Ты останешься моим навсегда.

Лекции закончились только к трем. Азур выходил из универа с чувством, что мозги вытекли через уши где-то на второй паре. Он натянул капюшон, закурил, не отходя от крыльца, и тупо смотрел, как мимо бегут вечно спешащие куда-то люди. — Азур, подожди! Он обернулся. Ту Тайм догонял его, размахивая сумкой, и выглядел при этом так, будто боится опоздать на последний поезд в жизни. — Ты чего? — Мы же в одну сторону, да? — Ту Тайм поравнялся с ним, чуть запыхавшись. — Можно с тобой? — Да без проблем, — Азур пожал плечами, затягиваясь. — Только учти, я пешком до остановки, потом маршрутка. Романтика та еще. Ту Тайм слабо улыбнулся — впервые за день. — Я привык. Они пошли молча. Азур докурил, затоптал бычок и засунул руки в карманы. Осень уже вовсю вступала в свои права: лужи, мокрый асфальт, холодный ветер, задувающий под куртку. На остановке, как всегда, толпа. Они втиснулись в ту же маршрутку, что и утром — будто она их преследовала. Тот же водитель, тот же шансон, та же духота. Только теперь они сидели молча, каждый у своего окна, и между ними было сантиметров двадцать пространства, заполненного чужими сумками и усталостью. Азур задремал под мерное покачивание и голос певца, который страдал о несчастной любви. Ту Тайм смотрел на него. Просто смотрел, как тот спит, привалившись головой к стеклу, слегка приоткрыв рот, смешной и беззащитный. В груди что-то сжалось, но он быстро отвернулся и уставился в свои колени. Так нельзя. Не думай об этом. Не смей. Маршрутка дернулась и остановилась. — Выходим, — Азур толкнул его в плечо. — Приехали, соня. Ту Тайм вздрогнул и полез к выходу, чуть не забыв сумку. --- Девятиэтажка встретила их знакомым запахом подъезда — сырость, кошки и чьи-то носки на батарее. Лифт традиционно не работал, так что поплелись пешком. — Ну, давай, — Азур остановился на своем этаже. — Если что, я в 74-й. — Ага, — кивнул Ту Тайм. — Увидимся. — Зайди, если хочешь. Чай там попьем или... ну, не знаю. Ту Тайм замер на секунду, потом кивнул и быстро пошел вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. --- Квартира встретила его тишиной и запахом плесени. Ту Тайм закрыл дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул. Дома можно было не притворяться нормальным. Он прошел в комнату, бросил сумку в угол. Квартира реально гнила — обои в некоторых местах отошли, в углах чернела плесень, из крана на кухне вечно капало, а на подоконнике стояли три пустые бутылки из-под дешевого энергетика. Он давно забил на уборку. Смысл? Сюда все равно никто не приходит. Ту Тайм рухнул на продавленный диван, уставился в потолок. Мысли лезли в голову противные, липкие. Азур. Его глаза. Его голос. То, как он толкнул его локтем в маршрутке утром. Как сказал «я рядом» просто так, по-дурацки, но тепло. — Сука, — выдохнул Ту Тайм, закрывая лицо руками. Это неправильно. Он ненормальный. Азур нормальный, у него все будет хорошо, а Ту Тайм просто сломанный, пустой, гниющий в этой гнилой квартире, как те обои. Он встал, прошел на кухню. В ящике стола, среди засохших вилок и мусора, лежал нож. Обычный, кухонный, немного затупившийся. Ту Тайм взял его, вернулся на диван, сел, закатал рукав водолазки. На запястье уже было несколько старых шрамов — белесых, неровных. Он провел пальцем по самому свежему, потом сжал нож и полоснул. Боль пришла сразу — резкая, отрезвляющая. Выдохнул. Еще раз. И еще. Кровь потекла по руке, капая на диван, на джинсы, смешиваясь с грязью и пылью. Ту Тайм смотрел на красные полосы и чувствовал, как внутри отпускает. Как будто вместе с кровью вытекает все то, что нельзя говорить вслух. Он откинул голову на спинку дивана, прикрыл глаза. И перед глазами снова встал Азур. Спящий в маршрутке, расслабленный, уставший, теплый. Ту Тайм сглотнул. Свободная рука сама потянулась к ширинке. — Да пошло все, — прошептал он хрипло и расстегнул джинсы. Он смотрел на свою руку — кровь все еще сочилась, стекала по пальцам, и сжимал член, двигаясь в такт дыханию. Перед глазами был Азур — как он улыбнулся на остановке, как толкнул локтем, как сказал «заходи, если хочешь». Горячо. Стыдно. Больно. Ту Тайм закусил губу, чтобы не застонать, ускорил движения, кровь с запястья капала на живот, смешиваясь с потом, и от этого зрелища внутри все скручивалось в тугой узел. Он кончил быстро — почти беззвучно, вздрагивая и зажимая рот ладонью, пачкая кровью губы. Несколько секунд сидел неподвижно, тяжело дыша. Потом открыл глаза, посмотрел на себя — на разводы крови, на спущенные джинсы, на грязный диван, на плесень в углу. — Урод, — сказал он себе тихо. — Конченый урод. Он встал, кое-как застегнулся, пошел в ванную. В раковине отмывал руки, смотрел, как розовая вода уходит в слив, и думал о том, что Азур позвал его чай пить. Ему стало тошно. Он вернулся в комнату, кое-как замотал запястье бинтом — старым, пожелтевшим, из аптечки, которую открывал в прошлый раз полгода назад. Потом рухнул обратно на диван, свернулся калачиком и уставился в стену. В голове было пусто. Только тихо стучало в висках и пахло железом. --- Этажом ниже Азур варил пельмени и смотрел телик, даже не подозревая, что у соседа сверху только что случился личный апокалипсис, главным героем которого стал он сам.