Соперники с привелегиями

Впервые они встретились в семнадцать. Чемпионат Мира среди юниоров – Реджайна, Саскачеван, декабрь две тысячи восьмого. Преддверие Рождества. Канада против России. Холод, пронизывающий сухой ветер, низкие облака и почти постоянные сумерки, плавно переходящие в полную темноту. Брандт-Центр полон, шесть с половиной тысяч жителей собрались на западе Канады, чтобы посмотреть захватывающий финал и поболеть за своих. Шейн играет за юниорскую команду Кингстон Канадис и кроме него в этом году представлять их страну из команды больше никого не выбрали. Центральный нападающий, четырнадцатый номер, Шейн Холландер, восходящая звезда канадского хоккея. В российской сборной явно выделяется Илья Розанов, центральный нападающий и тоже четырнадцатый номер, восходящая звезда русского хоккея, играющая за московское «Динамо». Они уже встречались после тренировки, где провели неловкий разговор ни о чём. Две звёздочки, летом собирающиеся участвовать в драфте новичков НХЛ под первым и вторым номером. Кто же из них станет первым, а кто – вторым? Они выходят в центральный круг на вбрасывание. Молчат, у Розанова пока ещё слишком маленький запас английских слов, а Холландер никогда не опускался до издёвок над соперниками. Но русский улыбается сквозь капу криво и выразительно, чётко давая понять кто тут король льда, а кто так – просто погулять вышел. И выигрывает вбрасывание, ракетой стремясь к воротам противника. Шейн напряжённо мчится следом, пытаясь догнать Розанова: он играет в хоккей с пяти лет, но даже среди старших не встречал ещё равного себе противника. До этого самого момента. Русские играют грязно. Шейн ненавидит это, удары клюшкой по рукам и ногам, толчки в спину и тычки коленом в колено. И как вишенка на торте – поражение… Канадцы проиграли финал в Канаде, какой позор! Козёл Розанов лишь пожелал удачи на драфте летом и самодовольно улыбаясь, свалил со льда, оставив Шейна глотать злые слёзы и корить себя за то, что недостаточно постарался в этом матче… Следующая их встреча случилась на драфте, в июне, в Лос-Анджелесе. Унизительный второй номер – Шейн Холландер. И по-мудацки подмигивающий первый – Илья Розанов. Откровенно говоря, Шейну не на что жаловаться – играть за Бостон он никогда не рвался, и был искренне рад, что его задрафтовал Монреаль Вояджерс – команда, ярой болельщицей которой была его мать. Но как же бесит, что он проиграл этому засранцу… Ночью, случайно встретившись в тренажёрке отеля, куда поселили всех новичков НХЛ, они впервые ощутили это – притяжение. Долгие горячие взгляды, сохнущие губы, звук пульсирующей крови в голове, раскалённый воздух и натянутая нить желания. Шейн тогда сбежал, просто не смог вынести больше ни секунды этого тянущего напряжения в паху. И, стыдя себя за сжигающее нутро желание, как бешеный дрочил в своём номере, вспоминая запрокинутую голову, красивый изгиб шеи с движущимся под кожей адамовым яблоком, прихотливо изогнутые розовые губы и тонкие сильные пальцы, на секунду коснувшиеся его руки. Оргазм был так ярок, что на секунду Шейн потерял себя, имя Розанова не прозвучало, но отчётливо билось в голове, вторя пульсу и жгучему стыду, заливающему щёки. Всё прочь! У него есть девушка, как там её… Кристи. Да, Кристи! Декабрь две тысячи девятого, Оттава, Чемпионат мира среди юниоров, последний для них с Розановым перед тем, как они начнут играть во взрослой лиге. И на этот раз Шейн твёрдо намеревался выиграть! Он тяжко тренировался эти полгода, вливался в ряды профессиональных хоккеистов и добился того, что тренер начал выделять его среди остальных нападающих – «ледовый принц начал своё восхождение к престолу», так это называли в прессе. Канада победила! Наконец-то, он