чуть-чуть правдивые сплетни

      Лагерь разбили неподалеку от Стадиона Священного пламени — как раз двадцать минут пешим ходом и десять — бегом. Готовы к любому исходу — так воодушевлял себя отряд Капитано, пятую ночь подряд просиживающий штаны под приказом «ждите». — Жди-и-и-ите! — взвыла Наташа, крио-маг цицин с десятилетним стажем в контрразведке. — И в таком-то климате!       Наташа ходила в расстегнутом пальтишке с голыми плечами даже в минус двадцать и славилась нехарактерной для Снежной нелюбовью к баням. Поговаривают, в детстве неудачно прислонилась к печи пятой точкой, но тема эта была запретная: раз заикнешься — хлопот до конца дней не оберешься.       Но и без таких проколов Наташкины проклятия сыпались на всех в хаотичном порядке, а когда солнце достигало зенита, то вслед за ними могла прилететь и колкая ледяная тычка — молись всем святым, чтоб не в глаз. Характер, в общем, у Наташи был вздорный, но чего добра таить — на поле боя она была ого-го. Других под командованием Первого из Одиннадцати быть не могло. За это девушку и наградили лишней ответственностью — докладывать о всех подозрительных действиях команды, даже на выезде. — Надо передать Доктору, чтобы он придумал какой-нибудь трехфазный хладогенератор на артериях земли, — промурлыкала Лизавета, постукивая наманикюренными ноготками. Белоснежные коготочки с аккуратным маникюром зеркальная дева чаще всего прятала под перчатками, но ночью с подружками можно было слегка расслабиться — да и натлановская жара никого не щадила. — «Надо передать Доктору, чтобы он придумал какой-нибудь трехфазный генератор», — передразнила ее Наташа жеманным пискляво-девчачьим голосом. — Как ты с ними вообще якшаешься…       Что ж, отношения между Фатуи разных отрядов действительно были… Кхм, натянутыми. Члены первого отряда считали себя благородными воинами, члены второго называли их тупоголовыми дуболомами. В отместку «изобретательных гениев» первые прозвали «шизанутыми», да и при каждом удобном случае нет-нет да и тыкнут их в порядковый номер отряда, сопроводив все залихватским хохотом. Капитано пока не прознал, Доктору было наплевать — так и повелось. А Лизавета, бывшая сумерская студентка, больше по духу напоминала этих дотторских задохликов, да и миловалась с парочкой из них в далеком трехнедельном прошлом, за что регулярно получала от вспыльчивой Наташи.       Разумеется, они были лучшими подругами. — Раз так невыносимо, сходи к источникам. Там эти аборигены тебя и приветят, и обмоют, и рубашечку накрахмалят, — прощебетала Лизавета, доставая из вязанной корзины недоделанную вышивку. Диву даешься — такая фифа, а по свободным вечерам котят да цветочки крестиком выкладывает. По вечерам после кровавой бани — да и только тогда, когда свиданку не назначили аль кавалер не приглянулся.       Наташа шикнула в ответ. — Аборигены, скажешь тоже… Такие ж, как и мы, только раздетые постоянно гуляют. Ни стыда, ни совести, ни магазинов с купальниками…       Лизавета в ответ вздернула брови, надув пышные губки. Чего у нее было не отнять — так это завышенной самооценки и легкого шовинизма. Королевна, что тут скажешь.       Их традиционное переругивание прервал ураган в обличье одной тщедушной девчули, ворвавшейся в женскую палатку со скоростью бешеной овчарки.       Лизавета и Наташа оглохли от пронзительного «дево-о-о-о-о-очки-и-и-и» и переглянулись. Явилась Катя-Катюша: милая, как двухмесячный щеночек, бойкая, как синица по весне, и непробиваемая, как атомный ледокол «Беломор». Главным увлечением электро-магессы была одна тема: любовные романы, и от этого ее не мог отвадить ни строгий отец, ни их комвзвода, ни увещевания старшей сестры, молившей Катерину «не позорить» благородство рода.       И больше всего на свете Катеньку увлекали реальные романы: пока женихи пытались штурмовать ее неприступное сердце, чужие любовные похождения отвоевывали там все больше и больше места.              