Успеть переиграть смерть.

      – Выходи.       От него хлестало силой, словно плетьми. Она морозными иглами впивалась в кожу, и, если бы могла, оставила бы следы.       – Если туда зайду я, эти лежащие почти трупы умрут насовсем. – Спокойный, в чем-то даже пренебрежительный тон голоса мог ввести в заблуждение, но то, как он держал руки в карманах, как срывался на хрип в окончании слов… Сдерживал себя Голод с трудом.       Уокер оглушено посмотрела по сторонам в поисках клинка. Всадник нетерпеливо поднял руку, и кинжал завис перед ней в ожидании.       Она изрядно устала. Алкоголь вперемешку с адреналином сумбурным коктейлем горячил кровь.       Не понимая до конца, чего хочет – жалко расплакаться в крепких руках, встать в «позу» и послать нахер и этого всадника или выйти с ринга с высоко поднятой головой, Вики аккуратно вложила кинжал в ножны на поясе.       В полной тишине раздался ироничный голос Локи:       – Проблемный брат…Ооо, не рассказывай, мне это знакомо – Тор вечно выкидывает всякое.       Он сидел рядом с Иери, развалившись на стуле. Правда, скорее всего, развалиться пришлось от истощения, но в целом выглядел он вполне себе хорошо. Смерть же бледнел на глазах, но улыбка была до неприличия довольной.       Локи залез в карман пиджака, выудил оттуда сигареты, зажигалку.       – Заходи, коль ввалился, Голод, – он гостеприимно кинул всаднику пачку, – выпьешь?       Тот, не ответив, поймал и снова повернулся к рингу.       Вики встала рядом, губы распухли, кожа вокруг налилась синяком. Он мрачно потянулся пальцами к ее лицу, но девушка остановила:       – Не трогай.       Его фосфоресцирующие глаза беспощадно давили не меньше бушующей вокруг энергии. Он с жадностью вбирал в себя крохи оставшихся жизненных сил лежащих людей, в нее же он впился непроницаемым, не предвещающим ничего хорошего взглядом.       – Руки прочь, – настойчиво повторила девушка, открыто вступая в гляделки. Она не собиралась больше позволять ему забирать свои раны.       Он еще несколько секунд буравил ее взглядом, затем кивнул, что принял к сведению.       – Не хотелось бы быть негостеприимным, но можно я соберу вам с собой? – Снова отозвался Локи, прижав ладонь к груди – ломило нещадно.       Голод подпалил сигарету, коротко выдохнул дым, с нескрываемым гневом посмотрев на брата.       – Объяснишься?       – Я просто дал тебе мотивацию встать. Выглядишь сногсшибательно. – Многозначительно обвел взглядом помещение Иери.       Голод опустил голову, прикрыв глаза, глубоко затянулся, и одним слитным движением оказался рядом, с силой врезав по лежащей на столе руке брата. Послышался хруст, сдавленный стон. Смерть шумно втягивал воздух, сквозь зубы, прерывисто шипя на незнакомом языке.       Вики вздрогнула. Смотреть на это было невыносимо.       – Я сломаю тебе все кости, одну за одной, если ты еще раз выкинешь что-то подобное, – убийственно ровно произнес Голод.       Белая пелена начала спадать, уступая место злой усталости. Он выкинул едва начатую сигарету, уважительно кивнул Локи, подошел к девушке и утащил ее в портал перехода.       – И что? Стоило оно того? – С интересом спросил Локи. Он тяжело поднял корпус от спинки стула, вытянул руку в сторону бара. К нему с самой верхней полки слевитировала какая-то кислотно-зеленая бутылка. – Коллекционная, – довольно покряхтел он, подливая в стакан старого друга жгучей бадяги.       Тот болезненно осел на стуле, стараясь не тревожить сломанную руку. Глотнул обжигающую, выбивающую дух жидкость и честно ответил:       – Я бы стерпел и множественные переломы ради того, чтобы он вернул себе зрение.       – Все было так плохо? – Удивился бог обмана. – С виду и не сказал бы, что Голоду что либо угрожало.       – На грани апокалипсиса, – без шуток произнес всадник, вновь прикладываясь к стакану. В душе пекло похлеще, чем в аду.       Локи внимательно посмотрел на жнеца – этот неопределенный бесцветный взгляд, побелевшие волосы, он пожевал губы, размышляя, и, отвернувшись, в пустоту непринужденно заметил:       – А она красивая.       Редко, когда можно было увидеть Иери таким серьезным. Глухой тон голоса лишь подтвердил предположения Локи.       – Очень.