сделал всё как надо, принёс своей стране золотую медаль. «1:1, Розанов…» Июль две тысячи десятого, Торонто. Их соперничество раздували так ярко, что на этот крючок попались даже мастодонты из CCM. Их обоих пригласили сниматься в рекламе экипировки всемирно знаменитой марки – для новичков-первогодок большая честь. И большие деньги, конечно. Их красиво нарядили, нанесли макияж и поставили друг напротив друга изображать соперничество. Это было чертовски сложно, кривляние никогда не было сильной стороной Шейна. Розанова, видимо, тоже к такому не готовили, потому что он то и дело срывал кадры смешками и ужимками. В конце концов они истерично расхохотались, и режиссёр наконец отпустил обоих. Шейн на крейсерской скорости понёсся в душ, надеясь закончить водные процедуры до того, как туда доберётся голый Розанов. Потому что, несмотря на двух девушек за прошедшие полгода, не мог целиком полагаться на собственный организм. Но Розанов, конечно, пришёл раньше, чем канадец закончил. Встал напротив, повернулся спиной и принялся мыться как ни в чём не бывало. Шейн опять залип. Сильная спина, широкие плечи, накачанная задница, прямые крепкие ноги – у Розанова определённо было на что посмотреть. И тут, Шейн с ужасом понял, что возбуждается. Член был уже наполовину твёрд, когда Розанов повернулся к нему лицом, демонстрируя впечатляющие грудные мышцы, кубики пресса и почти полностью вставшее мужское достоинство. Он кинул взгляд на Шейна, словно лазером провёл от глаз до пупка и, выгнув бровь, уставился в пах. – Нравится то, что ты сейчас видишь? – ухмыльнувшись спросил этот засранец, и кончиками пальцев провёл по собственному члену от головки до корня. – Я не… Это не то, о чём ты подумал, – запинаясь забубнил Шейн. – Я вообще-то представлял другое. – И что же? – Розанов, похоже, отлично знал какое сокрушительное впечатление производит его обнажённое тело. Он переступил с ноги на ногу, слегка расправил плечи, играя мышцами, впечатляюще перекатывающимися под кожей, и снова ухмыльнулся своей кривой бесячей притягательной улыбкой. Шейн не хотел отвечать. Не мог сказать правду, это было небезопасно – в хоккей играют настоящие мужчины, а не те, у кого встаёт на соперников. Розанов взял свой член в кулак и с нажимом провёл сверху вниз. Шейн не мог отвести взгляда от этой горячей картины, в голове зашумело, в горле пересохло и он услышал свой голос как бы со стороны. – О тебе. Блядь! Какого хуя? Что он только что сказал? – Хочешь его? – Розанов кивнул на свой член. Шейн чувствовал, как его щёки загорелись румянцем, губы пересохли и сам он стал каменно-твёрдым. Он не знал, хотел ли член Розанова на самом деле, но эта мысль определённо пришлась по вкусу его телу. – Не здесь, вдруг кто-то войдёт. – Ладно, – Розанов закрыл воду и начал вытираться, – в каком номере ты остановился? – Четырнадцать ноль два. – И, если я подвалю к комнате четырнадцать ноль два? Например, в девять? – Может, я и открою, – сказал Шейн. – Может, я и подвалю, – ухмыльнулся Розанов и вышел из душевой. Стук в дверь номера четырнадцать ноль два раздался в начале десятого. Шейн хотел просто поговорить, объяснить, что ничего такого не имел в виду, что Розанов его неправильно понял и всё это большая ошибка, но, открыв дверь и увидев русского с ещё слегка мокрыми волосами, бесенятами в глазах и влажными розовыми губами, позабыл все слова. Розанов шагнул вперёд, оттесняя его плечом от двери, которую тут же захлопнул за собой. Он не стал рассусоливаться на слова, а просто прижал Шейна к ближайшей стене и жарко поцеловал. Первые секунды мозг Шейна запаниковал, но тело – предательское тело вспыхнуло таким возбуждением, что он несдержанно застонал прямо в поцелуй. Розанов