talk to me dirty; talk to me sweet

             Может, все, что происходит между ним и Уиллом, должно быть странно. Иногда Майк пытается сесть и как следует обдумать то, чем они занимаются, но не может найти ни одной причины, почему им стоит остановиться.              Нет ничего плохого в том, чтобы шептать непристойности на ухо лучшему другу. Не тогда, когда он сам этого хочет. И нет ничего плохого в том, чтобы это заводило. Не тогда, когда это заводит их обоих. Они не хотят останавливаться. Более того, Майк чувствует, что они не могут.              Когда они с друзьями, он считает минуты, ожидая, когда останется с Уиллом наедине. Иногда, посреди кампании, он замирает на полуслове, уносясь мыслями к словам, которые хочет сказать Уиллу позже, представляя его реакцию. Он думает о нем постоянно, и думает о сексе чаще, чем когда-либо в жизни.              Раньше Майк был не таким. В пубертате некоторые мальчишки в школе были крайне подвержены гормонам. Майк не относился к таким. Да, у него случались эрекции, и иногда это было неловко, и пару недель в подростковом возрасте он дрочил по несколько раз в день, но скоро это утихло. Он не понимал всей этой шумихи, когда другие парни обсуждали юбки или сиськи или когда ерзали в классе из-за того, что одна из девочек надела облегающую футболку. Он никогда не считал себя особо заинтересованным в сексе. Даже когда Майк встречался с Эл ему не особо хотелось трогать ее или заходить дальше поцелуев.              Эти последние несколько недель с Уиллом, однако, делают его возбужденным почти каждый день. Он снова чувствует себя подростком, будто пубертат настиг его во второй раз, только в этот раз гораздо сильнее. Из-за этого сложно концентрироваться на чем-то еще, и он рад, что сейчас особо и нет дел, потому что он бы точно не смог сосредоточиться на школе, учебе или спасении мира.              Летние дни длинные и ленивые. По ночам они часто оказываются в одной и той же позиции на матрасе: кто-то из них нависает над другим, прижавшись губами к ушам и соприкасаясь горящими щеками. Сначала близость была в новинку, но теперь Майк чувствует себя рядом с Уиллом все комфортнее. Это теплое место на его шее стало привычным. Майк знает, чего ожидать, когда наклоняется: запах кожи, солнца и шампуня, родинка прямо у горла Уилла, его теплое ухо, щекочущие волосы.              До всего этого, когда они зависали вместе, они занимались кучей дел, просто существуя рядом: читали комиксы, смотрели фильмы, играли в игры или просто болтали. Сейчас они все еще делают все это, но это лишь вопрос времени, когда кто-то из них придаст этому сексуальный подтекст.              — Ты еще долго будешь этим заниматься? — спрашивает Майк, скучая. Он сидит на кровати Уилла, держа в руках папку с его рисунками, которую рассматривал последний час.              — Еще какое-то время, — бормочет Уилл с пола, где разлегся на животе. Он занят своим портфолио для художественного колледжа, и, хотя Майк знает, как это для него важно, он никогда не был самым терпеливым человеком в мире.              — Ты сказал это час назад. — Майк откладывает папку на кровать и садится рядом с Уиллом на пол. — Я пришел сюда тусоваться.              — Без приглашения, — замечает Уилл, не поднимая головы.              — Ничего себе. — Майк приподнимает бровь и толкает Уилла плечом. — Да ладно, мне скучно. Хочу чем-нибудь заняться.              — Например?              Например… говорить друг другу непристойности. Это не то, что можно сказать, не чувствуя себя при этом невероятно тупо, осознает Майк.              Он смотрит вниз, на Уилла, который лежит на животе, склонившись над скетчбуком. На нем джинсовые шорты и белая футболка, а на пальцах следы графита. Майк какое-то время просто наблюдает за ним. Потом пододвигается ближе, достаточно, чтобы коснуться коленом бедра Уилла.              — Я могу придумать, чем заняться, — многозначительно говорит он.              Уилл выглядит невозмутимым.              — Дай угадаю.              — Ты рисуешь весь день, Уилл.              — И буду рисовать до конца дня.              Майк вздыхает. Его взгляд скользит по спине Уилла, вверх по шее, к уху, выглядывающему из-под волос. Ему хочется прижаться туда губами и сказать что-то, что заставит Уилла передумать.              Медленно Майк забирается на Уилла сверху, поставив колени по обе стороны от его бедер. Он нависает над ним, опираясь ладонями на пол по обе стороны от головы Уилла. Он опускается ровно настолько, чтобы коснуться губами знакомого места на шее.              — Мог бы вместо этого нарисовать мой член, — бормочет он таким пошлым голосом, что Уилл смеется.              — Боже мой, Майк. — Уилл фыркает, но Майк видит, как на его шее выступают мурашки.              Майк трется носом о его кожу.              — Разбавил бы свое унылое портфолио.              — Уверен, так и было бы.              — Я бы сначала сделал, чтоб у меня встал. Или ты можешь сделать, если хочешь.              Даже не переставая рисовать, Уилл тоже об этом думает, Майк это знает. Он не единственный, кто одержим этой игрой, и Уилл сдастся. Нужно лишь быть чуть настойчивее. Не думая, он наклоняется и целует Уилла в затылок. Это наконец вызывает реакцию. Уилла передергивает, и по коже разливается румянец.              — Майк, — бормочет Уилл, но уже тише.              — Хочешь почувствовать, какой у меня твердый? — шепчет Майк, целуя его в шею еще раз. Обычно они так не делают, но ему нравится реакция Уилла. И ему нравится, что разговоры о его члене так смущают Уилла. Что Уилла это заводит. Из-за этого Майк чувствует себя всевластным. — Я могу показать.              Уилл молчит, и Майк слышит, как он роняет карандаш. Теперь он слушает, и это придает Майку смелости продолжать.              — Можешь потрогать его, если хочешь. Попробовать на вкус. Просто повернись, я покажу тебе. — Когда Уилл не реагирует, Майк осторожно прикусывает кожу у него на шее и шепчет прямо в ухо: — Я так хочу трахнуть тебя, Уилл.              Майк заметил уже давно, как сильно Уилл реагирует на такие фразы. Хотя они оба знают, что никогда не зайдут дальше. Они не будут трахаться, но Уилл расскажет Майку всеми способами, как хочет, чтобы его трахнули, а потом, возможно, каждый пойдет дрочить в ванную, как обычно.              Или он так думал.              Вместо ответа Уилл переворачивается на спину. В том положении, в котором Майк сидит на нем сверху, их лица внезапно оказываются очень близко.              Майк сидит на его бедрах, удерживая равновесие руками на полу по обе стороны от головы Уилла. Он моргает, растерянно глядя на него сверху вниз. Когда Уилл не смотрел на него, он чувствовал себя гораздо увереннее.              — Э-э… привет?              — Ты хочешь меня трахнуть? — спрашивает Уилл, и голос у него странно серьезный. Почти его обычный.              — Э-э… — Взгляд Майка мечется по лицу лучшего друга. Очевидно же, он не хочет его трахать. Но Уилл знает это. Это игра. Говорить, а не делать. — Э-э, да… в смысле нет… ты знаешь, что я имею в виду.              Но Уилл не подыгрывает, как обычно. Вместо этого он говорит:              — Тогда давай.              Майк моргает, растерянно глядя на него, не зная, что делать. Он колеблется, и внезапно это становится чересчур — то, как он сидит на Уилле, и то, как близко их лица.              — Если ты так сильно хочешь меня трахнуть, я не буду тебя останавливать. — То, как Уилл смотрит на него снизу вверх, так уверенно, почти вызывающее, будто он ждет, что Майк…              Трахнет его? Нет. Конечно, нет.              