Моя. Навсегда.

      Ад не был тем местом, которое Вики представляла себе в детстве, слушая сказки о пламени и вечных муках. Нет, это был мир, где тьма переплеталась с роскошью, где огонь танцевал в каминах из обсидиана, а воздух был пропитан ароматом серы и древних специй. Здесь власть была не просто словом — она была ощутимой, как тяжесть короны на голове или цепи на запястьях. И теперь, спустя несколько месяцев после того, как она окончательно оставила позади мир смертных, Вики стояла в самом сердце этого царства — в Тронном зале Ада.       Зал был огромен, как собор, высеченный из черного мрамора, с колоннами, увитыми живыми тенями, которые шептали секреты проходящим мимо. Потолок терялся в бесконечной тьме, усеянной мерцающими звездами — душами тех, кто осмелился бросить вызов правителям. Пол под ногами был теплым, словно под ним пульсировала живая лава, и каждый шаг отзывался эхом, напоминающим биение сердца.       Сегодня зал был заполнен демонами всех мастей: от низших бесов с рваными крыльями и голодными глазами до аристократов Ада, одетых в шелка, пропитанные кровью и золотом. Они собрались здесь по случаю грандиозного приема — официального празднования восшествия нового Сатаны на трон.       Люцифер. Ее Люцифер. Тот, кто когда-то был просто сыном, а теперь стал королем всего этого хаоса. Вики стояла рядом с его троном, на возвышении, где воздух был гуще от магии. Она чувствовала на себе взгляды — любопытные, завистливые, голодные. Ее платье, сшитое из теней и алого шелка, обнимало тело как вторая кожа, подчеркивая каждую линию, которую Люцифер так любил касаться. На ее шее красовалась метка — тонкая, светящаяся линия, похожая на ожерелье из серебряных нитей, но на самом деле это была его магия, впитавшаяся в кожу. Она пульсировала в такт ее сердцу, напоминая, что она принадлежит ему. Полностью.       Вики бросила взгляд на Люцифера, сидящего на троне из черненого золота и костей. Он был великолепен в своей темной славе: высокие рога, изогнутые как корона, глаза цвета полуночи, с искрами ада в глубине. Его мантия ниспадала волнами, скрывая мускулистое тело, но Вики знала каждую его линию наизусть. Он держал кубок с вином, которое дымилось, как кровь, и его губы изгибались в ленивой улыбке, но она видела напряжение в его плечах. Он всегда был настороже, особенно теперь, когда трон был его. После смерти отца — старого Сатаны, чья кончина была окутана тайнами, которые Люцифер не любил обсуждать — он унаследовал не только власть, но и врагов. Множество врагов. — Моя королева, — прошептал он, протягивая руку и касаясь ее запястья.       Его пальцы были теплыми, но хватка чуть сильнее, чем нужно. Как всегда. Как будто он хотел оставить след, напоминание о том, что она здесь, с ним, и никуда не денется. Вики улыбнулась, наклоняясь ближе. — Я не королева, Люцифер. Я просто… твоя.       Его глаза потемнели на миг, и она почувствовала, как метка на шее нагревается. — Ты моя. Навсегда.       Слова эхом отозвались в ее душе, и Вики подавила дрожь. Она любила его — богом, как она его любила. С той самой школы, где они встретились, где он был просто демоном с секретами, а она — обычной девушкой, втянутой в вихрь сверхъестественного. Теперь она была демоном, сильной, уверенной, с собственной магией, бурлящей в венах. Но его любовь… она была как огонь — согревала, но могла и сжечь.       Вики знала, что он ревнует. Одержимо. К Дино, к Мими, даже к ее воспоминаниям о прошлом. И это пугало ее, но в то же время завораживало. На каком-то уровне ей нравилось быть центром его мира. Но только на каком-то.       Прием начался с фанфар — рогов, сделанных из костей драконов, из которых вырвался звук, похожий на крик тысяч душ. Демоны склонили головы, когда Люцифер встал, поднимая кубок. — Друзья, враги, подданные, — его голос разнесся по залу, низкий и бархатный, с ноткой угрозы. — Сегодня мы празднуем новую эру. Ад сильнее, чем когда-либо. И те, кто осмелится бросить вызов, узнают, что значит моя ярость.       