Под маской зверя

      К Майе никто не заходил. Поздно ночью она вышла в поисках еды.        Шла мимо одинаковых дверей. За какой из них скрывается спальня Арсения и Лины? Или у них отдельные комнаты? Она бы не удивилась.        Гостиную найти было не сложно. Широкий дверной проём — единственный без двери, а за ним большая просторная гостиная-кухня, с окнами в пол. Возле одного лежали свёрнутые коврики для йоги.        Майя сидела на огромном низком диване, ела бутерброд и пыталась думать. Что будет дальше? Рука сама потянулась, но не к золотому медальону, а на живот. Туда, где жил маленький человечек — половинка её и половинка Его. Вспоминала, каким был секс, сразу после того, как он узнал, что будет отцом. Майю не оставляло ощущение, что это была благодарность. Та, какую он мог себе позволить.        Она уснула на диване, полусидя, с рукой прижатой к животу. Проснулась от шума кофемашины.        Лина, в белоснежном деловом костюме, с волосами убранными в идеальный высокий хвост, взяла маленькую чашечку и села рядом на диван.  — Удобнее, всё же, на кровати, — она сделала аккуратный глоток, оставляя на белой керамике след бордовой помады, — мне нужно уйти. Я бы отменила встречу, но она слишком важная. И ты здесь. Арс спит, ему понадобится время, чтобы восстановиться после вчерашнего. Не буди его. Если проснётся до моего возвращения и его поведение покажется тебе странным — сразу звони.        Она протянула Майе картонку, на дорогой бумаге выдавленные тонким, чёрным с переливами, шрифтом имя и фамилия Лины и её номер.  — Вы едете в клуб? — Майя забрала картонку, повертела между пальцами. — Нет. — Лина встала, расправила брюки, совсем, как это делал Люциус в Клубе. — Чем вы занимаетесь? — если Лина забрала Майю в их с Арсением квартиру — значит она им нужна. Эта мысль придавала ей уверенности в себе. — Работаю, — Лина повела чёрной бровью, — мы владельцы бизнеса. В нескольких сферах. Детали тебя не касаются.        Лина уже была в коридоре перед входной дверью, но Майя догнала её, — Почему я здесь? — больше её интересовала судьба ребёнка, но говорить о нём с Линой она не собиралась. — Потому что ты его, — странно улыбнулась Лина и вышла из квартиры.        В огромной квартире присутствие Арсения ощущалось каким-то нереальным. Майя бродила от двери к двери, думая — за какой из них он? Лина сказала “не буди его”, но пространство давило на неё так, будто она оказалась запертой в сундуке. Всё вокруг было не просто чужим — стены, свет, запахи. Это был мир, который не принимал Майю и она ощущала это с каждым вздохом. И даже воздух был неправильным, с непривычно малым количеством кислорода. Она распахивала дверь за дверью, пока не увидела за порогом просторную комнату с низкой кроватью окутанной полумраком. Стараясь не шуметь, шаг за шагом подошла к кровати. К нему, спящему на боку, так мирно, так спокойно. Аккуратно забралась на постель и подобралась к нему ближе. На прикроватной тумбочке лежали какие-то лекарства, стакан с водой.       Осмотрела его лицо, задержала взгляд на слегка приоткрытых губах. Нагнулась ближе к шее и втянула носом тепло и запах. Дышать сразу стало легче, паника и тягучая тошнота отступили. Легла рядом, обняла и прижалась, как можно ближе, лицом упираясь в его спину. Она бы отдала всё, чтобы жить с ним вот так. Сейчас можно было представить, что в их мире не существовало Лины, боли, клуба. Была только она, он и их ребёнок.        Майя не заметила, как провалилась в сон, в котором она рожала ребёнка, Арсений брал его на руки и они шли куда-то все вместе, в счастливом спокойствии. Всё вокруг менялось, но они оставались, а ребёнок сжимал крохотной ручкой палец отца.        Проснулась она от толчка. Это Арсений резко, в испуге, сел на кровать, вскочил, обернулся, ошалело взглянул на неё. — Что ты тут делаешь? — казалось, он видит её впервые.  — Лина ушла, — Майя села на постеле, в голове ещё витали обрывки прекрасного сна, — сказала присмотреть за вами.       Он взъерошил волосы. Выдавил из пластинки несколько таблеток, выпил.  — Это наша спальня, — он не смотрел на Майю, — выйди и никогда не заходи сюда.  — Я хочу поговорить, — она встала с кровати, сделала шаг к нему, — пожалуйста. Я ничего не понимаю.        Арсений отпрянул от неё, взгляд его был расфокусирован, лицо помято, а под глазами залегли сильные мешки. — Выйди из спальни, — неловко отступил назад, дёрнул плечом.       Дышать снова стало труднее, тошнота вернулась и Майя, впервые ослушавшись его, не шелохнулась. — Прочь! — он кричал, чего не делал никогда прежде, — немедленно!       