Очевидно, это все не по-настоящему, очевидно, они не будут трахаться. Уилл и Майк, лучшие друзья с детства, и да, Уилл гей, и, может, у него была маленькая влюбленность в Майка два года назад, но это давно прошло, и Майк не уверен, зачем он вообще об этом думает, потому что, конечно же, у них не будет секса.              Пока его мозг лихорадочно перебирает варианты, он замечает тень победы на лице Уилла — легкую улыбку, означающую, что ему снова удалось смутить Майка. И Майк понимает: это всего лишь очередная игра. Еще одна игра в «кто первый струсит», которую Уилл только что придумал, и, судя по выражению его лица, он, кажется, думает, что уже выигрывает.              Но если Уилл может в это играть, то и Майк может. Он берет себя в руки и прочищает горло. Он надеется выглядеть и звучать увереннее, когда прижимается губами к челюсти Уилла и шепчет:              — Давай тогда. Раздевайся.              Уилл не отводит взгляд, но его улыбка слегка меркнет, будто он не ожидал, что Майк подыграет. Он открывает рот, потом снова закрывает, словно ищет способ взять ситуацию в свои руки.              — Я хочу, чтобы ты раздел меня.              Майк улыбается.              — Я лучше посмотрю.              Рука Уилла, лежащая у него на груди, дергается, будто он на самом деле рассматривает вариант раздеться самому, лишь бы выиграть. Он колеблется, просчитывая следующий ход. Затем приподнимает голову ровно настолько, чтобы коснуться губами уха Майка.              — Но меня заводит, когда это делаешь ты, — шепчет он, опаляя ухо Майка горячим дыханием.              Он смотрит на Майка так, будто ждет, что тот покраснеет, скажет «ладно-ладно, ты выиграл» и оставит его в покое, чтобы Уилл мог порисовать. Все это, скорее всего, месть за то, что Майк так бесил его своим нытьем.              Но Майк не может так просто сдаться. Он знает, как выиграть. Под всей этой уверенной бравадой все еще находится Уилл Байерс. Все тот же девственник, никогда даже близко не имевший сексуального опыта, возможно, даже не целовавшийся ни разу. Он запаникует в тот момент, когда Майк сделает реальный шаг, и все начнет казаться слишком настоящим.              Майк медленно садится обратно на бедра Уилла и прочищает горло. Он замечает, что ладони вспотели, и надеется, что Уилл этого не видит, когда тянется к краю его футболки. Уилл расширяет глаза и выглядит так, будто уже хочет отстраниться, но остается на месте, потому что он такой же упрямый, как Майк.              Майк нервничает, что глупо, потому что это же просто Уилл. Уилл, который слышал, как он стонал, и который буквально был свидетелем того, как Майк кончил. Майк пытается снова войти в роль, вспоминая, что они должны говорить. Что все это в первую очередь просто слова.              — Подними руки для меня, детка? — шепчет он.              Уилл дергает уголком губ на слове «детка», колеблется, но затем делает, как велено, и поднимает руки. Судя по выражению его лица, он, вероятно, не верит, что Майк действительно способен на это. И это только подстегивает Майка продолжать.              Его пальцы касаются теплой кожи живота Уилла, когда он медленно тянет футболку вверх. Он не отрывает взгляда от открывающейся кожи, обнажающей живот и грудь. Он видит Уилла без футболки почти каждый день на озере, но сейчас все по-другому. Майк стягивает футболку с головы Уилла и бросает на пол рядом с ними.              И что теперь?              Оба смотрят друг на друга, не зная, чей сейчас ход. Уилл выглядит немного смущенным без футболки, но затем выражение его лица меняется, и вызывающий взгляд возвращается. Медленно он тянется к затылку Майка, мягко запуская пальцы в его кудри. Он слегка притягивает его к себе, просто чтобы прижаться губами к уху Майка, и Майк чувствует исходящий от его тела жар.              