чуть-чуть правдивые сплетни

      Утро Первого отряда начиналось согласно расписанию: невыспавшиеся дежурные в чутка помятой форме подтягивались к главной палатке, отряхивая мундиры и прилизывая волосы; их более удачливые сослуживцы, которым посчастливилось насладиться хотя быть шестичасовым сном, маршировали при полном параде. Никто из них не догадывался, что в их кругах притаилась нежданно-негаданная заговорщическая группировка в составе двух человек. Один из них еще посапывал на мягкой перине, то ли обнимая, то ли придушивая плюшевого медведя, а другой в двадцатый раз менял галстук с медово-золотистого на песочно-лимонный и обратно под сотрясающий землю храп своего товарища.       Алексею показалось, что в тональности сопящих звуков угадывается гимн Снежной, и он с недоверием покосился на дремлющего замкомвзвода, сладко причмокивающего губами во сне. — Андрей, ну твою ж дивизию, — прошептал Короленко, у которого шумное дыхание Крио-бомбардира стабильно крало по два-три часа заслуженного отдыха, уходивших на подстраивание под его ритм. Оттого комвзвода и соблюдал то, что его подчиненные окрестили «детским часом», — а вовсе не потому, что он очень любил ложиться спать в десять вечера. Он любил ложиться спать хотя бы в принципе, хотя бы в теории, хотя бы на пять часиков.       Удостоверившись, что цитрусовые оттенки меньше подчеркивают круги под глазами, Алексей завернул конец галстука в петельку и оглядел свой наряд в небольшом зеркале — фактически, куске стекла, прислоненном к краю железного каркаса кровати. Андрей предупреждал, что в один прекрасный день комвзвода на него напорется, и возмущался, что человеку с одинаковыми костюмами зеркала не нужны. Хвала Архонтам, его мрачные предзнаменования закрепились пока что лишь на уровне бабкиных увещеваний. Тем более, Бельской ничего не смыслил в дизайне — и вовсе его пиджаки были не одинаковые, взять хотя бы подкладку и длину манжет. А о запонках и говорить нечего…       Уловив ухом гаркающее кряхтение, комвозвода понял, что его заместитель наконец-таки покинул зефирные поля грез и готовился поприветствовать недружелюбную реальность. — Доброго, — зевая, Андрей поднялся с кровати, которая заскрипела с облегчением атланта, державшего на плечах весь небесный свод. — Недоброго, — отозвался Алексей, отыскивающий малейшую неровность в выверенных складках рубашки. И неважно, что ее не будет видно под кителем — правила нужно соблюдать во всем. — Сплюнь, накличешь беды, — замкомвзвода оглянулся в поисках деревяшки, по которой можно было постучать, и за ее отсутствием треснул Гео-заклинателя по башке. Алексею было не привыкать. Пока его товарищ неспешно собирался, Короленко присел на постель и откопал спрятанную под подушкой маленькую записную книжку, сверяясь с каждым намеченным на сегодня пунктом. Подчеркнутые строчки должны были служить ему верной опорой, той самой ветхой деревяшкой, за которую держится продрогнувший в бездонном море утопающий — взамен они лишь подло выстраивались в насмешливо-издевательское предсказание: «все твои планы пойдут ко всем чертям, Алеша».       И комвзвода догадывался, чьей рукой на его будущем был поставлен этот жирный крест. — Ты куда полотенце дел, Леша? — раздался голос Бельского откуда-то из-за матраса, водруженного ими в качестве не самой благонадежной ширмы. Усиленно не отрывая взгляд от страниц записной книжки, дабы не рисковать шансом насладиться видом своего зама в неглиже, Короленко продиктовал: — Где обычно, Андрей. — Где это твое обычно, Леша, — до комвзвода донеслось, как его товарищ споткнулся — скорее, просто сбил на пол то, в чем Гео-заклинатель по характерному грохоту признал свою походную сумку.       Алексею было не привыкать.       Ну, подумаешь, его литровый термос в очередной раз зальет пусть даже трижды обернутые в плотный картон архивные папки. Ну, подумаешь, его винтажные очки для чтения в очередной раз потеряют половину дужки и парочку винтиков. Ну, подумаешь, особо секретные документы в очередной раз превратятся в смятый снежок под гнетом запасных армейских ботинок.       Куда бы он ни ставил свои вещи, Андрей всегда находил способ их столкнуть, затоптать, помять, отфутболить на край обрыва или выронить из поезда, запульнув их ровно в пучину между вагоном и перроном.       