***

      – Ложись.       Вики застыла, непонимающе уставившись на кровать.       – Я не спал четыре дня. У меня нет ни сил, ни желания тебя уговаривать.       Приток чужой энергии залечил его раны, но душевную усталость мог снять только сон и Вики знала это как никто.       – Почему здесь?       «И почему ты ничего не спрашиваешь у меня?»       – Охраняю от тебя мебель, – мрачно припечатал Голод.       Он скинул перевязь с мечом, снял ботинки, водолазку. И вроде все хорошо – обошлось, но взгляд его был где угодно, только не на ней.       Лег, укутавшись в одеяло, закрыл глаза, спасибо хоть лицом повернулся.       Черные волосы рассыпались по подушке, Вики поймала себя на мысли, что хочет зарыться в них пальцами и больно стянуть в кулак.       Он выглядел вымотанным, беззащитным – эта неожиданная мягкая человечность удивляла, трепетом отзываясь в груди.       – Тебе идет моя одежда, но все же плащ сними, он весь в грязи, – откуда то из под одеяла произнес сонный голос.       Негодование медленно нарастало – притащил ее, как какую-то вещь, не поговорил, теперь указывает что делать и все также не смотрит, словно она пустое место.       То-ли выпитое перешло в возбуждающую стадию, то-ли просто захотелось взбунтоваться, Вики встала к нему лицом и с подавленным раздражением, но злым сарказмом медленно развязала ремень.       Голод, не услышав ожидаемого ответа, приоткрыл глаза, студеные, льдисто-прозрачные.       Девушка вздернула подбородок, плавно спустила плащ по плечам, скинула в ноги. Черное полупрозрачное белье почти не скрывало светлую кожу и мягкие линии под ним.       Все пошло не по плану. В кровь ударил адреналин – он смотрел прямо, не скрываясь, и глаза его наполнялись ментоловой бурей. В ответ в хмельном кураже она подцепила водолазку, медленно потянула по животу к груди. Дыхание сбилось, напряжение толчком стянуло мышцы в низу живота.       Голод ждал, что она сделает дальше. Перейдет невидимую грань или остановится.       Она не собиралась останавливаться – это было больно. Больно настолько, что он сдавленно попросил:       – Остановись. Ты играешься, я же истеку кровью. – Его радужки тлели беспросветной тоской и желанием, Вики словно окатили ледяной водой.       – Прости, – она одним движением натянула водолазку по самые бедра, – меня понесло, я не хотела, – забралась под второе одеяло, укутавшись по самый нос.       Он закрыл глаза, ничего не ответив. Между бровей залегла хмурая морщинка.       Тело ныло ушибами, она осторожно вытянула ноги, расслабляя сжатые мышцы. Голова гудела, навалилась усталость, стремительно затягивая в сон. Уже на грани несмело придвинулась ближе, незаметно положив кончики пальцев на черную прядь.       Голод лежал, слушая как постепенно ее дыхание успокаивается, наполняется глубиной и размеренностью. Ее присутствие рядом скребло по нервам непривычным дискомфортом. Сознание не хотело отключаться, до раздражения контролируя обстановку.       Девушка сжала ладонью его волосы, неприятно натягивая у корней, так что пришлось подвинуться ближе.       Она смотрела на него, как на мужчину – с палящим, обволакивающим разум желанием. До сих пор не верилось, что это взаправду. В груди непонятно дрожало, ускоряя гулкий пульс сердца.       Ему тысяча триста двадцать три года из которых тысячу триста он прожил, как Голод. Долго, утомительно бесконечно, так что давно забылось, как было до этого. Чувство тяжести давило, непривычным, колким дыханием наполняя грудь. Прошло тысяча триста лет с момента гибели его мира, гибели, в которой родился всадник, гибели, к которой он был причастен.

