Под маской зверя

      Сегодня Майя не ждала его. В глубине души она всегда надеялась, что он может заглянуть в любой вечер, но события последних месяцев заставили понять — чаще, чем раз в две недели, он приходить не будет. И если в первые месяцы своей новой жизни она всегда была в “боевой готовности”, то теперь позволяла себе расслабиться.  Поэтому, когда с последней холодной встречи, прошло всего восемь дней, а в коридоре раздался шум открывающейся двери — она испугалась.       Гора обёрток от еды на кровати, она в удобных штанах и футболке. Не Аресения, ту самую его футболку, что она утащила из особняка, Майя боялась носить, чтобы не испортить. Хранила под подушкой и по-прежнему засыпала с ней в руках.  Обёртки полетел на пол, за кровать, ноутбук был сразу захлопнут, но переодеться — времени нет. Выбежала в коридор, остановилась. У неё даже голова не мытая, нечёсаные волосы завязаны в какой-то пучёк.         Арсений смотрел на неё с лёгкой кривой улыбкой. Не злой, не строгой.  Ей казалось, что опуститься перед ним на колени в таком виде — недостойно его. Но слишком привыкла так делать, не знала, как иначе.  Стояла и боялась, что он просто уйдёт. Но он подошёл, погладил её лицо кончиками пальцев, убрал прядь волос за ухо. — Я не думала, что вы придёте так скоро, — испуганно сказала она. — В моей жизни происходит много всего. Не всегда приятного. — он продолжал водить пальцами по её щеке. — Проблемы бывают у всех и на решение некоторых нужно время и силы. Мне жаль, что я не мог уделять достаточно внимания тебе. Как ты? — Плохо, — Майя прижалась лицом к его ногам, обняла их руками, — без вас очень плохо.  — Я подожду в гостиной, пока ты приведёшь себя в порядок, — мягко сказал он и скрылся в комнате.       Майя вскочила так быстро, что чуть не подскользнулась. Побежала в душ, счастливая до одури, стараясь всё сделать, как можно быстрее.  Вышла к нему ещё со слегка влажными волосами, в шёлковом халате на голое тело.        Арсений сидел на диване, закинув ногу на ногу. Милой улыбки не было. — Мда, — он обвёл взглядом гостиную, — это, конечно, впечатляющий уровень беспорядка. Раздевайся. И наведи здесь порядок.        Майя приступила к выполнению задания. Всё что было на ней — золотой кулон. Фронт работ был немаленький. Разбросанная одежда, грязная посуда на всех горизонтальных поверхностях, вперемешку с обёртками и прочим мусором.        Она сновала по комнате, стараясь не спешить и выглядеть не смешно. Ругала себя за то, что допустила эту ситуацию. Но радость от его прихода была сильнее всех других чувств. Когда пришло время мыть пол, специально не стала пользоваться шваброй, опустилась на колени, стараясь стоять к нему задом.  — Так должно быть всегда, вне зависимости от того, ждёшь меня или нет, — он отложил телефон. — Простите, — Майя домывала последний участок пола. — Я поняла. — Мне стоит заходить в спальню? — ледяными тоном поинтересовался он. — Нет! — она вскрикнула и выпрямилась. — Пожалуйста… Конечно, вы можете, но там… Этого больше не повторится! — Хорошо. Пол достаточно чистый? — Да. — Тогда вылижи его.       Майя не удивилась. Что сказано им — то сделано ею. Ламинат был холодным, гладким, на языке чувствовался вкус моющего средства. Она вылизывал пол, тщательно и со странным удовольствием. Арсений шёл к ней, на ходу снимая ремень и тело её задрожало от наслаждения ещё до того, как первая полоса боли проникла под кожу.  — Считай! — прорычал он.       Когда Майя произнесла “двадцать”, он отложил ремень. Вылил на пол перед ней воду и приказал пить. Она собирала губами и языком воду из лужи с благодарностью.       