Алексею было не привыкать. — Гос-с-спаде помилуй, Леша, — наконец отозвался Андрей после череды проклятий до четвертого колена чьей-то там матери. — Милую, — откликнулся Алексей. — Окстись, окаянный, — заворчал Бельской, наконец-то добравшийся до полотенца ценой непомерного материального и морального ущерба своего соседа. — Выдвигаемся?       Алексей просканировал взглядом фигуру замкомвзвода — уж как-то слишком довольно тот ухмылялся, рушником докрасна обтирая свои уши. — Постой… А ты ночью не дежурил? — догадался он. — Ишь какой догадливый, — Андрей постучал пальцем по виску, намекая, судя по всему, на позднее возвращение Короленко.       Когда они наконец выползли из палатки — Алексей то и дело выворачивал руку с часами, намекая на грозящее им опоздание, — на поляне уже собралось с десяток сослуживцев, кучкой сбившихся в теньке раскидистого белокаштанного дуба. Кто-то жмурился, ловя последние отголоски уходящего сна, кто-то грелся под лучами обжигающего солнца, а Пиро-застрельщик Васька удобно примостился на плече у своего брата и задремал в ожидании начала службы. При появлении Короленко взвод оживился, зашуршал и защебетал, и в толпе Алексей поймал на себе многозначительный взгляд Лизаветы. Лизавета всегда, в принципе, смотрела исключительно многозначительно, но сегодняшним днем в ее колком прищуре читалось не только недовольство, но и легкая толика интереса. «Точно успела рассказать», — и со вздохом осужденного на казнь путем четвертования — по конечности на каждую из подружек, Катерине двойная доля, — комвзвода встретил свою часть будничным приветствием. — Рассчитайсь, — приказал Короленко, и офицеры стали расползаться по двое, с крайней неохотой выходя на солнцепек, будто тот был для них был столь же смертоносен, сколь для мифических вампиров. Если в мире и существовали подобные кровопийцы, то одна из них стояла прямо перед ним. — Доброго утра, комвзвода, — и зеркальная дева в обворожительной улыбке похвасталась своими клыками, взирая на него из-под томно полуопущенных век. — Доброе утро, Лизавета, — нервно ответил он, отступая на пару шагов назад в предчувствии какой-то подставы. — Знаете, Алексей, сегодня так плохо спалось… Кажется, всего лишь часов пять и удалось выкроить, представляете?       Лизавете не предоставился шанс подставить загодя заготовленный для комвзвода капкан — возглавляющий вторую колонну Анемо-борец Володя ухватился за возможность поцапаться со своей давней соперницей. — Тебе и восемь часов не помогут, Лизка.       Зеркальная дева ненавидела много вещей — список, кажется, не заканчивался и на цифре «6666», но где-то в топе явно значилась именно эта пренебрежительно-насмешливая кличка. — Второму месту слова не давали, — осклабилась Лизавета, и стоявшая рядом с ней Наташа закатила глаза в преддверии очередного скандала.       Приближавшийся к организовывавшейся суматохе Андрей подмигнул Короленко — правда, подмигивание Крио-бомбардира больше походило на нервный тик. Алексей предчувствовал, что и у него скоро разовьется подобный недуг, поэтому оперативно самоустранился куда-то вглубь строя, в очередной раз свалив разборки на своего зама — а что, пусть за причиненный ущерб компенсирует.        Лизавета с Владимиром сосуществовали примерно так же мирно, как россыпь электро-кристаллов на огнестрельном полигоне. Первая обличала Анемо-бойца во всех грехах, начиная от неблагородного происхождения и заканчивая пропущенной запятой в рапорте, Володя же воздавал ей за все ночные несанкционированные похождения, ветреную натуру и опоздания на утренние собрания. Точкой отсчета их конфликта стал экзамен на госслужащего, когда они вдвоем умудрились разделить первое место — разделить пришлось и Собственный ее Архонтовского Величия грант в миллион моры. Слава Царице, Алексей выпустился на три года раньше — у него первое место с руками, зубами и всем причитающимся оторвали бы. Стоило одному из этой парочки зубрил отгрызть хотя бы на полбалла выше по любой дисциплине — сразу начиналась дуэль не на жизнь, а на смерть, пока счет не станет равным. У этого бесконечного противостояния были и свои плюсы: на ежегодные летние игры весьма ценную Лизавету на аркане не затащишь, но стоит упомянуть амбиции Володи по поводу золотой медали — глядишь, а она уже напяливает спортивную форму.       