Под маской зверя

      Если бы Арсений отдавал приказы, Майе было бы проще, привычнее. Но он не был Люциусом из клуба, не был Арсением, приходящим к ней вечерами. Мягкий, заботливый, спокойный. Она не хотела уходить в свою комнату и провела весь первый день новой жизни в гостиной. Их общей территории.        Наблюдала, как Лина и Арсений занимаются вместе йогой. Говорят, что ей тоже будет полезно и они обязательно подберут для неё подходящие упражнения, в соответствии с её положением. Вот они уходят в свою спальню и возвращаются, готовые к выходу. На Лине светло-бежевый костюм в мелкую полоску. Арсений в брюках и рубашке. Он всё ещё выглядит уставшим, улыбка и уверенный взгляд чередуется с потерянностью и пустотой в глазах. Лина поправляет его и без того идеально лежащий воротник. — Мы на работу, — он наклоняется к Майе и мягко целует её губы, — не скучай. Осваивайся. Ты дома.        Они уходят и она растягивается на диване, глядя в потолок, границ которого не видно. Решает изучить квартиру. Все двери, даже в комнату для сексуальных утех — открыты. Кроме одной. Их спальня остаётся недоступной. Зачем двум людям столько пространства? Одной комнате даже не смогли найти применение. Никакой мебели, голое окно и только какие-то коробки у стены.                   Интересно, здесь можно обустроить детскую? Есть ли шанс, что это комната изначально предназначалась для ребёнка, которого у них так и не получилось завести? Или они и правда просто никогда не хотели детей?        Вдоль одной из коридорных стен стоит длинный книжный шкаф, почти полностью заполненный. Многие книги были старыми, с потрепанными корешками и пожелтевшими тонкими страницами. Именно такие обычно читал Люциус в клубе.        Вечером Лина возвращается одна. — Ты ужинала? — уже знакомым Майе движением кидает пиджак на диван, — я принесла еды. Тяжёлый день, пообедать не успела.        Расставляет тарелки на столе. Наливает бокал вина, — Когда-нибудь мы разопьем с тобой не одну бутылку вина, да? — делает глоток, — будем сидеть за этим столом, смотреть на малыша и отмечать его успехи.        Майя молчит. Почему для неё не всё так легко? Почему она не может принять всё происходящее, так же, как Лина? Радоваться неизбежному, а не бояться его? — Вы не ненавидите меня? — набирается смелости и смотрит Лине прямо в глаза. — Нет. Он выбрал тебя, а значит ты уже многое для меня значишь, — медленно отпила ещё вина и опустилась за стол. — Как у вас получается? — Майя чувствовала себя ничтожеством. — Присядь, — Лина указала на место напротив себя, подождала, пока Майя сядет и потянулась к ней рукой. — Это называется принятие. Его и себя. Можно мучиться, искать ответы, которых не существует и пытаться сломать себя под кем-то придуманные стандарты. Те, что всё равно почти ни у кого не работают. Как много ты знаешь счастливых семей, проживших вместе всю жизнь? А сколько тех, кто развелись? Сбежали друг от друга, храня в сердце ненависть до конца своих дней? Зачем встраиваться в чуждую нерабочую систему, если можно выстроить свою? Если можно жить, как хочется и быть счастливыми? Майя слушала и смотрела на руку Лины, лежащую перед ней. Распахнутой ладонью вверх. Вложила свою руку в неё и ощутила, как тонкие нежные пальцы крепко сжались. — Но… Я никогда не хотела жить так. — Майя закрыла глаза, в страхе перед собственной откровенностью. — И я.       Майя распахнула глаза, чтобы встретиться взглядом с этой удивительной, недосягаемой женщиной, в попытке понять и научиться. Где-то внутри неё спрятан секрет, который может расставить всё по своим местам.  — Но я хочу жить с Арсом. Он — моя жизнь. — глаза Лины заблестели, — это первоочерёдное. И если для этого нужно принять в семью ещё одну женщину — сомнений нет. Я приняла других женщин и мужчин в его постели. Я знала, что он ищет кого-то особенного и чувствовала, когда появилась ты — это так просто не закончится. Наверное, поэтому мне легче, чем тебе. Нет, совсем не просто, но легче.  — Он… Арсений, он всегда был таким? — Майю накрыло волной восхищения к Лине. Теперь она не была ни бездной, ни пропастью, а стала тем самым мостом, который может наладить всё. — Смотря, что ты имеешь ввиду, — Лина мягко улыбнулась, — он всегда был особенным. Невероятным.  — А то что с ним происходит?.. — Приступы? — Лина опустила взгляд, — это было всегда. Началось ещё до нашего знакомства. Мы потратили много лет, опробовали разные варианты помощи и дошли до определённого баланса. Пока… — Пока не появилась я? — Майя ужаснулась. — Не совсем, — рука Лины сильнее сжала пальцы Майи, — сначала было наоборот. Ты очень помогла. Да, ситуация с беременностью… Ты обманула его, пошла против его воли. И это больно ударило по его состоянию. Но что сделано, то сделано. Но прошу тебя, молю — не обманывай его больше. Не заставляй страдать.        Майя хотела извиниться. Хотела сказать, что всё поняла. Сказать, что не причинит ему боли. Но правильные слова не находились.  — Давай не будем о грустном, — Лина забрала руку и взяла вилку, — лучше поедим. — А Арсений? Когда он вернётся? — Сегодня его не будет, — Лина ела, — он часто ночует в клубе. Иногда я тоже там остаюсь.        На следующий день он не появился. Через день тоже. Лина приходила и уходила, болтала с Майей, предложила сходить вместе по магазинам, обновить гардероб. Сказала, что Майя может поменять в своей комнате всё, что желает — хоть мебель, хоть цвет стен.        