понимающе ухмыльнулся и принялся за него всерьёз. Скользкий язык прошёл по губам, кончиком раздвинув их, нырнул глубже, в горячую влажную глубину чужого рта, заставляя хотеть ещё. Шейн схватился за широкие плечи, притягивая соперника ближе, млея от того, что зажат между стеной и твёрдым телом. Розанов прижался пахом, давая почувствовать всю силу своего желания, потираясь своим уже полностью вставшим членом о его – тоже полностью готовый, и вызывая этим несдержанный стон, и мучительное, раскалённое желание: «Больше… я хочу больше…». Не став ждать, Розанов скользнул вниз, на колени, стягивая на ходу спортивки с трусами и вбирая член Шейна сразу наполовину. Горячая влажная глубина, прикосновение гладкого языка и вид развратного соперника на коленях делают с Шейном что-то страшное – в нём поднимается такая буря, что он боится утонуть в её яростных волнах. Розанов же продолжает сосать, взяв средний темп и помогая себе рукой. Шейн чувствует, что течёт – Розанов ничуть не смущается ни характерных причмокивающих звуков, когда его губы встречаются над головкой, ни мускусного запаха, смешанного с запахом одеколона и пота. Всё происходящее настолько дико и так возбуждающе, что Шейн начинает подрагивать, чувствуя приближающийся оргазм, он несдержано стонет и притягивает голову Розанова ближе, прося взять глубже. Тот ускоряется, активнее втягивая щёки и лаская яички, позволяя кончить себе на язык. Оргазм прокатывает девятым валом – раскалённый смерч зарождается в теле, спускаясь к паху и взрываясь там болезненно-сладкой волной. Устоять на ногах невозможно, и Шейн кулем валится на пол, пытаясь отдышаться от лучшего секса в жизни. Розанов тоже тяжело дышит, и его вздыбленная ширинка требует к себе пристального внимания. Шейн пихает соперника рукой в грудь, роняя на пол, и наваливается сверху, яростно целуя и чувствуя собственный вкус на чужом языке. Розанов ласкает его веснушки, нежно проводя большим пальцем по скуле, спускаясь за ухо и поглаживая шею сзади, однако отвечает также яростно, до жжения в губах. Руки Шейна, тем временем, расправляются с пуговицей и ширинкой на джинсах русского хоккеиста – какого хрена он надел такие узкие штаны? Розанов приподнимается, помогая снять их с себя, когда Шейн со стоном прижимается губами к выпуклости на его трусах. Ткань там потемнела от влаги и облегает член Розанова, как вторая кожа. Шейн проводит языком прямо поверх одежды – вкус едва различим, но его ведёт уже от самого знания, что он ласкает мужчину под ним. Розанов опускает обе руки ему на голову, и сжимая пряди между пальцев, притягивает ближе, безмолвно прося о большем. Шейн стягивает трусы и присасывается губами к корню, слыша глухой стон и что-то на русском. Он высовывает язык и проводит им по всей длине, сначала с одной стороны, потом с другой, облизывая член, словно вкуснейшее мороженое. А после насаживается ртом, жёстко и без сомнений, как всегда играл в хоккей. Тут же давится, когда член проскальзывает за корень языка, чуть отстраняется, но пробует снова, на этот раз максимально широко раскрыв рот и расслабив горло. На этот раз получается лучше, и член в горле твердеет и становится ещё толще. Ощущения заполненности во рту непередаваемы. Это именно то, чего ему всегда не хватало. Он ласкает языком, посасывает и берёт-берёт-берёт. Он хочет остаться в этом миге навсегда! Розанов снова стонет, член во рту пульсирует, руки в волосах пытаются оттянуть его от паха, но не тут-то было. Он не упустит ни секунды этого трения члена о язык и нёбо, не будь он Шейн Холландер. Розанов сдаётся и кончает ему в рот. Шейн лишь надеется, что, собрав свою жатву, это страстное, сжигающее кровь безумие сойдёт на «нет». Что ж, время покажет.