Теперь она понимала — весь тот страх, который она ощущала ранее — физической боли или потери Его, был не настоящим. Тусклым и жалким. Отчаяние пульсировало в её венах, шептало где-то над правым ухом: “Если потеряешь его — умрёшь. Действительно умрёшь. У тебя нет ничего, кроме Него и Его ребёнка. Но одна ты не справишься. Тебя не станет. Тебя не станет”.       Арсений шагнул мимо неё, к тумбочке. Опёрся о белую поверхность дрожащей рукой, второй вытряхивал одну за другой таблетки, пока не образовалась маленькая горстка. Сгрёб в кулак и разом отправил в рот. — Уйди… — прохрипел он, всё так же опираясь о тумбу. — Я не могу дышать, — Майя обняла его за согнутую спину, вжавшись, как можно сильнее, — я задохнусь. Умру. Пожалуйста.       Ей хотелось, чтобы это была метафора её состояние, но голос не покидал головы и Майя чётко понимала — это правда. Здесь и сейчас решается не судьба их отношений или их ребёнка. Только её жизни.  — Майя, — он убрал её руки, попробовал выпрямиться, пошатнулся, удержался на ногах.              Развернулся к ней, в глазах мелькнул Арсений, которого она знала — власть, гнев, холод. Но тут же растворился, а зрачки резко расширились, затем сузились до почти невидимых точек и он осел на пол, откинувшись спиной на кровать.       Она стояла на коленях между его ног, держала его лицо и покрывала поцелуями, оставляя на коже мокрые солёные следы своих слёз, — Я люблю вас, пожалуйста, не прогоняйте меня. Вы — моя жизнь.       Выдохнул, выпустил горячий тяжелый воздух из груди. Зрачки стали немного шире. Голову было по прежнему тяжело держать.  — Майя, — вновь попробовал говорить.       Но она не дала, закрыла его рот своими губами. Целовала и целовала, пока он не ответил. Майя уже не ждала этого, замерла на секунду, вдохнула больше воздуха и поцеловала глубже. Он принял её, с каждой секундой поглощая всё с большей жадностью.  Прошло несколько минут, прежде чем его собственные руки дрогнули, ожили и оказались у неё на спине. Они целовались долго, как подростки, не знающие, что за поцелуем следует что-то ещё. Иногда останавливались, чтобы вдохнуть воздуха и продолжали так, будто их поцелуй только начался.  — Я люблю вас. Вы нужны мне, чтобы жить, — сказала она и Арсений в ответ поцеловал её ещё сильнее, если это было возможно, прижимая к себе.       Где-то вдалеке хлопнула входная дверь. Звук шагов. Майя в испуге вскочила и отошла. Лина вернулась. Шаги всё ближе. — Привет, — она зашла в спальню, прищурившись оглядела открывшуюся перед ней картину, сняла белоснежный пиджак и кинула на кровать, — как ты себя чувствуешь? — Выпил лекарство, — он с усилием поднялся с пола, подошел к жене и упал к ней в объятия, уткнувшись лицом в её плечо.       Майю вновь затошнило. Выбежала в коридор, затем в свою комнату.       Закрыла за собой дверь, сползла на пол. Ей нужно дышать. Ей нужно… Вскочила и побежала в туалет, к унитазу. Желудок сжался в последнем болезненном спазме и пришло облегчение. Лёгкие расправились и она больше не задыхалась.        Её мир был бы прекрасен, если бы не женщина в строгом деловом костюме, оставшаяся в спальне с Арсением. В их спальне. А она здесь, в безликой гостевой комнате. Низ живота заныл, Майя легла в кровать и с головой укрылась одеялом.        Их разделяли не несколько межкомнатных стен. Их разделяла бездна по имени Лина.               Арсений вдыхал терпко-сладкий запах спелой вишни, с лёгкой горечью миндаля и неуловимой тенью жасмина. Даже запах её кожи уже приносил облегчение, расставлял мысли в логическую цепочку, заставлял мышцы отпускать судорожное напряжение. — Мы со всем разберёмся, — Лина не выпускала его из объятий, хотя Майя ушла уже давно. — Мы справлялись раньше, справимся и сейчас. — Я выпил лекарства, — он говорил в её плечо, дыхание было горячим и влажным. — Правильно, — её пальцы мягко скользнули по его волосам, — это просто сильный кризис. Когда эффект пройдёт, мы всё обсудим. — Слишком много… — язык заплетался. — Не знал, когда ты вернёшься, не хотел, чтобы… — Тише, — перебила она. — Всё правильно. Теперь ложись. Я рядом.       Через минуту он уже спал, побеждённый химией и усталостью. Лина сидела рядом на краю кровати, скользя пальцами по его волосам и шее, выравнивая дыхание вместе с ним. В её взгляде не было ни жалости, ни тревоги. Только холодная собранность и спокойствие человека, который умеет ждать и принимать решения. Те, что обычным людям не свойственны. Но они с Арсением никогда таковыми не были.       В отличии от Арсения, Майя не могла спать. Погружалась в тревожную дрёму и быстро выныривала — ей слышались шаги, приближающиеся к её двери. Но каждый раз это было всего лишь марево и никто не заходил. Когда же дверь действительно открылась, она спала.       