Голос Уилла — это не просто подражание женщине из рации. Он почему-то еще слаще, еще прерывистее, еще горячее.              — Не стесняйся, Майк. Я хочу чувствовать твои руки везде.              Майк сглатывает. Это умный ход — попросить его прикоснуться. Потому что это четкая граница, которую Уилл просит Майка пересечь. Он, наверное, думает, что Майк не сделает этого. И, честно говоря, Майк и сам не уверен, сделает ли. Кажется, они уже на три шага дальше того места, где стоило остановиться. Он не уверен, во что они играют, но знает, что сейчас его ход.              Он прочищает горло.              — Куда мне положить руки?              — На мою грудь.              Пальцы Майка дергаются. Медленно он поднимает дрожащую ладонь и кладет ее на обнаженную грудь Уилла. Она теплая и ощущается мягче, чем он думал.              Уилл отпускает его шею, и теперь они могут смотреть друг на друга. Майк затаил дыхание, и ему кажется, что еще секунда — и кто-то из них сдастся.              — Так? — шепчет он, медленно проводя рукой по груди Уилла, стараясь не задеть сосок.              Он не может сказать, действует ли это на Уилла как-то особенно. Да, они постоянно заводят друг друга словами, но это другое. Майк неопытен. Он никогда раньше не трогал чужую грудь, да и ладонь у него, наверное, потная. Они ведь не привлекали друг друга. То, что Уилл гей, не значит, что ему нравится, когда его трогает Майк. Ему едва было шестнадцать, когда он нравился Уиллу. Это была просто детская влюбленность.              Уилл медленно кивает, и его взгляд сосредоточенно скользит по лицу Майка, будто он придумывает план, как выиграть.              — Чуть ниже, — наконец говорит он.              Затаив дыхание, Майк осторожно ведет руку вниз по груди Уилла к животу, и прямо там, на коже чуть выше пупка, он чувствует, как Уилл делает глубокий, быстрый вдох. Может, он смущен сильнее, чем казалось Майку.              Между ними повисает тишина.              Уилл мог бы легко выиграть сейчас. Он мог бы попросить Майка опуститься еще ниже, и Майк бы, конечно, не сделал этого, сдался бы и на сегодня закончил. Но Уилл молчит, и Майк осторожно гладит кожу у него на животе, спрашивая:              — Чего ты еще хочешь, детка?              И Уилл, всегда знающий, как застать Майка врасплох, приподнимает голову, опираясь рукой на плечо Майка, и прижимается губами к его уху.              — Я хочу, чтобы ты раздел меня догола, повалил на кровать и вжал мое лицо в подушку.              Рука Майка на животе Уилла дергается. Конечно, он не станет раздевать Уилла догола и вжимать его лицо в подушку. Они оба это знают. Но они могут об этом говорить. Майк облизывает губы.              — А потом?              Уилл даже не колеблется, будто уже думал об этом.              — А потом я хочу, чтобы ты достал свой член и трахнул меня без презерватива.              Майк сдерживает вздох, его глаза расширяются, и внезапно он может представить это. Его и Уилла на кровати. Как он вжимает лицо Уилла в подушку прямо здесь, прямо сейчас, стягивает с него штаны и вбивается в него. Образ застает его врасплох, и он ведь даже не хочет этого, Уилл его лучший друг, у них не такие отношения, но в боксерах внезапно становится невероятно тесно.              Он понимает, что снова позволил Уиллу взять верх, смутить его и заставить нервничать, и вспоминает, что может сделать то же самое с ним. Он понижает голос.              — Но ты слишком узкий, детка. Надо сначала подготовить тебя.              Уилл все еще у его уха, и Майк чувствует, как под его рукой вздымается живот Уилла, когда тот делает вдох.              — Да? — шепчет Уилл. — Как ты хочешь меня подготовить?              