Пока электро-волшебница захлебывалась в нечленораздельных восклицаниях и придыханиях, оставшиеся две подруги переглядками делали ставки: либо влюбленность Настены из соседней палатки таки разрешилась, либо общительная Катерина растрогалась историей какой-нибудь натлановской пожилой супружеской пары, приютившей Фатуи на обед. Капитано, надо отдать ему должное, какими-то правдами или — правдами, добился достойного отношения к выжидавшему боевых действий отряду. Не все спешили пользоваться подобными привилегиями, наученные горьким опытом прошлых командировок, но Катины намерения подружиться были крепче, чем дедовская настойка на рябине — не каждый устоит. — В-вы не представляете, девочки, — Катюша прервалась на возбужденное «а-а-а» и, широко разведя руками, размахивала рукавами похлеще, чем главная монштадская мельница. — Мы не представляем, — подтвердила Лизавета, мусоля непослушную нитку. — Наш капитан… Точно влюбился! — выпалила электро-маг и прикрыла рот руками, точно оговорилась и выдала врагу военную тайну. — А-а-а… — Точно-точно, да, Катюша. — Это и ежу понятно…       Энтузиазма слова Катерины в женской клике не вызвали: циничный дуэт уже принял к сведению склонность подруги к чрезмерному фантазированию. — Да идите вы! — огрызнулась она и топнула ножкой, уперев руки в боки. — Вы, между прочим, в любви ничегошеньки не смыслите. Одна парней меняет, как перчатки, к другой подступиться страшно — убьет. А здесь — по-настоящему!.. — Если ты опять про то, что Капитано задержал свой взгляд на Пиро Архонте на секунду дольше положенного по госстандарту, то мы это уже слышали, Катюш, — протянула Лизавета. — Слышали и приняли к сведению, — эхом отозвалась ее крио-союзница. — И про то, что химия между ними — чистый нитроглицерин… — И про то, что они провели вдвоем целых полчаса… — И про то, что огонь и лед — лучшее сочетание, которое ты когда-либо видела в полнометражках… — Да, про это я особенно много слышала, — буркнула Наташа. — Девочки! — Катя прервала их десятистраничный список вытянутыми вперед руками, мимикрируя под знак «стоп». — Сейчас я максимально серьезна. Мне наш комвзвода все на ушко нашептал — а вы знаете, ему можно верить. Он сам там был и все видел собственными глазами. Ну, почти все… — электро-маг перешла на многозначительное хихиканье. — Мало того, что он дей-стви-тель-но смотрел на нее большую часть совещания, так еще и отвечал невпопад — а-а-а, не могу, он у нас такой стеснительный милашка…       Наташа с трудом проглотила этот комментарий. Только один человек во всем отряде мог назвать Капитано подобным титулом, который она бы и под угрозой смертной казни не прошептала бы. Страшно было представить, что будет, если этот разговор выйдет куда-то за пределы их узкого круга. — Так вот! Уверена, ничем иным это не объяснить. К тому же, вы видели ее… — Катя обхватила свой бюст и проделала с ним совсем уж неописуемые движения вверх-вниз. — Декольте. Да я бы сама на такое декольте повелась, что уж говорить о мужчинах. Тем более, девочки, сколько я в этом отряде, ни разу не видела, чтобы наш капитан с женщиной…       Лизавета откликнулась самым убийственным смешком из своего арсенала, а Наташа закрыла уши руками, чтобы не слышать богохульного продолжения — потом свидетельствовать на холодном паркете не придется. — Но это не главное! После совещания он о чем-то переговаривался с этим симпатичным мальчишкой — ну этот, высокий, но немножко забитый, помните? Комвзвода сказал, выглядел сам не свой, уж больно скрывался, да и не переставал от своей возлюбленной шугаться. Она за него забеспокоилась даже, что-то в сторону отводила, все наедине да наедине. Уж не знаю, о чем они там перешептываются, а толку, если все очевидно? Это позавчера было, а сегодня они с самого вечера вместе — на часах уже три ночи, а капитан еще не вернулся. И, девочки, готова поспорить на наше семейное имение с кладбищем в придачу — они и ночь вместе проведут.       Лизавета нахмурилась, на секунду даже перестав распутывать непослушный узел. Наташа закусила нижнюю губу и уставилась в угол палатки, словно сваленные там подушки знали, что на самом деле происходило между Пиро Архонтом и Предвестником, и, как последние крысы, скрывали обнадеживающую правду. — План обсуждают, — наконец выдавила из себя крио-маг, вокруг которой искрились маленькие льдинки. — Ничего такого. — Он же нам говорил, что поступим по-своему. Что-то не сходится. — Девочки! Ну не предатель же наш капитан, побойтесь бога… Во что больше поверите — в то, что он на ее сторону перешел или все же влюбился? — Одно хуже другого.       В палатке повисла напряженная тишина. С одной стороны, Катюша опять витала в облаках, с другой стороны — в ее словах что-то было, как бы подруги не пытались их не признавать. — Точно, девочки, как я могла забыть! Ох, божечки… Они как вернулись со своей прогулки, так в ее спальню и пошли! В спальню! Там, по-вашему, планы обсуждают? «Твою ж налево…» — мысленно выругалась Наташа. Этим двум клушам легко, а ее на ковер вызовут. И как перед Царицей прикажете оправдываться?