В последних рядах Алексея уже поджидали неприятности в лице ажиотированной Катюши. «Матушка Царица…» — взмолился Короленко.       Боги оставались к нему глухи. — Комвзвода! — Алексей шумно втянул носом воздух и попытался спрятать лицо в ладонях. Без толку — Катерина за локоть насилу втащила его замыкающим в первую колонну. Вдали слышалось, как зычно Андрей разгоняет распалившуюся перебранку. — Доброе утро, Катерина, — обреченно промямлил Алексей, поправляя сбившийся галстук.       Катя заговорщически приложила палец к губам, и комвзвода послушно замолчал. Строй сдвинулся — девять часов утра, пора выступать. — Все пройдет быстро, у всех все было спокойно, — радостно предупредила электро-магесса, похлопав в ладоши в знак их неоспоримого успеха. — Только Костя наткнулся на маму-кукузавриху и та слегка отхлестала его крыльями.       Алексей безнадежно кивнул.       Утро началось с ментального похмелья, когда пьянящее очарование Катюши перевесили повисшие на его плечах обязательства и нависшие над его шеей последствия. То есть сейчас он пойдет и вверит в руки Катерине судьбу не то, что целого отряда — возможно, целой нации, если принимать во внимание второе задействованное в «отношениях» лицо. На полном серьезе. — Я никому еще ничего не рассказывала, как и обещано, — с гордостью заявила Катерина, вздернув нос.       Алексей слегка опешил. — Но Лизавета так посмотрела… — Будто ей все известно, да? Лиза только так и смотрит, комвзвода.       Короленко прищурился. — Ну или влюбилась в вас, — Катя залилась звонким смехом, наблюдая за гримасой ужаса и скептицизма, смешавшейся на лице у Алексея. — Да бросьте, комвзвода, с чего бы в вас — и не влюбиться? — Катерина, у тебя на уме только влюбленности? — укорил ее Короленко, отводя взгляд в сторону ближайших деревьев. Какие, однако, крайне недурные дубы в Натлане… — О чем еще нужно думать в свободное время, Леша? — Катюша слегка наклонила голову и обворожительно усмехнулась. — Об отсчете за прошлую неделю, Катерина, — отбился от ее чар комвзвода. — Ой.       Электро-магесса суетливо отвернулась, усиленно имитируя бурные поиски гигиенической помады в недрах бездонных карманов. Алексей не сдержал улыбки. Колонна перед ними медленно, но верно продвигалась вперед, спорящие Лизавета и Володя уже давно передислоцировались на задворки столовой и пока что не дошли до рукоприкладства, но обходивший их за версту Вася активно жестикулировал сослуживцам, что до этого осталось недолго. — А, точно, забыла кое-что! — Катюша мягко тронула за плечо погрузившегося в свои мысли комвзвода. — Но, думаю, это не страшно.       Алексей слегка приподнял бровь. — Там Валера на пару с Надей уронили механизм и он, кажется, треснул. Но несильно, там буквально кусочек отпал, малюсенький. Он, кажется, перестал светится, но он и до этого же не всегда светился, правильно?       Лицо комвзвода приобрело выраженно-серый цвет, потом побелело до оттенка мелованной бумаги, покрывшись в конце импровизированной пантомимы рассыпчатыми алыми пятнами. Хватая ртом воздух, Алексей выразил свои нецензурные выражения молча и обхватил руками голову. — Комвзвода, да не волнуйтесь вы так, — Катюша успокаивающе погладила его по спине. — Я пошутила.       Алексей уставился в одну точку, восстанавливая дыхание и то, что осталось от нервной системы. — Эй, эй, Алеша, у тебя там сердце не прихватило? — забеспокоилась Электро-магесса, склоняясь ближе к нему. — Инфаркт, — наконец прокомментировал Алексей, распрямившись и отряхнув пиджак для придания приличного вида. — Вот уж не знала, что в вашем возрасте уже такое начинается… — Катерина, я всего лишь на три года тебя старше. — На целых три года… Командир, да вам скоро уже тридцатник стукнет, пора о пенсии задумываться — выслуга лет, как-никак. И кризис среднего возраста никто не отменял. — Во-первых, Катерина, кризис среднего возраста чаще всего начинается в сорок пять, или ты до шестого десятка дотянуть не планируешь? Во-вторых, мне еще жить и жить до тридцати, — обиженно отозвался Алексей, слегка нахмурившись. — А на поясницу вы уже часто жалуетесь… — Катерина! — ой как хотелось добавить «потому что я вас всех на своем горбу вытаскиваю», но Короленко сдержался — добрая половина