Под маской зверя

      Майя проснулась резко, словно за ней гнался кто-то невидимый и ей нужно было срочно бежать. Резко села на постели, оглядела незнакомую комнату, залитую золотом утреннего солнца. В горле пульсировало рваное дыхание, холодок пробежал по коже. Она медленно опустила ноги на пол, провела рукой по шелковистому ковру. Там, у её ног, лежали полотенца — доказательства того, что все её воспоминания реальны. Не сон. Не фантазия.       Эти полотенца были следами его заботы, его силы и его любви. Майя дотронулась до ошейника, провела по нему пальцами. Её рука скользнула ниже, на ткань футболки, до сих пор пахнущей им. Она сжала её в кулаке, не зная, как пережить нарастающую тоску. Сквозь ресницы она смотрела на солнечный прямоугольник, медленно ползущий по стене. Он растягивал минуты в часы, а время в вечность. Никто не приходил. Она ходила кругами, считала шаги вдоль стен, прислушивалась к тишине за дверью, надеясь различить его шаги. Когда солнце перевалило за полдень, и надежда уже почти угасла, она не выдержала и распахнула дверь. В коридоре, прямо на полу, стоял бумажный пакет. Она опустилась на колени, открыла его. Там лежала её одежда, обувь и сумочка, которую она, как и все посетители клуба, оставила в камере хранения. Сердце сжалось и дернулось, словно кто-то схватил его рукой.       Он не придёт. Но ошейник всё ещё был на месте. Значит — они ещё встретятся.       Майя медленно переоделась, осторожно сложила его футболку  на комод, а затем резко схватила и спрятала в пакет. Она не могла оставить её здесь.       В особняке царила странная пустота. В коридорах не было ни души. На первом этаже, в служебных помещениях, пахло чистящими средствами, и несколько женщин в униформе подметали остатки вчерашнего кутежа.       Майя шла медленно, как во сне. В главном зале она остановилась напротив двери Люциуса. Сердце болезненно сжалось. Она постучала — тишина. Дёрнула за ручку — заперто.       В холле её встретила одинокая девушка с ноутбуком. Она даже не сидела за стойкой, а развалилась на диване, постукивая по клавишам. — Главный вход закрыт, — сказала она, даже не глядя на Майю, — по коридору прямо, по левой стороне увидите служебный выход.       И тут же снова уткнулась в экран.        Майя вышла на улицу, на тонкую тропинку, ведущую через кусты роз, к небольшой калитке со стороны заднего двора особняка.        Она не хотела уходить, возвращаться в свой обычный мир — с продавленным диваном, крошечными ролями в богом забытом театре и вечной попытке заработать денег. В мир, где она никому не принадлежит.        Четыре дня — нестерпимо долгие, бессмысленные, совершенно ненужные ей, наконец-то прошли. В эти дни она питалась воспоминаниями о нём, а единственными ценными вещами в собственном доме, для неё стали ошейник и его футболка, которую она хранила под подушкой и обнимала, засыпая.        А сегодня она увидит его. Майя подошла к его двери в ровно назначенное время — через минуту после открытия клуба. В главном зале не было ни единого гостя.  Получив разрешение, она вошла в комнату и замерла. Впервые она видела её не при свете свечей. Пространство заполнил обычный электрический свет, идущий из ниш в потолке. Было непривычно светло. Люциус стоял у кресла, без маски, аккуратно подворачивая рукава белоснежной рубашки, чтобы оголить предплечья. Раны на руке и лице напоминали о последней их встрече.  — Зажги свечи, — сухо бросил он, распрямил рукав и вновь принялся его подворачивать, явно недовольный первым вариантом.        Майя огляделась, нашла спички на столике у его кресла, принялась ходить по комнате и зажигать каждую свечу на своём пути. Когда она закончила, он уже сидел в кресле.  — Вон там, — он указал пальцем, — за драпировкой, выключатель. Погаси свет.       Пара секунд и комната обрела свой привычный вид. Только Люциус по прежнему сидел без маски.  — Иди сюда, — он похлопал себя по колену.       