Девятая докторская

— Не желаете заказать вина? — лощёный официант учтиво склонился над столиком. — Спасибо, не нужно, — отрицательно помотал головой Рацио. — Алкоголь туманит разум, является депрессантом и препятствует нормальной работе… Он осёкся. Пытливые глаза напротив смотрели на него так, словно он совершил непростительную глупость. — Да, пожалуйста, одну бутылку, — сдался Веритас. Едва заметный кивок чужого подбородка: мол, теперь верно, — и два бокала. — Красное или белое? — новый вопрос, к которому Рацио абсолютно не был готов. — Красное, — и чуть не охнул, когда его с силой пнули под столом. — Я хотел сказать, белое. Принесите белое. — Какое красное, доктор, ты в своём уме? — зашипел Авантюрин, как только официант ушёл. — Мы только что заказали рыбу! — Не выходи из образа, пожалуйста. Веритас устало прикрыл глаза. Это свидание длилось от силы минут пятнадцать, но уже успело выпить из него всю жизнь. Если все свидания проходили так, то становилось решительно непонятно, зачем люди в принципе тратят на них своё время. — Не спим, Рацио, — затянутые в перчатку пальцы пощёлкали где-то в районе его лица. — Не то твой избранник решит, что тебе с ним скучно. Скучно Рацио не было с тех пор, как он осознал страшное в свой неотвратимости: Авантюрин ему нравился. Нравился не как коллега и не как приятель, с которым можно перекинуться парой слов вне работы, — Эоны, они никогда не были приятелями. Нравился в том смысле, в котором доктор Веритас Рацио, обладатель восьми докторских степеней, терялся, как мальчишка. Нервничал. Боялся, что с окончанием совместной миссии на Пенаконии их снова раскидает по разным планетам — и всё будет потеряно. Доктор Веритас Рацио многим готов был пожертвовать ради того, чтобы не допустить такого печального финала — например, своей гордостью. Лицо Искорки, которой он озвучил свою неловкую просьбу, он не забудет никогда. Большим простофилей Рацио себя в жизни не ощущал — но Искорка единственная могла создать имитацию не только внешности Авантюрина, но и его привычек. Его жестов. Она улыбалась, как Авантюрин, поправляла дорогие часы на запястье, как Авантюрин. Искорка единственная могла устроить Рацио будто бы свидание с Авантюрином — тренировочное — чтобы он точно не облажался, когда позовёт Авантюрина на настоящее. Времени у них оставалось всё меньше, ошибки были недопустимы. За весь этот фарс Искорке не нужно было ничего, что Рацио мог бы предложить, — ни денег, ни знаний. Но ей было нужно веселье — и о, как же она сейчас веселилась. Ещё бы, шпынять прославленного доктора по поводу и без, словно незадачливого школяра. Рацио скрипнул зубами. — Что ты сел истуканом, доктор, — глаза Авантюрина сощурились совсем как у настоящего. — Поддержи светскую беседу, развлеки спутника. — Беседу, — Рацио нахмурился. — Специфичные свойства интеграла Римана подойдут? Вздох — очень тяжёлый. — Понятно. Лучше молчи. Ты очень красивый, когда молчишь, и в тысячу раз менее душный. Веритас подавил в себе желание гордо встать и оскорблённо уйти. Всё ради тренировки, напомнил он себе. Всё ради… Авантюрин отодвинул опустевшую тарелку. — А теперь пойдём танцевать, — скомандовал он, подхватился на ноги и галантно протянул Веритасу руку, чуть поклонившись. Сердце на мгновение предательски ёкнуло, забыв, что перед ним фальшивка. — Я не умею танцевать, — предупредил Рацио по пути к танцевальной площадке, потому что перечить смысла никакого не было. — Придётся научиться. Веритаса вывели на самый центр свободного от столов и стульев пространства. Уровень неловкости происходящего превысил все максимально допустимые значения. Заиграла музыка — тягучая жалобная скрипка, задумчивый саксофон. Рацио неуклюже уложил обе руки Авантюрину на талию. Тот покачал головой и взял одну его руку в свою. Сплёл пальцы. — Очень романтично, — выдох в самое ухо. Ничего романтичного в том, чтобы бессмысленно раскачиваться под музыку у всех на виду, Веритас не видел, — но подчинялся и не мог отрицать того, что Искорке отлично удавалась игра. Она подсказывала, куда ставить ноги, — мягко, совсем как сделал бы Авантюрин. Её рука заскользила по плечу Рацио, обняла шею — да, наверное, Авантюрин сделал бы так. В том смысле, что Рацио хотел бы, чтобы… — Когда танец закончится, подари своему избраннику поцелуй. Как в замедленной съёмке Веритас понял, что Авантюрин тянется к нему, прикрыв глаза. Легко касается губ Веритаса своими прежде, чем тот успевает отстраниться. «Ну хватит», — захотелось раздражённо сказать Веритасу, оставив образ прилежного ученика. — «Это уже перебор». Но слова застряли костью в горле, потому что периферийным зрением Рацио выхватил что-то совершенно катастрофическое: в дверном проёме зала стоял Авантюрин и разглядывал Рацио с