отряда уже отрапортовалась, и ему не хотелось заиметь оставшихся солдат в качестве непрошеной аудитории их перепалки — зная собственных подчиненных, все разнесут, перековеркают и переврут в процессе. Сломанный телефон превратит его в бюрократа-ненавистника, который терпеть не может свой родной отряд, работу, жизнь и вообще ему уже пора в дом престарелых за истечением срока годности. Конечно, все больше в духе хохмы — но настроение у Короленко было отнюдь не юмористическое. Видимо, в полный контраст Катерине, которая покатывалась со смеху от его слабых протестов. — Вы больно задумчивый стояли, комвзвода, не бейте, — отшутилась она, вытирая выступившие на глазах слезы. — И не собирался, — отмахнулся быстро оттаявший комвзвода.       Катерина в ответ вновь одарила его лучезарной улыбкой. Казалось, вчерашний разговор зарядил ее силами на весь день — или же сама Катюша по своему естеству была неиссякаемым источником энергии. Алексей неохотно одернул ее пританцовывание — отчитаться осталось только Антону с Любавой, и наступит их очередь.       Катюша облизала губы и Короленко заметил, как от нетерпения у нее слегка подрагивали руки. Он посмотрел на свои ладони — определенный тремор тоже присутствовал, но природа его происхождения явно разнилась с азартом Екатерины. Если это и можно было назвать предвкушением, то только предвкушением катастрофы.       Двое охранников, откозырнув Алексею, распахнули перед ними завесу палатки, и, выдохнув, Короленко двинулся первым, ладонью указав Катерине держаться чуть поотдаль.       Капитано сидел за специально подготовленным для него переносным письменным столом — из легчайших пород березы, прошу заметить, — и, подпирая голову рукой, просматривал скрепленные поверху бечевкой документы. Завидев входящую пару, он поднялся и Короленко, отдав честь, отрапортовал: — Товарищ командир, старший лейтенант Короленко и младший лейтенант Спасская, разрешите доложить. — Разрешаю, — Капитано вернулся к бумагам, упорядочив их одним ровным движением. — Во время ночного дежурства на южном склоне пика Тетикпак активности Бездны обнаружено не было. На юго-восточном склоне — аналогично, следов не замечено, на западном — без перемен. — Принято, — Капитано быстрым росчерком отметил еще одну строку в единственном оставшемся на столе листе — даже с расстояния трех шагов Короленко мог разглядеть, что почти все пункты в нем были отмечены галочками — за исключением двух, напротив которых выделялись два красноречивых вопросительных знака. Они соответствовали каким-то неизвестным натлановским топонимам — но Алексей их с трудом в правильном виде расшифровывал, что уж тут говорить о перевернутом.       После устного доклада полагался полупоклон, разворот вправо и быстрый марш на выход, еще минута — и Капитано точно вопросительно уставится на двух туго соображающих подчиненных. Короленко едва заметным наклоном головы попытался намекнуть Катюше приступать к действиям. — Товарищ командир, младший лейтенант Спасская, разрешите дополнить. — Разрешаю, — с чуть проявляющейся ноткой недоумения согласился Предвестник, складывая перед собой руки в замок. — Товарищ командир, не совсем о проявлениях Бездны, но о делах армейских, разрешите? — начала Катерина, блюдя солдатские порядки. Алексей украдкой кивнул ей в знак одобрения.       Капитано поднял голову и легким движением руки приказал продолжать. — Товарищ командир, форма для климата неподходящая. Позвольте доложить, мы с трудом переносим тутошнюю температуру. У меня есть одно предложение. — Слушаю. — Товарищ командир, вы наверняка обратили внимание на одежду коренных жителей Натлана — достаточно открытая, не закрывает живот, в целом не подходит по уставу — оголяться я не предлагаю, вы не подумайте.       Алексей свел брови домиком и постарался максимально скрытно покоситься на Катерину, пребывая в полнейшем непонимании глубин ее затейливого замысла. Как самый настоящий лабиринт, Электро-магесса вела их по закоулкам выдуманного ею плана — пока что только непонятно, какого именно.       Судя по всему, Первый из Одиннадцати эту загадку Сфинкса тоже не осилил, и кивком позволил Катерине привести дальнейшие разъяснения. — Но мы можем обратить внимание на жителей Натлана, носящих более подходящие нам наряды. Допустим… Пиро-Архонт выбрала достаточно закрытый костюм, верно?       