От радости Майя чуть не побежала, но сдержалась, пытаясь выглядеть грациознее. Люциус обнял её за бедро, усаживая ближе к себе. Он откинулся в кресле, закрыв глаза, с лёгкой улыбкой на губах. Одной рукой он обнимал её, второй гладили её ноги и она осмелилась положить голову на его плечо, а руку опустить на грудь. Они сидели так — в тишине и покое. Если бы Майя могла хотя бы раз в день так сидеть — она стала бы самым счастливым в мире человеком.  — Сегодня ты покажешь мне своё терпение, — он заговорил неожиданно, и Майя встрепенулась всем телом. — Возможно, я увижу в нём и смирение. Ты готова? — Я готова, Хозяин, — она оторвала голову от его груди, в ожидании его дальнейших приказов. — Ты же понимаешь, что если станешь моим любимым питомцем, — он подцепил пальцем её ошейник, слегка потянув, — то я буду играться с тобой, как хочу? И когда захочу. А ты должна уметь ждать, а главное — понимать, что я не принадлежу тебе.        Майя не совсем понимала. Точнее, ей казалось, что она понимает. Но осознания истинности его слов не было. Признаваться в этом она не желала. Какая разница, если потом всё равно придёт очередь их близости? Его неудержимой страсти, всепоглощающей нежности и невозможной заботы?  — Я всё понимаю, — как можно увереннее сказала она. — Хорошо, — он отпустил ошейник, — раздевайся.        Через несколько минут Майя, совершенно нагая, сидела на указанном месте — на полу, сбоку у кресла.       Люциус подошёл и показал ей заветный ошейник.  — Сегодня ты примеришь его, — он одел его, но временную цепь не снял, — так ты проведешь весь вечер. Я отпущу тебя, только когда сам соберусь уходить из клуба. Ты не говоришь, не вмешиваешься, не встаёшь, если я не прикажу. Поняла? Майя кивнула. — Хорошо.       Люциус надел маску и вышел из комнаты. С каждой минутой тишина сгущалась вокруг, превращаясь в что-то осязаемое, проникающее под кожу. Сначала она сидела, выпрямив спину и глядя в одну точку. Но минут через десять спина начала ныть, затекали ноги. И она облокотилась плечом о кресло. Майя не знала, сколько времени прошло — кажется, около часа. Время стало вязким и липким, а она будто впала в некий транс — без мыслей, без чувств, просто сидела в ожидании хозяина.        Вернулся он не один. Его сопровождала пара — женщина и мужчина, в одинаковым масках. Никто не обратил внимание на Майю. Люциус начал отдавать приказы паре и Майя оцепенела. Это сеанс. Он будет проводить его прямо здесь, перед ней. Они будут… втроём?  Но всё оказалось немного иначе. Он отдавал приказы, заставляя пару взаимодействовать. Наказывал и поощрял, руководя их близостью, играл с ними так, чтобы они изводили и ублажали друг друга. Люциус исполнял роль дирижёра их ласк.        Поначалу Майя пыталась смотреть только в пол и не замечать, что происходит перед ней. Но перестать слышать голос Люциуса она не могла. Он завораживал, даже если слова предназначались не ей. Взгляд то и дело поднимался на двух людей, занимающихся сексом. Сначала ей было интересно увидеть реакцию пары на его приказы. Потом, потому что было просто интересно. Она ощутила лёгкое возбуждение и ей стало стыдно.       Когда мужчина с женщиной, немного отдышавшись от состоявшейся близости; растрёпанные, уставшие, но довольные, вышли из комнаты, Люциус опустился в кресло. Не глядя на неё. Он просто сидел с закрытыми глазами.  Минут через пять в комнату постучали. Робко вошла девушка, неуверенно, но с явным любопытством, оглядывая пространство. Майя узнавала этот взгляд — человека, впервые оказавшегося в таком месте. Прямо как она, всего два месяца назад.        Люциус хищно улыбнулся, но быстро сменил выражение лица на более мягкое. — Вам что-то подсказать? — в его голосе не было власти, звучал он обворожительно-бархатно. — Я… Я просто ходила, заглядывала в комнаты… Здесь красный круг и буква “Л”. Я знаю, что такое красный круг, но что значит “Л”? — она прошла чуть глубже в комнату и дотронулась до драпировки на стене, скрывающей под собой многие секреты этой комнаты. — Это значит — Люциус, — он подошёл к ней, почти вплотную, немного наклонив голову и заведя руки за спину, — приятно познакомиться.       