Через три дня, вечером, вернулся Арсений. Он был не в той одежде, в которой уходил. Чёрный строгий костюм, уложенные привычным образом волосы. Хищная улыбка в уголках рта. Он стоял на пороге гостиной, и Майя сползла с дивана на колени. Вернулся Хозяин.        Он подошёл, положил руку на её шею, но не привычным хватом — за горло, а сбоку, поместив ладонь под ухом. Потянул вверх, — Встань. Больше ты меня так не встречаешь. — Но, — она поднялась, — почему? — Всё изменилось, — дотронулся пальцами до низа её живота.       Поцеловал её в шею, щёку, губы. Вышел из комнаты. По шагам Майя поняла, что он ушёл в спальню, где была Лина.        И снова осталась одна. А там, в чёртовой недосягаемой спальне он… Воображение рисовало, как пальцы Лины пробираются под его рубашку, как он накрывает её своим телом, как они глушат стоны, зарываясь друг в друга. Сидела на диване, сжимая кулаки, поглощаемая злостью. Ревностью. Но чувства внутри не успели закипеть, как в гостиную вошла Лина. В домашнем костюме, спокойная. — Уснул, — присела рядом на диван, — устал после клуба.        Злость внутри Майи отступила. Он не ушёл от неё к Лине, он просто ушёл отдыхать.  — Мне нужно ещё поработать и я тоже пойду спать. Ты ещё не устала? — заботливо погладила Майю по колену. — Почитаю немного и пойду, — потянулась к одной из книг, найденных в шкафу в коридоре, — интересная история. — Да, — Лина посмотрела на обложку, — я люблю эту книгу. Спокойной ночи. — Спокойной ночи.       Погрузиться в чтение не получилось, строки то и дело расплывались и мысль убегала, не желая думать о жизни персонажей выдуманной истории.  Квартира наполнилась звуками, которые были слышными только ночью — тихий шелест кондиционера, доносящийся гул автомобилей, из кабинета Лины иногда слышалось постукивание клавиш, шорох бумаг, скрип рабочего кресла.  Майе по-прежнему было сложно возвращаться в свою комнату. Возможно, если она воспользуется предложением Лины и всё там переделает, то её отношение к этому месту изменится. Но пока, Майя лежала в гостиной, обнимала диванную подушку, думая обо всём сразу, отчего не получалось подумать ни о чём.        Следующие дни Арсений проводил больше времени дома. Иногда уходил в театр, иногда — в клуб. Дома он готовил, наводил порядок, несмотря на то, что чистоту в квартире поддерживал клининг и было и так чисто.        Он обнимал, целовал Майю. Улыбался ей и с умилением смотрел на ещё плоский живот. Принёс книги о беременности, родах, воспитании детей. Заполнил холодильник экологичными продуктами.        Майя ждала, когда его поцелуи превратятся в большее, то с чего начались их отношения, но этого не происходило.       Прошло несколько недель, Майя заказала новую мебель. Поняла, что иногда будет ночевать в квартире одна — Лина и Арсений уже несколько раз не возвращались домой.        Но когда они был дома, то проводили достаточно времени вместе. Иногда смотрели фильмы и Арсений обнимал Майю, несколько раз они вдвоём готовили ужин. Он оказался отличным поваром и показал ей несколько секретов, чтобы простые блюда стали гораздо вкуснее.        Однажды он вернулся поздно, Лина уже спала, а Майя сидела в гостиной. Арсений поманил её рукой и они легли вместе в её комнате. За несколько секунд, пока она шла к постели, возбуждение успело овладеть ею, она предвкушала эту ночь, но вновь — ничего.  — Иди ко мне, — он прижал её к своей груди, — моя девочка. Я так устал.       Майя ругала себя, за чувство разочарования. Ведь она должна была радоваться, а не горевать. Близость — она ведь не только о сексе.        Ещё через несколько дней Майя и Арсений остались в квартире одни. Смотрели фильм. Она легла головой к нему на колени, наслаждалась тем, как он поглаживает её, играет с прядями волос.        Горячая сцена в фильме и всё внутри томительно сжалось и вспыхнуло. Его нога под её щекой запылала. Или это её щека запылала, а его нога ни при чём? Нет, очень даже причём. И член его тоже. Совсем близко к её лицу. И ткань домашних штанов такая мягкая и тонкая.                   Несколько коротких движений и под щекой уже не бедро.  — Майя, — не громко, но очень строго, реагирует он, — вернись на место.       Его рука застыла у неё на плече, дыхание замедлилось. Но она чувствовала, как растёт его напряжение. Открыла рот и выпустила горячий воздух в ткань над растущим членом. Но всё же сползла чуть ниже. — Молодец, — слегка сжал её плечо, — смотри фильм.        И она смотрела. Но так же она видела, что возбуждение не покидало его. Водила пальцами по его бедру, иногда ногтями уходя глубже в мышцы. — Перестань, —хрипло просит он.       Но она не останавливается, поворачивает голову и легко прикусывает его ногу сквозь ткань. Его рука в её волосах, накручивает их на ладонь и с силой оттягивает, отрывая её голову. Майя стонет. Как же она скучала.  — Простите, Хозяин, — голос дрожит, — я так сильно хочу вас…       Арсений не отвечает, заставляет её сесть на диване, встаёт и уходит. Майя надеется, что он вернётся к ней. Но через несколько минут видит его фигуру, в уличной одежде. Проходит мимо комнаты, не взглянув на неё и выходит из квартиры.  Слёзы градом стекают по её лицу, она понимает это, только когда в по комнате разносится отчаянный вой безысходности.

