Бьякуган в темноте

Цунаде не кричала. Она говорила тихо, и от этого становилось еще страшнее. — Ты мог все испортить. Неджи стоял на одном колене, опустив голову. Маска лежала рядом на полу — он снял ее сам, еще до того, как переступил порог. — Тебя могли раскрыть. И не просто раскрыть — убить, пытать, использовать против деревни. Ради чего? Он молчал. — Ради чего, Неджи? — Ради Хинаты-сама. Тишина. Цунаде смотрела на него — не как Хокаге на подчиненного. Как женщина, которая знала цену таким словам. — Ты нарушил прямой приказ. — Да. — Оставил пост наблюдения. — Да. — Вступил в открытое столкновение, рискуя раскрыть личность и провалить операцию. — Да. — И ты понимаешь, что я должна сделать? Неджи поднял голову. Глаза — пустые, спокойные, смиренные. — Отстранение от миссий. Перевод в резерв. Разжалование. Все, что сочтете нужным. Цунаде откинулась на спинку кресла. — Ты вообще слышишь себя? — устало спросила она. — Ты один из лучших оперативников Анбу. Твоя печать, твой Бьякуган, твои рефлексы — это не твоя собственность. Это ресурс деревни. А ты готов выкинуть это все в помойку, потому что какая-то девчонка... — Она не «какая-то девчонка». Голос Неджи дрогнул впервые. Цунаде замолчала. — Она моя... — Он запнулся. — Она Хината-сама. — Твоя кузина. Твоя госпожа. Твой долг. — Да. — И? Неджи сжал кулаки, лежащие на коленях. — И я люблю ее. Слова упали в тишину кабинета, как камни в глубокий колодец. Цунаде не ответила. Долго смотрела на него — на мальчишку, которого помнила еще по экзаменам на чунина. На гения, на гордого, сломленного, заново собравшего себя по кускам. — Ты знаешь, — наконец сказала она, — я ненавидела Джирайю. Неджи моргнул. — Тридцать лет. Любила и ненавидела. Он уходил, я ждала. Он возвращался, я делала вид, что мне все равно. Потом он умер, и я поняла, что тридцать лет ждала зря. Она встала, подошла к окну. — Я не хочу, чтобы ты повторил мою ошибку. — Хокаге-сама... — Но это не отменяет того, что ты нарушил приказ. Неджи опустил голову. — Я готов понести наказание. — Знаю. — Цунаде вздохнула. — Отстранение на месяц. Без содержания. Будешь сидеть дома и думать о своем поведении. — Спасибо. — И Неджи. Он замер у двери. — Твои чувства не запрещены. Никто не имеет права запрещать тебе чувствовать. Даже ты сам. Неджи молчал. — Но если ты еще раз сорвешь миссию из-за любви, — ее голос стал жестче, — я лично отправлю тебя в такую дыру, где ты Хинату Хьюга будешь видеть только на групповых портретах в кабинете Хокаге. — ...Понял. Он вышел. В коридоре было пусто. Только часы тикали где-то вдалеке. Неджи прислонился спиной к стене и закрыл глаза. «Твои чувства не запрещены». Он почти поверил.