Арсений оглядел её, освещенную тусклым рассветным солнцем, тихо прикрыл дверь и вернулся спустя несколько часов. На этот раз Майя не спала, но шагов его приближения всё равно не слышала.  — Доброе утро? — он улыбнулся тому, как сильно она вздрогнула при его виде, — как ты себя чувствуешь?       Сам он выглядел неоднозначно. Голос звучал уверенно, бодро. Но волосы были непривычно взъерошены, под глазами глубокие тени. Образ дополнял непривычная для Майи одежда — домашние штаны и футболка.  — Не очень, — она приподнялась на подушках, — всё так странно.       Арсений присел на кровать. Сжал край одеяла, понимающе кивнул и тихо спросил, — Но ведь и я — странный? — Вы… — сглотнула, обдумывая ответ, — прекрасный. Не странный, просто другой. Не такой, как все. — А разве это не одно и тоже? — накрыл её руку своей, почувствовал дрожь и сжал сильнее, — и если ты вступила в отношения со мной, значит и ты странная. Тогда, в парадигме наших отношение, странная ситуация — нормальная, не так ли? — Наверное, — Майю не столько заботили его слова, сколько тёплый тон и прикосновение к её руке. — Я не спал всю ночь, — он опустил глаза и длинные ресницы дрогнули, — я не хочу потерять тебя. Понимаешь? — Я никуда не денусь, — села на кровати, потянулась к нему, — никуда… — Не спеши, — мягко остановил её, — теперь всё будет иначе. Я не допущу, чтобы ты жила одна. Ты носишь моего ребёнка.  — Вы… — она захлебнулась от чувств и вопросов, вихрем пронёсшихся через неё. — Я хочу этого ребёнка. — его взгляде не было ни тени сомнения. — Я не планировал стать отцом, но убегать не собираюсь. Мы построим нашу жизнь так, как будет удобно для нас самих, понимаешь? Мы странные, да? Поэтому, если ты хочешь остаться со мной и стать частью семьи, то должна понимать — это будет странно. Но мы будем вместе.  — Как? — её снова затошнило, покачала головой — от слишком большой волны мыслей, которые не помещались в ней. — Ты останешься жить здесь, с нами, — притянул её к себе, обнимая и целуя в макушку, — здесь достаточно места и для ребёнка.  — Лина? — Майя не знала, как правильно задать этот вопрос. — Лина любит меня и готова на всё, ради моего счастья. Вопрос только в том, любишь ли ты меня так же сильно? — его голос задрожал, задавая вопрос.  — Люблю, — у неё кружилась голова, — очень. Но разве так бывает? Зачем ей впускать меня? Принимать чужого ребёнка? — Маленькая моя, — он улыбнулся и сильнее прижал её к себе, — я ведь сказал — любовь. И ребёнок для Лины не чужой. Он — часть меня. А значит, она любит его так же, как и меня.        Бездна, отделяющая Майю от счастья сужалась, превращаясь вполне преодолимое расстояние — только нужно перекинуть мост и пройти. Главное — не упасть.  — Посмотри на меня, — Арсений приподнял её лицо за подбородок, — наши жизни меняются. И изменения эти к лучшему. Мы будем вместе. Любить и оберегать друг друга. Я, ты и Лина. Всё получится.        Майя судорожно закивала, подпитываясь его словами, уверенностью, цепляясь за заветное слово “любить”. Все мечты и надежды, которые она лелеяла неделями напролёт, ожидая его в одиночестве, в квартире “любовницы”, теперь могли стать реальностью. Он ведь всегда говорил, что от Лины не уйдёт. Не врал ей и сейчас не отходит от своих слов. Только правда, только честная игра. Но он нашёл выход, способ, чтобы быть с ней. Майя хотела спросить, в роли кого она будет жить с ними, но по квартире разнёсся дверной звонок.  — Завтрак привезли, — Арсений поднялся и протянул ей руку, — пошли. Тебе нужно хорошо питаться.        Он вёл её за руку, в гостиную, где Лина уже распаковывала доставленную еду. На ней был длинный шёлковый халат. Белоснежный. Она явно любила этот цвет.  — Доброе утро, дорогая, — Лина улыбнулась Майе, — как твоё самочувствие? — Нормально, — Майя не знала, куда деть глаза.       Арсений подвёл её к стулу и усадил за кухонный стол, нежно погладил по плечу. Он и Лина чувствовали себя удивительно комфортно.  — Обычно готовлю я, — Арсений сменил Лину у кухни, — если нет возможности, мы заказываем еду. Чувствуй себя, как дома. Захочешь готовить — готовь. Что-то заказать — пожалуйста. Девушки, — он подмигнул им, — кто желает кофе? — С удовольствие, — Лина присела напротив Майи, — Майя, у тебя нет проблем с давлением?  — Нет, — она старалась дышать глубоко и ровно. — Тогда тебе можно кофе. Одну чашечку в день так точно, — Лина ворковала с дружелюбной улыбкой на лице, — мы мало знакомы, я понимаю. Но сможем подружиться. Ты прекрасна, я уверена в этом, иначе Арс не выбрал бы тебя.       На стол опустились тарелки с завтраком. Арсений поцеловал в щёку сначала Лину, затем Майю, — Приятного аппетита, красавицы.