talk to me dirty; talk to me sweet

      Теперь, когда оба знали, что их это заводит, правила игры изменились. Больше никакого «кто первый сдохнет от отвращения?», теперь это «кто первый заведется?». И, честно говоря, возможно, это и так была эта игра уже какое-то время, просто они притворялись, что нет.              Почему-то это делало все еще более захватывающим. Когда они были с друзьями, Уилл оставался самим собой — невинным, смеющимся и хихикающим вместе со всеми, обсуждающим D&D, рисование или дела брата. Иногда Майк ловил себя на том, что смотрит на лучшего друга и вспоминает, каким тот бывает, когда возбужден: расширенные зрачки, капельки пота над бровью, отчаянный блеск в глазах. И Майк испытывает гордость от того, что способен привести Уилла в такое состояние всего парой слов.              Он никогда раньше не был в такой ситуации. У него никогда не было такой власти.              Он и представить не мог, что когда-нибудь будет думать об Уилле такое. Он никогда не воспринимал своего друга в сексуальном контексте — может, потому что они выросли вместе, или потому что Уилл всегда казался застрявшим в детстве, словно не хотел взрослеть. Пока все остальные думали о девушках, Уилла похищали, в него вселялись, у него была связь со сверхъестественной силой. Но теперь, когда все это закончилось, Майк осознал, что Уилл тоже существо с половым влечением, со своими собственными сексуальными мыслями и фантазиями.              Иногда Майк прослеживал, на ком в разговоре задерживался взгляд Уилла, и гадал, о чем тот думает. Уилл — гей, и Майк, конечно, это знал, но они никогда об этом не говорили. Майк никогда особо не задумывался о том, что это значит, что у Уилла, вероятно, возникают сексуальные мысли о мужчинах, или о том, чтобы заниматься сексом с мужчинами.              Неделю спустя они с ребятами были на озере и ели мороженое. Солнце жгло Майку спину, пока он слушал Лукаса, который рассказывал, что, возможно, скоро снова вернется в баскетбол.              — И я думаю, во многих колледжах есть спортивные программы... Чувак, тебя что, никто не учил есть? — последнюю фразу он адресовал Уиллу, и Майк проследил за взглядом Лукаса.              — Оно слишком быстро тает, — возразил Уилл, слизывая с ладони капли мороженого, которые уже стекали на запястье. Лукас скривился и продолжил говорить, но Майк обнаружил, что не может отвести взгляд.              Уилл всегда так ел мороженое? Так неаккуратно, губами и языком? Он облизывал его, и белая молочная жидкость растекалась у него на языке, немного стекая по подбородку, а потом он взял рожок в рот, втягивая щеки и вылизывая остатки.              И Майк не мог не задаться вопросом: Уилл просто много об этом говорит или он на самом деле иногда фантазирует, как делает минет? Его ведь завела эта мысль всего неделю назад, так что, может, это то, чего он действительно хочет. Может, он ждет не дождется колледжа, когда встретит какого-нибудь парня и будет с ним развлекаться. Почему-то мысль об Уилле, стоящем на коленях перед каким-то незнакомцем и сосущем ему, совсем не радовала Майка.              — Майк, ты слушаешь?              Майк резко повернулся к Лукасу.              — Да, — соврал он.              — Тогда о чем я говорил?              — Э-э... Мы все еще о баскетболе?              — О подаче документов в колледж. Включайся.              Но даже когда ему удалось включиться в разговор, его взгляд то и дело возвращался к языку и губам Уилла, облизывающим мороженое. Он гадал, делает ли Уилл это нарочно, потому что обычно Майка такое не отвлекало. Он никогда не смотрел на Уилла так, никогда не смотрел на него и не думал ни о чем сексуальном, но теперь, когда они столько об этом говорили и Майк точно знал, что Уилла заводит мысль о минете, было как-то трудно перестать это представлять.              