Он брал её там же, придавливая лицом в остатки воды на полу. Когда кончил в неё, Майя расплакалась от счастья.  — Спасибо… — прошептала она.       Арсений стал приходить, как раньше, в среднем раз в десять дней. Всё возвращалось на круги своя, как в самом начале их нового формата отношений.        Катя вышла замуж. Майя не плакала на свадьбе, была совершенно счастлива за подругу, а когда словила букет невесты, убеждала всех — что её свадьба точно не за горами. Пьяным голосом рассказывала, что её мужчина — самый лучший и никто, никогда не был в таких удивительных отношениях, как она. Катя этого не слышала, иначе бы обязательно задала несколько уточняющих вопросов.        Уже сухой букет невесты продолжал стоять в вазе на подоконнике. Маяк веры в жизни Майи. Арсений, кажется, не обратил на него никакого внимания.        Близился её день рождения. Она знала, что Арсений не придёт. Раз в месяц были дни, когда Майя была уверена на все сто процентов, что его можно не ждать. И эти дни выпали, как раз на её праздник. Но она всё равно осталась дома. Купила себе огромный букет, торт и ела его не разрезая, просто вилкой отламывая кусочки.        Она как раз отправила в рот очередную порцию бисквита с кремом и вишней, когда услышала звук от входной двери. Неужели?       Арсений не дожидался, пока Майя выйдет, сразу заглянул в гостину. — С Днём Рождения, — его руки были пусты, но для неё это не имело значения, он сам был её подарком, — иди сюда.       Она побежала в его распахнутые объятия, кинулась к Арсению на шею. На нём осела уличная прохлада с привкусом дождя, через неё пробивалось тепло его кожи. Это тепло можно было не просто почувствовать — оно окутывало и заполняло Майю. — Начала без меня? — Арсений подошёл к столу, прямо пальцем взял крем, попробовал. Взял ещё и дал облизать Майе. — Я не думала, что вы придёте… Ведь сегодня… — Сегодня твой день. И день, когда я хочу тебя, — притянул её к себе, жадно целуя.       Майя задохнулась в поцелуе, но смогла сказать в короткой паузе, — Но ведь у меня… — Это не страшно, — он сжал её бёдра, — я буду ласковее. Учтивее к твоему организму.       Скрыть ужасный испуг у неё не получилось. Лицо залилось краской, сердце заколотилось с такой силой, что заглушило мысли в голове.  — Давайте я сделаю вам приятно? — она надеялась выкрутиться. — Нет, — сжал пальцы на её горло, — я хочу тебя и возьму тебя.  — Пожалуйста, — слёзы хлынули по щеками, — пожалуйста. — Ну чего ты, — неожиданно его голос стал мягче, — это не так страшно.        Он, сжимая её горло, толкал Майю на диван, лицо его было совсем близко к её, — Чего ты так испугалась, девочка?       Уложил её на диван. Она продолжала плакать. — Неужели ты не хочешь удовлетворить моё желание? — стягивал с неё штаны. — Хочу… — её плач перерастал в истерику, — пожалуйста, нет.       Раздвинул ей ноги. Упёрся взглядом в трусы. Провёл пальцем по ткани между ног. Не почувствовал никакой преграды между ними и кожей. Резко стащил с неё бельё и погрузил палец в промежность. Не почувствовал ничего, что должно было быть. — У тебя проблемы с циклом? — устрашающим, глухим тоном спросил он, — почему не сказала мне?       Майя продолжала плакать, закрывая лицо руками.  — У тебя такое бывает? — развёл её руки в сторону, прижав к дивану, — или это задержка? Отвечай?       Она лишь мотала головой, ревела и выла.  — Майя! — он дал ей пощёчину, — отвечай!       Всё получилось не так, как она планировала. Он не должен был узнать так рано. Осталось подождать совсем немного и она сама бы рассказала.  — Я беременна… — она нашла силы, чтобы признаться.       