Демон-омега

Казалось бы, имея сорокалетний жизненный опыт, человек [или демон] должен бы перестать чему-либо удивляться, но лицемерие окружающих воистину не перестаёт поражать! На одной улице с ним не хочет жить ни одно разумное существо из принадлежащего ему района, но стоит только начать разгуливать по магазинам и сорить деньгами - и его удивительным никто не боится! Он собирает рекордное число непрошенных советов и нежелательных поздравлений. За платиновые часы с бриллиантами, штучный экземпляр, искуснейшую имитацию Patek Philippe Ref. 2499 Platinum и идущие комплектом к часам запонки комплекте обходятся в целое состояние. В несколько раз дороже, чем два десятка лет назад обошлось приобретение роскошного дома. Неприлично дорого. Хотя, учитывая, чем он занимался вне брака, едва ли рядом с его именем имеет место упоминать приличия. Слухи о том, что он спускает состояние, распространяются с такой скоростью, что после покупки платья для невесты, в цветочном магазине его с порога встречают предложениями свадебных букетов. К огромному разочарованию двух болтливых и навязчивых флористов, он покупает не ландыши с золотыми нитями в какой-то совершенно премиальный упаковке, а самый популярный, стандартный букет из двенадцати кроваво-красных роз в простой обёрточной бумаге. Также он приобретает готовую еду на несколько дней и под конец остаётся один пункт из списка покупок, который вызывает у него особенную неловкость. Он никогда... не покупал такие вещи... но в меру социализации осведомлён, что подобными средствами по-обыкновению торгуют аптеки, парикмахерские и бар на окраине его владений. В парикмахерской слишком людно. Визит в аптеку кажется ему неуместным. Выбор Аластора падает на пустующий в утренние часы бар и оказывается удачным. Сурового вида бармен продаёт ему несколько пачек кондомов Ramses без лишних комментариев и поздравлений с личной жизнью. * * * * Его бедная мать едва ли могла претендовать на роль идеальной женщины своей эпохи. Его отец и вовсе упоминания не заслуживает. Поэтому свои представления о подобающем семейном укладе Аластор черпал из книг, журналов, из театральных постановок, из рекламных плакатов и рождественских открыток, изображающих идеальные семьи. После некоторого успеха - из представлений окружающих, из социальных норм круга, к которому сумел пробиться благодаря незаурядному таланту, помноженному на титанический труд. В Аду он всё ещё учился, ведь угодил сюда совершенно юным, едва переступив рубеж двадцати лет. В посмертии он возвысился до невиданных ранее вершин. Стал богатеньким белым, легко влился в этот габитус благодаря умению общаться изысканно и без цветного акцента. Его внешность была белой. Его речь была "белой". А если что-то выглядит, как утка, крякает, как утка, ныряет, как утка... Он жадно слушал аристократию, перенимал их темы бесед, обороты речи и светские шутки, принципы и ценности, их социальную норму, пока она не вросла в его скелет в качестве одной из его собственных непоколебимых опор. Джентльмен должен всегда держаться с достоинством, быть полон мужества и врождённой уверенности в себе, работать или иметь своё дело, приносить домой приличные в деньги, пить дорогой алкоголь, придерживаясь здоровой меры, быть в курсе самых важных новостей своего места жительства, быть галантен, не устраивать попусту истерик [крики и слёзы - удел излишне эмоциональных дамочек, мужчине так себя вести не подобает], жениться на достойной женщине, быть добрым мужем и обеспечивать семью. Его супруге надлежит всегда выглядеть превосходно, вести все домашние дела, прекрасно готовить, быть всегда приветливой и наслаждаться своей ролью прилично замужней женщины. Встречать мужа по возвращении домой, красиво накрывать на стол, обеспечивать своему мужчине уют и безропотно исполнять супружеский долг... В личной жизни радио-демона, признаться, складывается несколько иная картина. Аластор самолично обеспечивает семью, он же занимается покупками еды, подаёт на стол, всегда безупречно одет и бытовыми вопросами тоже занимается сам. Не без помощи Тени и магии, конечно... но всё же... за почти месяц, минувший от начала