К обеду стало слишком жарко для разговоров, поэтому они просто лежали на солнце в комфортной тишине. Дастин был в воде, Лукас рылся в рюкзаке в поисках газировки, когда Майк почувствовал, что Уилл задвигался рядом с ним. Волоски на руке Уилла коснулись его руки, и Майк уже знал, что сейчас произойдет, еще до того, как рука Уилла толкнула его в плечо.              — Ты хотел мне что-то сказать? — тихо спросил Уилл.              Майк моргнул, щурясь от солнца.              — Что?              Уилл смотрел на него, и в его глазах была та самая затягивающая смесь игривости и любопытства, которая напоминала Майку, что они играют.              — До этого... когда ты на меня пялился. Ты хотел что-то сказать?              Майк не знал, что был настолько очевиден. Но он не мог заставить себя смутиться, не когда Уилл просит его сказать что-то пошлое, и тело Майка тут же откликается возбуждением, будто ждало этого весь день. Он мельком глянул на Лукаса, проверяя, занят ли тот, и снова посмотрел на Уилла.              — Да, — тихо сказал он. Он сделал жест пальцем, подзывая Уилла ближе, чтобы прошептать это прямо в ухо. Когда тот наклонился, Майк постарался говорить низким, хрипловатым голосом. — Я хотел сказать, что твои губы созданы для того, чтобы сосать члены. — Его губы коснулись теплого уха Уилла. — Я не могу перестать думать о том, как ты работаешь своим прелестным ротиком вокруг моего члена.              Уилл отстранился, широко распахнув глаза, и Майк обожал, что ему удалось его смутить, хотя Уилл практически сам напросился на эти слова.              Уилл прочистил горло. Он бросил взгляд на Лукаса, затем снова склонился к уху Майка.              — Я тоже представлял, что то мороженое — твой член, — прошептал он; его дыхание пахло ванилью и газировкой. — От этого оно было намного вкуснее. Я думал о том, как заставлю тебя кончить мне в рот и проглочу все до капли.              Майк понимал, что заводится слишком сильно. И что это бесполезно, здесь, при других, он только заставит себя страдать, но не мог остановиться.              — Ты бы дал мне трахнуть твою глотку? — прошептал он, и дыхание перехватило.              Дыхание Уилла обжигало кожу. Майк чувствовал, как колотится сердце в ожидании ответа. Нос Уилла коснулся его шеи, прежде чем он прошептал:              — Я бы дал тебе сесть мне на лицо и заставить меня давиться членом часами, если бы ты захотел.              Бля. Майк впился пальцами в траву рядом с собой. Он посмотрел вниз, на свои плавки, и очертания эрекции четко проступали сквозь ткань. Уилл отстранился, посмотрел ему в лицо, а затем проследил взглядом вниз по телу Майка. Майк неловко поерзал, внезапно смутившись из-за своей очевидной физической реакции и того, что Уилл на это смотрит. Да, они говорили об этом, но Майк оказался не готов к такому. Он прочистил горло.              — Э-э. Прости, я...              — Все нормально, — прошептал Уилл своим обычным голосом, хотя глаза его потемнели, когда они скользнули по лицу Майка. — У меня... э-э. У меня тоже.              Майк посмотрел на него широко распахнутыми глазами, а затем позволил взгляду скользнуть вниз по его телу, заметив отчетливую выпуклость в плавках Уилла. У Майка пересохло во рту. Он не мог поверить, что сделал это.              — О, — прошептал он. — Похоже, мы оба проиграли этот раунд.              — Ага. — Лицо Уилла было краснее обычного. — Э-э… нам, наверное, стоит поговорить о чем-то другом.              — Ага.              Они снова легли, пытаясь успокоить дыхание. Когда они заговорили о фильме, который смотрели вчера, Лукас подключился к их разговору. Майк положил себе на колени книгу, а Уилл подвинул ноги так, чтобы они прикрывали пах. Они смотрели в голубое небо, лежа рядом, и Майк пытался думать о чем угодно, только не о губах Уилла и его грязных словах, его темных глазах и запахе солнца на его коже.              

