жареную курицу, пиццу, салаты. Минхо сдвинул журнальный столик к дивану, чтобы Джисону было удобно подъехать. Они говорили. Много. О том, как произошла авария (пьяный водитель вылетел на встречку), о месяцах в больнице, о том, как Джисон заново учился одеваться и пересаживаться. Минхо слушал внимательно, не перебивая, только иногда задавая уточняющие вопросы. Он не отводил взгляда, не морщился от подробностей про катетеры или спазмы. Он просто принимал эту новую информацию, встраивая её в образ того Джисона, которого уже любил. Джисон же, выговорившись, заметно расслабился. Он снял худи, оставшись в футболке, и Минхо заметил, что его руки стали сильнее и рельефнее, чем на старых фото — результат постоянного кручения колес. — Знаешь, — сказал Джисон, держа в руке кусок пиццы, — я боялся, что ты будешь слишком... заботливым. — В смысле? — Минхо вытер руки салфеткой. — Ну, начнёшь сюсюкаться. «Ой, давай я подам», «Ой, тебе удобно?». Это бесит. Мама так делает. — Я не твоя мама, — фыркнул Минхо. — Если ты уронишь пиццу на себя, я буду смеяться и сфоткаю это. А потом помогу. — Жестоко. Мне нравится. Около десяти вечера Джисон посмотрел на часы. — Мне пора, — сказал он с неохотой. — Я обещал маме вернуться к одиннадцати. Она волнуется, когда я уезжаю один. Обычно меня возит брат. — Я вызову такси, — Минхо сразу стал серьёзным. — Специальное, да? — Да. У меня есть приложение. Когда такси подъехало к отелю, Минхо спустился вместе с ним. Ночной воздух был прохладным. Минхо смотрел, как водитель опускает платформу. — Завтра, — сказал Минхо, удерживая руку Джисона, пока тот не начал заезжать. — Завтра я приеду к тебе. Ты скинешь адрес? — Скину, — Джисон улыбнулся, и в свете фонарей эта улыбка показалась Минхо самой красивой вещью в мире. — Приезжай к обеду. Я познакомлю тебя с котом. И, может быть, с мамой. Если ты не испугаешься. — Я пережил встречу с твоей «колесницей», мама мне не страшна, — усмехнулся Минхо. Он наклонился и быстро, почти целомудренно поцеловал Джисона в щеку. — Спокойной ночи, Хани. Джисон заехал на платформу, его лицо пылало. — Спокойной ночи, хён. Двери минивэна закрылись, скрывая Джисона из виду. Машина отъехала, растворяясь в потоке ночного трафика. Минхо остался стоять на тротуаре. Он чувствовал усталость, но вместе с тем — странное, звенящее чувство правильности. Всё пошло не так, как он планировал. Совершенно не так. Но когда он вернулся в пустой номер и увидел забытые на столе солнечные очки Джисона, он понял, что не хотел бы быть ни в каком другом месте. Он достал телефон.

Lino (22:45): Ты забыл очки. Теперь у тебя есть повод встретиться со мной завтра, даже если ты передумаешь.

Ответ пришел мгновенно. Hannie (22:45): Это был стратегический ход. Ты попался в мою ловушку. До завтра, Ли Минхо ❤️ (стикер: белка в инвалидном кресле с реактивным двигателем) Минхо рассмеялся в пустой комнате. Да. Это определенно был его Джисон.