их неофициального брачного союза, Винсент даже в часы величайшей хандры так и не притронулся ни к каким домашним обязанностям. Свою уйму свободного времени коробка с усиками проводит за чтением газет и журналов. Умудряется тратить деньги Аластора по почте посредством почтовых заказов. Вместо обеспечения уютной атмосферы всячески донимает "мужа" и неустанно изыскивает способы сбежать из-под магического купола, ни один из которых пока не сработал. И обычно не встречает на пороге, не приносит ему домашнюю одежду, газету и чашечку свежесваренного кофе со сливками и двумя кубиками сахара. Не помогает переодеться в домашнее. Сегодняшнее утро становится приятным исключением из сложившегося уклада. В преддверии предстоящих течки и гона оба демона становятся куда тактильнее и несколько доброжелательнее друг к другу. Стоит вернуться домой после покупок, Винсент беспокойно вьётся вокруг него, стремится коснуться, даже впервые подносит кофе читающему книгу "супругу". Похотливые чёрно-синие коготки ложатся Аластору на плечи, приятно разминают напряжённые мышцы. Книга выскальзывает из пальцев, тихо падает в ковёр. Её небрежный читатель откидывается в кресле, отирается затылком об обивку и издаёт такие мурлыкающие звуки, за которые потом непременно будет стыдно. * * * * Он не поддался. Не позволил себя соблазнить. Не млел в чужих руках, урча-тарахтя, как домашняя кошка. Он позволил себе отмашку перед своими планами. Аластор убеждает себя в этом, стоя перед зеркалом в ванной комнате, вцепившись трясущимися руками в холодную керамику умывальника. Он склоняется вниз, низко-низко, едва не утыкается лбом в кран и шумно выдыхает отравленный феромонами омеги воздух. Запах, кажется, пропитавший каждую нитку его одежд, просочившиеся в лёгкий и оттуда проникнувший в кровь. Сердце в груди радио-демона бьётся часто-часто, взволнованно, всё никак не успокоится. Нет, ещё не пришла пора... Он выкручивает кран на максимум и многократно умывает пылающее лицо холодной водой. * * * * Его тело неистово жаждет подмять пару под себя и насладиться, как в то утро месяц назад, которое он отвратительно хорошо запомнил... но у личности другие планы. Личность зло наслаждается выражением лица на мониторе, когда Винсент распаковывает большую подарочную коробку и обнаруживает там отнюдь не джентльменский комплект одежды. Богатое кружевами, кремово-белое свадебное платье незамедлительно летит в сторону предвидевшего такое развитие событий дарителя. Ох, разумеется, Аластор не столь наивен, чтобы полагать, будто Винсент наденет это добровольно... разве что если как следует попросить на коленях... но до такого низкого унижения радио-демон пока не опустится. По глупости этого существа Аластор теперь каждый месяц обречён страдать от неуправляемой, животной похоти. И он это искренне ненавидит. По крайней мере, страдать не придётся одному, ведь у него есть пара на сей отвратительный период и он может делать с глупым телевизором на ножках всё, что пожелает, при условии, что это не нанесёт Винсенту грубого физического вреда. Разве не прекрасно? ~ Разве радио-демон когда-нибудь жаловался не недостаток изобретательности? ~ Связанный магией Винсент, обряжаемый Тенью в свадебное платье, забавно пищит и ругается, проклиная своего позаботившегося о романтике "мужа" такими словами, которые вообще не подобает произносить ни одной достопочтимой жене. Повинуясь воле своего господина, тени затыкают излишне болтливый рот. Они же распинают "невесту" на постели в самой подобающей для зачатия и соблюдения приличий позе: на спине, с раздвинутыми ногами. Разумеется, официально они не женаты и ни о какой первой брачной ночи речи не идёт, но на Винсенте его обручальное кольце, Винсент живёт в его доме, распоряжается его деньгами, а порочная связь демоны-альфы и демона-омеги куда более прочная, чем брачная. Здесь развод и измены не предусмотрены. Аластору важно соблюсти эстетику, сделать максимум тех правильных вещей, которых он своей жизни не представлял, но впитал себя со вкусом дорогого алкоголя и крепких сигарилл, как единую незыблемую норму. * * * * Винсент под ним затихает и полностью перестаёт