Он взял руку девушки и поцеловал пальцы.  — Приятно, — девушка слегка улыбнулась, но старалась не выражать эмоций, — а кто это у кресла? — О, — Люциус оглянулся на Майю, будто забыл, что она там есть, — это мой питомец. Не обращайте внимание.  — Я думала для этого есть отдельная комната, — девушка пристально вгляделась в глаза Люциуса. — Есть. Но здесь исполняются желания особого порядка, — он отошёл от девушки, — считайте, что попали в лавку чудес.  — А вы самоуверенный, — она засмеялась.       Майя ощутила неимоверную злость. Ревность заполняла её грудь, начиная потихоньку закипать. — Очень, — он склонил голову на бок, хитро улыбнувшись, — но не безосновательно. — И что за чудо вы можете предложить мне? — она скрестила руки на груди, склонив голову набок, копируя Люциуса. — Я… — Майя впервые увидела растерянность на его лице, — я не знаю. Простите.        Он будто сломался. Неуверенно оглядел комнату. Его плечи поникли. Он ещё какое-то время колебался, но потом всё же сделал два нерешительных шага, чтобы вновь подойти вплотную к девушке. Та, видя его смятение, опустила руки, открываясь перед ним. Майе показалось, что теперь девушке действительно интересно услышать, что ей скажет Люциус. — Вам, наверное, надоели самоуверенные наглецы? — говорил он тихо, почти робко, — простите меня.        Майя не верила, что слышит это. Что происходит? Почему эта девушка так на него действует? Что в ней такого особенного? — Вы правы, — девушка погрустнела, — кругом одни… Самцы. Требовательные, жадные.        Люциус поднял руку, чтобы дотронуться до её плеча — легким, невесомым касанием одного пальца. Будто боролся с желанием, но оно оказалось сильнее и он всё же решился на попытку контакта. Девушка проследила за его действием, но не отошла. — Жадность… Я могу понять жадность. Когда передо мной стоит прекрасная девушка, я тоже хочу быть жадным. Никому не отдавать её, ни с кем не делиться. Забрать полностью, — он начал водить пальцем по её плечу, — а требовательность… Что они от вас требуют?       Девушка молчала, наблюдая за его движениями и думала. И видно было, что мысли посещают её не весёлые. — Требуют того, что я им дать не могу, — она вложила в свой ответ столько злости и отчаяния, что Майе стало немного её жаль. — Вы можете, — Люциус провёл рукой от её плеча к кисти и взял её ладонь в свою, — просто не хотите. И это правильно. Но вы грызёте себя за это. За то, что не хотите стать для них удобной. А вот это — неправильно.        Он смотрел на её пальцы, медленно поглаживая их, изучая, перебирая своими, — Нужно следовать за своими желаниями, — он говорил это без единой капли пафоса, так искренне и просто, что Майя заслушалась его словами, так же, как и девушка, — и делать то, что хотите. Вы же зачем-то пришли в этот клуб? Чего вы хотите?       Майя видела, как грудь девушки высоко поднималась от частого дыхания. Люциус залез ей под кожу, добрался до чего-то сокровенного и теперь выжидал.  — Я хочу перестать стараться, — начала она неуверенно. — Я хочу расслабиться и не контролировать каждый свой шаг. Я хочу, чтобы меня принимали. Просто принимали… Я хочу быть слабой.       Люциус сделал ещё один, совсем небольшой шаг, так, что голова девушки почти касалась его плеча. Он продолжал держать её руку, нежно поглаживая большим пальцем. — В этом и суть этого места, — говорил он так тихо, что Майя едва различала его слова, — здесь слабость — не порок. За неё не осудят, наоборот — примут полностью и безоговорочно. С благодарностью.        Девушка молчала и не шевелилась. Но Майе было всё понятно. Люциус сделал, сказал, что-то такое, из-за чего девушка скинула свою броню. И теперь желает заполучить заветное — стать слабой. В его руках.  — Мне не нужно ничего взамен, — выждав паузу, продолжил Люциус, — кроме вашего удовольствия. Вам не нужно думать о том, как вы выглядите, что делаете. Не нужно думать о том, хорошо ли мне. Можно просто раствориться в моменте.        