предельно непонятным выражением лица. Веритас в ужасе перевёл глаза на Авантюрина-подделку, Авантюрина-фальшивку в своих руках — и увидел лишь Искорку. Два задорных хвостика, алые всполохи платья. Глаза, так и оставшиеся закрытыми после поцелуя. Рацио снова перевёл взгляд на Авантюрина настоящего, чувствуя подступающую к горлу такую несвойственную ему панику. Авантюрин поймал его взгляд, улыбнулся, коснулся края шляпы то ли в приветствии, то ли в прощании, развернулся на каблуках и вышел. — Почему! — Веритас взял Искорку за плечи и легко встряхнул. Жест чистого отчаяния — и ничего больше. — Почему ты избавилась от маскировки именно сейчас?! Ты понимаешь, как двусмысленно это… — Я тоже увидела маленького павлина, — оборвала его Искорка и вывернулась из рук Веритаса, выходя из амплуа моментально и окончательно. — С вами весело проводить время, доктор Рацио, но проблемы с Корпорацией мне всё же не нужны. Использование идентичности кого-то из топ-менеджмента у него на глазах — спасибо, без меня. И наверное, Рацио выглядел совсем уж жалким и потерянным, потому что черты её круглого ехидного лица немного смягчились. — Чего встал столбом, доктор? Догоняй, если он тебе так нужен. И Веритас послушался её совета в последний раз — кинулся к выходу, не рассчитавшись и оставив свой пиджак висеть на спинке стула. Времени прошло немного, лихорадочно думал Рацио. Он не мог далеко уйти. Авантюрин, как оказалось, действительно ушёл не то чтобы далеко — стоял у крыльца и выпускал сизые клубы табачного дыма в густые сумерки. — Рацио, — хмыкнул он, не поворачивая головы, — что же ты оставил свою даму без внимания? — Она не дама! — выдавил из себя не отдышавшийся ещё Веритас. — И уж точно не моя. Он ожидал какую-нибудь колкость — Авантюрин никогда не лез за ними в карман — но тот лишь бросил коротко: — Как скажешь. — Постой! — Рацио позволил себе дерзость: схватил Авантюрина за рукав, когда тот, затушив сигарету, собрался было уйти. Совсем не обходительно, Искорка не одобрила бы. — Позволь мне объяснить. И наверное, доктор Веритас Рацио, обладатель восьми докторских степеней, выглядел и звучал действительно жалко, потому что Авантюрин впервые за всё время развернулся к нему лицом и сказал: — Позволяю. Неизвестно, что изо всей подоплёки произошедшего было хуже: тот факт, что он попросил Искорку воспользоваться чужой личиной; тот факт, что она согласилась и они устроили это кошмарное свидание. Или, в конце концов, то, с чего всё началось — с того, что Рацио смотрел на Авантюрина, совершенно точно что-то чувствуя, и не знал, что с этим делать дальше. Рацио наступил на горло своей гордости — в очередной раз — и рассказал всё. Повисло неловкое, бесконечно долгое молчание. — Ну ты даешь, док, — подал наконец голос Авантюрин. — Я даже не знаю, что из всего этого хуже. — Прекрати, ладно? — огрызнулся Веритас, услышав свои же мысли, воспроизведённые вслух. Авантюрин кивнул. Каменное выражение его лица наконец расслабилось. Уголки губ слабо приподнялись в улыбке. — Так что ты будешь делать сейчас? — Сейчас? — Веритас окончательно растерялся. — Именно. Если память мне не изменяет, ты хотел позвать меня на свидание. Я — вот. Авантюрин картинно взмахнул рукой. На втором этаже ресторана открылось окно, и скрипка потекла прямо в вечернюю улицу. — Смотри, даже музыка подходящая. Авантюрин осторожно взял Веритаса за руку и потянул на себя. Рацио сделал шаг вперёд — и оказался почти вплотную. Один на один с этими невероятными смеющимися глазами. Несмотря на всё мастерство Искорки, Веритас никогда бы не перепутал имитацию и оригинал. Он топорно уложил свободную руку Авантюрину на талию, немедленно внутренне сгорев. Ничего подобного он не ощущал, когда танцевать его повела Недотёпа. — Отдавишь ноги, доктор, — тихо фыркнул Авантюрин ему в ухо и уложил подбородок на плечо. — Уроков Искорки словно и не бывало. — Прости, — Веритас сжал чужую руку в своей чуть сильнее. — Ты научишь меня? — Из твоего рассказа мне показалось, что танцевать тебе не слишком понравилось. Веритас прислушался на мгновение — к себе и к скрипке. Кроме его, Авантюрина и музыки не было никого и ничего. Рука Авантюрина тёплым пятном оседала на плече — прохладный вечерний воздух холодил тело сквозь тонкую рубашку, но вот так, рядом, Веритасу было совсем не холодно. — Танцевать — одно из моих самых любимых занятий, — уверенно сказал Рацио и так же уверенно наступил Авантюрину на ногу снова. Авантюрин рассмеялся. — Научу, доктор, не переживай. Получишь свою девятую докторскую — в танцах. Понадобится много времени, подумал Веритас, и тут же понял, что это больше не проблема. Теперь, когда ему больше не нужно было переживать о всём не сказанном до отбытия с Пенаконии, всё время мира было в его руках.