Сказать, что у Алексея глаза на лоб полезли — значит не сказать ничего. Назвать костюм Пиро Архонта закрытым было одновременно справедливо и провокационно. Короленко готов был поклясться, что их командир порядочно проморгался, чтобы обработать вводную информацию. Катерина не дала ему возможности ответить молчанием, выжидательно не проронив ни слова боле. — Допустим, младший лейтенант Спасская.       По обращениям пошел — по опасной земле Катерина ходит, по опасной, хрупкому стеклянному мосту, на который она и его за шкирку затащила. — Я предлагаю обратиться к Пиро Архонту за советом, товарищ командир. Она точно рассудит, как лучше нам одеваться — в знакомом-то климате. Иначе сгинем тут, товарищ командир, — нагнала страху Катерина, для пущего эффекта распахивая ворот манто. Алексей взмолился, чтобы на этом наглядная демонстрация и закончилась.       Капитано в задумчивости — правильнее сказать, в праведном шоке, — оперся подбородком о сжатую в кулак ладонь и постучал указательным пальцем по столу. — Принято к рассмотрению, младший лейтенант Спасская. «Уходим, уходим», — хотелось прошептать Алексею, но по тому, как Катерина расправляла плечи, он понял, что дело далеко не закончилось — оно только начиналось, и младший лейтенант Спасская всего лишь закинула удочку — с весьма сомнительной на его взгляд наживкой. — Товарищ командир, разрешите, — и, Архонты, не дожидаясь позволения! — Катерина сложила руки на груди и продолжила: — Вам, может, женскую долю-то и не понять, но мы в походных условиях, в жаркой одежде — представляете, через что мы проходим? И это еще когда по холмам не скачем, аки горные козы. Еще немного — и я в одном исподнем лучше ходить буду.       Напущенный официоз как помелом сдули — Катюша перешла в свою обычную боевую фазу. Кто из двоих присутствующих мужчин оказался более пораженным выдвинутым ультиматумом, оставалось загадкой. Алексею же хотелось просто схватить Катерину за плечи, доложить Капитано, что никаких подобных нарушений общественного порядка он не допустит и скрыться — в туман, в горы, в леса — куда угодно, только подальше от этого театра национального позорища. — Катерина, я… постараюсь учесть твою просьбу, — с тяжелым вздохом отступил Предвестник, пытаясь маневрировать между строгим «да» и четким «нет». Такое увиливание Катерину категорически не устраивало, что она подтвердила громким чихом. — Будь здорова, — в один голос откликнулись комвзвода и капитан отряда. — Спасибо, спасибо, мал… Товарищ старший лейтенант и товарищ командир.       Алексей чуть не взвыл. Давайте-ка посмотрим в список полномочий — ну-ка, кто же это должностное лицо, ответственное за воспитание профессиональной этики? Точно-точно, прямо тут, по соседству со злостным нарушителем всех нравственных кодексов. Сколько-сколько штраф, говорите?       Катерина не намеревалась останавливаться на достигнутом. — Товарищ командир, разрешите дополнить…       Алексей с Капитано машинально переглянулись. — …несомненно, самое сведующее в этом лицо — первое лицо Натлана, так ведь? К тому же, я не просто так предлагаю. Учитывая личную благосклонность Архонта и наше военное сотрудничество, я уверена, что она не откажет в такой маленькой просьбе.       «Личная благосклонность» сотрясла тишину палатки своим многократным эхом, звенящим в ушах комвзвода. — Катерина, принято к сведению. Я… — Товарищ капитан, разрешите!       Алексей подумал, что если Архонты на самом деле милосердны, они спустят на палатку громовые молнии, каменные копья, бушующий тайфун, великий потоп или на худой конец извергающийся вулкан — хотя бы что-нибудь, чтобы стереть с лица Тейвата малейшее упоминание об этой беседе. «Перебила, перебила, перебила вышестоящее лицо», — заедающей пластинкой вертелось в голове у Алексея. — «Надгробие каменное или гранитное? За столько лет службы могу себе и мраморное позволить. Будет куда семье приходить…». Очень хотелось закрыть глаза и остаться в блаженном неведении — но Короленко все равно услышит, как скрипит кожа черных перчаток от крепче сцепляющихся пальцев. Если Первый из Одиннадцати поднимется — пиши пропало. Никакого повышения в звании ему не видать по крайней мере год — но тут и на два, и на три накапает.       