Арсений замер, опустив голову. Он стоял на диване на коленях, держа её руки. Она лежала под ним, между его ног. Не видела его лица. Не понимала, чего ждать. Медленно, он опустил голову к ней на грудь, упёрся лбом о грудную клетку. Отпустил её руки.        Она могла ожидать чего угодно, но не того, что произошло дальше. Он аккуратно вошёл в неё. Двигался нежно, не спеша. Она обхватила его плечи руками, и он не скинул их. Продолжил двигаться. Никогда прежде их близость не была такой — почти хрупкой. Тихой. Он не целовал её, не касался. Только двигался, понемногу наращивая темп, но не усиливая толчки. Бережно. Кончил, не издав ни единого звука.        Встал, протёр лицо рукой, сжимая кожу. Взял телефон и ушёл в спальню. Закрыл за собой дверь. Майя слышала, как он говорит, но не могла разобрать слов.  — Одевайся, мы едем к врачу, — сказал он, вернувшись к, всё ещё неподвижно лежащей на диване, Майе.       К врачу они ехали молча. Та же клиника, где ей когда-то ставили спираль. Тот же врач. Они явно были знакомы с Арсением. На приёме он присутствовал вместе с ней, сначала за ширмой, а потом, когда пришёл черёд УЗИ, стоял рядом. Майя не могла понять по его лицу, что он чувствует. Он не был отстранённым. Скорее, пытался сдерживаться, чтобы не показать настоящие эмоции. Видела, как сжались его кулаки, когда на мониторе увидел ребёнка. Не маленькую точку, как видела Майя на первом УЗИ, которое она посетила тайно от него. Это были человеческие очертания — большая голова, больше чем туловище, и совсем крошечные ножки.        Майя сидела в коридоре, пока Арсений о чём-то разговаривал с врачом.  На обратном пути всё так же молчали. Только побелевшие руки на руле выдавали напряжение Арсения.        Переступив порог квартиры, Майя спешно побежала в спальню, будто там была безопасная территория. Он следовал за ней и по звуку шагов она понимала — разговор не будет радостным. — Ты вытащила спираль, — он говорил страшным, чужим, голосом, — когда? — Почти четыре месяца назад. Забеременела… — С первой попытки… — Арсений умел считать и кое-что знал про циклы и овуляцию, — ты беременна одиннадцать недель. Почему молчала? Это ведь и была твоя цель? — Аборт нельзя делать после двенадцатой недели. — Придумывая свой план Майя старалась подумать о всех вариантах. — я бы сама рассказала через неделю.        Арсений облокотился о стену, медленно сполз на пол. Обхватил голову руками. Молчал. Трясся мелкой дрожью. Пальцы всё глубже уходили в волосы, сжимая сильнее, пытаясь проникнуть сквозь кожу, сквозь череп. — Это ваш ребёнок… — Майя хотела хоть какого-то разговора, а не убивающей её тишины. — Я знаю… — выдавил он, и она испугалась.       Что-то не так. Говорил так, будто его пытали. — Арсений! — она опустилась рядом на пол, — вам плохо? Как помочь?       Он поднял голову. По смертельно бледному лицу стекал пот. Зрачки — две маленькие черные точки в ледяной бездне. — Ударь меня, — в его голосе смешалась попытка приказа и отчаяние. — Нет, нет, я не могу, — испуганно замотала головой, — вы мой Хозяин, я никогда, никогда, нет! — Ударь меня! — он странно выгнулся, подался вперёд, упал на руки.       Майя вжалась в основание кровати, наблюдая, как он борется с болью. Она боролась с собой. Через несколько минут не выдержала.  — Как? Куда? — сжимала и разжимала пальцы, готовясь. — П..по..пощёчина, — выдавил он, поднимая к ней лицо.       Майя вспомнила, как неудачно ударила Тошу впервые. Нет, тут должно получиться сразу. Замах, удар, звон. Кажется, вышло отменно. Её собственная рука болела от удара.  Ничего не поменялось. Возможно, стало хуже. Он пытался встать, не смог. Пополз в туалет. Его рвало.        