***

      Утро встретило расслабленной негой. Вики тяжело разлепила веки, с нежеланием выплывая из сна. Через окно проникал тусклый, серый свет, больше похожий на рассвет. Голод лежал на животе к ней лицом и все еще безмятежно спал, подсунув руку под подушку. Черты лица разгладились, делая его совсем молодым. Волосы шелком рассыпались по плечам, на контрасте подчеркивая белизну кожи. Одеяло валялось где-то в ногах.       Она с удовольствием отметила выделяющиеся резкой линией лопатки, широкие плечи. Позвоночник ровной дорожкой делил пополам крепкую спину и упирался в чертовски соблазнительные ямочки в низу поясницы.       Вики перевела взгляд на лицо – широкие густые брови, прямой, крупный нос, острый подбородок и в противовес ему мягкие губы, которые отчаянно хотелось поцеловать. На них она задержалась особенно долго.       Противоречивый, сложный, красивый настолько, что дух захватывало.       «Мой» – осознание пришло легко – она просто ощутила это всей сутью.       В состоянии влюбленного аффекта, Вики поднялась на локтях и, пока смелость не отказала, потянулась вперед, робко прижалась к его губам своими.       Мягкий мужской запах дурманил, разгоняя кровь.       Сердце остановилось, когда он повел головой, просыпаясь, и взволнованно зачастило стоило ему открыть подернутые сонной дымкой, бликующие колдовской зеленью глаза.       Казалось, она разучилась дышать, выдерживая этот зрительный контакт.       Еще пока размягченный, расслабленный, он опустил взгляд ниже, к ее разбитым губам, на налившийся фиолетовым синяк.       – Ты делаешь глупости одну за одной, не успеваю разгребать, – хриплым ото сна голосом произнес всадник.       Вики в отчаянной смелости, с колотящимся где-то под горлом сердцем, снова настойчиво смяла его губы.       Боясь, что оттолкнет, она зарылась рукой в волосы, к затылку, осторожно, но крепко стягивая пряди между пальцев и нависая сверху всем телом.       Он не оттолкнул – застыл изваянием, никак не ожидая такой безбашенной наглости. И вздрогнул, стоило ей сместиться губами по щеке к уху.       – Не дергайся, – шепот мурашками побежал по животу, к низу, разливаясь в тягостно-приятном напряжении.       Ее пальцы, надавливая, поползли по спине, собирая кожу. Вниз, к желанным ямочкам и дальше под ремень черных штанов.       Голод уткнулся лицом в подушку, чувствуя, что умирает от этой простой ласки, что касания ее рвут на части нутро, перемешивают обыденные понятные вещи в сумасшедший коктейль из желаний и страхов.       Ничего более возбуждающего с ним никогда не происходило. Он должен был остановиться и не мог, с болезненной жадностью впитывая ее горячие прикосновения.       Перевернулся на спину, собираясь трусливо сбежать, но она опередила – вдавила ладони в грудь, оседлав сверху.       – Ты сама не знаешь, чего просишь, – выдохнул Голод, сжав тонкие кисти плотной хваткой.       Крепкие руки держали на расстоянии, но глаза не отпускали ни на секунду, он боялся ее потерять.       Если бы можно было вжаться сильнее, она бы вжалась, сплелась самой сутью. Бедра тягуче поползли вниз, широкой амплитудой собирая ткань штанов. На белых щеках проступил румянец, глаза лихорадочно заблестели.       Голод покачал головой.       – Одно дело быть со мной рядом, Вики, и другое быть со мной во всех смыслах. Моя сила убьет тебя, – он сел вместе с ней, все также фиксируя руки.       – Ты зря боишься, я вижу, как она работает, забыл? – мягко напомнила девушка и подалась вперед, вплетаясь в контакт глазами. Хотелось губами, но он не давал.       – Если оттолкнешь меня сейчас, всё исчезнет. Я больше не посмотрю на тебя так никогда.       Какая же она настойчивая и упрямая. Торопиться гореть, когда он не готов.       Голод нежно коснулся припухшей щеки. Вики почувствовала, как кожа немеет в прохладе его пальцев, дернулась вскочить, но всадник не дал, снова без согласия забирая ее боль себе.       – Я не разрешала, – вспыхнула злостью, похлеще лесного пожара.       – Я и не спрашивал.       Мог бы объясниться – честно сказать, что неравнодушен, что смотреть не может на ее раны, но Голод молчал, больше не удерживая силой.       Они боролись взглядами и никто не хотел уступать.       В конце концов Вики оттолкнула его и, как есть, быстрым шагом вышла из комнаты. Обида, приправленная горечью разочарования отравляла кровь. Хотелось подышать свежим воздухом.       Девушка в запале зашла в комнату переодеться, натянула свои подранные вещи и чеканной походкой направилась к выходу.       Дневной свет был тусклым, безжизненным, как и все в этом мире. Вики вскинула голову к небу, совершенно забыв смотреть под ноги пока спускалась с холма. На небе зависло черное солнце. Словно случилось затмение, но звезда с планетой так и не разошлась, только ярко-желтая окантовка кругом обрисовывала края. Удивительно красиво и в то же время пугающе. Понятно почему здесь не было места для жизни – она придет позже, когда планеты разойдутся, а бег времени пойдет своим обыденным чередом. Тогда вернется свет, вернется вода. Оставалось надеяться, что это произойдет достаточно скоро, чтобы успеть спасти хотя бы остатки этого мира.       Она спускалась вниз по дорожке, совершенно не думая о последствиях. А вот Голод думал, потому что знал, кто обитает на его земле, кто выжил, несмотря ни на что, так же, как и всадники. Кто постепенно перестает поддаваться его силе, приобретая защиту и становится по-настоящему опасным.       Он появился рядом неожиданно, так что девушка вскрикнула, схватил со спины за плечи, втягивая во тьму перехода.