Он поднял руку и, едва касаясь её кожи, провёл пальцами по лицу. От скулы, вниз, очерчивая овал лица. — Только скажите. Здесь всё только по согласию. Получите то, зачем пришли сюда.       Он продолжал водить пальцами по её лицу, девушка дрожала от этих прикосновений. Майя отвернулась, уткнувшись лицом в кресло. Она не может это видеть. Нет. Это слишком.  Девушка тихо застонала. Майя резко обернулась, в глазах её стояли слёзы. Люциус склонился, покрывая чужую шею поцелуями. Майя затряслась от отчаяния. Она хотела отвести взгляд, но не могла. Она хотела выть, но хозяин запретил.        Она видела, как девушка, раскинув руки, принимает его поцелуи и дрожит уже всем телом, в его объятиях.        Наконец, она запустила руки в его волосы и прохрипела, — Я хочу…       Люциус оторвался от её шеи, хищно улыбнулся, оскаливая клыки, словно предчувствую свежую плоть, которая вот-вот окажется обедом у него на столе.  — Чего же? — в его голос возвращалась властность. — Вас…       Он вернулся к поцелуям, спускаясь ниже, освобождая плечи девушки от платья и покрывая их своими губами. Девушка выгнула спину, подставляя ему себя. Люциус ловко расстегнул молнию на спине, чтобы продолжить оголять свою добычу. Белые груди, маленькие, аккуратные, с торчащими сосками —  он вёл по ним языком, дразня, играясь, не переставая довольно улыбаться. Он лизнул её сосок — острым кончиком языка. Девушка откинула голову назад и вцепилась руками в его плечи.        Майя тихо плакала. Она прижала колени к груди, обхватила ноги руками и плакала. Лучше бы она разносила напитки. Лучше бы её взяли те мужчины. Лучше бы… Ей казалось, что пережить легче, что угодно, но не это. Ужаснее всего было, что это было только начало. Как она переживёт, то что будет дальше? Как вынесет ту боль, что рвёт её грудь, мешает дышать и заставляет выть, пусть и про себя. Люциус жадно припал к груди, и вой в голове Майи смешался со стонами девушки. Настоящими. Полными того наслаждения, что должно быть её. Люциус поднял голову, выпрямился, взял девушку за подбородок,  — Но если ты хочешь быть слабой, — он вглядывался в помутневшие от возбуждения глаза, — я должен быть сильным. Иначе ничего не получится. Хочешь, я покажу тебе силу? — Да… — А власть? — Да… — Тогда доверься, — он шептал ей в самое ухо, касаясь кожи губами, — я всё сделаю сам. Но по правилам клуба я должен сказать, стоп-слово: “Яблоки”.       Майя чуть не сорвалась с места, чтобы оторвать девушку от него. Выцарапать ей глаза, вцепиться в волосы. Она уткнулась лбом в колени, чтобы сдержать волну ненависти и отчаяния, а когда подняла взгляд снова, Люциус уже прижал девушку к стене, покрывая поцелуями, задирая ей платье. Он завёл руки девушки над её головой, сжал запястья одной рукой, а второй гладил её тело, изучая изгибы и выпуклости, пробираясь под одежду. Он прижимался к ней, заставляя её задыхаться от наслаждения и стыда.  Майя видела, как её дыхание сбивается в резкий ритм, как глаза девушки закрываются от удовольствия. Майя тихо всхлипнула. Она прижимала к себе колени, так сильно, что пальцы побелели. В её голове звучал его голос: «Терпение. Смирение.». И она терпела, хоть сердце разрывалось на части.       Люциус чуть отстранился от девушки, но одной рукой всё ещё держал её запястья. Другой рукой он снова обхватил её лицо и заставил посмотреть прямо ему в глаза. — А теперь скажи мне: ты хочешь принадлежать мне целиком? — его голос звучал чуть тише, но в нём слышалась сталь. — Да… — выдохнула девушка. Её голос дрожал.       Люциус улыбнулся, словно дьявол, получивший душу в подарок. — Тогда доверься мне. Полностью.       