***

                    Со временем это начало немного раздражать. Постоянно заводить друг друга, а потом оставаться с последствиями, часто в местах, где с этим ничего не поделаешь. Сначала Майк вообще отказывался с этим что-то делать, даже когда у него был каменный стояк в подвале рядом с Уиллом. Но потом Уилл сказал ему: «Можешь сходить в туалет, если хочешь», и Майк ходил, но это часто оставляло его неудовлетворенным.              Это просто обидно — говорить о самых грязных, самых непристойных вещах, которые можно сделать с телом, а потом оставаться одному в крошечной ванной, работая рукой и пытаясь поймать эти образы.              Все чаще Майку хотелось засунуть руку в штаны прямо там, в подвале, с Уиллом, когда его губы у самого уха шептали вульгарности, и снять напряжение под звук его голоса. Но он не знал, устроит ли это Уилла или это будет пересечением черты.              В пятницу они пошли на то, что Лукас называл вечеринкой, но на самом деле это было просто сборище семи восемнадцатилеток, пытающихся пить пиво на парковке. Майк был слегка навеселе, когда они вернулись домой. Они как раз успели послушать, как парень и девушка по рации снова пошло разговаривают друг с другом.              Уилл остался с ночевкой, потому что не хотел, чтобы мама учуяла от него запах алкоголя. Они чистили зубы, а мужчина и женщина стонали из динамиков, рассуждая об огромных членах, твердых сосках и бесконечных количествах спермы. Майк не особо слушал, его мысли постоянно ускользали к тому, что будет, когда они закончат. Когда они с Уиллом снова останутся на матрасе вдвоем, будут повторять фразы или придумывать новые. Он осознал, что уже немного возбужден к тому моменту, когда они забрались под одеяла.              Но потом, как раз когда Майк собрался вторгнуться в личное пространство Уилла, тот сказал:              — Спокойной ночи, — и отвернулся на другой бок.              Майк смотрел на его спину и совершенно не хотел спать. Уснуть сейчас казалось невозможным.              — Уилл? — прошептал он.              — М?              — Э-э... — Он не знал, как об этом попросить.              Обычно они просто начинали, без лишних вопросов, но сейчас почему-то он чувствовал себя глупо. Может, потому что они не делали этого целый день. Они просто вели себя прилично, по‑доброму, совсем как раньше.              Он решил просто попробовать.              — Э-э, не мог бы ты... Прости, если это странно, можешь отказаться. Но не мог бы ты поговорить со мной? Ну, типа. Пошло.              Он чувствовал себя глупо и неловко, когда Уилл усмехнулся, но затем одеяла зашуршали, и он почувствовал тело Уилла рядом с собой, под своим одеялом. Голая нога Уилла коснулась его ноги, и живот Майка наполнился возбуждением.              Уилл посмотрел на него с тем игривым выражением, но как только он наклонился, он уже вошел в роль, мягко касаясь горячим ртом уха Майка, заставляя его вздрогнуть.              — Зачем? — тихо пробормотал он. — Ты сейчас возбужден?       Безумие, как быстро Уилл мог переключаться от милого, невинного Уилла Байерса к такому. Майк прочистил горло.              — Ага, — признался он, не в силах придумать ответ сексуальнее.              Дыхание Уилла было горячим на его шее, и Майк уловил нотку пива, тот же привкус, что чувствовал у себя на языке.              — Хочешь меня трахнуть?              Это был гипотетический вопрос, как всегда. Они не будут трахаться, но будут говорить об этом. Майк закрыл глаза и облизнул губы.              — Да, я хочу тебя трахнуть.              — Хорошо, — пробормотал Уилл, и по спине Майка пробежала дрожь. — Потому что я готовился для тебя.              — Правда?              — Ага. Растягивал себя пальцами, чтобы быть готовым к твоему члену. — Майк почувствовал движение в трусах; дыхание стало сбиваться. — Я думаю об этом каждый день. — Рот Уилла был так близко к его шее, что губы касались кожи. — Я хочу сначала отсосать тебе, взять тебя целиком в глотку. Хочу намочить тебя слюной, почувствовать твой вкус на языке.              