Аплодисменты — или то, что в Аду считалось аплодисментами: шипение, рычание, хлопки крыльев. Вики стояла рядом, улыбаясь, но ее глаза скользили по толпе. Она видела знакомые лица: преданных слуг Люцифера, с их пустыми глазами и острыми клыками; аристократов, чьи улыбки были фальшивыми, как их лояльность.       Зал дышал. Не просто наполнен воздухом — он дышал, как живое существо: тяжёло, горячо, с привкусом серы и расплавленного золота. Скрипки выводили долгую, тягучую ноту, похожую на стон умирающей души, и под неё двигались тени — демоны в масках из костей и бархата, пары, кружащиеся в танце, который больше напоминал ритуал, чем развлечение.       И тогда двери в дальнем конце зала раскрылись — медленно, с тяжёлым, почти театральным скрипом. Он вошёл один. Высокий, поджарый, с той грацией, которая не приобретается тренировками, а рождается вместе с кровью. Серебристые волосы были заплетены в сложную косу, перекинутую через плечо; несколько прядей выбились и падали на висок, подсвеченные багровым светом вечных огней. Чёрный бархат камзола обнимал широкие плечи и узкую талию, золотые нити вились по рукавам и вороту, будто жилы расплавленного металла. На груди — тонкая цепь с подвеской в виде крылатого змея, который, казалось, шевелился, когда Лазарь двигался. Он не торопился. Шёл так, будто каждая плита под его сапогами была ему лично обязана тем, что выдерживает его вес.       Когда его взгляд — чистое, жидкое золото — скользнул по залу и остановился на Вики, время будто споткнулось. Он улыбнулся. Не той улыбкой, которой улыбаются хищники перед прыжком. Это была другая улыбка — лёгкая, чуть насмешливая, с искоркой настоящего, почти человеческого веселья в уголках глаз. Как будто он увидел старую знакомую в неожиданном месте и теперь наслаждается её удивлением. — Лазарь, — прошелестело слева от Вики. Голос принадлежал мелкой демонице с крыльями летучей мыши. — Вернулся-таки… Говорят, изгнание длилось триста лет.       Люцифер не повернул головы. Но его пальцы, лежавшие на подлокотнике трона, медленно сжались. Кожа обивки зашипела под ними. Лазарь приблизился к возвышению. Остановился в трёх шагах от нижней ступени. Поклонился — красиво, глубоко, но без унижения. Прямо в глаза Люциферу. — Мой повелитель, — голос его был тёплым, обволакивающим, с лёгкой хрипотцой, как будто он только что пил выдержанное вино. — Примите мои поздравления. Ад наконец-то получил короля, которого заслуживает. Свежая кровь всегда идёт на пользу старым венам.       Люцифер чуть наклонил голову. Улыбка на его губах была тонкой, как лезвие. — Три века — долгий срок, Лазарь. Надеюсь, ты провёл их с пользой. — О, я учился, — Лазарь легко развёл руками. — В частности тому, что лояльность — это не цепь, которую надевают на шею. Это выбор. А я всегда выбираю сторону, которая побеждает.       И тогда он перевёл взгляд на Вики. Поклонился ей отдельно — ниже, чем кланялся королю, и с явным удовольствием. — А вы, миледи… — он сделал паузу, словно пробуя слова на вкус, — вы сияете так, что даже вечные огни Ада кажутся тусклыми свечами. Такая красота заслуживает не трона. Она заслуживает неба. Свободы полёта.       Вики почувствовала, как метка на шее внезапно нагрелась — не больно, но ощутимо, как предупреждение. Она подняла бровь, уголок губ дрогнул в ответной улыбке — не мягкой, а острой, как лезвие. — Благодарю за комплимент, Лазарь. Но в Аду даже крылья горят. А я предпочитаю не сгорать.       Он тихо, искренне рассмеялся — звук разнёсся по залу, заставив нескольких демонов обернуться. — Ах, но разве не в этом вся прелесть? — его глаза блеснули. — Риск. Адреналин. Ощущение, что ты живёшь, пока падаешь. Если однажды вам захочется полетать… — он сделал крошечную паузу, — без цепей… просто позовите.       Он подмигнул — легко, почти по-мальчишески. И отступил. Люцифер не сказал ни слова. Не пошевелился. Но воздух вокруг трона стал густым, горячим, почти осязаемым. Метка на шее Вики запульсировала сильнее — в такт ударам его сердца, которое она чувствовала даже на расстоянии.       