***

      Самая светлая комната в Клубе принадлежала Лине. В ней почти не было мебели, только низкие столики и много мягких подушек, раскиданных по полу. Она редко появлялась там, только для особых гостей или в дни, когда выместить свою злость на Арсении было невозможно.        И если Люциус принимал у себя всех, отказывая в редких случаях, Амелия же выбирала тщательно. Она не надевала классических одежд доминантки: никакого латекса, высоких ботфорт и прочей порнографической атрибутики. Ей это было не нужно. Ведь в этой милой, мягкой комнате, она не играла роль, она действительно становилась той, кто ненавидит мужчин и жаждет мести.        Сегодня был особый день, когда она не могла вернуться домой, не выплеснув всё, что скопилось внутри. Она могла позвать Арсения, но не желала. Искала причны, оправдывалась тем, что сейчас ему это не нужно. Но в глубине души боялась, что сорвётся на него, как никогда прежде и сможет совершить непоправимое.        Поэтому сегодня, у стены и среди подушек, находилось сразу трое мужчин. Связанных, измученных, стонущих и порабощённых. Один не выдержал и сказал стоп-слово. Впервые сабмиссив попросил её остановиться.  Оставшиеся два выдержали до конца игры.             Амелия оставила их приходить в чувства, сама же вышла в общее помещение Клуба. Взгляд сразу же отметил странность — дверь в комнату Люциуса открыта. А ведь он должен быть дома.  — Здравствуй, Люциус, — она вплыла в тёмную комнату с ароматом мёда, — не ожидала тебя увидеть. — Здравствуй, — он не смотрел на неё, пристёгивая наручниками к стене одну из его постоянных клиенток, ту что любила, когда каждый проходящий может увидеть через открытую дверь, что происходит внутри, — вечер не сложился. Но здесь, я уверен, всё будет просто отлично. Да?       Он приподнял за подбородок лицо девушки в наручниках и та судорожно закивала. — Хорошего вечера, — Амелия вышла из комнаты.       Закончив с тремя мужчинами она собиралась уехать домой, но теперь чувство удовлетворённости развеялось. Она медленно шла по залу в поисках новой жертвы. 

***

      Тело Майи менялось. Она становилась округлее, не только внизу живота, но и в бёдрах, а грудь стала вываливаться из привычного бюстгальтера. Соски стали невероятно чувствительными, малейшее прикосновение и они напрягались, а по телу пробегала волна возбуждения.        После случая при просмотре фильма, она больше не пыталась склонить его к сексу. Но с каждым днём желание нарастало всё больше, его каждодневное присутствие рядом сводило с ума.       Но когда он не возвращался ночевать, становилось только хуже. Она понимала, где он и чем занимается. Что там, каким-то совершенно незнакомым и неважным для него людям он дарит блаженство.        Утром Майя поняла, что пришло время покупать новую одежду. Её грудь совершенно не влезла в старое бельё, джинсы не застёгивались и даже резинка домашних штанов больно давила.       Накинула шёлковый халат и вышла в гостиную. Арсений читал в кресле у окна.  — Доброе утро, соня, — он улыбнулся и отложил книгу, — ты поздно легла? — Нет, — Майя подошла ближе, — просто сплю, пока спится. С каждым днём всё больше.  — Это правильно, — обвёл её взглядом, — в тебе растёт новая жизнь и тебе требуется больше отдыхать.        Арсений в кресле, старая книга в его руках, совсем как Люциус в Клубе. Майя сделала ещё шаг, ткань халата скользнула по соскам. — У меня проблема, — она шумно выдохнула. — Да? — Арсений напрягся и подался вперёд. — Грудь, — Майя скинула халат, оставаясь в одних трусах, — стала больше. Видите?       Провела пальцами по своей коже, а затем мягко сжала грудь ладонью.  — Майя, — очень медленно проговорил он, не шевелясь и не отрывая взгляд от её тела.        Он не дотронулся до неё, стоявшей совсем близко, но пальцы судорожно сжали подлокотник кресла.        Она сделала ещё один маленький шаг, и воздух между ними стал густым, тягучим, как перед грозой. Её грудь была совсем рядом с его лицом, — А ещё, мне сложно ходить без белья. Я стала слишком чувствительной. Соски трутся об одежду и я сразу возбуждаюсь. Понимаете мою проблему? — легонько дотронулась кончиком пальца до твёрдого соска и тихо застонала.       Смотрела на него сверху вниз и видела, как медленно он моргает, будто решает — закрыть глаза и перестать видеть или всё же…?  — Вам не нравится? — сжала обе груди руками, — а ещё, говорят, у беременных бёдра становятся шире.  Развернулась к нему спиной, выгнулась, — Что скажете?       Но он молчал. Откинулся в кресле, прищурился, медленно выпуская воздух из лёгких. Майя опустилась на колени, опёрлась руками о пол, — Знаете, никто и никогда до вас не наказывал меня, — прогнулась, как кошка, — и я так скучаю. — Иди ко мне, — хрипло, но властно, приказал он,протягивая к ней руку.       Майя тут же подчинилась. Он усадил её на кресло между своих ног, спиной к себе. Одна рука обхватила грудь, вторая опустилась по животу, ненадолго замерла, поглаживая кожу, под которой рос их ребёнок, а затем нырнула под ткань трусиков.  — Да, Хозяин… — стонала Майя.       Она так давно не получала удовольствия, так долго жаждала этого, что была готова кончить почти сразу, — Подождите, пожалуйста, — еле прошептала она. — Что такое, — спросил он, прикусывая мочку её уха, — моя хорошая? — Я хочу вас в себе. Я так хочу, чтобы вы взяли меня, молю. Я вынесу любое наказание, я сделаю всё, что пожелаете, только закончите во мне.       Он зарычал и вибрация звука прошла сквозь её тело. — Возьмите, возьмите меня так, как должно, как брали всегда… — Майя извивалась в его руках, чувствуя, как сильнее сжимается его хватка, — пожалуйста, молю вас.       Он горел и она чувствовала это. Принялась стаскивать с себя бельё, хотела встать на колени, но он не позволил. Оставаясь в кресле спустил штаны. Усадил её сверху на себя, всё так же — спиной к себе. Помогал двигаться и сам добавлял амплитуду, продолжал ласкать её грудь и промежность. Ей не понадобилось много времени, чтобы затрястись всем телом от взрыва внутри. Кончила и обмякла в его руках. Ожидала, что он продолжит и дойдет до пика сам, но он не двигался. Обнимал её какое-то время, затем мягко поднял с себя. Встал с кресла, — Но… Вы… — хотела удержать его, но он уже перешагнул порог комнаты.       Майя осталась стоять в центре гостиной, босая, с трясущимися ногами и тяжёлым дыханием. Её тело всё ещё наслаждались послевкусием оргазма, но вместе с тем накатывала пустота.        Он вернулся в гостиную, только когда пришло время уезжать в театр. На плече уже висел рюкзак, который он всегда брал с собой на спектакли.  — Иди сюда, — он стоял на пороге, в голосе не было нежности, присущей ему в последний месяц.       Майя подбежала к нему и, неожиданно, оказалась прижатой к его груди. Крепко обнимал её за спину и голову, — Прими, что всё изменилось, — он не просил, он приказывал, — ты больше не можешь дать мне то, в чём я нуждаюсь. Но ты дашь мне ребёнка. Сконцентрируйся на этом.        Поцеловал её глубоко, долго, — И купи себе новую одежду, — сказал он, прежде чем выйти из квартиры.

***

— Надо что-то придумать, — Арсений смотрел в окно ресторана, где они с Линой ужинали после его спектакля, — но что не прокручиваю в голове — везде есть недостатки. Добиться золотой середины не выходит. Я уверен, она будет вновь пытаться найти близость со мной.  — Ты точно не слишком строг к себе? — Лина покрутила в руках уже третий бокал вина, — ты ведь отлично чувствуешь границы. Почему ты так уверен, что не сможешь с ней? — Я ни в чём не уверен, — сжал пальцами переносицу, — с каждым днём я вижу, как она меняется. Дело не только в её теле. Гормоны раскачивают её эмоционально. Не знаю, чего от неё ждать. И контролировать, как раньше, не могу. — Или не хочешь? — Лина допила вино, лёгкий румянец пробился на смуглой коже. — Я не буду, как мой отец. И как тот мудак, — он вложил в свой ответ всю ненависть, что спала в нём с детства. — Ты — не они. Майя добровольно соглашается на это.  — Не важно. Просто не могу. — закрыл глаза, успокаивая чувства, — Вижу её, одновременно хочу связать и трахнуть, и тут же перед глазами мать с синяками на руках и лице. Недавно она шла по дому в таком милом платьице. Мне захотелось разорвать его на ней. И я вспомнил, что похожее было у мамы. Только в крупный цветок. И однажды я вернулся домой, а она плакала на полу в коридоре. Платье было изорвано. Я тогда не понял. А сейчас… Думаю, он изнасиловал её.  — Я понимаю, — теперь была очередь Лины прикрывать глаза, — но всё равно повторю — ты не они. Ты не причиняешь боль без согласия людей. И боль для них исцеление, а не наказание. А с Майей — решение рядом. 