Майк хотел засунуть руку в жар своих боксеров. Ему требовались все силы, чтобы не сделать этого.              — А потом? — спросил он, не в силах даже смутиться того, как дрогнул его голос.              — А потом, — прошептал Уилл, — я хочу, чтобы ты трахнул меня. Я хочу, чтобы ты отдал мне все, что у тебя есть, чтобы я почувствовал, какой ты большой… какой твердый.              — Да, — выдохнул Майк, мозг которого отключился, он даже не пытался придумать осмысленный ответ, впиваясь пальцами в кожу живота, изо всех сил стараясь не прикасаться к себе. — Я хочу этого.              — У тебя стоит на меня? — прошептал Уилл. Его дыхание было теплым, а губы скользнули по коже под ухом Майка.              У него стояло, невероятно сильно, и еще неделю назад он бы смутился, но теперь он просто кивнул, сглатывая.              — Ага… так жестко стоит на тебя.              Он услышал, как Уилл облизнул губы прямо у его уха, и его дыхание звучало так, будто он тоже заводился от той фантазии, которую рисовал для них. Когда он заговорил, его голос слегка дрожал.              — Я хочу, чтобы ты развернул меня и вставил в меня свой член. Сделаешь это для меня, Майк?              Майк.              Майк выдохнул, и его дыхание задрожало. Пальцы дернулись там, где лежали на животе, и его собственное дыхание было до неприличия громким в комнате.              — Да, — пробормотал он.              — Сначала только головку, потрись ею об меня, сделай меня совсем мокрым. А потом я хочу, чтобы ты медленно ввел всю длину, широко раскрыл меня, я обещаю, я выдержу. — Уилл издал звук, похожий на всхлип, словно в него действительно проникали прямо сейчас.              У Майка скрутило живот; жар хлынул в пах. Может, это алкоголь сделал Уилла таким уверенным. Он словно разыгрывал для них представление, и Майк думал, что сойдет с ума от этих звуков. Когда Уилл заговорил снова, его голос звучал почти отчаянно.              — Вот так… блять, так хорошо внутри меня.              — Уилл, — выдохнул Майк. Он не был уверен, было это мольбой или предупреждением. Пальцы надавили на резинку боксеров. — Я не могу… мне нужно…              — Все нормально, — прошептал Уилл. — Можешь трогать себя. Если хочешь. — Голос его все еще был с придыханием, но звучал уже больше как его собственный.              Майк открыл глаза, уставившись на него.              — Я могу… правда?              Было немного неловко выходить из образа во время всего этого, но Уилл просто кивнул, его широко раскрытые глаза скользили по лицу Майка.              — В смысле… если хочешь, — сказал он, почти застенчиво, будто только что не шептал Майку в ухо самые грязные вещи.              Майк сглотнул, но переспрашивать не стал.              — Бля, хочу, — пробормотал он и скользнул рукой вниз по животу, прямо в боксеры.               Он вздохнул с облегчением, когда наконец обхватил пальцами свой распухший член и медленно начал двигать рукой.              Хотя Уилл сказал, что все нормально, он внезапно замолчал рядом. Он смотрел на стену, будто не был уверен, должен ли он вообще находиться в комнате, и единственным звуком был шорох одеяла от движений руки Майка.              — Уилл, — выдохнул Майк раздраженно. — Почему ты остановился? Говори со мной.              — Ой. — Уилл покраснел и приподнялся. — Да. Конечно.              — Я имею в виду… только если тебе комфортно, — добавил Майк, понимая, что прозвучал слишком требовательно, но Уилл уже снова был у его уха, шептал, пока Майк двигал рукой по своему члену. Он даже не мог начать переживать о том, нормально ли делать это с лучшим другом, слишком уж он был возбужден для этого.              — Чувствуешь, какой я узкий? — прошептал Уилл в кожу под ухом Майка. Его грудь прижималась к плечу Майка, и Майк прильнул к этому прикосновению. — Чувствуешь, как я сжимаю твой пульсирующий член?              