Под маской зверя

      Горный альпийский воздух, после тяжёлого, пыльного и загазованного столичного, казалось, можно было пить. Лина и Арсений провели первый день отпуска на склонах — он предпочитал сноуборд, она — лыжи, а теперь они залезли в джакузи, на террасе их коттеджа. Вдалеке виднелись заснеженные горные пики, усеянные огоньками подсвеченных канатных дорог. Вокруг террасы лежал пушистый снег, а они прогревали и расслабляли мышцы в горячей бурлящей воде. — Двадцать дней тишины и покоя, — Лина закрыла глаза и глубже опустилась в воду. — Не верю, что ты сможешь ни разу не залезть в работу, — Арсений растянулся в улыбке, — хотя бы на пять минуточек, проверить всё ли хорошо. — Я буду стараться. Первые две недели всё равно ничего не работает, а потом… — А потом ты будешь нервничать и переживать. Но у меня для тебя приготовлен сюрприз, чтобы отвлечь и не дать провалиться в работу, — его улыбка стала хитрой.       Лина открыла глаза, вопросительно подняла бровь. — Даже не думай, что я тебе расскажу. Томись в неведении, — он зажмурился, потому что Лина плеснула в него водой.       Они любили горы, зиму, ощущение полёта и чувство свободы, когда несёшься вниз по склону. Арсений больше всего любил кататься по не обустроенным, “диким” склонам, на которые нужно забираться на снегоходе, а лучше — спрыгивать с вертолёта. Лина была холодна к такому экстремальному катанию, поэтому они находили компромисс — ездили туда, где с избытком хватало любых трасс, а сфера услуг была наивысшего качества. В последнее время их выбором была французская часть Альп, но в этом году Арсений решил спуститься по нескольким легендарным маршрутам для фри-райдеров, и они приехали в Швейцарию. — Может, мне с тобой поехать? — задумалась Лина, накануне первого хели-ски Арсения. — Там уклон местами до 50 градусов, иногда нужно прыгать со скал, чтобы продолжить спуск, — он внимательно посмотрел на неё, — если тебе правда интересно попробовать, можем через пару дней проехаться по спокойному маршруту. — Не сломай шею, — она взяла его лицо в ладони, — договор? — Договор. — Они поцеловались. — Ты сегодня на склон или в спа? — На склон.       Арсений вернулся вечером, рухнул в кровать, рядом с Линой, смотрящей сериал на ноутбуке, — Шея целая, — резюмировала она. — Мы сделали три захода, — он еле говорил, но лицо выражало глубокое удовлетворение, — гид отличный, обсудил с ним выбор маршрута для нас. Так что, если ты ещё хочешь…       Она провела рукой по его волосам. Казалось, что он вот-вот уснёт, без ужина и посещения душа. Редко его можно было увидеть настолько обессиленным. Не измученным от приступа, а просто уставшим.       Лина гладила его, умилялась и восторгалась им — сильным, ловким, бесстрашным. Тем, в ком жил зверь, который мог сломать любого, но только не её.       Он уснул быстро, не обращая внимание ни на свет, ни на сериал.       Ему снилась пустота — не пугающая бездна, а спокойное ничто, в которой отдыхает каждая частица тела и сознания. Блаженное небытие, в котором можно быть никем и быть всем одновременно. Тихая, спокойная чернота. Он парил в ней, без мыслей и чувств, пока не почувствовал тревогу. Она нарастала, пугала, обещала накрыть его невидимой лавиной и похоронить под собой. Он проснулся. Лина рядом тихо постанывала. Сел на кровати. Она лежала в позе эмбриона, рукой держалась за живот. От сна не осталось и следа. — Ты уже выпила таблетку? — он стоял над ней. — Нет, — прохрипела она, — не хотела будить тебя, болело не сильно, а потом как накатило.       Чемодан, аптечка, пластинка таблеток — сразу два розовых кругляшка. Протянул ей, вместе с водой. — Спасибо, — она приняла лекарство.       Он лёг рядом, обнимая её, рука его сразу легла на низ её живота, забравшись под ночнушку — кожа к коже. Он гладил и растирал шрамы. — Скоро пройдёт, потерпи, — он говорил и целовал её макушку, — никогда, слышишь, никогда не терпи.       Она закивала. Боль начала утихать спустя десять минут, отпуская из своих цепких лап. — Завтра будет снегопад? — спросил он, когда почувствовал, как тело её начало расслабляться. — Наверное. — Что ты не договариваешь? — Я сегодня весь день каталась по чёрной трассе, — её голос непривычно дрожал, — хотела подготовиться к фри-райдингу. Не хочу быть слабой.       