***

      Они вернулись поздно. Майя спала в своей комнате, но это не помешало им войти к ней.  Даже если бы она не спала, ей было бы сложно понять, что происходит. А спросонья ей показалось, что это сон наяву. Лина и Арсений залезли к ней на кровать, по обе стороны от неё. — Привет, дорогая, — Лина убрала прядь волос с лица Майи. — Моя девочка, — Арсений провёл рукой по ей шее, а затем откинул с неё одеяло, — мы хотим тебя.        Он не дал ей одуматься, резко наклонился и поцеловал. Запах алкоголя. Майя сморщилась, с беременностью она сильнее ощущала все запахи. Но эмоции от происходящего были сильнее. “Мы хотим тебя”, — стучало у неё в голове.        Арсений отстранился и над ней тут же нависла Лина. Сначала поцеловала мягко, а затем с тем же вожделением, что и её муж.        Майя не успела понять, где заканчивается сон и начинается явь. Губы Лины были горячими и сладкими, совсем другими, нежели у Арсения. Она застонала, чувствуя, как женские пальцы скользят по её щеке и дальше вниз, к ключицам. — Она дрожит, — шепнула Лина, не отрываясь от поцелуя. — Пусть дрожит, — хрипло ответил Арсений и снова прижал её бедро коленом.       Майя задыхалась между ними. Внутри вспыхивало чувство — не только страсть, но и странное облегчение: её не делят, не отталкивают, а берут сразу оба. Она принадлежала им, и это было правильным.       Лина прижалась к её груди, обхватила губами набухший сосок, и Майя вскрикнула, выгибаясь, но тут же оказалась в жёстком поцелуе Арсения. Их прикосновения были разными, но складывались в один ритм. — Мы твои, — шепнула Лина, поднимая глаза на Майю. — И ты — наша.       Они двигались вокруг неё, словно давно знали каждую её слабость, каждое желание. Лина мягкая, теплая, как вода — обволакивающая, утешающая. Арсений — резкий, жгучий, его пальцы и губы оставляли огненные следы.       Майя терялась между ними, и всё же именно в этом хаосе впервые почувствовала покой. Не надо выбирать, не надо ревновать, не надо бояться — они оба здесь. С ней.        Когда всё закончилось, она лежала в центре, дыхание сбивалось, волосы прилипли к вискам. Арсений обнял её сзади, его сильная грудь и руки стали защитой, стеной. Спереди Лина прижалась к её животу, осторожно скользнула ладонью по округлившейся линии, будто впервые приняла там жизнь по-настоящему. — Ты не одна, — сказала Лина тихо. — Никогда, — добавил Арсений, целуя Майю в висок.       Они не ушли, так и остались в её постели до самого утра. Засыпая, Майя чувствовала себя спокойной и счастливой, думая о том, что стоит заказать в свою спальню действительно широкую кровать.        Через две недели они втроём ехали на очередной визит к врачу. Лина зашла в кабинет вместе с ними и Майя не была против. После их первой ночи втроём всё встало на свои места. Она была действительно принята в их семью, и пусть из отношений с Арсением пропал привычный секс, зато появилось нечто новое. Теперь, перед уходом на работу, Лина так же целовала её в губы и Майе это нравилось. И совместный секс нравился. Они занимались им ещё два раза — то ублажая вдвоём Арсения, то Лина и он занимались полностью ею.        Врач водил по её животу датчиком УЗИ, одобрительно кивал и диктовал какие-то данные медсестре. — Хотите узнать пол малыша? — наконец-то спросил он. — Нет, — быстро и категорично ответил Арсений, — мы не будем знать до родов.        Майя чуть не разрыдалась. Она так жаждала узнать кого же они ждут, но тон Арсения был безапелляционен.  — Почему вы не хотите знать пол ребёнка? — только на обратном пути, сидя на заднем сидении автомобиля, она решилась спросить. — Потому что нет разницы. Мы ждём нового человека, который придёт в этот мир чистым листом. — Арсений не проявил никаких эмоций, давая ответ, — только это важно.        Даже если бы у Майи нашлись аргументы для возражения, она бы всё равно не посмела спорить.        Время шло, в её спальню привезли новую кровать, но Лина с Арсением больше не оставались спать у неё. Хотя, времени прошло не так много и Майя верила, что всё ещё будет.  По утрам она тоже занималась йогой, делая специальные упражнения для беременных. Лина почти всегда уходила на работу с самого утра, Арсений иногда выходил вместе с ней, но чаще оставался дома до вечера. Порою они вместе ходили гулять в парк или читали книги, сидя рядом. Они мало разговаривали, первое время Майя пыталась заводить разговоры, но вскоре поняла, что попросту не знает, о чём говорить. Сам Арсений, кажется, не нуждался в беседах с ней.  Всё чаще он оставался в спальне или своём кабинете, ссылаясь на необходимость работы.             