Майк сделал хватку туже, и теперь было так легко это представить. Он снова закрыл глаза, и тогда почти увидел, как это происходит.              Уилл начал тяжелее дышать в ухо Майку, и Майк не был уверен, является ли это частью представления, чтобы все казалось реальнее, будто они на самом деле трахаются, или Уилл возбужден не меньше Майка.              — Так хорошо, Майк, — выдохнул он. — Ты так хорошо меня трахаешь, раскрываешь меня. Вот тут. Пожалуйста, трахай меня сильнее, Майк, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.              Майк не хотел стонать, потому что, черт, это унизительно, но звук того, как Уилл умоляет, сделал с ним что-то. Майк почти не узнал собственный голос, когда издал прерывистый выдох, невольно подаваясь бедрами навстречу кулаку.              А Уилл все дышал ему прямо в ухо.              — Вот так, вот тут, прямо тут.              Майк понял, что уже слишком близко, но он уже потерял всякое достоинство и просто гнался за своим удовольствием, быстро и жестко двигая рукой.              Учащенное дыхание Уилла попадало в ритм руки Майка, будто Майк на самом деле выбивал из него эти звуки своим членом, и это, наверное, было самым возбуждающим ощущением, которое он когда-либо испытывал.              — Я так близко, Майк.              — Блять. Блять. — Майк ускорился, чувствуя, как в паху нарастает знакомое тепло.              А потом они уже не могли говорить, только рвано дышали. Бедра Майка дернулись, когда он кончил себе в руку под звук горячих вздохов Уилла у самого уха, догоняя образы, которые тот нашептывал ему.              Когда он пришел в себя, чувствуя, что слишком разгорячен и запыхался, а удовлетворение разливается в паху, Уилл отодвинулся. Он лежал на спине, тяжело дыша.              Майк вытащил руку из боксеров. Было мерзко, но ему было лень вставать, так что он вытер ладонь о ткань.              — Бля, — только и смог сказать он. У него никогда не было оргазма, когда в комнате находился кто-то еще.              — Ага, — согласился Уилл.              Минуту было тихо. Они переводили дыхание, пока смотрели в потолок. Мысли Майка разбегались, и потребовалось время, чтобы сердце перестало бешено колотиться.              — Это было… нормально? — спросил Уилл еще через минуту, все еще запыхавшись.              — Ага, — сказал Майк. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Уилла. — А для тебя?              Уилл мельком глянул на него, потом снова уставился в потолок.              — Ага.              — У нас все нормально?              — Все нормально.              Они лежали в тишине, ожидая, пока дыхание придет в норму. Когда прошло, казалось, минут десять, Уилл сел и тихо выскользнул из-под одеяла.              — Ты куда?              — Э-э. — Уилл замер на месте, оглядываясь на Майка. Выглядел он смущенным. — Просто… нужно позаботиться о себе.              — Можешь сделать это здесь, — предложил Майк. Уилл сделал это для него, и он был бы рад помочь ему тоже. — Я могу… помочь.              Почему-то это заставило Уилла покраснеть еще сильнее. Это было удивительно, честное слово, как он мог шептать такие вульгарные вещи и при этом так смущаться.              — Нет, я имею в виду… я уже. Э-э, мне нужно привести себя в порядок.              Глаза Майка расширились, он покраснел, но не смог сдержать ухмылку.              — О — ты тоже кончил?              Уилл не стал унижаться и признаваться в этом, вместо этого просто закатил глаза, сказал «заткнись» и исчез в ванной.              Майк смотрел, как он уходит, все еще улыбаясь. Ему было хорошо, он чувствовал себя более удовлетворенным, чем за последние недели, и в уюте ночи он не мог придумать причин, почему им не стоило этого делать.              Когда Уилл вернулся, он лег обратно на свой матрас, но улыбнулся Майку краешком губ, так что Майк знал: у них все в порядке. И он чувствовал себя таким счастливчиком, что у него есть такой лучший друг, как Уилл, потому что он не мог представить, чтобы делал это с кем-то еще.