Зацепинг

Глава 2. На вокзале

      Весь следующий день Артём ходил как в тумане. На уроках он не мог сосредоточиться — буквы в учебнике расплывались, голос учительницы доносился откуда-то издалека. Контрольная по биологии прошла как в бреду — он написал что-то наугад, толком не понимая вопросов.       — Артём Соколов, ты себя плохо чувствуешь? — спросила Марья Петровна, учительница биологии, склонившись над его партой. — Ты какой-то бледный.       — Нормально я, — пробормотал Артём, не поднимая глаз.       — Может, к медсестре сходишь?       — Не надо. Всё нормально.       Марья Петровна недоверчиво хмыкнула, но отстала. Артём сдал контрольную одним из первых и просто сидел, уставившись в окно. За окном была обычная октябрьская серость — голые деревья, серое небо, лужи на асфальте.       «Может, не идти? — думал он лихорадочно. — Может, сказать Максу, что расхотел? Или что заболел?»       Но он прекрасно знал, что не скажет. Потому что Максим назовёт его трусом. И будет прав. Нельзя же всю жизнь бояться всего подряд.       Последний урок тянулся бесконечно. Когда наконец прозвенел звонок, Артём медленно собрал вещи и, закинув рюкзак на плечо, побрёл к выходу. Сердце колотилось так, будто он пробежал кросс.       Максим уже ждал у главного выхода, развалившись на подоконнике и что-то строчивший в телефоне. Увидев брата, он выпрямился и усмехнулся.       — Ну что, герой, готов? — спросил он, похлопав Артёма по плечу.       — А ты чего так рано? У тебя же шестой урок должен быть, — нахмурился Артём.       Был, — Максим пожал плечами и ухмыльнулся. — Я съебался с него. Сказал, что в туалет, и всё. Ващет, у меня там география, фигнёй какой-то занимались.       — Макс, ты чё? — Артём испуганно оглянулся. — Тебя же заметят! Тебе же в журнал пропуск поставит!       — Да пофиг, — отмахнулся Максим. — Потом скажу, что живот болел. Или ещё чё-нибудь придумаю. Ты чего паришься? Нам надо успеть пока светло.       — Но...       — Арт, хватит, — Максим поморщился. — Ты готов или нет?       Артём кивнул, сглотнув комок в горле.       — Тогда пошли. Автобус через десять минут.       Они вышли из школы и направились к остановке. Октябрьский ветер трепал волосы и задувал за воротники курток. Вокруг сновали школьники — кто-то орал, кто-то толкался, девчонки хихикали кучками. Обычный конец учебного дня.       — Слушай, а может... — начал Артём, когда они отошли подальше от толпы.       — Нет, — отрезал Максим, даже не дав договорить. — Мы идём. Всё. Хватит ныть.       — Я не ною! Просто...       — Просто ты ссышь, — Максим остановился и посмотрел на брата в упор. — Артём, слушай. Либо мы делаем это сейчас, либо ты всю жизнь будешь об этом жалеть. Понял? Это как... как экзамен. Или ты его сдаёшь, или остаёшься на второй год.       — При чём тут экзамен?       — При том, что это проверка на слабо. Ты либо можешь, либо нет. Я тебе что вчера говорил? Мы справимся. Я с тобой, я старший, я за тебя отвечаю.       Артём молчал, кусая губу.       — Ну? — Максим ждал.       — Ладно, — выдохнул Артём. — Идём.       Автобус пришёл через семь минут. Они сели на задние сиденья, подальше от людей. Ехали минут двадцать — сначала через жилые кварталы, потом мимо промзоны с ржавыми заборами и заброшенными ангарами. Максим всю дорогу что-то листал в телефоне, а Артём смотрел в окно, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.       — Южная! — объявил водитель, и Максим подскочил.       — Наша. Поехали.       Они вышли и огляделись. Станция Южная была небольшой — две платформы, старое здание вокзальчика с облупившейся краской, несколько скамеек. Народу почти не было — только какая-то бабка дремала на скамейке с сумкой на коленях да парень в наушниках курил у забора.       — Смотри, — Максим кивнул на составы, стоявшие у платформы. — Вон та электричка, синяя. Она через десять минут пойдёт. По расписанию до следующей станции четыре минуты.       — Четыре минуты, — повторил Артём, и голос предательски дрожал.       — Ага. Ерунда. Зацепимся, доедем, выйдем на следующей, и обратно на автобусе. Легко.       