Бьякуган в темноте

Она не должна была сюда приходить. Ноги сами принесли — старая привычка. Когда мир рушился, когда внутри было слишком громко, когда слова не находили выхода, она всегда шла сюда. На эту поляну, где деревья помнили каждый их бой, каждое дыхание, каждое "еще раз, Хината-сама". Неджи замер с катаной в руке. Тренировочный меч — деревянный, тяжелый. Он не имел права брать настоящее оружие под домашним арестом. Но ему нужно было чем-то занять руки. Чтобы не думать. — Хината-сама. Голос ровный. Маска на месте. Только пальцы сжали рукоять сильнее. Она остановилась в трех шагах. Не подходила. Не убегала. Смотрела. — Что случилось? — спросил он. — Кто вас обидел? Внутри уже поднималась та самая тьма. Холодная, расчетливая, готовая уничтожить любого, кто посмел коснуться ее. Хината молчала. — Хината. Без "сама". Просто имя. Сорвалось раньше, чем он успел поймать язык. Она вздрогнула. — Нии-сан... — Кто? — повторил он. — Назовите имя. Он не шутил. Она видела это в его глазах — тот самый взгляд, с которым он шел на миссии Анбу. Холодный. Смертельный. — Ты, — выдохнула она. Неджи замер. — ...Что? — Ты обидел меня, — прошептала Хината. — Ты. Меч выскользнул из пальцев. Глухой удар о траву. Неджи смотрел на нее, и впервые за многие годы на его лице появилась растерянность. Непонимание. Страх. — Я... — Ты сказал. Вчера. За стеной. Воздух между ними стал плотным, как вода. — Ты сказал, что я твоя. Неджи побелел. — Что я должна быть с тобой. Что он недостоин. Каждое слово падало в тишину, тяжелое, необратимое. — Я слышала, — сказала Хината. — Все. Неджи не двигался. Даже дыхание остановилось. — Хината... я... — Ты всегда был рядом. — Ее голос дрогнул. — Все эти годы. А я не замечала. Я смотрела на другое солнце и не видела, что у меня за спиной горит свое. Она подняла на него глаза. Мокрые, красные. — И я не знаю, что теперь делать. Неджи смотрел на нее. Весь его холод, вся тьма, вся выученная годами отстраненность — все рассыпалось в прах. — Ты не должна ничего делать, — сказал он тихо. — Это моя проблема. Моя вина. Я не должен был... — Не говори так. — ...говорить об этом вслух. Я знал, что у тебя есть он. Знал, что ты ждешь. Знал, что у меня нет права... — Неджи. Он замолчал. Она назвала его по имени. Не "нии-сан". Просто по имени. — Ты мой брат, — сказала она. — Самый близкий человек. Ты был им всегда. Он кивнул. Опустил глаза. — Я знаю. — И я люблю тебя. Он поднял голову. — Но не так, — прошептала Хината. — Не так, как ты хочешь. Тишина. Неджи смотрел на нее. Долго. Очень долго. Потом медленно, осторожно, как будто держал в руках что-то бесконечно хрупкое, улыбнулся. — Я знаю, — сказал он. — Знал всегда. Она всхлипнула. — Прости... — Не смей. Он сделал шаг. Взял ее руки в свои. Холодные. Дрожащие. — Ты не извиняешься за то, что не можешь ответить на чувства, Хината. Любовь — это не долг. Не обязанность. Он говорил тихо, ровно. Каждое слово отдавалось болью, но он не останавливался. — Ты никому ничего не должна. Даже мне. — Но ты страдаешь... — Это мой выбор. — Он сжал ее пальцы. — Моя любовь. Моя боль. Я несу ее сам. Хината смотрела на их руки. — Я не хочу, чтобы ты страдал. — А я не хочу, чтобы ты притворялась. Она подняла глаза. — Я не притворяюсь. — Тогда не плачь. — Я плачу, потому что мне жаль. — Не надо. — Он покачал головой. — Не жалей меня. Я не несчастен. Она замерла. — Я люблю тебя, Хината. Это не делает меня слабым или сломленным. Это... — Он запнулся, подбирая слово. — Это держит меня в живых. Ветер качнул ветви. Тень от листьев упала на его лицо. — Пока ты есть, мне есть ради чего просыпаться, — сказал Неджи. — Даже если ты никогда не посмотришь на меня так, как я смотрю на тебя. Хината молчала. Внутри у нее что-то сдвинулось. Не перевернулось — просто встало на другое место. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь... — Я подожду, — перебил он. — Но это может длиться годы. — Я умею ждать. — А если никогда? Неджи посмотрел на нее. В его глазах не было отчаяния. Только покой. — Тогда я буду просто рядом, — сказал он. — Этого достаточно. Хината закрыла глаза. Она все еще любила оранжевое солнце. Все еще искала его взглядом в толпе. Все еще ждала. Но сейчас, стоя на этой поляне, чувствуя тепло его пальцев на своих ладонях, она вдруг поняла: Свет — это не всегда солнце. Иногда это тихая звезда, которая горит для тебя одной. — Нии-сан, — прошептала она. — Можно... можно мне просто побыть с тобой? Неджи кивнул. — Всегда. Они сели на траву, у старого дуба. Завтрак остывал в доме. Ханаби ждала сестру. Хиаши читал доклады в кабинете. А здесь, в тени ветвей, двое Хьюга сидели рядом. Не брат и сестра. Не любовники. Просто двое, которые наконец перестали прятаться. И тишина между ними больше не давила. Она лечила.