Приём продолжился. Оркестр заиграл следующий танец — медленный, вязкий, с низкими стонами виолончелей и резкими вскриками скрипок. Пары закружились. Платья шуршали, когти царапали пол, смех смешивался с шипением. Вики двигалась по залу, как и положено: улыбалась нужным демонам, отвечала на поклоны, принимала бокалы с чёрным вином, которое пахло гранатом и грехом. Но каждый её шаг сопровождался его взглядом. Тяжёлым. Неподвижным. Горящим.       Лазарь не приближался демонстративно. Но их пути пересекались — словно случайно, словно по воле какого-то невидимого течения.       У стола с плодами, растущими на костях: — Это платье… — он провёл взглядом по тёмно-алой ткани, облегающей её фигуру. — Оно словно написано кровью и ночью. Вам идёт быть опасной. — А вам идёт быть дерзким, — парировала она, беря ягоду и медленно раздавливая её между пальцами. — Только осторожнее. В Аду даже дерзость имеет цену.       Он улыбнулся шире. — Я всегда плачу с удовольствием.       Позже — возле одной из колонн, увитых живым чёрным плющом: — Эти правила, этикет, поклоны… — он склонил голову к ней, понизив голос. — Не кажется ли вам, что всё это немного… скучно? — Скучно? — Вики чуть наклонила голову, глядя на него снизу вверх. — Мне кажется, что это единственное, что удерживает зал от того, чтобы превратиться в бойню за три минуты. — Может быть, — он усмехнулся. — А может, некоторым из нас просто нравится смотреть, как всё горит.       И каждый раз, когда её губы растягивались в улыбке — настоящей, живой, — она чувствовала, как подлокотник трона под пальцами Люцифера скрипит. Как металл нагревается. Как магия в зале начинает тихо дрожать, подчиняясь его сдерживаемой ярости. Он не вставал. Не подходил. Не вмешивался. Но Вики знала: это молчание было гораздо опаснее любого крика. И метка на её шее горела всё сильнее — как напоминание, как клеймо, как обещание. Что игра, которую она ведёт, скоро закончится. И закончится она не здесь, посреди зала, а там, за закрытыми дверями, когда в покоях останутся только они вдвоём.       И воздух уже пахнет грозой.

***

      Наконец, прием подошел к концу. Демоны расходились, шепчась о новом короле и его «игрушке». Вики вернулась к Люциферу, и он взял ее за руку, ведя в личные покои — лабиринт комнат из черного камня, освещенных вечным пламенем.       Двери закрылись за ними с тяжелым гулом, и мир сузился до них двоих. Люцифер повернулся к ней, его глаза все еще темные. — Ты наслаждалась? — его голос был тихим, слишком тихим.       Вики пожала плечами, стараясь сохранить легкость. — Это был просто флирт. Ничего серьезного.       Он подошел ближе, так близко, что она чувствовала жар его тела. Его рука скользнула по ее шее, касаясь метки. — Флирт. С ним. — Люцифер, — она положила ладонь на его грудь. — Ты знаешь, что я твоя.       Его губы изогнулись в улыбке, но в ней не было тепла. Он наклонился, шепча ей на ухо: — Ты думаешь, я позволю кому-то еще дышать одним воздухом с тобой?       Слова обожгли, и Вики вздрогнула. Он не кричал. Не рычал. Просто сказал это — спокойно, как факт. А потом поцеловал ее. Поцелуй был яростным, почти отчаянным, как будто он хотел забрать ее душу через губы. Его руки сжали ее талию сильнее, чем нужно, оставляя следы, которые завтра превратятся в синяки. Но Вики ответила — страстно, потому что, черт возьми, она любила его таким.       Язык скользнул по его нижней губе, дразня, требуя. Люцифер издал низкий, почти звериный звук — смесь рычания и стона — и толкнул её назад, к ближайшей стене из полированного обсидиана. Холод камня обжёг спину сквозь тонкую ткань платья.       Вики ахнула в его рот, но не отстранилась. Напротив — выгнулась навстречу, прижимаясь бёдрами к его уже твёрдому возбуждению. Он тут же ответил — резким движением задрал подол её платья до талии, ткань затрещала по швам. — Сними, — приказал он хрипло, не отрывая губ от её шеи.       Зубы скользнули по метке, которую он сам когда-то оставил, и слегка прикусили. Не до крови. Пока.       