Иногда он оставался ночевать в клубе несколько ночей подряд.        Внезапно Майю посетило озарение — возможно Лина и Арсений занимались сексом в своей спальне, но в комнату “утех” они ни разу не ходили. Размышления об этом привели её туда. Она ходила вдоль стен, рассматривая всё то, что когда-то приносило удовольствие ему и могло принести так много наслаждения ей. Трогала стеки и плети, сглатывая и прогоняя нарастающее возбуждение. Вцепилась руками в наручники, закреплённые на стене. Именно ими Лина сковала Арсения, когда Майя впервые оказалась в этой квартире. Надела кожаную манжету на руку, застегнула крепление. Неужели она больше никогда не почувствует его власть над собой? Да, секс с Линой был хорош, но ничто не могло сравниться с тем, что делал с ней Арсений.             Воспоминания с большей силой нахлынули на неё, окатив таким жаром, что пришлось до боли в челюсти стиснуть зубы. Хотела расстегнуть наручник, но рука отчаяно дрожала, а вместе с ней задрожало всё тело и Майя разрыдалась. Осела на пол, с задранной вверх рукой. Прижалась лбом к холодной стене.        Просидела так несколько часов, но ни Арсений, ни Лина не возвращались домой. Уже спокойной рукой расстегнула наручник, поднялась на дрожащих затёкших ногах и побрела в свою спальню.        Заснула быстро и глубоко. Проснулась внезапно, от сильного испуга и только сев на постели поняла, что слышит женский крик. Не стон, не ругань, а отчаянный вопль жертвы, громкий и пронизывающий до самых костей. Крик утих, но то что его источник был в квартире — не подлежало сомнению. Ей было страшно, но она вышла из комнаты в коридор, медленно пошла. Остановилась у запретной двери. Тонкая полоска приглушенного света пробивалась из-под неё, а вместе с ней и шум. Какие-то стуки. Не выдержала и открыла дверь в их спальню. Арсений сидел на постели, спина, как обычно, прямая, а рядом Лина — отчаянно колотит его кулаками. Плачет, всхлипывает и продолжает бить, а он смиренно принимает побои.        Это не было похоже на игру, не было похоже на ссору или что-то, чему Майя могла дать определение. Лина вцепилась ему в волосы и стащила с кровати. Выглядело это безумно. Высокий, сильный мужчина в роли марионетки для битья.  — Лина! — Майя не выдержала и закричала.       Та резко обернулась, раскинув руки в сторону, как дикий зверь, готовящийся к нападению. Майя отпрянула, всё внутри сжалось от страха, руки инстинктивно прижались к животу.       Через секунду руки Лины дрогнули и медленно опустились вниз, напряжённые плечи поникли. Арсений тут же ожил, притянул жену к себе в объятия, целовал в макушку и лоб, обвивая руками, как коконом. — Я понимала, что это ты, — прошептала Лина. — Я знаю, — спокойно ответил он, — так и должно быть.        Он перевёл взгляд на испуганную Майю, всё ещё защищающую живот от невидимой угрозы, — Иди спать, — скомандовал он.       Ей понадобилось время, чтобы ватные ноги начали слушаться и она смогла переступить порог их спальни. Удаляясь по коридору, она смогла услышать его слова,  — Лина, я обещал, что никто и никогда не причинит тебе вред.        Последнее, что она унесла с собой из этой комнаты, — осознание: она может быть желанной, принятой, даже любимой… но никогда не будет для него тем, кем была Лина.       Майя дошла до своей комнаты, но не зашла. Обернулась. Видела, как дверь в их спальню закрылась, но свет из-под неё продолжал просачиваться. Села на пол и смотрела на тонкую белую полосу. Прошло больше часа, прежде чем свет погас и только тогда она смогла уйти в свою комнату и попытаться уснуть.        Проснулась слишком рано. Голова была ватной и гудела, как из-за похмелья. Кажется, даже во сне она не переставала думать. О том, что единственная причина, по которой она здесь — ребёнок внутри неё. Решая забеременеть Майя и предположить не могла, что это так изменит отношение Арсения к ней. Что он перестанет хотеть её.        Раз за разом она прокручивала в голове последние месяцы жизни. Его движения, возбуждение, побеги от неё. Всё сплеталось в единую картину и ей становилось понятно — всё таки хочет. Но не может. Почему-то запрещает себе. Или ему кто-то запрещает. Лина. Мудрая, прекрасная, недосягаемая. Даже бьющаяся в истерике она была великолепна. Во всём лучше Майи. Почти во всём.        Встала перед зеркалом в ванной. Живот был уже весьма округлым. Она уже начинала чувствовать лёгкую “щекотку” внутри — предвестники первых ощутимых движений ребёнка. Она ещё могла увидеть шрам в виде буквы “А” на своём лобке без зеркала. Провела по нему рукой, потом по животу и груди. Улыбнулась своему отражению.        