Майк не особо разбирается в том, как работает подготовка у двух парней. Когда Уилл совершил каминг-аут, Майк начал интересоваться этой темой и немного изучил вопрос, потому что хотел быть хорошим другом, на случай если Уилл захочет с ним поговорить об этом.              Но, опять же, он не уверен, является ли Уилл в этом сценарии мужчиной, потому что все началось с цитирования мужчины и женщины по рации, и Уилл как-то естественно взял на себя женскую роль. Они всегда говорят только о члене Майка, никогда о члене Уилла. Они также никогда не цитируют слова «киска» или «сиськи», оставляя все это без конкретики. Но Уилл — гей, так что было бы справедливо, чтобы в этой фантазии он был мужчиной.              — Сначала я схвачу тебя за задницу, — шепчет Майк прямо в ухо Уилла, стараясь говорить медленно, с расстановкой. — Потом раздвину твои прелестные ягодицы и плюну между ними. — Он вступает на неизведанную территорию, потому что не очень уверен, как это работает. — А потом я вылижу тебя, засуну язык внутрь, пока твои бедра не задрожат и ты не заскулишь в подушку.              Должно быть, он все делает правильно, потому что дыхание Уилла становится горячим у его шеи, и Майк слышит звук, похожий на прерывистый вздох. Очевидно, он возбужден. Кожа на животе Уилла теплая и чуть влажная под ладонью Майка.              — Что еще? — хочет знать Уилл.              Майк закрывает глаза, вспоминая, что читал.              — Когда ты весь будешь мокрым от моей слюны, я засуну в тебя пальцы. Буду трахать тебя пальцами, пока ты не начнешь ерзать, растяну тебя и подготовлю для моего члена. Тебе бы это понравилось, детка?              Тихий звук, похожий на стон, срывается с губ Уилла. Он извивается под Майком, и тот собирается сказать еще что-то, когда Уилл перебивает его.              — Э-э, черт. Майк? — говорит он своим обычным голосом, хватая Майка за запястье.              — Что? — Майк отстраняется, чтобы посмотреть на раскрасневшееся лицо Уилла. Щеки у него пылают, и выглядит он смущенным.              — Э-э, тебе, наверное, лучше… слезть с меня, если не хочешь…              — О. — Майк краснеет. Из любопытства он меняет положение, перенося вес на бедра Уилла, и теперь чувствует это. Твердость, прижатую к нему.              — Майк, — предупреждает Уилл, делая глубокий вдох.              — Прости. Прости. Э-э, я, вообще-то, не против. В смысле… если ты не против.              — Что?              Внезапно он чувствует себя глупо.              — В смысле, если тебе комфортно. Я не против остаться здесь.              Уилл колеблется; его зрачки расширены. Всегда неловко разговаривать, когда вы оба так очевидно возбуждены.              — Э-э, но… тебе не странно чувствовать меня… в смысле, потому что ты же не гей.              Майк закатывает глаза, улыбаясь.              — Ага, но я еще и не мудак.              — Я знаю, но… я не хочу, чтобы это было… мерзко для тебя или типа того.              Майк смотрит на Уилла, хмурясь. В глазах Уилла мелькает тень настоящей тревоги, будто он думал об этом раньше.              Майк медленно качает головой.              — Я не думаю, что что-то в тебе или твоем теле может меня так напугать. — Он наклоняется и касается носом шеи Уилла. — В этом нет ничего постыдного, ты же знаешь, да? Ты не мерзкий, Уилл.              Словно пытаясь доказать свою правоту, он меняет положение, опуская корпус ниже, чтобы изменить угол. Это заставляет их стояки соприкоснуться, и когда Майк утыкается лицом в теплую кожу шеи Уилла, он слышит, как тот задерживает дыхание у его уха. В шортах Майка слишком тесно, но трение слишком приятное, чтобы отстраняться.              — Видишь? — шепчет Майк, слегка толкаясь бедрами вниз. — Я не против. И… э-э, ты, наверное, тоже чувствуешь меня, да?              Уилл сглатывает у его уха.              — Да, — говорит он, голос хриплый. — Я чувствую.              — Это странно для тебя? — спрашивает Майк. — Тебе это противно?              Уилл издает смешок.              — Нет.              — Хорошо. — Майк ухмыляется. — Так что, хочешь продолжать?              — Да.              Раз Майк уткнулся лицом Уиллу в шею, у обоих есть свободный доступ к ушам друг друга. И когда Уилл начинает говорить, он снова уверен в себе, будто слова Майка что-то в нем изменили. Его пошлые фразы обжигают кожу Майка, а ощущение его тела напротив непривычное, но не неприятное.              — Итак, ты говорил… — шепчет Уилл низким и слегка хриплым голосом. — Ты хочешь трахать меня пальцами, пока я не буду готов к твоему члену?              — Ага. — Майк уже даже не может волноваться о том, что Уилл, наверное, чувствует, как его член дергается о него. Его мысли тонут в образах слюны и мышц, а Уилл под ним мягкий и теплый.              — Ты вставишь его? — спрашивает Уилл, и его дыхание сбивается.              Весь месяц их рты были на шеях друг друга, но сейчас все иначе. Уилл без футболки, а их нарастающие эрекции прижаты друг к другу.              — Тебе придется подождать еще немного, детка, — шепчет Майк, сдерживаясь, чтобы не начать тереться об него, впиваясь пальцами в пол. — Сначала я добавлю еще один палец, засуну их глубоко в тебя, раздвину их внутри твоих узких стенок, заставлю тебя стонать.              Вместо ответа Уилл делает кое-что новое — издает низкий, грязный стон прямо в ухо Майка. Это первый раз, когда Майк слышит, как Уилл так стонет, и это застает его врасплох настолько, что его бедра непроизвольно дергаются вперед, вжимаясь в Уилла.              — Блин. Прости. — Майку стыдно из-за такой очевидной физической реакции, и он уже собирается слезть, когда Уилл кладет руки ему на бедра и подается навстречу. У Майка перехватывает дыхание.              Это…              — Добавь еще палец, — шепчет Уилл, будто ничего особенного не происходит, и Майк не понимает, как он все еще может оставаться в образе. — Я хочу больше, мне нужно больше.              Майк чувствует, как мысли затуманиваются, и перестает париться обо всем остальном.              — Хочешь еще один палец? — спрашивает он с придыханием и не может сдержаться, снова толкаясь бедрами вниз, чувствуя трение. — Ты так хорошо принимаешь мои пальцы. Такой горячий и узкий, так пульсируешь вокруг них.              — Пожалуйста, просто трахни меня, Майк, — шепчет Уилл; его голос уже дрожит.              У Майка пересыхает во рту.              — Я сделаю это, детка, сделаю, просто потерпи, — бормочет он, и когда чувствует, как Уилл снова трется о него, отвечает движением навстречу, заставляя обоих вздохнуть.              Майк пытается сосредоточиться, удержаться в образе, когда все, чего он хочет — продолжать тереться об Уилла, просто схватить его за бедра и прижиматься к нему.              — Я хочу снова попробовать тебя на вкус, перед тем как трахнуть. Ты уже такой растянутый для меня, я хочу вылизать тебя глубже, наполнить слюной, сделать таким мокрым, чтобы из тебя текло.              Движения Уилла становятся отрывистыми, и он прижимается ближе. Майк чувствует, как выпуклость Уилла отчетливо давит на него, и по телу пробегает трепет от осознания, что Уилл возбужден не меньше его.              — Так хорошо, — выдыхает Уилл. — Я могу кончить просто от твоего языка.              — Тогда мой член тебе уже не нужен?              — Нет, нет, Майк, нужен. Пожалуйста. Пожалуйста, трахни меня. Мне нужно, чтобы ты наполнил меня, пожалуйста. Трахни меня, трахни меня.              Майк не может сдержать стона, слыша, как Уилл умоляет. И это унизительно, учитывая, как близко его рот к уху Уилла.              — Я… — Он сглатывает. Бедра дергаются, и он чувствует, что уже слишком близко. — Я сейчас вставлю.              