Вики послушалась. Пальцы дрожали, но справились — она стянула платье через голову одним движением и отбросила в сторону. Под ним не было ничего, кроме тонких чёрных кружевных трусиков, которые и так уже промокли насквозь.       Люцифер замер на секунду, просто глядя. Его зрачки расширились, поглощая золотистый ободок радужки. Потом он опустился на колени — король ада на коленях перед одной-единственной женщиной — и рванул кружево вниз одним движением. Ткань порвалась с тихим треском.       Он не стал дразнить. Не стал играть. Просто прижался губами к её центру, язык прошёлся длинным, жадным движением от низа до самого чувствительного места и остановился там, обводя медленными, тяжёлыми кругами. Вики вцепилась пальцами в его волосы и застонала — громко, без стеснения. Колени подогнулись, но он придержал её бёдра сильными ладонями, не давая упасть.       Другой рукой он раздвинул её шире, открывая полностью, и вошёл языком внутрь — глубоко, настойчиво, одновременно большим пальцем надавливая на клитор ровными, жёсткими круговыми движениями. — Люцифер… — выдохнула она, уже почти не в силах стоять. — Пожалуйста…       Он поднял на неё взгляд — тёмный, горящий, абсолютно безумный — и проговорил прямо в её кожу: — Проси ещё раз. Громче. — Пожалуйста… трахни меня. Сейчас.       Он поднялся одним рывком. Одежда исчезла с него мгновенно — магия или просто нетерпение, уже не разобрать. Твёрдый, горячий член упёрся ей в низ живота. Вики обхватила его рукой, сжала, провела вверх-вниз — медленно, мучительно. Люцифер зашипел сквозь зубы, схватил её за бёдра и одним движением поднял, прижимая спиной к стене. Ноги Вики обвили его талию.       Он вошёл в неё одним резким, глубоким толчком — до самого конца, без предупреждения. Она вскрикнула — смесь боли и удовольствия. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть, а потом начал двигаться. Жёстко. Быстро. Безжалостно. Каждый толчок выбивал из неё воздух, каждый выход сопровождался влажным шлепком тел, каждый вход — её стоном, который становился всё громче. — Ты… моя… — выговаривал он в такт движениям, вбиваясь глубже. — Только… моя…       Вики вцепилась ногтями ему в плечи, оставляя красные полосы. Голова запрокинулась, ударилась о камень, но ей было всё равно. — Да… твоя… сильнее…       Он зарычал, подхватил её под ягодицы и развернулся, не выходя из неё ни на секунду. Несколько шагов — и они уже у огромной кровати, покрытой чёрным шёлком. Он рухнул на неё сверху, придавливая всем весом, и продолжил двигаться — теперь ещё глубже, ещё быстрее, угол изменился, и каждый толчок попадал точно туда, где ей было нужно больше всего.       Вики выгнулась дугой, мышцы внутри сжались вокруг него спазмом. Она кончала — громко, с хриплым криком, дрожа всем телом. Люцифер не остановился. Продолжал вбиваться в неё сквозь её оргазм, продлевая его, пока она не начала всхлипывать от переизбытка ощущений. Только тогда он позволил себе сорваться. Последние несколько толчков были почти болезненными — грубыми, животными. Он уткнулся лицом ей в шею, зубы впились в метку, и кончил с низким, протяжным рыком, заполняя её до краёв. Горячие толчки длились долго — он не отпускал её, пока не выплеснул всё до последней капли.       Они лежали так несколько долгих минут — тяжело дыша, мокрые от пота, переплетённые. Его член всё ещё был внутри неё, медленно размягчаясь. Вики гладила его по спине дрожащими пальцами.       Он поцеловал место укуса — уже мягко, почти нежно — и перевернулся на спину, увлекая её за собой, так чтобы она оказалась сверху. Оба молчали. Просто дышали. — Если он еще раз посмотрит на тебя так, — прошептал он, — я вырву ему глаза и заставлю тебя смотреть, как они горят. А потом ты будешь благодарить меня за это.       Вики замерла. Это был не просто гнев. Это была одержимость. И в тот миг она поняла: это только начало. Ад был его. Но она… она была его самым ценным трофеем. И он не отпустит. Но в глубине души Вики шепнула себе:       «Я люблю его. Но смогу ли я остаться собой?»       Ночь опустилась на Ад, и тени в покоях шептали секреты. Люцифер держал ее в объятиях, но Вики чувствовала — цепи сжимаются.