Майя принесла ему воды, но он не мог пить. Корчился на кафельном полу, сжимаясь в позе эмбриона, запустив руку под кофту, на плечо. Кожа там уже была разодрана до крови. — Вызвать скорую? — Майя поняла собственную беспомощность, — или Лину? — Не надо, — он выдохнул, смог подняться, шатаясь перешёл в спальню и рухнул на пол у кровати, упёрся локтями в матрас.       Она надеялась, что скоро всё закончится, но это была лишь короткая передышка, перед новой волной его мучений.        Примерно через пол часа она не выдержала. Взяла его телефон, поднесла его палец к экрану, чтобы разблокировать.        Один из последних контактов в исходящих “Лина. ТМЖ”. Набрала. — Ты как чувствовал, — вместо приветствия заговорила Лина, — я забыла у тебя в машине пакет, захвати его домой… — Это Майя, — ей было так же страшно, как когда она признавалась Арсению в беременности. — Что случилось? — тут же отреагировала Лина. — У него… приступ или… не знаю. Ему больно. Очень. Просил его ударить. Но это не помогло. Не знаю, может я что-то… — Я буду через пол часа. Попробуй вылить на него воду и дай пару пощёчин, держа за волосы, — Лина уже выбежала из квартиры. — Я пришлю адрес… — Я его знаю, — опять оборвала её Лина, — если что-то изменится — сразу звони.       И она скинула вызов. Майя перевела взгляд на Арсения, который, кажется, даже не слышал их разговора. Она последовала рекомендациям Лины, но после третьей пощёчины Арсений лишь на секунду  криво ухмыльнулся и опять пропал в боли. С его волос капала вода, левая щека раскраснелась.        Громкий стук вперемешку со звонком. Лина ворвалась в квартиру, побежала в спальню, куда ей молча указала Майя. Рухнула на колени, рядом с ним, — Арс, что случилось? — держала его за голову, — что произошло, отвечай?       Он взвыл и выгнулся с такой силой, что Майе стало страшно за его позвоночник — не сломается ли он. Слова “я беременна” застряли у неё в горле, их нужно было произнести, но у неё не получалось.        Позвоночник Арсения вернулся в более естественное положение, — Она беременна… — он смотрел не на Лину, куда-то в сторону, — одиннадцать…       Лина толкнула его в грудь с такой силой, что он упал, ударился головой о стену. Она вскочила, казалось, что хочет куда-то побежать, но в последнию миг передумала и замерла на согнутых ногах. Пока она думала, время замедлилось — Майя видела каждое микродвижение Арсения и Лины, видела, как крупная пылинка медленно оседает на пол, как с его волос стекает последняя капля воды, но на пол не падает. — Собирай вещи, — Лина развернулась к ней, увидела ужас на лице Майи и добавила, — ты едешь с нами.       Майя кинулась в гардеробную, кидать в сумку самое необходимое.  Лина продолжала стоять над Арсением, не предпринимая никаких действий.  — Вставай, поехали, — приказала она ему, когда Майя с сумкой были готовы.       Он пытался подняться. Цеплялся за стену, воздух, дверь. Майя хотела помочь ему, но Лина не позволила. Только подняла его обувь с пола и вручила Майе, когда они были готовы преодолеть порог квартиры. Он явно не мог обуться сам и пошёл прямо босиком. Хотя ходьбой это было назвать сложно. У них ушло порядка двадцати минут, чтобы добраться до её машины.        Майя сидела на заднем сидении, Арсений лежал рядом, положив голову ей на колени. Он казался таким спокойным, умиротворённым. Лишь редкие грудные стоны напоминали о его состоянии. — Ему становится лучше? — с надеждой спросила Майя, через пятнадцать минут в дороге. — Нет, — сухо ответила Лина, — хуже. Он адаптируется к боли, но чем дольше находится в таком состоянии, тем сложнее ему будет вернуться в норму. — Вы не могли помочь ему у меня? — Майя провела рукой по его лбу, убирая испарину. — Могла, — без раздумий сказала Лина, — но не хотела.  — Вы его не любите? — Майе хотелось выть от отчаянной беспомощности, а неприязнь к Лине разгоралась с новой силой, перерастая в ненависть.       Лина всё таки помогла Арсению подняться в их квартиру на двадцатом этаже элитного комплекса. Майю встретил простор, дорогой дизайнерский ремонт — минимализм с лёгкими нотками эклектики. Никакой помпезной роскоши комнат, как на третьем этаже клубного особняка. Они шли по широкому коридору, увешанному их фотографиями, затем через дверь в ещё один коридор, несколько дверей и, наконец-то, дошли.        Майя шла за ними, но на пороге комнаты остановилась. Это не была спальня. Она бы хотела оказаться в таком помещении наедине с Арсением. В сравнении с ним, комната Люциуса выглядела безобидно. Возможно, это ощущение создавалось из-за драпировок на стенах, которые скрывали всё самое интересное. Здесь же было видно всё и сразу. Многое было хорошо знакомо Майе, что-то она видела впервые.        Арсений опустился на колени, Лина схватила его за волосы и потащила к стене. Стащила кофту и майку, зафиксировала его запястья в наручниках и потянула цепи вверх, растянув руки в стороны. Он безвольно висел, склонив голову к груди. — Итак, — Лина отошла и присела на странной формы кушетку, — как так вышло, что ты беременна?       Разговора об этом с Линой, Майя точно не планировала. В её уравнении его жена всегда оставалась где-то за кадром. Но вот, она стоит перед ней, и не где-нибудь, а в их семейном гнездышке. Странном месте, где за обилием милых романтических фото скрывается комната разврата и похоти.  — Отвечай, — от её тона Майя вздрогнула. — Я вытащила спираль. Специально. Он не знал.  — Как давно? — Спираль вытащила четыре месяца назад. Беременна одиннадцать недель, — если Лина так зла, что издевается над Арсением, то что она сделает с ней самой?       Лина пожевала губу, встала, — Пошли, я провожу тебя в твою комнату.       Они вышли, оставив его висеть на цепях. — Сиди здесь, если захочешь есть или пить, то в самом начале квартиры гостиная. Туалет у тебя свой, — Лина кивнула в сторону второй двери в комнате, — к нам заходить не смей.       Она ушла. Майя посидела на краю кровати несколько минут, а потом решилась. Прокралась к двери комнаты, скрывающей Арсения и его жену. Слышала их. Его стоны, иногда крики. Боли и наслаждения. Иногда Лина что-то говорила. То тихо и неразборчиво, то властно и жестоко.        Его жена была доминантом. Доминантом Арсения. Арсений был сабмиссивом. Просьбы о пощёчинах, наручники на его запястьях — сами по себе давали недвусмысленные намёки на это. Но сейчас Майя слышала всё. Леденела, ненавидела, ужасалась и, вместе с тем, возбуждалась. Не хотела этого, но тело решало само. Он называл жену “Госпожой”, хотя говорил Майе, что не подчиняется никому. Врал. Или Лина была настолько особенной, что выходила далеко за рамки “всех”? Прошло больше часа, когда из-за стены послышались звуки другого характера. Они занимались сексом. Очень громко. Майя плакала. Сидела на полу под дверью, хотела не слышать, но вместе с этим очень хотела остаться и слушать. Сколько ещё прошло времени? Кажется, они сделали несколько заходов. Очередной момент тишины, а затем он заговорил, — Я люблю тебя.       Майя вновь заплакала. Эти слова были сказаны не во время секса. Он говорил чётко, громко. — А я люблю тебя, — ответила Лина.       Несколько секунд и дверь открылась. Они были голые. Лина переступила через Майю, за ней Арсений — точно так же, просто перешагнул через неё и они пошли дальше, не оборачиваясь. Майя успела заметить на его теле множество ссадин, ударов, свежих синяков. Выглядел он умиротворённым.       Через полчаса она встала и ушла к себе в комнату.