***

      Вики осмотрелась, не понимая куда он ее притащил.       – Зачем мы здесь? – раздраженно повела плечами, но стояла не дергаясь – боялась сорваться вниз.       – Чего ты боишься? Я разве хоть раз сделал тебе больно?       – Зачем мы здесь, Раен?       Она почувствовала, как он напрягся, но хватку не ослабил, и наконец произнес:       – Не двигайся, если нас заметят – съедят. – Мужчина сильнее вжался в ствол дерева, утягивая ее за собой.       Его руки мягко, но крепко сдавили талию, а Вики прошиб озноб, потому что это уже происходило раньше, только во сне.       Не дыша, она ждала подтверждения и с ужасом увидела, как под ногами, в темноте, метрах в пятнадцати под ними, среди кустов мелькнула тень, затем еще одна и еще. Бесшумно. На грани видимости. Волосы встали дыбом.       «Что происходит, черт возьми?!»       Он склонился к самому уху и едва слышно прошептал:       – Ни звука.       На полянку возле дерева, на котором они стояли, плавным рывком вышла черная тварь. Остановилась, принюхиваясь, повела мордой. Длинный шипастый хвост нервно дергался из стороны в сторону.       Вики вцепилась в прохладную руку, пытаясь успокоить зашедшееся в стремительном беге сердце. Она знала, что будет дальше. От нахлынувшего напряжения голова пошла кругом.       Мужчина в ответ коротким движением нежно погладил по животу, только сильнее разгоняя по венам кровь. Она чувствовала спиной, как твердая грудь размеренно поднималась и опускалась.       Выбор пыткой повис в воздухе: заглушить все в зародыше или кончить под его руками на этом чертовом дереве.       Внизу послышалось раздраженное рычание, которому вторили десятки голосов.       Девушка закрыла глаза, отсчитывая гулкие удары сердца. Если бы не его руки, она точно бы рухнула, потому что от страха и возбуждения ноги перестали держать.       Раен успокаивающе мазнул щекой по виску, прохладой привлекая внимание. Вики почувствовала, как мужские губы дернулись в улыбке. Вот. Сейчас…Надо решать…       Его рука плавным движением скользнула под край штанов, мягко накрывая лобок.       Бессмертная дернулась, сжав его руку поверх своей одежды, но он держал крепко, еще сильнее вдавливая в себя.       – Тихо, – шепот на грани восприятия и мягкое, едва заметное скольжение верх-вниз.       Как же это было остро. Наслаждение лихорадочной волной прокатилось по телу.       Под медленным прикосновением дернулась еще раз, со смущением понимая, что хочет сама качнуться навстречу, но одно неловкое движение – и они оба свалятся к тварям на обед.       Она гневно повернула голову, ненавидя его и желая больше всего на свете. Гад чуть склонился к ней, расширенные зрачки властью затягивали куда-то в самую бездну, а затем снова повторил плавное – вверх-вниз.       Мстительно впилась ногтями в его руку, но через ткань разве ж это будет болезненно? Он покачал головой, кивнул вниз, где бесновались звери.       Рычание, скрежет когтей и тягучая ласка на грани безумия. Она сжала колени, теряя связь с реальностью.       Его пальцы медленно прокатывали влажную кожу, самыми краешками погружаясь внутрь. В какой-то момент Вики перестала что-либо воспринимать кроме этого ритмичного движения. Дыхание сбилось, тело стянуло болезненным напряжением. Его губы прихватили шею, собственнически покусывая кожу, нажатие пальцев усилилось.       Голод чувствовал, что она подошла к самой грани. Свободной рукой требовательно обхватил горло и край челюсти, повернул к себе, и за мгновение до оргазма поцеловал по-настоящему – глубоко, жадно, насыщаясь бегущей по ногам дрожью.       Прошло несколько долгих минут, прежде чем Вики снова смогла воспринимать что-либо. Она и не заметила, что так сильно вцепилась ногтями в держащие ее руки.       Затуманенная наслаждением потянулась к его лицу и едва не застонала, когда он поцеловал ее в ответ.