Успеть переиграть смерть.

      Серая выжженная земля. То тут, то там одинокие горные пики высокими иглами врезались в небо. Две луны жадно тянулись навстречу – единственные источники света намного километров вокруг. Куда ни посмотри – камень, камень, камень и руины, ни одного дерева, речки, хоть какой-то живой природы. Дом Всадников стоял на могиле погибшего мира.       Пугающая пустота.       Вики отошла от окна, чувствуя, как по спине побежал холодок.       Она осмотрела небольшую комнату, решая, чем себя занять. Стол, стул, шкаф, кровать – ни умыться, ни привести себя в порядок.       Дверь открылась – Смерть вошел без стука. Бледнее, чем обычно, но видно, что чувствовал всадник себя уже лучше.       На ее возмущенный взгляд, ответил совершенно просто:       – Меня редко где-то ждут, поэтому даже не старайся взывать к тому, чего у меня попросту нет. Он не хочет тебя видеть, но разве я могу упустить возможность потрепать эти равнодушные нервы? Забыыыл закрыть двеерь, какая досаада.       Его нечеловеческие глаза прожигали до самой сути, раздевая, снимая оболочку. Из-за того, что он почти не моргал, казалось, взгляд этот поглощающий, жадный, а может так оно и было.       Мужчина подошел к ней совсем близко. Не осталось и следа от той придурковатой шутливости, что она видела раньше.       «Какой же высокий…» – задрала голову девушка.       – Если хочешь жить, не вздумай сунуться за стены замка. Он для тебя лучшая защита, – спокойный глубокий тон голоса никак не вязался с теми нотками сумасшествия, что иногда в нем проскальзывали.       Смерть нехотя отвел взгляд, постоял молча несколько секунд, разглядывая пейзаж за окном, а затем ушел, бросив у самой двери:       – Через одну дверь налево.       Его интерес был странным: необъяснимым и она уверена – личным. Он точно что-то знал, но не собирался этим делиться.       «Не знаю какой бы была я, если бы всегда видела только конец».       Вики некоторое время собиралась с силами, а потом вышла за дверь, навстречу своему страху.