Не выходила из своей комнаты, пока не услышала, как Лина ушла. Вышла в коридор. Перед тем, как зайти в гостиную, сделала несколько глубоких вдохов. Арсений сидел за кухонным столом, листая телефон.  — Доброе утро, — сказал он, не отрывая взгляд от экрана, — ты сегодня рано.        Майя подошла к нему вплотную и скинула халат. На этот раз она обошлась совершенно без белья.        Арсений продолжал смотреть в телефон.  — Скажите, что я красивая, — она поглаживала свой живот. — Майя, — сухо отозвался он, — не время и не место. — Тогда посмотрите на меня и скажите, что вам больше не нравится, — она сделала шаг назад, — скажите, что вы не хотите взять меня.  — Не хочу, — он бросил на неё короткий взгляд и вернулся к телефону.       Майя ринулась прочь из комнаты, но не в свою спальню. В гостиную она вернулась быстро, в руках держала наручники и стек. Арсений отложил телефон и безэмоционально посмотрел на неё.  Майя замахнулась стеком, и тот со свистом расчертил воздух. Улыбнулась и облизала его плоский конец. Арсений спокойно моргнул.        Тогда она ещё раз замахнулась и ударила себя по ноге, с вызовом вглядываясь в него. И снова ничего. Второй удар. Третий. — Видите? Если не вы, то я сама, — следы на ногах горели, но без должного удовольствия, — если не хотите подчинить меня себе, я сама подчинюсь вам.        Он медленно развернулся от неё, вновь поднял телефон и провёл пальцем по экрану, — Сегодня вечером не жди нас с Линой, ужинай сама, — взял чашку, чтобы допить утренний кофе.        Стек отлетел в сторону. Майя побежала к нему, сжимая в руках наручники, натягивая цепь между ними. Оказалась у него за спиной, накинула цепь ему на горло, наклонилась к самому уху, — А так? Может вам теперь нравится только так?       Он медленно опустил чашку на стол. Так же медленно поднёс руку к цепи на горле и дотронулся до холодного металла кончиками пальцев, проверяя происходящее на реальность. Всё замерло. Даже их дыхание остановилось. Майя судорожно сжимала цепь, сильнее вдавливая звенья в его кожу. — Убери, — скомандовал он ледяным властным тоном, от которого внутри неё всё заныло от радости.       Но вместо этого, натянула цепь ещё сильнее и провела языком по его щеке.        Грохот стула прозвучал уже после того, как он вырвал наручники из её рук, выкрутив запястье.       Навис над ней. Майя вскрикнула от неожиданности, боли и восторга. Его глаза сияли любимым ледяным пламенем.       Сжал её горло и приподнял так, что ей пришлось встать на носочки. Второй рукой провёл по груди, талии, животу, к бедру и на ягодицу. С силой сжал и притянул к себе. Упёрлась животом в него, но лишь на секунду. В следующую он уже тянет её рывком к столу, разворачивает и нагибает так, что руки и грудь оказываются на столешнице.  Шлепок по бедру, громкий стон наслаждения. Он впивается пальцами так, что кажется вот-вот проткнёт кожу. Входит резко и сразу с силой. Наращивает темп, сжимает ягодицы. Запускает руку ей в волосы и оттягивает, заставляя оторваться от столешницы. — Ты этого хотела? — рычит над её ухом, обжигая дыханием кожу, — отвечай! — Да… — ответ захлёбывается в стонах.       Притягивает ещё ближе к себе, заставляет выпрямиться. Держит её за живот и грудь.   — Я… сейчас… — Майя сходит с ума от происходящего, всё внутри начинает пульсировать, живот сжимается в оргазмическом спазме, она слышит как он начинает рычать, но затем тоже стонет — странным грудным звуком.        Её ноги дрожат, обмякают. Оба оседают на пол.  Кажется, где-то над Майей взрывался праздничный фейерверк. Она пыталась восстановить дыхание и не шевелилась, потому что Арсений не просто сидел у неё за спиной. Он опёрся лбом о её спину и продолжал держать руку на её животе. — Как ты? — он погладил пальцами по животу. — Очень хорошо, — улыбнулась, расслабилась и откинулась спиной назад, чтобы упасть в него.  — Никогда больше не делай так, — его голос звучал прямо над её головой, — береги ребёнка. — Но ведь всё хорошо? — обернулась, чтобы посмотреть на него, увидела смесь боли и наслаждения, — беременность протекает замечательно. Я молодая, у меня крепкий организм. Вы не причините вреда. А удовольствие матери положительно влияет и на ребёнка.  — Не важно, — вина исчезла, на её место пришла решительность Хозяина, — сегодня я простил тебя за попытку доминирования надо мной. Тебе повезло, что ты носишь моего ребёнка иначе так легко бы не отделалась.       Арсений проводил её в спальню, уложил в постель и вышел. Через десять минут хлопнула входная дверь.        Майя не могла сдерживать расползающуюся по лицу улыбку. 