Он посмотрел на Майю. Впервые за вечер. И в этот взгляд вплелось всё: победа, вызов, приговор. Майя знала — это был урок. И он будет продолжаться столько, сколько он захочет. Она — зрительница, пока не докажет ему, что способна выдержать всё. Майя опустила голову, её слёзы капали на пол. Вечер был далёк от завершения. Её ждёт долгая ночь ревности, боли и странного восторга. И она знала, что всё это — ради него. Потому что иначе она потеряет всё.       Она плакала весь сеанс, пока Люциус ласкал, изводил, сводил с ума девушку. Больше всего Майя боялась увидеть, как он возьмёт её — по настоящему, соединится с ней в единое целое и оставит часть себя.        Но он этого не сделал. Когда девушка уже не могла стоять у стены, они спустились на пол, почти у ног Майи. Люциус сжимал одной рукой горло девушки, второй ласкал её между ног. Девушка хваталась за его руку, но убрать не пыталась. Она впивалась ногтями в его кожу, стонала, выгибалась. Его лицо было прямо над её, губы в миллиметре от её губ. Но он не целовал, лишь пристально смотрел в её глаза, пока она не выгнулась так, что её бёдра оторвались от земли, а стоны не переросли в крик. Несколько секунд и она обессиленно рухнула на пол. Он убрал руку с её шеи. Провёл по груди и животу, будто успокаивая. Девушка беззвучно ловила губами воздух. — Ты прекрасна, — он положил ладонь на её щёку, — если придёшь ещё — покажу тебе чудо.  — А это было не оно? — слабо улыбнулась она.  — Ну что ты, — Люциус поднялся на ноги, помогая подняться и девушке, — это был пробник. После сессии полагается поговорить. Можем присесть. — Сессии? — обескураженно переспросила девушка. — Конечно, — он спокойно опустился в кресло, — люди приходят сюда, чтобы получить удовольствие. И я им его даю. На своих условиях, но даю. Тебе понравилась игра? Девушка продолжала стоять. Она осознала всё, что только произошло и смятение отразилось на её лице. — Вы играетесь?  — Как и все здесь. Так тебе понравилось? — Очень, — она опустила глаза и принялась поправлять платье. — Тогда я жду тебя на следующую сессию, — усмехнулся Люциус, опершись подбородком о кулак.       Девушка странно кивнула и вышла. Майя уже не плакала. Она надеялась, что Люциус не заметил, что с ней происходило. Он положил руку к ней на голову и погладил. — Ты молодец, — он закрыл глаза, видимо всегда так делал, когда от него кто-то уходил, и продолжал гладить её по волосам.       Майя действительно чувствовала себя его питомцем. Голая, на полу у кресла, вынужденная наблюдать за всем, что он делает. И, как истинный питомец, она с радостью приняла его похвалу.        С полчаса никто не заходил. Люциус пил вино и читал книгу. Иногда гладил Майю по голове, иногда накручивал прядь её волос на палец. Она сидела, прислонив голову к подлокотнику, чтобы ему было удобнее. Вот так она была готова сидеть вечность. Но в дверь вновь постучали.        Мужчина, в возрасте, с военной выправкой, в строгом костюме и коротко подстриженными седыми волосами. С ним совсем молодая блондинка, с огромной, наверняка сделанной, грудью. Под маской губы — алые, размером под стать груди. Она была в одном белье и чулках.  — Люциус, здравствуйте, — мужчина пожал руку, сразу поднявшемуся с кресла, Люциусу, — я вновь к вам.  — Приятно видеть вас и вашу спутницу, — Люциус вернулся в кресло, мужчина сел рядом. — Вы не заняты? — мужчина кивнул в сторону Майи. — Нет. Но она сегодня со мной на всех сессиях. Но я могу приказать ей смотреть в стену, если хотите, — Люциус глотнул вина. — Мне всё равно, — хмыкнул мужчина, — мне главное, вот — показать девочке, что значит быть покорной.       Девушка стояла совершенно спокойно, так, будто происходящее её не касается. — Девочка согласна? — Люциус потирал подбородок, скалясь, — вы ведь знаете — правила.  — Зайка, ты согласна? — жёстко спросил седовласый. — Да согласна, — она скрестила руки на груди, — Если котик хочет, чтобы меня кто-то отхлестал — пожалуйста.  — Стоп-слово “Яблоки”, — и Люциус медленно перевёл взгляд на мужчину. — Пожелания? — Как обычно, — мужчина уже расслабился в кресле, но добавил, — хотя… Она очень хороша в сексе. Но слишком дерзкая в жизни.  — Я понял, — кивнул Люциус.       