сопротивляться, стоит только забраться на постель, устроиться меж раздвинутых ног и игриво провести кончиками пальцев по коленке. По крайней мере, в одном пункте теле-демон - образцовая жена, даже слишком: по части исполнения супружеского долга. В этом деле подкачал сам Аластор. Он целый месяц от этого усердно отлынивал, перебрав, наверное, все благовидные предлоги на свете. Вчера у него болела голова, позавчера он устал, днём ранее был занят, днём ему предшествующим не было настроения, пять дней назад был день сбора дани, а до него светский вечер, еженедельная охота и снова мигрень... Он легонько проводит пальчиками по твёрдой ноге до бедра, лаская. Подцепляет коготками декоративную резинку, оттягивает и отпускает. С губ освобождённого от кляпа Вокса срывается красивый стон, подсказывающий радио-демону, что он на верном пути. Внимательно следя за выражением лица партнёра, таким уязвимо-жалким, выпрашивающим, Аластор хватает его за бёдра под пышными кружевными юбками и притискивает к своим. - А-хх! Он ложится на чужую грудь, медленно изучающе касается прозрачной фаты, нежно заигрывает пальцами с антеннками. Демон-омега под ним сладко вздыхает, ёрзает от нетерпения и очаровательно постанывает. Аластор смутно помнит, что вытворял во время первого гона. У него есть только общие представления о сути процесса, но нет осознанного опыта, техники в этом деле, нет каких-либо навыков... Тем не менее, он хочет вкусить сей запретный плод в полностью осознанно состоянии. Просто для себя разобраться, каково это... как это ощущается? Сделать это осознанно, а не в состоянии ведомого инстинктом, неразумного животного. Он убирает когти. Не глядя, полагаясь на ощупь, укладывает руку на пах Винсента, легонько поглаживает, после чего велит Тени принести заранее приобретённые Vaseline и кондомы. Винсент одобрительно стонет, когда с него стаскивают нижнее бельё. Теневые путы ослабляют хватку, теперь ластятся к его телу. - Поцелуй меня, Ал. Будучи джентльменом, Аластор исполняет эту просьбу: медленно склоняется и прижимается к пиксельным губам почти в целомудренном поцелуе. Затем отнюдь не столь чопорно оглаживает партнёра меж раздвинутых ног и толкается в него пальцем. Винсент оказывается тесным, горячим и шелковистым внутри, гладеньким, эластичным, мокрым от естественной смазки. Аластор медленно и методично ощупывает. Добавляет ещё один палец, отслеживая реакцию. - Ах, Ал! Ты можешь... О, нет, ни в коем случае. Не так скоро. Он долго трогает и облизывает залитое голубым румянцем лицо-монитор, игнорируя собственное возбуждение. Лишь когда возбуждённый партнёр начинает умоляюще скулить и ругаться, радио-демон снисходит: расстёгивает свою ширинку и приспускает штаны вместе с нижним бельём, освобождая давно готовый к соитию орган. Раскатывает по члену презерватив, притягивает свою сладкую жертву поближе и "атакует". * * * * Это.... неплохо. Всё ещё нелепо и непонятно как смысловой концепт, и недостаточно интересно, чтобы заниматься этим вне гона, но в час близости к гону, наверное, можно... Он делает это очень медленно, вдумчиво, стараясь сполна ощутить. Винсент под ним такой неспокойный. Извивается, шурша юбками, всхлипывает, проклинает его, умоляет его о большем. Такой жалкий, ммм. ~ Теле-демон пытается подаваться на встречу. Аластор удерживает его за бёдра, намертво придавливает собой к постели и продолжает своё неспешное занятие. Винсент под ним умоляюще хнычет и стучит кулачками по его спине. Похоже, секс не слишком отличается от пыток. Под тобой всё так же мечется сладкая добыча и ты можешь действовать по своему усмотрению. Только крови нет и предприятие направлено не на убийство... И когда метания жертвы достигают своего пика, Аластор медленно отстраняется, оставляя на постели в одиночестве утомлённого, растрёпанного, измученного им партнёра. - Ээээ... Ты куда?! - возмущается Винсент, садясь на постели. Жалкое выражение лица-монитора сменяется злобным. Между антеннок пробегает ток. - Стой, зараза рогатая, я ещё не кончил! - На охоту, дорогуша. Ночь сегодня особенно прекрасна. Прошу простить, от наших жалких телодвижений у меня разгулялся аппетит. ♪