***

— Амелия, прошу, — Арсений снял маску Люциуса и наклонился совсем близко к её уху, — мне плохо без вас, моя Госпожа.        В белоснежной комнате клуба, в углу, сидел связанный мужчина, обычный клиент, которого Амелия оставила “на потом”.       Сегодня Арсений пришёл в клуб не для того, чтобы быть Люциусом и ему было всё равно на возможных свидетелей.        Лина забрала маску из его рук, покрутила, будто видит впервые и отшвырнула в угол.       Медленно, пуговица за пуговицей, обнажала перед собой его грудь, — Ты сорвался? — она не столько спрашивала, сколько подтверждала.  — Да. Я ломаюсь. Она ломает меня.  — Нет, — Лина-Амелия моментально взбесилась, схватила его волосы и потянула на себя, — она не ломает тебя. Только ты сам. Запер себя в клетке. Страдаешь, мучаешься.        Она смаковала, растягивала каждую фразу, слово.  — Давно ты не доказывал мне свою преданность, — провела ногтями по его груди, стянула с плеч рубашку и та чёрным пятном упала на пол. — Вы же знаете…  — Не знаю! — прогремела Лина.       Арсений тут же опустился на колени, с покорностью глядя ей в глаза, — Всегда. Только ваш. — хотел наклониться и поцеловать её ноги, но та отошла. — Раздевайся, — Лина холодно наблюдала за быстрыми действиями мужа, — а теперь ползи на коленях к Крису, — указала на связанного мужчину, — он замечательный сабмиссив. Один из моих любимцев. И скажи ему, кто ты есть на самом деле.        Арсений покорно пополз. Даже сейчас он оставался грациозным, несмотря на унизительное положение, он не выглядел жалким, внутренняя сила не покинула его. Остановился перед Крисом. — Я её раб. Покорный, смиренный. Она — моя Госпожа и только её счастье важно для меня. — говорил спокойно, уверенно, в каждое следующее слово вкладывая всё больше огня, — она — моя жизнь. Не цель и не смысл. Она и есть то, что делает меня реальным. Я её часть. Не существует того, что я не сделаю для неё.  — Хорошо, — Лина уже стояла у него за спиной, положила руки ему на плечи и крепко сжала, — и я отдам тебе приказ. И ты будешь его выполнять, как всегда.  — Да, Госпожа, — он чувствовал, как мышцы напрягаются в ожидании, — всё, что пожелаете.  — Не сейчас, — Лина впервые дрогнула и Арсений заметил это, но она быстро собралась, — иди к стене. Она застегнула наручники на его руках и ногах, закрепляя его обнажённое тело в позе звезды. — Подожди, милый, своей очереди, — похлопала его по щеке и вернулась к связанному Крису.       Сняла с мужчины путы, потянула за подбородок, заставляя встать, — Радуйся, Крис, — провела языком по его шее, опустила руку на член, — сегодня ты получишь то, что не получал ни один сабмиссив в этой комнате. Меня.        Арсений наблюдал за тем, как Лина занимается сексом с другим. Да, они занимались сексом с разными людьми, порознь и вместе, а Лина любила наблюдать, как Люциус доминирует над другими. Но он сам никогда не был сторонним наблюдателем Лины и другого мужчины. Это было наказание, видеть, как она позволяет трогать, ласкать себя. Это был урок, не оставляющих сомнений — она не просто женщина в его жизни. Не просто та, кого он безгранично любил и боготворил. И он сделает всё, чтобы больше никогда не оказаться свидетелем её близости с другим.        Крис ушёл, Амелия поправила платье и бельё, — Ну что ж, теперь твоя очередь, — подошла ближе и схватила за промежность так, что мышцы на его шее напряглись и прорисовались сквозь кожу натянутыми канатами, он с трудом сдержал крик, — я накажу тебя. Но не за то, что ты сорвался. Я накажу тебя, за то, что ты сдерживался.        Лина закрыла дверь на ключ. Предстояла долгая ночь.       Они вышли из комнаты, когда Клуб уже закрылся. Поднялись на третий этаж. Арсений шёл с трудом, покачиваясь, держась за перила. Он всё ещё был голым, но на плечи была накинута простынь. Добрались до спальни Лины. Рухнул на постель, сбросив с себя простыню. Лина методично обрабатывала раны на его коже.  — Ты так и не отдала приказ, — слабо проговорил он. — Я хочу, чтобы ты взял от Майи то, чего действительно жаждешь. Нам нужно вернуться к старой системе. Она рабочая. И это мой приказ. Сыграй эту роль. — Лина была напряженнее обычного.       Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока улыбка не растянулась на лице Арсения, — Ты идеальная, — притянул её руку к себе и поцеловал кончики пальцев. — Я знаю, — довольно улыбнулась Лина.