И она заплакала. Лина плакала редко. И от этого каждая её слезинка была для него ударом. — Даже у таких умных людей, как ты, бывают приступы глупости, — он развернул её к себе, прижал к груди, — ты невероятно сильный человек. Гораздо сильнее, чем я. Моя сила опирается на твою, ты ведь знаешь.       Она продолжала плакать. Возможно, просто пришло время слёз, когда сознание, отпустившее необходимость постоянно всё контролировать, расслабилось настолько, что почувствовало — можно и поплакать. Не из-за боли, не из-за слабости, а просто чтобы выпустить всё, что было накоплено.       Арсений ждал, не мешая этому редкому моменту — проявлению её ранимости. Ему было больно вместе с ней, но он знал — так нужно. Она всхлипнула последний раз. — Ненавижу плакать, — вытерла мокрую щёку об его грудь. — Знаю. — он вытер ладонью вторую щёку, — но иногда нужно. — Думаешь? — Уверен, — и он крепче обнял её, желая защитить от всего мира и от неё самой.       Следующие несколько дней они провели максимально расслаблено — плавали в бассейне, с видом на горы, ходили в сауну и на массажи, посетили дегустацию местных вин.       Вечером третьего дня Лина вернулась со спа-процедуры, Арсений читал в кровати, в мягком отельном халате — он сам недавно вернулся из сауны. Она хищно улыбнулась и, не говоря ни слова, залезла на кровать, развязала его халат. Он отложил книгу. Она покрывала поцелуями его живот. Под халатом он был полностью голый. Села сверху. — Я соскучилась, — впилась поцелуями в его шею. — Я тоже, — выдохнул он, — Госпожа…       Она отстранилась, игриво и вопросительно посмотрела на него, — Ты соскучился по Госпоже? — её тон менялся. — Очень.       В следующую секунду она прижала его руки к матрасу, — Ты сам напросился, — прошептала ему в губы, а затем прикусила и оттянула его губу.       Они лежали в кровати: мокрые, уставшие, с затуманенными глазами и всё ещё громко стучащими сердцами. — Ради такого стоило ехать в отпуск, — он притянул её руку и поцеловал пальцы, — мы вместе столько лет, а ты не перестаёшь удивлять меня. — Кто бы говорил, — она приподнялась на локтях и потянулась стопой к его лицу.       Он поцеловал её ногу, схватил за щиколотку и потянул на себя. Лина кинула в него подушку. Он отбил её и в следующее мгновение сгрёб жену в охапку. Они смеялись.       Две счастливые недели были позади. Они завтракали прямо в постели, заказав еду в коттедж. Арсений хитро прищурился, — Завтра мы уезжаем, — он облизал ложку с остатками джема. — Завтра? — Лина напряглась. — Что-то случилось или это твой сюрприз? — Сюрприз, — он укоризненно посмотрел на неё, — с твоей работой всё хорошо. Ты выстроила отличную систему, она выдержит неделю без нас.       Лина показала ему язык. У неё было отличное настроение. — Мы летим в Норвегию, — он радовался её вытягивающемуся от удивления лицу, — ловить северное сияние и китов. Кита домой не заберём, но шанс увидеть — высокий. Они приплывают кормиться у берега.       Лина редко плакала и редко превращалась в счастливого ребёнка. За этот отпуск она побывала в обоих состояниях.       Кинулась к нему с объятиями, потом захлопала в ладоши. — Арс, — от переизбытка чувств она вскочила с кровати, — давно придумал? Это поэтому ты взял организацию поездки на себя? — Да и да, — он выглядел, как довольный павлин, казалось вот-вот из-за спины покажется раскрытый хвост, — мы ведь давно хотели в Норвегию. — И ты сам всё спланировал?       Он не выдержал, подошёл к ней, прижал к себе, удерживая за талию, — Да! Тебе не обязательно всё контролировать. Хотел порадовать тебя. — У тебя получилось, — она расслабилась, опустила голову к нему на грудь.       Через четыре дня они стояли обнявшись, посреди северного великолепия. Лица щипало от мороза, щёки были обветрены после поездке на корабле — днём они видели китов. А сейчас над ними сияла особенно сильная Аврора, а внизу были видны огни города, расположенного в изгибе низкого фьорда. — Ты — моя жизнь, — прошептала Лина. — Ты — моя жизнь, — ответил Арсений.