***

      Голод стоял в пол оборота, тяжело привалившись спиной к черной раме. Ночной воздух приятно обдувал через открытую створку высокого окна.       Глаза ничего не видели, но ложиться на кровать сейчас было нельзя – тело ломало горячими волнами, скручивая мышцы жгутом, а если прилечь, боль становилась еще громче, навязчивее. Он и не помнил, как это бывает.       «Всего лишь временное недоразумение», – мужчина раздраженно сложил руки на груди, сосредотачиваясь на звуках.       Были в слепоте и хорошие моменты – наконец-то не видно черных стен ненавистного замка.       Жаль, что пустоту одиночества не прятала и она.       Шею саднило, к раненому бедру прилипла жесткая ткань штанов, неприятно дергая кожу, но всадник не мог себе помочь, как и никто другой без серьезных последствий для здоровья, а то и жизни.       Ничего, потерпит, регенерация все равно все затянет, просто времени потребуется больше.       Помыться хотелось невыносимо.       Дверь тихо приоткрылась, он мысленно себя поправил:       «Никто, кроме нее».       Голод молчал – ждал, что девушка сделает дальше.       – Я могу войти? – В голосе чувствовался страх, но разве это хоть раз ее останавливало?       – Ты уже вошла.       Мужской силуэт на фоне двух лун за окном смотрелся очень внушительным.       Вики закрыла за собой дверь и настойчиво проговорила:       – Я хочу знать, зачем я вам?       – Тебе, – поправил Голод.       – Что мне? – Не поняла девушка.       – «Зачем я тебе».       Он почти физически почувствовал ее напряжение, но успокаивать не собирался, лишь насмешливо хмыкнул, когда в приглушенном голосе прорезались воинственные нотки:       – Так зачем я тебе?       Вместо ответа всадник протянул к ней руку, приглашая приблизиться, но бессмертная проигнорировала, жестко обрубив:       – Я лучше умру, чем помогу вам уничтожить мой мир.       Голод удивленно поднял пустой, невидящий взгляд от пола, словно точно знал, где Вики стоит.       – С чего ты взяла, что мне это нужно? – Тишина затянулась, мужчина разочарованно отвернулся к окну. – Говоришь о том, о чем не знаешь.       Молчание повисло в воздухе неприятной, гнетущей тишиной.       – Так расскажи, – движение к нему, а не от, надо же.       Курить хотелось жутко.       Всадник по привычке нащупал пачку сигарет, зажигалку, прихватил фильтр губами, только потом сообразив, что прикурить будет проблематично. Вынул сигарету, неопределенно помял в руках, снова сжал зубами, примеряясь. И почему сегодня все так раздражало?       Ее касание мурашками побежало по предплечьям. Наверное, он никогда к этому не привыкнет. Насколько же она была его горячее!       Маленькие пальцы чиркнули колесико, направили огонь к сигарете. Никотиновый вдох с наслаждением задержался в груди.       Всадник не видел того, что видела девушка: красные дорожки измазали каменный пол. Водолазка, штаны – все было в мокрых темных разводах. Вики и не почувствовала тогда, что ей так сильно досталось. Непонятно, как он еще стоял.       – Я говорил тебе отрастить крылья, никому не доверять, дождаться меня, зачем полезла в таверну?       Она ничего не ответила. Нечего было отвечать.       «Это стоило жизни невинных ребят».       Тошнота подкатила к горлу. Вики стремительно зажала ладонью рот, пытаясь скрыть от всадника судорожно зашедшееся дыхание, пыткой раздирающее грудь. В глазах застыли слезы.       Она виновата в их смерти.       Спокойный голос Голода наполнил комнату. Вики схватилась за него, как за спасательный круг, вытаскивая себя из бездны отчаяния и вины.       – Мы приходим вслед за горнами, когда наступает время. – Казалось, он каким-то образом чувствовал каждый ее жест: стоило повернуть голову – его лицо едва заметно наклонялось в ту же сторону. – Все вчетвером. Тогда мир умирает, но никак иначе.       Голод не привык, чтобы к нему так близко стояли, и ощущал практически физический дискомфорт, непонятную тревогу, желание отойти.       – Но ты был на Земле и на Небесах, и Смерть тоже, – с трудом выговорила девушка.       – Это ничего не значит, – всадник оперся локтем о стену, прислонился лбом к ладони, почему-то хотелось, чтобы она быстрее ушла, хотя присутствие ее он пил жадными глотками – у нас есть свои дела. Из этого мира мы можем попасть в любой при необходимости.       – Но тогда зачем я тебе?       Сигарета вспыхнула красным угольком, подсвечивая бледное спокойное лицо:       – Ты не реагируешь на мою силу – ты любопытна мне, первая, с кем я могу нормально поговорить.       Вики непонимающе уставилась на всадника, смаргивая так и не пролившиеся слезы, а он скорее для себя добавил:       – Правда, не знаю зачем бы мне это, – и уже для нее, – теперь уходи, я устал.       – Ты докурил до фильтра, – скомкано заметила бессмертная, – и у тебя кровь.       Письмена на стенах засияли, словно наливаясь лунным светом, преображая комнату на глазах. Вики удивленно осмотрелась.       –Твоя комната…надписи на стенах загорелись.       Он повернулся, хотел посмотреть, губы сжались в тонкую линию.       – А что ты видишь по моей силе?       Ее дыхание, взволнованно дергалось вслед за разворотами головы.       «Интересно, каким бы оно стало, встань я к ней совсем близко?»       – Клубится вихрями вдоль них к потолку.       – Покажи, где кровь, – неожиданно произнес мужчина.       Девушка помедлила, но осторожно коснулась горла черной водолазки. По пальцам побежал разряд, ударив обоих током.       Голод обескураженно повел головой.       – Что это?       – Статическое электричество, – смутилась она.       – Странная магия, – нахмурился мужчина, – коснись еще раз.       Ее губы неверяще растянулись в робкой улыбке – большой, сильный, древний всадник не знал, что такое статика – это было так…       – Нет, это не магия, электричество это…       Он вдруг коснулся ее щеки, совсем рядом с губами.       – Улыбаешься, значит.       Вики дернулась, вмиг став серьезной.       – Нет. Совершенно.       Черт, предательская улыбка сама лезла обратно.       – Я вполне еще в состоянии отличить правду от лжи.       – Для меня необычно, что вы живете так долго и не знаете физики простых вещей, – сдалась Вики.       Выражение лица не изменилось, но голос гулко вибрировал, выдавая насмешку:       – Физику простых вещей я как раз знаю, например ту, что ты делала на источниках.       Она тут же вспыхнула, остро ощутив стыд и его присутствие рядом. Правда, не знала, больше от позорной мастурбации на источниках или от совершенно позорного сна с этим вот стоящим перед ней снеговиком.       А потом стыд смыло резко накатившим волнением, потому что Вики вспомнила, как назвал его в таверне Смерть.       «Раен. Не может быть… так же, как в моем сне…», – голова закружилась, она вязко сглотнула.       – Вот здесь еще кровь, – девушка коснулась плеча, указала легким мазком на бедро.       Он заметил, что что-то изменилось, но не понимал, в чем причина.       – Не так много, как я думал. Уходи, Вики, хочу побыть в тишине.       Она потерянно повернулась к выходу.       – Да…, – в глаза бросилось засохшее пятно крови на полу, – Нет, подожди, сними одежду, я помогу. Скажи, где вода и бинты, может тряпки какие-то? Иначе ты испачкаешь здесь все.       «Только бы не остаться одной, не сейчас».       – А потом я уйду.       Он молчаливо склонил голову – ее было непривычно много, так раздражающе и все же...тянуло. – Пойдем со мной. В нашем мире вода – дар и большая редкость, но мне повезло чуть больше, чем остальным.