В голове пронеслись варианты хоть сколько-нибудь сглаживающих ситуацию фраз в количестве нуля штук. — Товарищ командир, — уже мягче настояла Катерина, пользующаяся своими женскими привилегиями. — Если вас беспокоит, что она откажет… — Доклад окончен. Младший лейтенант Спасская, старший лейтенант Короленко — покиньте помещение. — Так точно, товарищ командир, — загробным голосом отозвался Короленко, приставляя ладонь к виску.       Два года без повышения. — Товарищ командир…       Три года. — Младший лейтенант Спасская, на выход, — Короленко почувствовал, как в его интонациях проступает повышенный тон и попытался вразумить самого себя: нельзя скатываться к концепции «нечего терять» — всегда есть что. Например, четыре года простоя в должности. Например, человеческие взаимоотношения. Например… — Но товарищ командир, вы же… — Младший лейтенант Спасская, вам будет объявлено дисциплинарное… — …ей нравитесь!       Короленко застыл на полпути с раскрытым ртом.       Твою ж мать. Твою ж мать. Твою ж мать.       Твою ж мать. Твоюжматьтвоюжматьтвоюж…       Он почувствовал, что разворачивается в сторону командира как герой 25-кадрового, давно вышедшего из проката фильма. Его разрезали по краям киноленты и вставили в дробленную фотопленку, и каждое движение, казалось, отзывалось суровейшим мышечным спазмом.       Никакая маска, будь она четырежды зачарованная и заколдованная, не смогла бы скрыть изумление, взбитое напополам с непониманием, с двумя щепотками возмущения и чайной ложкой чего-то, что Короленко был не в состоянии разобрать.       Наконец Предвестник, который, кажется, задержал дыхание на минуту, не меньше, подобрал подходящие слова. — Катерина.       Нет, не получилось.       Алексей сдерживал истерический смех. Еще пара реплик — и он начнет психопатически раскачиваться на месте, пока его не увезут в дурку. Желательно, на крайнем Севере. В ссылку. В изгнание. На каменоломни. — Товарищ командир, понимаю, я репутацией не отличаюсь. Но у меня есть поручители.       Короленко оглядел палатку в поисках поручителей. Поручителей не было. Никого не было. Никого, кроме него самого.       Алексей почувствовал, как у него задергался глаз. «Какие, к пресвятым отцам, поручители, Катерина? Какие, сука, поручители, где ты видишь поручителей, Катюша? Катя, Катюша, ты же обещала…» — Подтверждаю.       Да, он подписал себе смертный приговор — пускай, какая, к черту, разница? Было ли еще что-либо, что ему оставалось? Привлечь Катю за лжесвидетельствование? Ситуация заворачивалась в направлении абсурдной непоправимости, и оставалось только уповать на милосердие их капитана, который не доложит верховному начальству о причинах их увольнения — тогда еще можно будет перебазироваться в дипломатический корпус с чистым военным билетом. — Она очень активно искала вас после собрания, товарищ командир. Даже обращалась к нашим офицерам!       Хотелось закричать: «И как ты будешь объяснять источник этой информации, Катюша?». Вместо этого он сказал: — Подтверждаю. — И еще она очень лестно о вас отзывалась! Даже перед жителями Натлана. А это значит — психологическая подготовка… «А это, это, Катерина, как ты это обернешь? Катя, как, по-твоему, мы это узнали? Откуда ты это вообще взяла?» — Подтверждаю. — Она заинтересована в вашем прошлом и в настоящем — тоже! «Да плевать уже, какая, в задницу всем этим заврианам, разница». — Подтверждаю. — И послушайте женское сердце, товарищ командир, прошу, — заверила его Катерина, вдохновенно прикладывая руку к груди. — Оно не ошибается. — Подтверждаю.       Капитано повернулся к нему лицом.       Алексей на секунду задумался, что же он там подтвердил в последний раз — но вспомнить не удалось. Сознание услужливо затерло все происходящее, как травматический опыт — вернет потом с процентами, ночными кошмарами.       Короленко казалось, что повисшую тишину можно будет нарезать кусками, как слоеный пирог, уложить на его тело и закопать целиком, захоронив его под давящей атмосферой. — Принято к сведению, младший лейтенант Спасская. Доклад окончен.       На сей раз — слава смилостившейся Царице, — Катерина не стала настаивать. Она откланялась. Короленко тоже хотел — но ему приказа не давали. Он моргнул.       