Они спустились к платформе. Электричка и правда стояла — старая, синего цвета, потёртая и исцарапанная. Вагонов было шесть или семь. Народу внутри почти не видно — вагоны полупустые.       — Вот сюда, — Максим указал на стык между вагонами. — Видишь? Там поручни, и платформа. Стоишь, держишься, и всё.       Артём подошёл ближе и заглянул. Действительно, между вагонами была небольшая металлическая площадка с поручнями по бокам. Выглядело... не так страшно. Но сердце всё равно колотилось как бешеное.       — А если машинист увидит?       — Не увидит, — Максим махнул рукой. — Он впереди сидит, ему до нас дела нет. Главное — никому не высовываться и держаться крепко.       — А ток? Я слышал, наверхупровода под напряжением...       — Наверху, — подчеркнул Максим. — Мы же не на крышу лезем. Мы между вагонами, внизу. Там всё безопасно.       Артём неуверенно кивнул. Логика вроде была. Тысячи людей так делают и ничего.       — Сейчас залезем, да? — спросил Максим, оглядываясь. — Пока никто не видит.       — Ага...       — Тогда быстро. Я первый, ты за мной.       Максим ловко схватился за поручень и подтянулся на площадку между вагонами. Получилось легко, почти изящно. Он обернулся и протянул руку брату.       — Давай, залезай.       Артём глубоко вдохнул, схватился за холодный металл поручня и потянулся вверх. Ноги скользнули, он чуть не упал, но Максим успел схватить его за рукав и дёрнуть наверх.       — Осторожнее, дятел, — прошипел Максим. — Держись нормально.       Артём оказался на площадке. Она была узкой — места хватало на двоих, но впритык. Под ногами чувствовалась вибрация, пахло маслом и металлом. Поручни были холодными и скользкими.       — Вот так, — сказал Максим, показывая, как держаться. — Руками сюда, ноги расставь шире. И главное — не отпускай ни в коем случае.       — Понял, — прошептал Артём, судорожно вцепившись в поручни. Руки уже потели, несмотря на холод.       Они стояли несколько минут. Время тянулось мучительно медленно. Артём чувствовал каждый удар своего сердца, каждый вдох давался с трудом.       — Макс, — позвал он тихо. — А может, слезем? Пока не поздно?       — Ты чё? — Максим повернулся к нему, и в его глазах плясали азартные огоньки. — Мы уже здесь! Ещё чуть-чуть, и начнётся самое интересное!       — Но...       — Блин, Артём, — Максим поморщился. — Ты реально задолбал ныть. Мужиком будь. Щас поедем, получишь кайф, и будешь мне спасибо говорить.       В этот момент раздался глухой стук, и электричка дёрнулась. Артём чуть не выпустил поручень от неожиданности.       — Началось! — Максим оскалился в широкой улыбке. — Держись!       Электричка медленно тронулась с места. Платформа поплыла назад, колёса застучали по рельсам — сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Ветер ударил в лицо, захлёстывая волосы.       — Вау! — заорал Максим, и в его голосе звучал восторг. — Вот это да! Артём, ты чувствуешь?!       Артём ничего не мог сказать — он просто вцепился в поручни так, что костяшки пальцев побелели. Мир вокруг поплыл: мелькали столбы, деревья, заборы. Электричка набирала скорость, и ветер становился всё сильнее. Стук колёс гремел в ушах. Площадка под ногами вибрировала и подбрасывала.       — Максим! — закричал он, но ветер унёс его голос. — Максим, я боюсь!       — Чего?! — Максим повернулся к нему, всё ещё улыбаясь.       — Я боюсь! Мне страшно!       — Нормально! Держись крепче!       Электричка летела всё быстрее. Пейзаж за окном превратился в размытое пятно. Артём зажмурился, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Это было совсем не похоже на те видео в TikTok. Там всё казалось весёлым, лёгким, классным. А здесь было страшно. Очень страшно. Казалось, что вот-вот он сорвётся, упадёт, и его перемелет под колёсами...       — Дыши! — крикнул Максим. — Артём, дыши глубже! Не смотри вниз!       Но Артём не мог дышать. В горле стоял ком, перед глазами плыли чёрные круги. Пальцы немели, руки дрожали.       — Максим, я не могу... Я сейчас упаду...       — Не упадёшь! — Максим переместился ближе и одной рукой схватил брата за куртку. — Слышишь?! Держись! Мы почти приехали       Но электричка не останавливалась. Она мчалась дальше, и каждая секунда казалась вечностью. Артём уже жалел. Жалел так сильно, что готов был расплакаться. Он хотел домой. Хотел к маме. Хотел, чтобы это всё закончилось.       — Ещё минута! — кричал Максим. — Ещё чуть-чуть!       И вдруг Артём увидел что-то, что заставило его сердце на мгновение остановиться. Через стекло одного из вагонов на них смотрел мужчина. Пожилой, в форменной жилетке железнодорожника. Он стоял в тамбуре, широко раскрыв глаза, и явно увидел их.       — Максим! — заорал Артём. — Нас заметили! Дядька видел!       — Что?! — Максим обернулся и тоже увидел мужчину. — Бля...       Мужчина резко отошёл от окна и куда-то скрылся. Через несколько секунд электричка начала резко тормозить. Братьев дёрнуло вперёд, и Артём едва удержался, чуть не выпустив поручни.       — Чё за хрень?! — выругался Максим, крепче хватаясь за перила. — Она чё, останавливается?!       — Это из-за нас! — в панике закричал Артём. — Макс, нас засекли!       Электричка продолжала тормозить, визжали тормоза, из вагонов высовывались недовольные лица пассажиров. Состав остановился прямо посреди путей, не доехав до платформы метров сто.       — Пиздец, — выдохнул Максим, бледнея.       — Что теперь?! — слёзы уже катились по щекам Артёма. — Макс, что делать?!       — Не ори! — прошипел Максим, судорожно оглядываясь. — Может, свалим? Пока они не вышли?       — Куда свалим?! Тут же пути кругом!       — Тогда... тогда хз! Блин!       Дверь ближайшего вагона с лязгом открылась, и на подножку вышел тот самый мужчина в форменной жилетке — пожилой, лет пятидесяти пяти, с усами и суровым, красным от гнева лицом. На его бейдже было написано: "Дежурный по станции. Сергей Иванович Морозов". За ним вышел ещё один работник, помоложе, коренастый, в оранжевом жилете.       — Вы, придурки малолетние! — заорал Сергей Иванович так, что Артём вздрогнул. — Слезайте оттуда сейчас же! Живо, я сказал!       Максим сглотнул, но попытался изобразить уверенность:       — Мы сейчас...       — Не сейчас, а НЕМЕДЛЕННО! — рявкнул дежурный, подходя ближе. — Или я вас сам оттуда стащу, а потом в полицию сдам!       — Слезаем, — пробормотал Максим и первым спрыгнул вниз на гравий между путями.       Ноги подогнулись, он чуть не упал. Артём последовал за ним, приземлился неловко и подвернул ногу. Заскулил от боли, но тут же замолчал, увидев лицо Сергея Ивановича.       Дежурный подошёл к ним, и даже из вагонов было слышно, как он дышит — тяжело, гневно. Пассажиры высунулись из окон, кто-то доставал телефоны, чтобы снять происходящее.       — Вы... — начал Сергей Иванович, и голос его дрожал от ярости. — Вы хоть понимаете, что творите?! Или мозгов совсем нет?!       Молчание. Артём плакал, уткнувшись в рукав куртки. Максим стоял, сжав кулаки и глядя в сторону.       — Я с вами разговариваю! — Сергей Иванович шагнул ближе, и оба брата невольно отпрянули. — Сколько вам лет?!       — Пятнадцать, — глухо ответил Максим.       — Тринадцать, — всхлипнул Артём.       — Пятнадцать и тринадцать, — повторил дежурный, качая головой. — Господи, совсем охренели. А родители ваши знают, где вы?       Молчание.       — Знают?! — гаркнул Сергей Иванович.       — Нет, — тихо ответил Максим.       — Конечно, нет, — дежурный зло усмехнулся. — А что, по-вашему, могло случиться? А?! Отвечайте!       — Мы... мы держались, — начал Максим, но голос звучал уже неуверенно.       — Держались?! — Сергей Иванович ткнул пальцем в сторону электрички. — Да вас на первом же повороте могло сбросить к чёртовой матери! Или вы думаете, что вы тут самые умные?!       — Мы не хотели...       — Не хотели?! — дежурный перебил его. — Каждый год таких, как вы, "не хотели", хоронят! Ты понимаешь это?! ХОРОНЯТ! В гробах! По кускам собирают, если вообще что-то остаётся!       Артём зарыдал ещё громче. Максим побледнел и сглотнул.       — Пошли на станцию, — отрезал Сергей Иванович. — Живо. И даже не думайте сбежать, потому что я вас найду, и тогда вам мало не покажется.