Уилл выгибает спину.              — Он такой большой, Майк, — выдыхает он, и этого достаточно, чтобы Майк оказался невероятно близко к оргазму.              Их дыхание громко отдается в комнате, когда они начинают тереться друг о друга в устойчивом ритме. Дыхание Уилла горячее и прерывистое у уха Майка. Майк забывает говорить, но тут Уилл впивается пальцами в его плечо.              — Майк, — выдыхает он, двигаясь бедрами навстречу. — Не переставай говорить.              На мгновение он звучит как настоящий Уилл, умоляющий его продолжать игру, и от этого член Майка сильно дергается о его член.              — Ты так хорошо растягиваешься вокруг меня. Ты такой узкий.              — Твой член так заполняет меня, — шепчет Уилл, тяжело дыша.              Майк закрывает глаза, его разум заполнен образами того, как он на самом деле трахает Уилла. Бедра резко толкаются вниз.              — Я сейчас начну трахать тебя, хорошо, Уилл?              Услышав свое имя, Уилл вздрагивает, прижимаясь бедрами к нему под таким углом, что трение становится еще лучше.              — Да, да, пожалуйста, трахни меня, Майк.              Разум Майка уже слишком далеко, их движения ускоряются.              — Я… э-э… блять.              Трение между ними становится быстрее, беспорядочнее, отчаяннее. Уилл скулит ему в ухо, и этот звук настолько сломленный, настолько отчаянный, что у Майка мурашки по коже. Он не знал, что его лучший друг вообще способен издавать такие звуки, но знает, что никогда их не забудет.              По дыханию Уилла и движениям его бедер Майк понимает, что он так же близко, как и он сам. В шортах Майка мучительно тесно, член пульсирует, пока он продолжает тереться об Уилла.              Уилл шепчет ему в ухо сладкие мольбы:              — Ты так хорошо меня трахаешь. Да, Майк, прямо здесь, я так близко. Блять, ты такой большой. Сильнее, пожалуйста, трахни меня сильнее.              И этот звук идет прямо от уха Майка к его члену.              Майк уже не может ничего говорить, слишком занят тем, что двигается на Уилле, гонясь за собственным удовольствием и матерясь под нос. Он стонет, когда жар собирается в животе, и кончает в штаны короткими, судорожными вздохами.              Уиллу требуется еще несколько секунд. Он отчаянно трется о Майка, пока тоже не кончает, вцепившись в его плечо; его дыхание частое и горячее.              Потом остаются только вздохи и прерывистое дыхание. Грудная клетка ходит ходуном. Они переводят дух в тишине.              — Блять, — говорит Уилл.              Майк падает на пол рядом с Уиллом и брошенным скетчбуком. Слишком жарко, и Майк расстегивает пуговицу на шортах, просто чтобы немного облегчить давление. Он закрывает глаза; в боксерах некомфортно, горячо и липко. Рядом слышно прерывистое дыхание Уилла.              Какое-то время они молчат, переводя дух. Майк не может поверить, что издавал такие непристойные звуки при Уилле. И более того, не может поверить, что Уилл так стонет и скулит. Что это он заставил Уилла так стонать.              Еще через минуту Майк прочищает горло.              — Ну, это было…              — Ага, — соглашается Уилл.              Снова тишина, нарушаемая только их все еще немного сбивчивым дыханием, напоминающим о том, что они только что сделали.              — Э-э. — Майк подыскивает слова, взгляд скользит по потолку. — Может… поговорим об этом?              Уилл не отвечает, и Майк приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на него. Уилл лежит рядом, прикрыв глаза, его грудь все еще часто вздымается, а волосы прилипли ко лбу; он слегка вспотел.              