Их командир изучал его взглядом — то ли отругает, то ли отстранит от дел, то ли назначит отработки. Неясно. — Товарищ Короленко. — Да, товарищ командир, — эхом отозвался пошатывающийся Алексей. — Если вам угрожают, дайте знак. — Да, товарищ командир.       Капитано выжидающе промолчал.       Алексей промолчал страдающе.       Он не запомнил, как попрощался, не запомнил, как покинул палатку, поймав на себе неразличимые взгляды стражников, не запомнил, как за спину развернул Катю и повел куда-то вдаль — в мозг въелась только одна сцена. Катерина что-то говорит ему, радостно жестикулирует, улыбается, а он не говорит ни слова — до тех пор, пока не начинает крыть все происходящее, едва не опускаясь до трехэтажного мата. Он продолжал ровно до того момента, пока Катерина не перестала отвечать.       Ровно до того момента, пока она не заплакала.       Алексей подумал, что он ударил ребенка.       Он слышал только как глухо бьется в ребра пульс и как Катя не сдерживается и всхлипывает раз в пятнадцать секунд. За пятнадцать секунд его сердце сокращалось ровно пятнадцать раз.       Он не смог ничего сказать, развернулся привести — Лизу, Наташу, Василису — кого угодно, кто разберется с этим, кто все починит и наладит — за него.       Катерина потянулась к его рукаву и он не смог не остаться.       Он не смог произнести «младший лейтенант», не смог остановиться на фамилии. — Катерина, — рот заклеили чем-то липким. — Я позову Наташу. — Не надо.       Алексей закрыл лицо ладонью. В грудной клетке разлились, переплавляясь, тлеющие свинцово-ртутные нити. — Прости, Катерина.       Она вытерла слезы, с силой прижимая руки к лицу. — Комзвода, да вы чего. Сама виновата — я же вам обещала. Все в порядке!       Катя улыбнулась, и это было душераздирающе. — Да-а, ну и перегнула я палку. Мне влетит от командира за то, что я его перебила, да? Пусть командир и добрый, но я тут оплошала. Простите, что не сориентировалась, комвзвода, — Катерина смахнула упавшую ресничку и, чуть поразглядывав ее на подушечке указательного пальца, сдула ее куда-то в небо. — Я тут еще побуду, а потом пойду в палатку. Надо посмотреть, с кем я там на дежурстве…       Короленко молча и крепко ее обнял.       Он начал что-то объяснять, извиняться, Катя принялась гладить его по спине и в какой-то момент Алексей запутался, кто кого утешает. — Ну все, все, комвзвода, прекращайте, — и он с облегчением услышал в ее голове привычные солнечные нотки. — Вы что так распинаетесь, ну правда… Вы меня оскорбляли? — Нет, но… — Сказали что-то не по делу? — Нет, но… — Я что, сдержала слово вас не впутывать? — Нет, но… — Все, что после «но» — не считается, комвзвода. «Но я довел тебя до слез».       Катерина отодвинулась, но не убрала руки с его предплечий — и внезапно хорошенько его встряхнула. — Все, все, никакой трагедии, никто не умер. Я вообще плачу по семь раз на дню и по двадцать семь на неделе. — Математика не складывается, Катюша. — Ой, да ну вас, — надулась Электро-магесса.       Алексей немного помялся, переступая с ноги на ногу. Что нужно было сделать дальше — абсолютно неясно, но Катерина по привычке взяла дело в свои руки. — Вообще, комвзвода, если хотите загладить свою вину… — несмотря на все попытки изобразить обиженную мину, на лице Катюши шажками расползалась лукавая улыбка. — …то есть у меня одно предложение.       Алексей поднял на нее взгляд, слегка прищурившись. — Если это хоть на грамм связано с той трагикомедией, в которой мне пришлось поучаствовать — ни в жизнь, Катерина. — Ну… — Можешь рассказать всем, что я последний негодяй — я лично подтвержу, — но в твои авантюры я больше ни ногой. — Просто послушайте! — Ни в жизнь, Катерина, — Алексей провел большим пальцем у шеи и по слогам отчеканил: — Никогда больше о таком меня не проси. Лет на пять ты меня к пенсии уже приблизила. — Комвзвода! — Катюша слегка потянула его за рукав, но Алексей принял твердое и бесповоротное решение оставаться непреклонным. — Не волнуйтесь, если выйдете на пенсию раньше, я буду носить вам передачки. — Премного благодарен, — усмехнулся он. — Придумай что-нибудь получше — я с радостью исполню любую другую твою просьбу.       Катерина поджала губы и покачала головой. — Так не пойдет, комвзвода.       Он глубоко вздохнул и развел руками — дескать, на нет и суда нет. — Маленькая просьба.       