Двумя быстрыми шагами он оказался у девушки, схватил её за горло, будто проходя мимо, и не задерживаясь ни на секунду, поволок её к противоположной стене, с силой прижал к ней. Свободной рукой одёрнул драпировку. Девушка хрипела, сжимала его руку, пытаясь освободиться. Её ноги дрожали так, будто их сводило судорогой.  Майя смотрела, цепенея от ужаса. Он действовал без сомнений, промедления и жалости. Чётко, жёстко, будто играя старую, хорошо выученную, пьесу. Это было страшно и прекрасно одновременно.       Быстро, отточенными движениями, завязал руки блондинки грубой верёвкой, дёрнул, заставляя ту упасть на колени. Привязал к стене. Выбирая инструменты он замедлился, будто смакуя собственные идеи, рождающиеся у него в голове при виде плёток, стеков и чего-то ещё.        Он выбрал короткий, лёгкий стек, с петлёй. Провёл им по спине девушки, по бокам, погладил ягодицы, оценивая фронт работ. — Помнишь стоп-слово? — он облизнул губы. — “Яблоки”, — со злостью ответила девушка.       Майя даже не успела увидеть, как он замахнулся, и звук первого удара разнёсся по комнате. Блондинка качнулась, но не издала ни одного звука.  Мужчина в кресле прищурился, расплываясь в довольной улыбке.  Люциус был безжалостен. Холоден. Почти безэмоционален. Росчерк за росчерком, след за следом, покрывал ударами кожу девушки, она уже не могла сдерживаться и кричала. — Неправильно, — Люциус присел на корточки, схватил девушку за волосы и силой оттянул голову назад, — ты должна извиниться перед своим господином. Ты должна понять, что вела себя плохо.  Он отбросил её голову и поднялся. Следующий удар. Ещё. Девушка стонала, вскрикивала, но не говорила.  Мужчина в кресле недовольно нахмурился. Но Майя этого не видела. Странная волна возбуждения накрыла её. Да, она ревновала, злилась, но внизу живота расползался огонь вожделения и она не могла ему сопротивляться. Майя хотела оказаться на месте этой девушки, больше, чем на месте предыдущей. Она жаждала наказания. Жаждала унести с собой не только воспоминания, но и отметины на теле, как символ принадлежности Ему.  Люциус продолжал улыбаться. Он посмотрел на Майю и подмигнул ей. Будто говорил: “Смотри, дорогая, что дальше будет”.       Отвязал девушку, но руки оставил связанными. Поднял её на ноги, развернул спиной к стене, как куклу. Заставил её широко развести дрожащие ноги. Накинул верёвку на крюк,  расположенный высоко на стене и натянул. Девушке пришлось приподняться на носках, она хотела свести ноги, но Люциус быстро вернул их на место, ударами стека. Кажется, она больше висела на руках, нежели стояла на ногах.        Он стиснул её лицо, не нежно, как обычно делал с Майей, а так, что губы девушки разъехались. — Непослушная девочка, — он говорил это даже с какой-то радостью, — но твой господин хочет, чтобы ты слушалась. Не боишься этого, да?       Он провёл кончиком стека по её лицу, немного ударил по щеке, — Это не страшно, — он запустил руку под драпировку.       Майя не видела точно, что было в его руках, но он засунул это в трусы девушки. В руке у него всё ещё что-то оставалось. Чёрный прямоугольник. Во вторую руку он взял плеть, вместо стека. На концах черных кожаных полосок блестело что-то металлическое. Мужчина в кресле вновь заулыбался, облизал губы. — Я играю честно, — Люциус показал девушке содержание его рук, — это пульт. Смотри, что будет, если я нажму.       Девушка застонала, но явно не от боли. — Приятно, да? А так?        Девушка застонала, но болезненнее. — Хуже, правда? Если я увеличу силу тока ещё, ощущения станут совсем, совсем иными. Правила такие: я наношу удар. Ты просишь прощения. Нет — получаешь разрядом по своему милому клитору.        Девушка больше не выглядела зло и уверенно. Она боялась.        Взмах плётки, удар. Стон и тишина. Полсекунды и девушка кричит. Мужчина в кресле шумно дышал. Удар, крик, ещё крик. Удар. — Простите! — завопила она.       