Уилл, видимо, чувствует его взгляд и поворачивает голову. Его щеки все еще горят, а взгляд затуманен. Выглядит он измотанным и почему-то удовлетворенным. Это лицо человека, который только что кончил. Майк не думал, что когда-нибудь увидит Уилла таким, но не может отвести взгляд.       — Э-э, да.              Обсуждать это, мягко говоря, непросто. Они смотрят друг на друга, и какое-то время не могут подобрать слов.              — Э-э, как думаешь, это… — наконец начинает Майк, — перешло черту?              Сейчас трудно понять, где эти черты проходят. Их мысли были заполнены грязными образами неделями, и Майк уже не помнит, что вообще считается нормальным.              Уилл смотрит на него; грудь все еще вздымается быстрее обычного.              — Не знаю. В смысле, наверное, это мы сами можем решить, да?              — Ага. — Майк думает какое-то время. Он никогда особо не задумывался о том, как далеко это вообще может зайти. Никогда об этом не задумывался. — Э-э, ты жалеешь?              — Нет. А ты?              — Нет, — говорит Майк. — Но, как думаешь, это… ну, неправильно?              Уилл поворачивается к нему, нахмурившись.              — Неправильно, потому что мы… оба парни?              Майк распахивает глаза, понимая, что тот имел в виду.              — Нет! Это не неправильно. Это… э-э, это нормально. Я не это имел в виду, Уилл.              Уилл смеется над его реакцией.              — Ладно.              — Я просто имел в виду… неправильно, потому что мы друзья.              — Ага. Не знаю.              — Но тебе понравилось?              — Э-э. — Щеки Уилла, и без того румяные, становятся еще краснее. — Да. То есть, это было… довольно горячо, да?              — Ага, — соглашается Майк, прочищая горло. — Есть такое.              Взгляд Уилла медленно скользит по лицу Майка.              — Тебя это вообще не смущает?              — Что?              — Что я парень?              — О. — Майк краснеет, отводя взгляд к потолку. — Нет, не особо. А должно?              — Не знаю. Нашел кого спрашивать.              Они лежат в тишине какое-то время.              Наконец Уилл спрашивает:              — Так, э-э… это было один раз, или… — Он запинается.              Майк смотрит на него. Где-то в глубине сознания он понимает: Уилл просит его установить четкие границы. Решить, не приближаться больше друг к другу так близко или позволить их дружбе пересечь эту черту.              Но кем они тогда будут? Друзья, которые иногда помогают друг другу кончить? Майк никогда не думал, что окажется в такой ситуации. Тем более с парнем. И уж тем более с Уиллом Байерсом, с которым у него ассоциировалось все что угодно, только не секс.              Другая часть его мозга очень надеется, что они сделают это снова.              — Э-э, не знаю. А ты бы хотел, чтобы это повторилось?              — Вечно ты уходишь от ответа. — Уилл закатывает глаза, улыбаясь. — Но я тоже не знаю.              Они лежат в тишине, и ни один не может принять это решение. Майк прочищает горло.              — Тогда, может… просто решим в другой день? Немного подумаем?              Уилл медленно кивает.              — Да. Ладно.              Они улыбаются друг другу, и Майку становится легче от того, что они могут это обсуждать. Страшно, когда все меняется, а их дружба за последние недели так сильно изменилась. Но в конце концов они все еще чувствуют себя Уиллом и Майком.              Наконец Майк встает.              — Пойду приведу себя в порядок. Я сейчас. Слушай, можно у тебя свежие боксеры одолжить?              Уилл фыркает.              — Верхний ящик, — говорит он. — Мне тоже захвати.              Майк так и делает, кидает пару боксеров Уиллу, отчего тот смеется, и уходит в ванную приводить себя в порядок. Когда он возвращается, Уилл снова рисует. Майк тихо устраивается на кровати Уилла, берет комикс и чувствует благодарность за то, что между ними все нормально.