Алексей интенсивно помотал головой из стороны в сторону, самым четким образом выражая свою полную неготовность испытать сердечный приступ в — третий, пятый? — раз за день. — Объясняю: мы просто подойдём к палатке командира — нужно кое-что проверить. Разговаривать ни с кем не нужно. Честное… — Катюша осеклась, смущенно заводя взлохмаченную прядь волос за ухо. — В общем, на этот раз без осечек. — Нет.       Катерина цокнула. — Тогда если услышите, как я горько рыдаю в подушку ночью, не обессудьте. Крепких вам снов, комвзвода, — она развернулась на каблуках, показно махнув подолом пальто. — Это шантаж, Катерина. — Это шантаж, — довольно подтвердила Электро-магесса, обернувшись и игриво склонив голову.       Потирая лоб, Алексей изучающе уставился на Катю, проверяя ее слова на надежность. Надежность не подтверждалась ни рациональным, ни иррациональным путем, но это не мешало его сердцу колебаться. — Либо вы пойдете со мной, либо я пойду одна, комвзвода, — Катерина тыкнула указательным пальцем в его сторону. — Это шантаж, — пробормотал Алексей, последовав за шагающей вприпрыжку и донельзя довольной сослуживицей, окрыленной перспективой очередных приключений на свою и его голову. Катерина придавала себе максимально серьезный и оттого неестественный вид, и Короленко скрестил пальцы в надежде, что занятые собственными делами офицеры не обратят внимания на их подозрительные перемещения.       Катерина юркнула в узкий проход, разделявший основную часть их лагеря и невысокую рощицу, поманив его за собой. Электро-магесса вышагивала вперед, не останавливаясь, и комвзвода догадался, что подобный маршрут она прокладывала не впервые — признаться, эта мысль заставила его содрогнуться.       Его сообщница остановилась вблизи северной части главной палатки — согласно внутреннему компасу Алексея, как раз в том месте, где хранились основные документы и где по ночам работал командир — если, конечно же, не отсутствовал на какой-то миссии. Катерина присела у самого края, едва не наступив на удерживающий всю конструкцию колышек, и прислонилась ухом к брезенту, жестами намекая Короленко повторить ее незамысловатую стратегию. — Зачем… — шепотом начал было он, но Катюша остановила его, приложив палец к его губам. Алексей задержал дыхание. По расширенным зрачкам, по рукам, напряженно вцепившимся в ткань блузки, по слегка приподнятым плечам он понял, что Катерина его не слышит — вся ее суть собралась и сконцентрировалась только на одной задаче, и Катюша отдавалась ей вся целиком. Алексей едва уловимо покачал головой, подобрал край ее пальто, спадавшего на землю и последовал ее примеру.       Натянутый тент не рассказывал ему абсолютно никаких историй — ровно до тех пор, пока Короленко не разобрал в шуршании листвы звуки чьих-то шагов. Он отсчитал их ритм — шесть и семь, с поворотом посередине, и чей-то одинокий марш еще раз заходил заезженной мелодией по кругу.       Все то время, пока он сидел на корточках, прилипнув ухом к командирской палатке, непонятно что выискивая в шорохе ткани и шелесте ветра — и чем он занимался? — Катерина улыбалась, то шире, то ярче, и в ее глазах плескалось чистое, дистиллированное счастье.       Не понимая причин, его вызвавших, Алексей невольно улыбнулся ей в ответ. — Абсолютно бессмысленно, — внезапно произнесла ткань палатки. Нет, не ткань, а…       Короленко в изумлении приоткрыл рот. Катерина подмигнула ему, беззвучно хихикая.       Тяжелый вздох, вновь дюжина шагов. — Это невозможно, — заверила палатка голосом Капитано. — И весьма затруднительно, — вторил ей брезент тем же убеждающим тембром, подкрепив свою позицию твердым «хмпф».       Если Катюша еще не довела их командира до белой горячки, то до разговоров с самим собой они уже докатились. Алексей непонимающе уставился на Электро-магессу, излучающую ликование посильнее термоядерного реактора.       Спектакль по ту сторону занавеса смолк, чтобы смениться еще более ритмичным постукиванием каблуков. Катерина ахнула, схватила его за запястье и поспешно ретировалась с места преступления, потащив Алексея за собой. — Но как? Почему?.. — не сдержался Короленко, восстанавливая дыхание после их совместной пробежки.       Катюша рассмеялась. — Все просто, Алеша. Влюбленные мужчины — всегда дураки.