Удар плёткой. Руку с пультом Люциус опустил. — Простите, господин! — Неплохо, — одобрительно кивнул Люциус, — но недостаточно. Ты можешь лучше. Удар. — Простите, я больше не буду! Я буду слушаться!       Грудь, живот, ноги девушки продолжали покрываться, не только красными следами, но и мелкими царапинами.        Девушка уже не пыталась стоять, повисла на руках, продолжая молить о прощении, после каждого удара.        Майя не выдержала и отвернула голову. И увидела, чем занят мужчина в кресле. Он подался вперёд, с жадной похотью наблюдая за происходящим. Лёгкая испарина выступила на его лбу. А рукой… Рукой он держал свой член.        Майя быстро отвернулась и от этого зрелища.        Люциус прекратил бить девушку, он подошёл к ней вплотную и надавил рукоятью плётки ей в промежность. Отодвинул ткань трусов и начал вводить глубже.  — Да… Так её, — шептал мужик, ещё сильнее работая рукой, — так…       Люциус несколько раз ввёл и вытащил рукоять. Мужик захрипел в сдавленном стоне.  Люциус, с совершенно спокойным лицом снял девушку с крюка, развязал ей руки и помог сесть на кровать. Так же спокойно он взял в руки мазь, а мужику, довольно развалившемуся в кресле — кинул пачку салфеток.  — Люциус, это было великолепно, — мужчина принялся вытирать руки и член. — Благодарю, — ответил он, обрабатывая раны дрожащей девушке.       Делал он это не так, как с Тошей или Майей. Без нежности, а лишь из-за необходимости.  Когда мужчина, вместе с опустившей голову блондинкой, вышли, Люциус тяжело опустился в кресло.        Майя не понимала, что он сейчас чувствует. Усталость? Наслаждение? Она не могла разобраться и со своими чувствами. Их было так много, что, казалось, они переполнили её, а перевалившись через край выпали и исчезли.        Дыхание Люциуса было столько ровным и спокойным, что Майе показалось — уснул. Она боялась пошевелиться. Ноги затекали и болели уже в любой позе, спина ныла. Но главное для неё было — не потревожить Люциуса.        В дверь снова постучали и Майя чуть не закричала на посетителя, чтобы тот убирался.  Но Лициус ответил мгновенно, разрешая войти.        Это был Тоша. Он был бодр и весел, кивнул Майе.  — Привет, Люц, — он поздоровался с ним за руку.  — Тоха, — Люциус был рад его видеть.       Майя была в шоке. Где “Хозяин?”, какой “Люц”?        Тоха упал поперёк кровати, опираясь спиной о стену. Люциус отодвинул одну из драпировок, за которой оказался небольшой холодильник. Достал пиво и кинул одну бутылку Тоше, вторую взял себе и устроился рядом с ним на кровати.        Они чокнулись, соприкоснувшись горлышками.  — Хорошо, — Тоша прикрыл глаза, после глотка пива, — устал, как чертяка. А у тебя как? — Среднестатистически, — Люциус сделал ещё глоток. — Как всегда? — хмыкнул Тоша.       Тот лишь неоднозначно покачал головой.       Возможно, Майя спала. Или сошла с ума. Или… Она пыталась придумать объяснение происходящему, но в её реальности, в её системе координат, это было сделать невозможно. А двое мужчин на кровати просто сидели и молча потягивали пиво, будто старые друзья. — Ты продолжаешь ходить к Амелии? — нарушил тишину Люциус. — Да, — Тоша опустил голову. — Хорошо. — коротко резюмировал Люциус. — Только… — рука Тоши чуть дрогнула, — иногда боюсь, что вот-вот сорвусь.  — Все срываются, — Люциус потрепал его по колену, а затем показал разбитые костяшки на руке, — даже я.        Майя впитывала каждое слово, даже дышать стала медленнее.  — Ты скоро уходишь? — очень грустно спросил Тоша. — Я посижу с тобой, — и Люциус слегка похлопал пальцами себя по бедру.        Тоша улыбнулся и сполз, укладывая голову ему на ноги.        Люциус гладил его по голове, а тот улыбался с закрытыми глазами.  — Майя, — внезапно Люциус обратился и к ней, — иди сюда.       И он похлопал по свободному месту на кровати, рядом с собой. Майя тут же вскочила, ноги покалывало и она, как можно быстрее, добралась до кровати. Люциус притянул её к себе.       Так они и сидели. Тоша лежал у Люциуса на коленях, а Майя — на груди. Питомцы у своего хозяина.